Несанкционированный доступ

Алексей быстро, но тщательно устранял последствия обоих происшествий: вытер лужу в прихожей, переместил уцелевшие цветы в трёхлитровую банку (смотрелось даже стильно), закинул в стирку промокшую одежду Марка и привёл в относительный порядок диван, который в реальности отделался лёгким испугом. Марк наблюдал за этой оживлённой деятельностью сквозь распахнутую дверь спальни. Он уже смыл с себя следы секса, переоделся в чужую, пахнущую чистотой и Алексеем одежду, и теперь лежал в широкой постели, с интересом изучая мужчину в его естественной среде обитания. Домашняя версия главы HR-отдела оказалась на удивление хозяйственной и одержимой идеей порядка. Хотя к собственному внешнему виду эта одержимость явно не относилась: простая майка, живописно открывающая рельеф плеч и бицепсов, и мягкие треники, которые скромно намекали, что их владелец не обижен матушкой-природой и с тыла. Светлые волосы были взъерошены так, будто он только что вернулся с пробежки на ветру. Марк перевернулся на бок, и тут же о себе напомнила та самая часть тела, что полчаса назад подверглась массированной атаке. Он чуть поморщился, ощутив не боль, но вполне отчётливый дискомфорт, и без паузы, противореча сам себе, подумал, что неплохо было бы зайти на второй круг. Прикрыв глаза, Марк погрузился в воспоминания о только что пережитом наслаждении. В чём был секрет? В накопившемся чувстве? В какой-то особой, доведённой до совершенства технике Алексея? Или их тела просто подошли друг другу? В последнее он особо не верил, но вот касательно техники… Мужчина был хорош, это правда. Даже несмотря на то, что немного грубоват — а Марк не слишком приветствовал грубость в постели. Какой бы ни была причина, ему понравилось до мурашек и дрожи в коленках. И он надеялся, что Алексей тоже остался доволен — несмотря на покалеченную вазу и необходимость делать внеплановую уборку в девять вечера. — Хочешь чего-нибудь? — Алексей заглянул в спальню, вытирая руки о белоснежное кухонное полотенце. Взгляд его скользнул по Марку, растянувшемуся на постели, и в глазах засветилась улыбка. Марк сделал вид, что задумался, потом томно прищурился и протянул руку в его сторону, офигевая от собственного нахальства. — Хочу. Алексей хмыкнул, прислонившись к косяку. — Тебе показалось мало? Зря я решил тебя пощадить? — Мне мало не показалось, — выдохнул Марк. — Но щадить не надо. Я не против продолжить. Только… нежнее. Пожалуйста. Пока он произносил эти короткие, словно спотыкающиеся фразы, Алексей приближался. В конце концов он оказался так близко, что Марк почувствовал на своих губах его дыхание. А в глазах Алексея вместо недавней нежности разгоралось настоящее пламя. И Марк на мгновение пожалел о том, что попросил добавки. В животе вдруг заныло, словно от предвкушения, и он инстинктивно отполз назад. — Ну куда же ты? — голос Алексея прозвучал низко, почти шёпотом, но с непререкаемой интонацией. — Не убегай. Его сильные пальцы обхватили лодыжку Марка и мягко, но неумолимо стянули с него недавно выданные шорты. Мир перевернулся. Марк оказался на спине, а его бёдра — приподняты, обнажая самые уязвимые участки тела. И тогда он почувствовал горячее, влажное, нежное дуновение на раздражённой коже между ягодиц. А следом — ладонь, которая уверенно легла на его живот, удерживая, успокаивая. И прикосновение. Сначала лишь кончик языка, лёгкий, почти неуловимый, растворяющий в тепле и ласке любые неприятные ощущения. Марк ахнул, и всё его тело изогнулось, а из горла вырвался сдавленный звук, полный потрясения и облегчения. Алексей неспешно облизывал воспалённое отверстие, толкался языком внутрь — но осторожно, словно опасался сделать больно. А потом его руки скользнули под ягодицы Марка и приподняли их ещё выше, открывая для себя полный доступ. Мягкий поцелуй, смешанный с щекочущим дыханием, пришёлся прямо в чувствительную серединку. Парень вздрогнул и откинул голову назад — ещё щёки пылали то ли от возбуждения, то ли от смущения. Мужчина не отпускал его, погружая всё глубже в наслаждение. Его губы и язык скользили вверх, к налитым тяжестью гладким яичкам, лаская их влажным жаром, а затем возвращались к напряжённому стволу. Он облизывал, сосал, дразнил кончиком языка каждую венку, будто его единственной целью было