Акционное предложение

Линоу: *Прикреплена геолокация* Я тебя жду сегодня после семи, можешь не растягиваться

Хан:

Откуда у тебя мой номер?

Линоу: Мир не без добрых блядей

Хан:

Может, людей?

Линоу: Может, и людей, так ты придёшь, или тебя забрать из вашего салона по адресу…

Хан:

Твоя осведомленность меня пугает

Линоу: Я не специально, просто Джинни не умеет держать рот закрытым, если его чем-то не заткнуть

Хан:

Неужели и ты спал с Хёнджином!

Линоу: С ним не поспишь

Хан:

Фу, я не хочу этого знать. И не пиши мне больше, озабоченный

Линоу: Что значит и? Ты тоже?

Хан:

Нет, конечно, я не гей.

Линоу: Я это слышал, один раз не пидорас, получается

Хан:

Второй. Ты не первый, не льсти себе

Линоу: Оу, а с этого места поподробнее

Хан:

Хуй там, буду в 19:30.

Линоу: Фу, какой невоспитанный мальчик, по губам тебе мало шлёпали Членом

Хан:

А тебе, видимо, много, раз вырос таким извращенцем

      Джисон резко переворачивает телефон экраном вниз, когда новый клиент подходит к его стойке администратора, но свою улыбку, от которой уже сводит скулы, сменить на дежурную не получается.       — Здравствуйте, я на сеанс тату записан…       Джисон автоматически всё проверяет в компьютере, сопровождает клиента и, подав холодные напитки, возвращается на своё место. Ещё раз читает переписку, на этот раз без восторженного писка, и наконец-то облегчённо выдыхает.       Минхо не покидает его мысли всю неделю. Его уверенное поведение, будто он точно знает, что будет, словно Джисон — прописанный персонаж, а не игрок, немного пугает. Но то, с какой лёгкостью он решает вроде незначительные проблемы Джисона, подкупает.       Незавершённое ранее тату, которое как бы и не мешает жить, но раздражает своей незавершённостью, теперь полностью залито, радует глаз свежей краской и почти зажившей кожей. Соски уже не побаливают, ведь теперь два раза в день Джисон их мажет кремом, каждый раз вспоминая, как это делал Минхо, и ловит стояк только на воспоминания и прикосновения собственных рук.       А вот либидо, растревоженное одним конкретным парнем, словно Джисон вернулся в пубертат, начинает немного напрягать, учитывая, что просто спустить в кулак не приносит никакого морального удовлетворения. Но собственная гордость сильнее, чем желание прибежать к Минхо и просить добавки.       Поэтому полученное сообщение вызывает широкую улыбку и тепло, не только ниже пояса, но и в груди. Но так быстро сдаваться не хочется… да кому он чешет, ещё как хочется. Хочется снова ощутить на своём теле прикосновения его пальцев, губ, языка…       — Джисон!       — А… — Вскакивает, ударяясь коленями о стол.       — Давай доставку закажем, я голодная… — Мина протягивает цветастый буклет, перегибаясь через стойку. Джисон берёт его в левую и сразу выписывает кимбап, на который указывает нежно-розовый короткий ноготок. Мина посылает воздушный поцелуй и убегает в свой кабинет. Себе же Джисон выбирает что-то менее жирное, не хочется до вечера ходить с раздутым животом.

