Несанкционированный доступ

Алексей попрощался с Дашей и Софией и, сжимая в кармане телефон, направился к своей машине, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. От реки тянуло свежестью, сумерки сгущались, и на набережной становилось всё безлюднее. Он постоял немного, провожая взглядом удаляющийся автомобиль, и поднял руку в ответ Софии — та, повернувшись, махала ему с заднего сиденья. Кажется, с дочкой более-менее наладилось. Конечно, подростки — существа непредсказуемые. Кто бы мог подумать, что его умная, честная, всегда готовая броситься на защиту справедливости пятнадцатилетняя дочь способна на такую изощрённую подножку? Нет, он, конечно, не с луны свалился — знал, что в определённом возрасте дети начинают бунтовать, врать и мастерски манипулировать. Но в глубине души почему-то всегда верил, что его семью эта участь минует. В конце концов, в возрасте Софии он сам был примерным мальчиком… «Примерным?» — мысленно повторил он. Ну и к чему это привело? Вместо того, чтобы мыслить критически и прислушиваться к тому, что говорит собственное тело, сердце и разум, он слепо шёл на поводу у родителей — будто те были истиной в последней инстанции… А что они, в сущности, видели и знали в своей жизни? Их принцип воспитания заключался в простом: заставить, навязать, похвалить за послушание и отругать за «неправильные» эмоции. И вот результат — он испортил столько лет жизни себе и ни в чём не повинной женщине. Как хорошо, что Даша оказалась крепким орешком и смогла выстоять, а потом и найти в себе силы отпустить его с миром. Он завёл машину, и тихий рокот мотора нарушил вечернюю тишину. Может, в бунте Софии была своя правота? Нежелание быть «примерной» — это не просто каприз, а попытка отстоять своё «я». И он, Алексей, теперь обязан сделать так, чтобы её путь к себе не оказался таким же тернистым, как его собственный. В конце концов, этот Ваня — будь он неладен — не так уж и плох, судя по её рассказам. Конечно, нужно лично познакомиться с ним, но за этим дело не станет. Следующую неделю София проведёт у него — можно выбрать день, чтобы пригласить парня, посмотреть на него поближе. Вряд ли дочка предпочла бы какого-то хулигана-наркомана… Алексей усмехнулся — вот он и начал размышлять, как стареющий папаша. Рановато вроде в его-то 35. Выехав на трассу, ведущую за город, Алексей ткнул в зелёную трубочку на мобильном и включил громкую связь. Гудки вызова прозвучали в салоне, смешавшись с шумом ветра за опущенным стеклом. Наверное, Марк удивится, что он звонит поздним субботним вечером, да ещё и по пути к нему домой, однако мужчина испытывал острую потребность увидеть его как можно скорее. В последние несколько дней он не был самым внимательным любовником. Не по своей воле — но ответственность всё равно на нём. На работе, хоть и есть возможность пересечься, толком не поговорить — приходится держать дистанцию, чтобы ненароком не спугнуть крысу и не выдать готовящуюся ловушку. А после работы начинаются семейные разборки, отнимающие всё время и силы. Сначала София всё яростно отрицала. Эту первую реакцию он вряд ли когда-нибудь забудет: испуганные, но упрямые глаза, сжатые кулаки и бесконечное «Я там не была, это ложь! Я не приходила!». Она стояла на своём с упорством, достойным более рационального применения. Должно быть, заранее решила, что будет держаться своего до последнего. А потом её как подменили: настойчивое отрицание сменилось бурей. От её криков у него в ушах до сих пор стоял звон. Казалось, стёкла в окнах вот-вот полопаются от высоких нот. София не просто злилась — она извергала обиду не