довести Марка до полного, абсолютного растворения в блаженстве. Бёдра Марка сами двигались навстречу каждому движению, в такт этому сладкому безумию, и он уже не мог думать ни о чём, кроме невыносимо горячего клубка внизу живота, готового вот-вот разорваться. Но пришлось повременить. Сквозь туман удовольствия Марк понял, что ласки стали реже, словно Алексей на что-то отвлёкся, и увидел, как тот натягивает на себя презерватив. И через мгновение по внутренней поверхности бедра юноши полилась густая, согретая в руке смазка. Марк лишь подставился навстречу, без слов приглашая, и принял в себя большой член — плавно, почти без усилия, и снова был потрясён той идеальной наполненностью, от которой у него помутнело в глазах и заискрило во всём теле. На этот раз Алексей не торопился. Он не вбивался в него с одержимостью голодного зверя — он входил медленно, выверенно, точно находя чувствительное место внутри. От этого каждое, даже самое лёгкое, движение отзывалось вспышками, разносимыми по всему телу. А при глубоких проникновениях Марк буквально задыхался от ощущений и впивался пальцами в спину Алексея под майкой, сжимая плотные рельефные мышцы. Даже смутная боль где-то в глубине лишь подчёркивала сладость нарастающего кайфа. Алексей склонился ниже и накрыл губами приоткрытые губы Марка в неторопливом, но глубоком и страстном поцелуе. Они двигались в одном ритме, стоны переплетались так же, как их дыхание, языки… Марк уже стонал громко в голос, забыв обо всём на свете. Алексей что-то прошептал ему на ухо, и только позже парень понял, что это было «Кончай» — а он уже и так чувствовал, как тело выгибается дугой, мир взрывается, а сам он бьётся в сладких спазмах, заливая спермой и себя, и почти прижимающегося к нему Алексея. Тот тоже финишировал — напрягся, замер на какое-то время внутри него, а потом тяжело рухнул сверху, предварительно выставив вперёд руки, чтобы не придавить парня. Он осторожно вышел, снял и выбросил презерватив, и снова прилег рядом, притянув Марка к себе — влажного, уставшего. Оба молчали и тяжело дышали. Только пальцы Алексея скользили по мокрому от пота плечу юноши. Через несколько минут, когда дыхание успокоилось, а сердце перестало колотиться о ребра как сумасшедшее, мужчина лениво поцеловал его в висок. — Ну как, было достаточно нежно? Марк взглянул на него. — Было хорошо, — просто сказал он, закрывая глаза и прижимаясь ближе. — Мне с тобой очень-очень хорошо. Вскоре дыхание стало глубоким, и обоих унесло в спокойный и крепкий сон. *** Утром Марк не смог встать с кровати. Всё тело болело, задница горела — конечно, сделав усилие, он мог бы пойти на работу, но… — Напиши Михаилу, что заболел, возьми день отгула, — посоветовал Алексей, выбирая костюм — сам-то он собирался в офис. — Если будут силы и желание, посмотри то, что я тебе отправил вчера, и подумай, как можно аккуратно расставить сети. — Я… могу пока остаться? — спросил Марк, закутываясь в одеяло — раннее утро выдалось прохладным, из окна веяло свежим ароматом скошенной травы. Мужчина кивнул: — Оставайся хоть до вечера. На столе — твой завтрак, в кофеварке — кофе. Для работы можешь воспользоваться ноутбуком. Но если решишь уйти раньше, просто захлопни дверь. Да, кстати, — он указал на тумбочку возле кровати, — я оставил мазь — после душа нанеси на раздражённые места. Когда Алексей, благоухая парфюмом, скрылся за входной дверью, Марк улыбнулся во весь рот, покатался по кровати, накручивая и раскручивая одеяло под собой, потёр саднящую задницу и медленно побрёл в душ, чувствуя, как при каждом шаге тело как будто простреливают короткие молнии. Потом он воспользовался советом Алексея, натянул его трусы, снова улёгся в постель и удовлетворённо выдохнул, чувствуя приятную прохладу в заднем проходе — кажется, боль постепенно отступала. Он закрыл глаза и снова уснул — словно мягко провалился в тёплую темноту. Сон Марка был глубоким и сладким. Он с удовольствием тонул в простынях, которые пахли Алексеем и вчерашним сексом, как вдруг его сознание пронзил чёткий и однозначный звук — щелчок ключа в замке входной двери. Марк замер, приоткрыв один глаз. Мозг, затуманенный сном и минувшими подвигами, соображал медленно, но делал верные выводы: Алексей ушёл на работу, время — он взглянул на часы — едва подходит к