***

      До шести вечера время тянется жвачкой, клиенты стройным потоком сменяются, охотно сами обращаются за уходовыми средствами, даже не приходится расшаркиваться в объяснениях о необходимости того или другого продукта. Чонин, младший из тату-мастеров, сообщает, что у него ещё есть поздняя запись постоянника, и что Джисон не должен оставаться, ведь он в состоянии закрыть салон.       В шесть ноль-ноль Джисон пулей срывается в душевую для персонала, а в шесть пятнадцать намытый, в свежей одежде, с ещё влажными волосами, но с блеском на губах и эротическими картинками в голове, выбегает из салона. Быстро вбивая полученный адрес в приложение, и совсем не замечает мужчину возле лестницы, пока не врезается в него.       — Ой, простите, — быстро кланяется и шагает в сторону, не отводя взгляд от экрана.       — Куда же ты так спешишь, бельчонок?       Знакомые нотки в голосе заставляют оторваться от экрана, а растянутая улыбка — спрятать телефон в карман.       — К тебе…       — Это радует, — лицо Минхо украшают два полумесяца длинных ресниц. — Пойдём.       Он по-хозяйски переплетает их пальцы и тянет по только ему известному маршруту. Правда этот маршрут быстро заканчивается возле кислотно-фиолетового паркетника от Киа.       — Ого!       — Люблю яркие вещи, — говорит Минхо, полностью одетый в чёрное, — и ярких людей, — выдыхает на ухо, оставляя мажущий поцелуй на щеке. — Садись!       Джисон ныряет в любезно распахнутую дверь и замирает, вдыхая запах кожи салона и аромат парфюма Ли. Минхо обходит капот и садится, сразу зажигая двигатель.       — Ты хочешь, чтобы я тебя пристегнул?       — Куда? — губы выпаливают быстрее, чем мозг обрабатывает информацию.       — Пока только к сиденью, — хмыкает Минхо, — но мне нравится ход твоих мыслей.       — Я… не это… ой всё.       Джисон надувает щёки и губы, выказывая всем своим видом раздражение, пока Минхо не нависает над ним и не тянет ремень. Щелчок сопровождается коротким поцелуем в губы.       — Мне нравится, как ты дуешься, продолжай! — подмигивает Ли и переводит взгляд вперёд. Джисон сидит молча, и только на красных светофорах бросает украдкой взгляд на точёный профиль, на прямой нос, на верхнюю, немного выпирающую губу, которую так хочется обхватить губами, чтобы попробовать блестящий на ней бальзам. На нижнюю, в которую упираются зубы, немного сминая её, хочется самому её укусить и оттянуть. На высоко подскакивающий кадык при каждом сглатывании. Ниже Джисон боится смотреть, чтобы не проиграть самому себе в борьбе за контроль над телом.       — Ты так смотришь, будто хочешь меня прямо здесь сожрать.       Джисон распахивает глаза ещё шире, хотя куда ж ещё, и смотрит на повёрнутое к нему лицо в красном свете от светофора.       — Я… не…       — Ты слишком очевидный, у тебя всё написано на лице, — посмеивается Минхо, возвращая взгляд на дорогу, — мне это нравится.       Джисону не нравится, что рядом с Минхо мысли превращаются в кисель, а обычно хорошо подвешенный язык выдаёт какие-то мычания вместо слов. Так не нравится, что на следующем светофоре, когда Минхо поворачивается ему что-то сказать, сам тянется к нему, чтобы всё-таки попробовать бальзам и протолкнуть язык в рот в надежде избавиться от этой навязчивой мысли.       Зелёный свет зажигается, но Минхо не отстраняется, а сам продолжает играть с губами, пока им настойчиво не сигналят сзади.       Минхо отпускает тормоз и ускоряется, пока Джисон судорожно вдыхает, пытаясь переварить собственный порыв. Минхо этому не способствует, особенно, когда его ладонь ложится на колено, а спустя несколько секунд ползёт по бедру. Джисон замирает, от Минхо можно ждать что угодно, и всё равно окажешься не готов. Но рука замирает в десятке сантиметров от паха и возвращается на руль.       