только на Марка и отца, но и на весь этот несправедливый мир. Истерика схлынула так же внезапно, как и началась. Она ссутулилась на диване, потекли слёзы. «Вы меня никогда не поймёте…» — твердила она, и в её голосе была только жалость к самой себе. У Алексея сжималось сердце. И тогда разговор сам собой перешёл на Марка. «Он был в одних трусах!» — выпалила София, смахивая слёзы тыльной стороной ладони, как будто это был один из самых весомых аргументов. И, видя напряжённое лицо отца, сразу перешла в контратаку. Она обвиняла его в лицемерии, в двойной жизни, в предательстве. Изо всех сил старалась выставить себя жертвой, а его — главным злодеем. Она даже попыталась привлечь под свои бунтующие знамёна Дашу, умоляюще глядя на мать. Но Даша, к её удивлению, да и его тоже, осталась невозмутима. Она спокойно дослушала дочь, а потом твёрдо, без раздражения, сказала: — Просто признай, что солгала и пыталась манипулировать. То, как твой отец строит свою личную жизнь, — не твоё дело. Он взрослый человек. В отличие от тебя. В тот момент Алексей почувствовал, как камень с души сваливается. Он был не один. Пусть они с Дашей не совпали по жизни, но в воспитании дочери не имели разногласий. Как же хорошо, что после нескольких дней обид, слёз, недопониманий они всё-таки заключили мир — и отметили это событие в той самой кондитерской, где было проведено столько субботних вечеров. Он вдыхал тёплый и сладкий воздух на террасе и предвкушал, как скажет Марку, что он уже всё уладил. Однако гудки упрямо тянулись в тишине салона, а ответа всё не было. Алексей сжал зубы, пытаясь заглушить лёгкое раздражение. В конце концов, какой смысл названивать? Сейчас вечер выходного дня, двадцатипятилетний парень явно не дежурит у телефона в ожидании его звонка. Может, гуляет с друзьями. Или репетирует с дедовой группой. Или… Или моется в душе. Мысль возникла внезапно и навязчиво: пар, запотевшее стекло, струйки воды, стекающие по спине и ниже… Алексей резко тряхнул головой, отгоняя образ голого и мокрого Марка. Не время и не место. Но менять планы он не стал. Если парня нет дома — подождёт в машине. Время ещё не ночное. Терпение — не его сильная черта, но ради этой встречи он готов был подождать. — А Марка дома нет, — заявил худой модный дед с хвостиком и бородой, одетый примерно в том же стиле, в котором одевался его внук, после того, как Алексей представился и выдал более-менее правдоподобное оправдание своему появлению в такое время. — А как же я могу его найти? — поинтересовался гость. — Так он у друга своего — Женьки. Был на репетиции, потом с ним ушёл. Это он из-за работы в воду опущенный ходит? Неужто действительно что-то серьёзное там у вас происходит? Думал, Марк преувеличивает. — Мы… уже решаем проблему, ничего непоправимого. Но помощь вашего внука была бы бесценной. Как мне найти этого Женю? Дед оценивающе посмотрел на него, склонив голову набок: — Вы-то, я вижу, человек интеллигентный, но адрес без спросу я давать не стану. Такие уж мы старомодные. Но не отчаивайтесь — не всё потеряно. Леонид Петрович ловко достал из кармана потёртых джинсов старый айфон. Пока Алексей разглядывал принт на его футболке — кажется, какая-то андерграундная группа — дед набрал номер. Сначала позвонил Марку. Потом, хмыкнув, — Женьке. Прошла минута. Ответа не было. — Странно, — проворчал Леонид Петрович, пряча телефон. — Обычно хоть кто-то из них да отвечает. Видимо, загуляли где-то. Или музыку громко слушают — Женька недавно колонки новые притащил, говорит, соседи уже приходили жаловаться. Не солоно хлебавши, гость уже было попрощался с дедом и