полудню, значит… пришёл кто-то, кого здесь не должно быть, но у кого есть ключи. Кто-то из родственников или друзей Алексея. Марк подавил желание спрятаться в шкафу, слетел с кровати и тихо подошёл к приоткрытой двери из спальни в прихожую. Входная дверь осторожно открылась, и в прихожую нерешительно ступила девочка-подросток с розовыми наушниками на шее и ярко накрашенными глазами. За ней маячил высокий худой парень со старательно отращиваемой, но пока что выглядящей довольно неаккуратно щетиной. — Пап, ты дома? — крикнула она, словно прощупывая обстановку. И тут её взгляд упал на Марка, который застыл в проёме спальни в одних трусах Алексея, с помятой физиономией и взъерошенными волосами. Три пары глаз встретились в застывшем воздухе прихожей. София (Марк её сразу узнал по фото в соцсетях Алексея) остолбенела. Её брови поползли вверх, а глаза, и без того не маленькие, превратились в блюдца. — КТО ТЫ ТАКОЙ? — её голос был таким громким и пронзительным, что Марк чуть не отшатнулся, лишь усилием воли заставив себя стоять на месте. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В НАШЕЙ КВАРТИРЕ? ВАНЬ, ПЕРЦОВЫЙ БАЛЛОНЧИК! Ваня, похоже, соображал быстрее. Он окинул взглядом Марка, оценил его полуголое состояние и явную растерянность, после чего наклонился к Софии: — Сонь, успокойся. Какой из него вор? Он же явно спал. Похоже, что это твоего отца… друг, который оставался на ночь. Бойфренд, походу. — Он произнёс слово «бойфренд» так выразительно, что у Марка запылали уши. На лице Софии за секунду пронеслись шок, непонимание, отвращение и ярость. — Бойфренд? — прошипела она так, будто это было ругательство. — Папа? И… он? Да не может такого быть! Мой отец и близко не гей! Убирайся вон, пока я полицию не вызвала! — она достала телефон и помахала им в воздухе. — Давай, я уже звоню! Марк, наконец найдя в себе силы говорить, поднял руки в утихомиривающем жесте. — Погоди, София. Меня зовут Марк. Я действительно гость твоего отца, можешь сама позвонить и спросить. Он на работе. А мне пришлось задержаться. Но уверяю тебя, я ничего не трогал в вашей квартире, даже кофе ещё не пил, честное слово. До Софии медленно доходил весь ужас и абсурд ситуации. Она привела Ваню тайком в квартиру отца, рассчитывая на пустое гнёздышко, а вместо этого наткнулась на говорящее само за себя проявление личной жизни отца. Ещё и в одних трусах. — Ка-а-а-пец… — протянула она наконец, и гнев в её глазах сменился расчетом. Она внезапно сообразила, что с папиным гостем куда выгоднее заключить пакт о ненападении, чем вести войну. Ведь этот незнакомец в боксерах обладал компроматом на неё и вряд ли будет столь лояльным, чтобы держать секретную информацию при себе. — Может, мы всё-таки пойдём? — голос Вани прозвучал слабо и неуверенно, но с надеждой на мирный исход. Его мозг, видимо, уже нарисовал картинку «Никто никого не видел, все живы, здоровы и спокойны». — Ну нет! — Марк, уже пришедший в себя и оценивший имеющиеся козыри по достоинству, выпрямился во весь свой средний рост, упёр руки в боки, и в его глазах вспыхнули задорные огоньки. Он почувствовал себя персонажем нравоучительной сценки, и стало даже немного смешно. — Так, получается, родители запрещают тебе уединяться с мальчиками? А ты приводишь парня в квартиру отца, пока того нет? — Эй, попрошу не надумывать! Мы ничего такого делать не собирались! — вспыхнула София, изображая возмущённую невинность. — Мы собрались чаю попить после школы, вот и всё. — Это вряд ли, — произнёс Марк, бросив взгляд на часы, — сейчас полдень. У нормальных детей в это время идут уроки. Ты что, ещё и прогуливаешь? Не хочу быть занудой, но налицо полный комплект нарушений. — Ах ты зловредный говнюк! — выдохнула она, поняв, что логика и невинные глазки не сработают. — Ладно, вижу, цивилизованные переговоры с тобой невозможны. Что ж… Тогда я всё расскажу маме: пусть знает, на что способен её благоверный! — Он, если что, твой отец, — заметил Марк. — Собираешься испортить ему жизнь без зазрения совести? — Да по фигу! — парировала София, уже впихивая ступни в кроссовки. — Короче: если ты хоть что-то ляпнешь папе — мама узнает всё о его новом странном увлечении. Да ещё и с подробностями! Сказав это, она эффектно развернулась и, как ураган, вылетела из квартиры, увлекая за