Джисон не сдерживает разочарованный вздох, вызвав этим тихий смешок.       — Я планировал пикник, но то, как ты на меня смотришь и ёрзаешь на сиденье, заставляет изменить маршрут.       — Куда?       — Ко мне домой, — смеётся Минхо, — а сандвичи и фрукты поедим у меня на диване.       Джисон выдыхает, пытаясь отогнать картинки того, что ещё можно делать на диване.       — Посмотрим фильм?       — Можем посмотреть фильм, — отвечает Минхо, заезжая в подземный паркинг.       Джисон выскакивает из машины, как только двигатель затихает. Минхо забирает корзину и галантно подставляет локоть. Хан шокированно переводит взгляд с локтя на добродушную улыбку и два раза хлопает ресницами.       — Ну, нет так нет, — Минхо резко выпрямляет руку и довольно болезненно щипает за ягодицу, и не отпускает, пока Джисон запоздало не ойкает. — Так-то лучше, что завис?       — Ты сегодня странный.       — Я сегодня пытаюсь быть милым и не пугать тебя. — Двери лифта приветливо распахиваются, Минхо пропускает вперёд и заходит следом.       — Я не боюсь, — но голос дрожит в самый неподходящий момент, когда за ними закрываются двери, отрезая все, уже ненужные, пути к отступлению. Минхо в моменте заполняет собой пространство вокруг, прижимает Джисона спиной к стене своей грудью и контрастно нежно целует, словно заново знакомится. Робко и совсем невесомо, медленно перебирает губами, совсем не осознавая, что выбивает почву из-под криво поставленных ног Джисона. Слабые попытки ухватиться за плечи, чтобы не рухнуть, когда лифт оповещает о прибытии, и Минхо выпускает из плена. Но крепкая рука вокруг талии не даёт ему позорно рухнуть, как тряпичной кукле. О каком пикнике идёт речь, если единственное, что хочет Джисон, — это быть в объятиях Минхо.       — Добро пожаловать, чувствуй себя как дома. — Минхо убирает руку и ставит корзину на пол. — Вот гостиная, слева кухня, прямо ванная и спальня, смотри не заблудись. — Он даёт лёгкий шлепок для ускорения, как только Джисон оставляет свои слипоны возле двери. Такое внимание к его ягодицам и смущает, и льстит одновременно.       Безошибочно выбранная дверь, яркий свет вокруг зеркала и полумрак в углу просторной душевой. Куча баночек на полочке привлекают внимание, и Джисон рассматривает их, намыливая руки.       — Я уже подумал, ты решил принять душ, — протискивается мимо него Минхо, достаёт чистое полотенце из шкафа, протягивая.       — На работе сходил в душ.       — Готовился к свиданию со мной? — играет бровями, пока руки скользят под свободной футболкой, задирая её и оголяя полоску кожи.       — М-м… я просто хотел надеть свежую одежду после рабочего дня.       — Конечно-конечно, — руки исчезают, вызывая разочарованный вздох у Хана, — как заживает тату?       — Почти облезла, — Джисон приспускает штаны и бельё, показывая практически полностью зажившую татуировку.       — Я рад, что ты о ней хорошо заботился, — он поправляет бельё самостоятельно.       — Я и о проколах хорошо заботился, — добавляет Джисон.       — Хороший мальчик, — Минхо улыбается его отражению, — так и хочешь раздеться передо мной?       Он заходит за спину и, обвивая талию правой рукой, скользит левой к шее и прижимает спиной к себе. Взгляд через зеркало блестит чернотой, в которой Джисон теряется, не в состоянии что-либо возразить.       — Я просто… — слово обрывается судорожным выдохом, когда рука легонько сжимается на горле.       — Тебе нравится такое?       — Нет…нет… это слишком…       — Так почему же у тебя стоит?       — Чёрт! — Джисон с лёгкостью выпутывается из расслабленных рук и ретируется в гостиную под громкий смех Минхо.       