направился к машине, как вдруг тот окликнул его: — Слушайте, молодой человек! Алексей обернулся. — А это не вы ли часом приезжали на прошлой неделе, когда меня дома не было? — спросил Леонид Петрович, прищурившись. — Соседи говорили — видели возле дома мужчину на серой «Вольво». А я думал, им померещилось — Марк-то ничего не рассказывал. Ан нет, похоже, не померещилось. Взгляд у деда был внимательный, но со смешинкой, будто он только что разгадал небольшой, но весьма забавный секрет. — Да, это был я, — Алексей слегка смутился, но быстро взял себя в руки. — По рабочим вопросам. Вам совершенно не о чем беспокоиться. Подчёркиваю, Марк очень ценный сотрудник. Дед задержал на нём взгляд, словно пытаясь прочитать между строк, но затем лишь кивнул. — Ладно, дело ваше. Приезжайте завтра к обеду — к тому времени он уже точно появится. С субботних загулов обычно к полудню отходят. Что ж, видимо, сегодня действительно не судьба увидеть Марка. Алексей поблагодарил и направился к машине. Через пять минут он уже снова мчался по ночной трассе обратно в город. Он в очередной раз набрал номер. На этот раз звонок был принят почти мгновенно, и салон автомобиля огласился громкой музыкой, смехом и оживлёнными голосами. — А-алё? — раздался в трубке молодой, слегка заплетающийся голос, явно не принадлежащий владельцу телефона. — Здравствуйте, это Женя? — чётко спросил Алексей, стараясь перекричать шум. — Я Слава! — прокричал тот в ответ. — Женьку ищете? Динь! — он отстранился от телефона, и Алексей услышал его приглушённый крик: — Динь, тут Женьку ищут! Телефон здесь, а его нет. Пауза, полная фонового шума. Что-то упало рядом, кто-то запел громким нетрезвым голосом. — А, он за пивом пошёл! — весело сообщил Слава, уже снова обращаясь к трубке. — Так что перезвони́те, наверное, или… — Мне нужен Марк, — терпеливо, но настойчиво объяснил Алексей, делая акцент на каждом слове. — Это по работе. Очень срочное дело. На том конце провода на секунду воцарилась задумчивая тишина — относительная, конечно, будто Слава пытался собрать мысли в кучу. — А Марк… он щас не в форме, извините. — Что с ним случилось? — Спросил Алексей резко, в его голосе явно зазвучала тревога. Видимо, это напугало Славу, потому что он затараторил, сбивчиво оправдываясь: — Да нет, ничего страшного, честно! Он просто… ну, немного перебрал. Сейчас в туалете, плохо ему. Но если хотите, могу позвать, как выйдет… — Нет, — прервал его Алексей. — Я сейчас приеду и заберу его. Скажите адрес. — А я адрес не знаю! — растерянно ответил Слава. — Эй, пацаны! — снова отстранился он от трубки, и Алексей услышал его крик, заглушённый музыкой. — Кто тут знает, где мы вообще находимся? Человек за Марком приедет. На том конце началось неразбериха. Слышалось несколько голосов, спорящих и перебивающих друг друга: «Это на Шевченко?», «Нет, мы на Независимости!», «Там же вывеска была…», «Спроси у Женьки, его же хата!», «Так Женька за пивом ушёл». В итоге, после затянувшегося «совещания», Слава, запыхавшись, вернулся к телефону: — Кажется, это Шевченко, 42, квартира 10! Только это не точно… Но большинство проголосовало «за». — Отлично. Буду через 10–15 минут. Пожалуйста, — Алексей чуть поморщился, представляя масштабы хаоса, — пусть хоть кто-нибудь к этому времени останется в адеквате, чтобы открыть дверь. — Да не волнуйтесь! — бодро, уже более собранно, ответил Слава. — Я почти не пил, я всё контролирую. Я вам открою. Домофона нет, я буду ждать на улице. Марка постараюсь вытащить, но если нет — то сами потом как-то, лан? Алексей отключился и, переведя дух, сбросил скорость, заезжая