Чувства — не слабость

Мелкий назойливый дождь едва слышно стучал в запотевшие окна. В квартире тихо, спокойно, словно неестественная чистота и порядок. Нейтральный освежитель воздуха, заглушающий собой аромат готовящегося на плите ужина. Тишину нарушали лишь тиканье часов и мирное шипение сковороды. Нет музыки, нет разбросанных книг, нет тёплого пледа или чая. Нет никаких следов хаотично тепла или уюта. Нари просто сидела на кухне, без эмоционально глядя на шипящую сковороду. Она спокойно встала, услышав лёгкий стук в дверь. Внутри не было ничего — ни страха, ни вопроса «кто там может быть?»... ничего. Дверь открылась. На пороге стоял Чимин. Такой же, как и пять лет назад. Узкие джинсы, тёмная футболка, чёрная кожаная куртка. Он, как и тогда, провёл рукой по волосам, пытаясь зачесать их назад, но только сильнее растрепал в разные стороны. Нари видела, как дрожали его руки, а в глазах стояли слёзы. Огромный букет пионов упал из его рук с тихим шелестом. И не успела Нари опомниться, как оказалась в крепких тёплых объятиях. ...он ждал ответного. Ждал, что её руки вцепятся в его спину, что она уткнётся лицом в его шею, как тогда в аэропорту. Ждал её смеха сквозь слёзы, её сбивчивого дыхания. Но Нари... замерла. Её тело в его объятиях было неподвижным, руки висели, так и не поднявшись, чтобы обнять в ответ. Её щека лежала на его плече, но не было ощущения, что она прижимается. Она просто... позволяла прикоснуться к себе. Как мебель, на которую опёрлись. Чимин почувствовал этот ледяной барьер сразу. Его собственные слёзы застряли комом в горле. Он отстранился, держа Нари за плечи, пытаясь заглянуть ей в глаза, ища там хотя бы искру, тень радости, удивления, чего угодно. — Нари? — голос сорвался, стал совсем тихим. — Это... это же я. Чимин. Я вернулся... Как и обещал... — Он пытался улыбнуться, но это плохо получилось. Её глаза встретились с его. Те самые — синие глаза, но в них не отразилось ни капли узнавания в том смысле, в котором он ждал. Было лишь спокойное наблюдение. Как будто она видела знакомого человека, но не того, кто пять лет был её светом, а просто... одноклассника. Соседа. — Чимин, – повторила она его имя. Голос ровный, чистый, без дрожи, без радостного визга. Она наклонилась, механически подобрала упавший букет пионов. — Заходи. Ужин почти готов. — Нари повернулась и пошла обратно на кухню, держа цветы, как обычный предмет, не прижимая их к себе, не вдыхая аромат. Чимин стоял на пороге, ощущая холодный сквозняк пустоты, тянущийся из квартиры. Его глаза скользнули по идеальному порядку в прихожей, по вазе, куда она поставила букет — без воды, просто воткнула в пустоту. Это было страшнее любых слов. Он медленно переступил порог. Дверь захлопнулась с глухим звуком. Аромат пионов смешался с нейтральным освежителем и запахом еды, создавая жутковатый, диссонирующий букет. Чимин последовал за ней на кухню. Нари стояла у плиты, спиной к нему, что-то помешивая в сковороде. Спина безупречно прямая, плечи не выражали ни напряжения, ни расслабления. — Нари... — он начал снова, подходя ближе, но не решаясь прикоснуться. — Я... я не писал, что приеду сегодня. Хотел сделать сюрприз. — Он искал в её профиле хоть тень реакции. Ничего. — Помнишь, как мы... как ты ненавидела неожиданности? Говорила, что они тебя пугают? — Чимин попытался шутить, натягивая улыбку, которая сейчас казалась не к месту. Нари повернула голову, взгляд скользнул по его лицу, не задерживаясь. — Пугали, — поправила она ровным тоном, как о чём-то давно забытом. — Теперь нет. — Она снова отвернулась к плите. — Всё готово. Садись. Чимин опустился на стул. Ощущение было такое, будто он провалился в параллельный мир. Мир, где Нари была призраком. Холодный ужас начал медленно сковывать его изнутри. «Что случилось с той солнечной, ранимой, безумно эмоциональной Нари? Куда делась та девушка, чьи глаза светились, как фонарики, чей смех был громче музыки, чьи слезы могли залить целую комнату?» Эта безупречная, ледяная статуя была лишь бледной копией. И самое страшное — в её глазах не было ни намёка на то, что она понимает, что с ней что-то не так.