Когда он через пару минут заходит в салон, Джисон не находит ничего лучше, чем сесть на край дивана, сложив руки в замке на коленях.       — Ты и дома так сидишь на диване? — Минхо выгибает вопросительно бровь и заваливается рядом, утягивая с собой.       — Нет, я не так…       — Сони, — Минхо разворачивает к себе, заглядывая в глаза, — ты меня действительно боишься?       — Я немного смущаюсь…       — Ты был голым на сеансе, а потом у нас был секс, если ты, конечно, не забыл, ведь я бы расстроился.       — Нет, не забыл…       — Или тебе комфортнее без одежды рядом со мной?       Джисон смущается всё больше под пытливым взглядом и, не замечая того, цепляется за футболку Ли.       — Я понял, — он стягивает футболку через голову, откидывая куда-то на край дивана, — так лучше?       — Минхо, — Джисон сжимает свои кулаки, не в силах поднять взгляд с широкой груди и тёмных ареол. — Ты же хотел пикник.       — У меня тут десерт, буквально в десяти сантиметрах. — Он аккуратно тянет футболку Джисона вверх, а тот послушно поднимает руки, позволяя себя раздеть. — Так тебе спокойно, бельчонок?       — Хуже, — выдыхает Джисон в ухо, когда руки Минхо бесцеремонно затягивают к нему на бёдра, разводя ноги по сторонам, и сжимают ягодицы.       — Что, джинсы тоже лишние? — подшучивает Ли, целуя щёку, а потом переходит к линии челюсти и ниже, к шее.       — Минхо, я не могу так, — сквозь рваные выдохи шепчет и сильнее сжимает плечи, нетерпеливо ёрзая на бёдрах. Руки Минхо исчезают, и он откидывает голову на спинку дивана, открывая обзор на свою шею и кадык, тяжело дышит. — От тебя сносит крышу.       — Вставай, будем ужинать, — он напоследок сжимает ягодицы и аккуратно за талию снимает со своих колен, усаживая на диван. — Но ты будешь есть в одних боксерах, сидя на мне, и только из моих рук.       Этот наглый кошак просто оставляет его раскрасневшегося, заведённого на диване. А когда возвращается и выставляет еду на журнальный столик, как ни в чём не бывало становится к нему аппетитными ягодицами, обтянутыми чёрными джинсами. Неосознанный шлепок, после которого Минхо разворачивается с широкой улыбкой и припечатывает:       — Всё-таки пропустим ужин и сразу к десерту?       Отрицательное покачивание головы в ответ.       — Штанишки снимаем, — он садится рядом, приглашающе похлопывая по бедру, но в тоне звучит не просьба, а приказ, которому Джисон и не хочет сопротивляться. Медленно встаёт на неслушающихся ногах и стягивает джинсы, отправляя в полёт к футболкам, свёрнутым валиком. Мнётся… как Минхо представляет себе — кормить сидящего на бёдрах? Вопрос, видимо, читается в глазах, раз Минхо кидает: — Садись боком, а рукой обними за шею.       Джисон послушно выполняет и вздрагивает от влажного прикосновения языка к соску: — Не удержался. Что тебе дать: с сыром, с нутеллой, или просто фрукты.       — Ты решай, — Джисон поражается тому, с какой лёгкостью он доверяет Минхо и его решениям.       — Главное, скажи, когда наешься, — Минхо тянется к первой коробке, цепляет канапе и подносит к губам. Джисон открывает рот, не сводя взгляда от потемневших зрачков. Минхо же проталкивает двумя пальцами и жадно облизывается.       — Ты тоже ешь, — с набитым ртом бубнит Джисон, пока Минхо из другого контейнера достаёт ещё одно канапе. Джисон, не прожевав, пытается открыть рот.       — Я подожду десерт, а ты не спеши, не убежит от тебя еда. — Но подносит к губам, и Джисон умудряется и этот схватить зубами. — Ты не бельчонок, ты хомячок.       