на мост. Тёмная вода внизу отражала городские огни, но ему было не до красот. «Ну и глупыш, — с нежностью подумал он, сжимая руль. — Только-только с одним ребёнком разобрался, как второй взял и напился. И с какой такой радости?» Он мысленно перебирал события нескольких дней, пытаясь найти причину. Марк не из тех, кто бухает от скуки или для храбрости. Алкоголизма за ним не водилось — во всяком случае, на работе он никогда не замечал. А вот вне её… А вне её они пока не знали друг друга достаточно хорошо. «Надо же было допиться до такого состояния», — с тревогой и досадой подумал Алексей, чувствуя, как у него сжимается сердце. Неужели из-за того, что не получал должного внимания от него последние дни? Или стресс с ловлей крысы довёл? Бедный мальчик, ему катастрофически нужен отдых. Пропетляв минут десять по узким, вымощенным брусчаткой улочкам, Алексей, наконец, выехал к нужному дому — потрёпанной жизнью пятиэтажке. У подъезда топтались две фигуры, у одной из которых имелся в наличии пакет из супермаркета АТБ. «Это, должно быть, Женя с пивом», — подумал Алексей, припоминая, что, кажется, видел этого высокого, крепкого парня с очень короткой стрижкой в инстаграме Марка. — Ни фига себе, — проговорил парень с пакетом, широко раскрыв глаза. — Это реально Сапёр. — Кто? — сбитый с толку Алексей нахмурился, глуша двигатель. — Я не сапёр, я… из отдела кадров. Алексей Денисов, — он вышел из машины и протянул руку для рукопожатия, стараясь сохранять спокойствие. Парни неловко представились — Слава и Женя. Женя пожал руку крепко, почти с вызовом. — Я вам Марка не отдам, — заявил он решительно, глядя Алексею прямо в глаза. — Вы его мучить будете. Он из-за вас, между прочим, бухал сегодня как не в себя. Шах и мат. Алексей на мгновение замер с открытым ртом, но не зря же он работал в безопасности столько лет — быстро взял себя в руки. — Я не собираюсь его мучить. Я хочу ему помочь. Где он? — Не скажу, — упёрся Женя, отступая на шаг к подъезду. — Он не в состоянии. Ему теперь плохо. По вашей вине, Алексей Денисов. — Женя, — голос Алексея стал твёрже, в нём зазвучали профессиональные нотки главы службы безопасности, которые он обычно использовал на совещаниях. — Я не уеду, пока не увижу его. Либо вы мне его покажете, либо я вызову скорую и мы поднимемся вместе с ними. Вам выбирать. Слава нервно переминался с ноги на ногу, глядя то на Женю, то на Алексея. — Жень, да ладно тебе, — зашептал он. — Человек переживает всё же… Может, не так всё херово, как ты думаешь. Марк потом спасибо не скажет, если мы сцену устроим. Это же с работы всё-таки. Женя с минуту молча смотрел на Алексея, оценивая его решимость, потом сдался и тяжело вздохнул. — Ладно. Пойдёмте. — Он в ванной. Спит там за шторкой — я проверял, — добавил Славик. Они поднялись на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта. Внутри царил хаос: повсюду пустые банки из-под энергетиков, бутылки из-под пива, пачки от снеков. Воздух был спёртым и густо пах пивом и табаком. Из-за дивана доносился храп — видимо, кто-то из друзей тоже решил прикорнуть, но каким-то чудом промахнулся мимо широченной поверхности. Несколько человек курили и смеялись на балконе. Ещё двое пили в комнате и были очень рады Женьке с пивом. Женя молча указал на дверь в ванную. Алексей осторожно толкнул её. Марк лежал прямо в небольшой ванне с потрескавшейся эмалью, свернувшись калачиком. Он был без футболки, в мятых штанах. Лицо бледное, волосы на висках слиплись от пота. Дышал он неровно, а руки во сне сжимались в кулаки — будто от напряжения. Алексей присел на корточки, осторожно