собой потерянного Ваню, который успел махнуть Марку рукой на прощание. Дверь захлопнулась так громко, что, казалось, содрогнулись стены. Марк тяжело вздохнул. «Супер, — подумал он. — Познакомился с дочерью любовника, пока был в полуголом виде. Разрушил её планы. Поругался с ней, как придурок. А на закуску подставил самого любовника. Теперь я потенциальный стукач, разлучник и вообще враг народа номер один. А я только пятнадцать минут назад проснулся. Это, блин, настоящий успех». Он не стал задерживаться в квартире Алексея — атмосфера блаженного уединения была безвозвратно испорчена визгливыми криками Софии и привкусом грядущих разборок. С террасы были сняты его вещи — уже высохшие и пахнущие тем же порошком, которым Алексей, видимо, стирал всё в своём доме. Одевшись с ощущением, что его только что приняли в закрытое общество «Вещей, принадлежащих Алексею Денисову», Марк вышел, аккуратно захлопнув дверь. Конечно, он не собирался скрывать от мужчины утренний сеанс экзорцизма в исполнении его дочери. Но преподнести это следовало в правильном ключе. Например, не «твоя дочь пришла с мальчиком, думая, что никого нет дома, а потом угрожала сдать тебя твоей жене», а «состоялся диалог о ценностях разных поколений, в ходе которого София проявила незаурядные навыки в области переговоров, но в итоге случился провал». Именно поэтому Марк решил повременить с сообщением. Пусть Алексей насладится рабочим днём, прежде чем будет посвящён в историю о том, как его личная жизнь стала разменной монетой в руках разгневанной дочки и её бойфренда, который, впрочем, оказался довольно симпатичным и вежливым парнем с вайбом Росомахи. *** Снова вернувшись домой в тот час, когда добропорядочные граждане в поте лица трудятся на благо общества, Марк тут же попал под шквал дедовского юмора. — Опять от работы отстранили, что ли? — дед прищурился, с явным удовольствием наблюдая, как внук пытается проскользнуть к холодильнику — он был очень голоден. — Уж не планируешь ли взлом Пентагона? Или, может, слил базу данных нашей мэрии? Шутки шутками, а подозрительно это! Марк лишь выразительно закатил глаза, демонстрируя всю глубину своего страдания. — Деда, я занимаюсь кибербезопасностью, — с тщательно изображаемой важностью в голосе парировал он. — Моё присутствие в офисе не всегда обязательно, а иногда даже нежелательно. Есть кое-какая важная работа, которую в целях соблюдения конфиденциальности лучше выполнить дома. Мысленно же он добавил: «А ещё я всю ночь вёл ожесточённые бои с мужчиной на горизонтальной поверхности, а утром был атакован его разъярённой дочерью». Но деду, чья картина мира простиралась от доброй Люси до рокеров-гетеросексуалов и дружеских посиделок у костра, такие подробности были бы понятны не больше, чем сериалы Netflix, которые он терпеть не мог. Незачем ему это всё знать. Только тревожить зря. Наскоро заглотнув что-то мягкое (благо, дед часто готовит то, что можно прожевать даже с минимальным количеством зубов), Марк отступил в свою цитадель. Предстояло разобраться, что за файлы ему прислал Алексей и главное, как он сможет их использовать. Марк закинул ноги на стол, отчего старое кресло под ним жалобно скрипнуло. В руках он задумчиво вертел стилус, который периодически выскальзывал из пальцев и прятался под столом — но его тут же находили и продолжали вертеть. — Так, наша крыса умная и опытная, — пробормотал он себе под нос, уставившись в потолок. — А следовательно, на обычные способы отлавливания точно не купится. Поэтому готовить следует не ловушку, а настоящий ужин — с вкусными блюдами и шикарной сервировкой. Основное у него уже было в наличии — те документы, которые подготовил Алексей. Знающему человеку они бы показались просто бутафорией — Дымов, к примеру, посмеялся бы в голос, если бы ему показали эту версию договора с «Вектором» и уж тем более — схему построения системы безопасности. Как минимум потому, что она совершенно не соответствовала реальным условиям работы компании. Но об этом никто не знал, подробности держались в строгом секрете. Да и Марк узнал лишь из комментариев, которыми Алексей заботливо сопроводил каждый документ. Он покрутил в руке стилус и шаг за шагом начал набрасывать план на цифровом холсте. Его пальцы двигались с профессиональной скоростью и точностью.