Минхо спокойно гладит бок, пока Джисон пережёвывает, боясь подавиться под пристальным взглядом. Отмечает, что Минхо достаёт очищенную клубнику и, наконец-то, отправляет к себе в рот. К своему изумлению, он понимает, что клубника так и остаётся зажата между губ, порнушно обхватывающих её. Джисону и говорить не надо, сам наклоняется и, прикасаясь к чужим губам, перехватывает ягоду.       — Хороший мальчик, Сони.       — Я наелся, — бубнит, ощущая, что сок стекает с уголка губы, неловко пытается облизать, но Минхо быстрее стирает пальцем и отправляет его себе в рот.       — Вкусно, — его коварная улыбка заставляет подавиться воздухом. — Ты уверен?       — Угу, а то я захочу спать…       — Поспишь в моих объятиях, ничего страшного, — совсем тихо отвечает Минхо.       — Я не сплю в незнакомом месте.       — А у своего парня спал бы? — его слова звучат буднично, словно они выбирают, какой фильм посмотреть.       — У меня нет парня, не знаю…       — Значит, узнаешь, — его рука медленно скользит по бедру, и пробирается дальше, кончиками пальцев заныривая под ткань. — Я работаю над этим.       — Над чем?       — Над предложением быть твоим парнем.       — Но… я ж не…       — Не предлагал, я заметил, — рука исчезает из-под ткани. — Я тебе предлагаю, но ответ ты дай мне завтра утром.       — Что? Ответ… а сейчас?       — А сейчас, — Минхо устраивается поудобнее, откидываясь на спинку и разворачивая Джисона к себе спиной, попутно освобождая его член из-под резинки. Джисон только и успевает, что ойкнуть, ощутив чужую руку на своём члене. Минхо из-под подушки достаёт тюбик и выдавливает себе на руку, а после оставляет сиротливо лежать на столе, среди контейнеров с едой, — У меня десерт.       Видимо, десерт ему хочется подготовить лично, превратив Джисона в податливое тесто своими дразнящими прикосновениями от головки и до самого основания. Джисон благодарен за выбор позы. Он откидывается на грудь Ли и коротко целует в висок. Пока правой рукой Минхо скользит по длине и, возвращаясь к головке, дразнит уретру; левой, собрав немного хлюпающей смазки, бесцеремонно скользит по промежности ниже и гладит, пару раз для приличия, колечко мышц. Пара пальцев, ничего не соблюдающих, кроме собственных интересов, проникают в тугую дырочку сразу на две фаланги, а когда Джисон дёргается, толкаясь неосознанно в кулак, сзади насаживается полностью до костяшек. Он тяжело дышит, пытаясь привыкнуть к распирающему чувству внутри.       То, как Минхо его держит загнанным в ловушку, то, как медленно шевелит пальцами внутри и скользит по длине, вызывает дикое желание, чтобы Минхо взял его прямо сейчас и растянул по максимуму собой. В голове кажется всё таким легким и естественным, а по факту у него вырываются хныканье и стоны. Единственные осознанные слова, которые он выстанывает: — Ещё, пожалуйста. — Почти сразу ощущает, как пальцы покидают его и вновь проникают, растягивая, почти болезненно, но эти ощущения быстро исчезают, стоит Минхо проскользить ладонью по головке.       Джисон заводит руки за голову и цепляется за мягкие локоны, Минхо поддается и с тихим смехом целует шею. — Ты в моих руках такой маленький, а внизу такой узкий, что я не уверен, что сможешь принять мой член.       — Смогу, смогу, хён, пожалуйста.       Руки мгновенно покидают его, заставляя дрожать от чувства прохлады и пустоты.       — Ты испачкал мне все джинсы, залил всё, как текущая сука.       Минхо ногой отодвигает всё со стола на край, чудом ничего не опрокидывая, и пересаживает Джисона на холодный стеклянный стол.       — Снимай обёртку и ложись на спину, покажи мне, что сегодня в меню.       