положил руку Марку на лоб — кожа была горячей и влажной. — Помогите мне отнести его к машине. Он едет со мной, — негромко, но уверенно произнёс Алексей, оборачиваясь к Жене. — Где его вещи? Славик и Женька переглянулись. — Футболку он… э-э-э… испортил, — пробормотал Слава, избегая прямого взгляда. — Сейчас что-нибудь из моего принесу! — спохватился Женя, уже делая шаг в сторону комнаты. Алексей резко поднял руку, останавливая его. Ему хотелось поскорее выбраться из этого душного свинарника. — Не надо. Просто помогите вынести его. Марк, полубессознательный, оказался на удивление тяжёлым и упрямым. Он упирался, бормотал что-то невнятное сквозь сон: «Отстань… все отстаньте… дайте поспать…». Но в итоге его удалось устроить в объятиях Алексея. Когда они, наконец, выбрались на прохладный ночной воздух, и Алексей усадил Марка на заднее сиденье, пристегнув ремнём, его охватило противоречивое чувство. Близость этого тела — горячего, беззащитного, пахнущего алкоголем — одновременно согревала и ранила. Это была его вина. Его эмоциональная глухота, его неспособность сказать нужные слова вовремя. Он прикрыл Марка своим пиджаком, погладил его по волосам. «Прости. Я постараюсь всё исправить». С трудом дотащив до дома окончательно отключившегося Марка, Алексей с облегчением опустил его на свою кровать. Осторожно, почти с благоговением, снял с него мятые брюки, укрыл лёгким одеялом, поставил рядом на тумбочку стакан с водой. Не так он представлял их следующую встречу… Да, он мечтал снова видеть Марка в своей постели. Но не таким — беспомощным, бледным, с запахом алкоголя и в отключке. Он ещё раз задержался в дверях, всматриваясь в спящее лицо. Дыхание ровное, глубокое — похоже, просто спит, организм требует перезагрузки. В больницу везти не надо. Пусть отдыхает. Алексей тихо вышел, притворил за собой дверь и остался один в тишине просторной гостиной. Время до сна ещё оставалось, но ни читать, ни смотреть кино не хотелось. Он подошёл к окну, упёрся лбом в прохладное стекло и замер, глядя на тёмный город. В итоге спустя несколько часов он уснул в своей постели рядом с Марком, прислушиваясь к его уже ровному дыханию, которое постепенно слилось с ритмом его собственного. Под утро, сквозь липкую пелену неглубокой дрёмы, он уловил движение рядом — сначала осторожное, затем более явное. Словно на мгновение пространство стало пустым, но вскоре его заполнило другое присутствие — влажное от недавнего душа, прохладное и на удивление податливое тело, которое прижалось к нему, ища тепла и защиты. Не вполне осознавая, где заканчивается сон и начинается явь, Алексей протянул руку, коснулся гладкой кожи, притянул его ближе. И с этой тяжестью на груди, с ощущением чужой, но такой близкой жизни рядом, погрузился обратно в глубокий и безмятежный сон, которого был лишён все эти дни. А потом он медленно выныривал из глубины сна, ощущая сквозь дремоту настойчивые, жаркие прикосновения. Воздух под тонким одеялом был очень тёплый, а по его коже скользила чужая ладонь — плавно и неспешно. Она плыла по шее, рукам, груди, забравшись под тонкую хлопковую футболку, и её путь оставлял за собой мелких приятных мурашек, от которых волоски на теле вставали дыбом. Пальцы исследовали мышцы груди, скользнули вниз, к линии пресса, и затем — ещё ниже, с нарочитой медлительностью, заставляя сердце биться чаще. Сон таял, уступая место чему-то гораздо более реальному и жгучему. Он медленно открыл глаза, и мир собрался из размытых деталей в знакомые черты. Марк лежал рядом на боку, подперев голову рукой, и смотрел на него — нет, не просто смотрел, а словно