У Джисона дрожат руки, еле справляющиеся с такой простой задачей, как снять боксеры. Но под блестящим взглядом он всё же справляется, садится на стол и медленно ложится на холодную поверхность. Ягодицы немного скользят от обилия смазки, а член оставляет липкие следы на животе. Пятки соскальзывают с края стола, вызывая недовольное цыканье, которое, как по волшебству, помогает Джисону ухватиться за щиколотки и прижать ноги к столу.       — Очень хороший мальчик, — Минхо смотрит прямо в глаза, но Джисон не выдерживает и скользит взглядом к рукам, которые расстёгивают ремень.       — Нет, не надо меня бить, я же хороший мальчик. — Он начинает подрагивать и хныкать, но пальцы не выпускают щиколотки.       — Конечно, хороший, — Минхо складывает ремень пополам и медленно ведёт им от шеи до пупка, но потом наклоняется и быстро просовывает под поясницей и застёгивает на последнюю дырку. — Ты такой стройный, — он заправляет ремень узлом, и возвращается к своим джинсам. Джисон выдыхает и жадно наблюдает за пальцами, которые расправляются с пуговицей и ширинкой и вместе с бельём скатывают по бёдрам плотную ткань. Вид на крупную головку, венчающую налитый член, заставляет облизнуться и рассматривать узор вен.       — Ещё налюбуешься, я тебе обещаю.       Минхо становится на колени и нежно проводит по кистям, заставляя расцепить пальцы и отпустить наконец-то щиколотки. Он прижимает бёдра к животу одной рукой, пока второй снова принимается играть с уже растянутой дырочкой. А потом наклоняется, оттягивая ягодицу и проводит по колечку кончиком языка.       — Хён, не надо.       — Почему же, — Минхо отвлекаться всего на секунду и возвращается как ни в чём не бывало.       — Это смущает, прекрати. Пожалуйста.       — Ну, раз пожалуйста, — он напоследок широко мажет, вызывая всхлип, — тогда перестану, на сегодня.       Он отпускает бёдра и встаёт, вытирая рот тыльной стороной ладони, вновь возвышаясь над Джисоном.       Ноги не хотят слушаться, даже когда Минхо сжимает ремень рукой и тянет к себе. Кое-как оттолкнувшись руками, Джисон всё-таки встаёт, но практически виснет на его плечах.       Минхо подхватывает с лёгкостью на руки и пару раз подкидывает, заставляя Джисона ойкнуть и вцепиться в шею.       — Я ношу на руках или так, или на моём члене.       — В следующий раз обязательно на члене, — Джисон прижимается всем телом, лишь бы Минхо не отпускал.       — Меня радует, что у нас будет следующий раз, — Минхо смеётся, заставляя прятать лицо на своём плече. — Вот и моя кроватка, тебе здесь всегда рады.       Джисон ощущает прикосновение хлопка слишком ярко. С Минхо всё слишком… Его плотоядный взгляд завораживает, словно жертву перед хищником. Джисон разводит колени шире, вызывая довольную улыбку. Кровать прогибается под весом Ли, а он сам раскатывает презерватив и, приставив головку, медленно толкается. Он с каждым толчком погружается глубже и вызывает рваный вздох, пока не упирается в ягодицы, а Джисон инстинктивно обхватывает ногами поясницу.       — Хён, двигайся, я больше не могу. — Джисон впервые в жизни умоляет, всё в новинку: быть с мужчиной и осознанно отдавать себя, доверять. Не так, как с девушками, — острее, ярче, правильнее. Словно Минхо угадывает все его желания, знает, чего хочется, как нужно, именно сейчас и именно для него, Джисона.       Минхо садится на пятки и подтягивает Джисона к себе за ремень, пытка нежными фрикциями контрастирует с кожей ремня, впивающейся в нежную Джисонову на талии. Хан умоляет о большем, пытается подмахнуть тазом, выгибается под натяжением ремня.       И, наконец-то, Минхо ускоряется, рвано целует и в считаные толчки кончает, заставляя Джисона сорваться в немом оргазме, разве что широко открывать рот и размазывать по щекам ручейки слёз.       — Малыш, всё хорошо? Не больно?       — Ли Минхо! Я согласен. На всё.