искал что-то важное и сокровенное в его лице. Его глаза улыбались, хотя веки были ещё покрасневшими и чуть припухшими после вчерашнего. Луч утреннего солнца, пробившийся сквозь штору, касался радужки, и та вспыхивала тёплым медовым светом, словно наполненная изнутри жидким золотом. Его рука — та самая, что разбудила Алексея, — не останавливалась. Лёгкие, почти невесомые пальцы скользили по коже, выписывая невидимые узоры. А когда их взгляды встретились, и Алексей наконец полностью вернулся в реальность, Марк без слов, с лёгким намёком улыбки на ярких губах, скользнул ладонью под мягкую резинку его пижамных штанов. Его прикосновение было тёплым, уверенным и нежным. Он сжал ещё полусонный, но уже отзывающийся на ласку член. — Доброе утро, — проговорил парень, теперь уже улыбаясь отчётливо и искренне. — Доброе… — проговорил Алексей, чувствуя, как настойчивые ласки стремительно разжигают в нём сладкий огонь. Он потянулся к губам Марка, но тот отвернулся. — Не надо. Я после вчерашнего… не слишком-то приятно будет целоваться с человеком с перепоя, в общем. Я чистил зубы утром, но… Не дослушав, Алексей всё же поймал пальцами его подбородок и поцеловал, нежно коснувшись губами губ. Потом снова и снова. Это не был глубокий поцелуй — но в нём было столько чувственности, что по телу Марка рассыпались слабые электрические разряды. Его рука на мгновение остановилась — и вновь вернулась к своим движениям, теперь скользя по полностью вставшему, наполненному кровью органу. В воздухе разлился запах возбуждения. Огладив подушечкой пальца толстенькую тёмно-красную головку, которая уже истекала прозрачной влагой, Марк двигал рукой вверх-вниз, стараясь не терять темп. Он чувствовал тяжёлое дыхание и касания губ на своих губах, жар, захватывающий его собственное, ещё слабое после глубокого похмельного сна тела. Мужчина двинулся ему навстречу и без длительных предисловий скользнул рукой под одеяло. Марк, который после утреннего душа лишь накинул на бёдра полотенце, теперь был полностью обнажён — ткань куда-то запропастилась, пока они спали. Так что рука Алексея, добравшись вниз, наткнулась на уже набухший, твёрдый член, который идеально лёг в его ладонь, словно только и ждал этого прикосновения. — М-м, кажется, меня здесь ждал сюрприз, — прошептал Алексей, продолжая трогать губами губы Марка, и в уголках его глаз заиграли лучики морщинок. — Он такой… большой и горячий… Видимо, очень скучал без меня. Такому гостю нужно особое внимание. Марк даже не успел понять, как это произошло — лишь ощутил, что тело Алексея перемещается вниз. Тёплое дыхание коснулось чувствительной верхушки его напряжённого члена, а затем её окружил влажный жар рта. Марк ахнул, его пальцы впились в простыню, когда губы Алексея плотно обхватили его. Язык скользнул вдоль напряжённого ствола, лаская каждый сантиметр, прежде чем вернуться к нежной головке, чтобы круговыми движениями вызвать новый приступ дрожи. — Лёш… — голос сорвался на стон, когда мужчина начал двигаться, принимая всю его длину. Алексей лишь глубже взял его в рот, наслаждаясь вкусом и тяжестью на языке. Его свободная рука скользнула ниже, чтобы ласкать яйца, нежно перекатывая их в ладони, и Марк выгнулся от нового прилива удовольствия. Он чувствовал, как нарастает напряжение внизу живота, но Алексей, словно чувствуя это, замедлил темп, а потом отодвинулся, оставив член блестящим от слюны. — Не так быстро, — прошептал он, его голос был глухим от желания. — Потерпи немножко. Я хочу насладиться тобой сполна. Его пальцы снова обхватили член, медленно двигаясь вверх-вниз, в то время как рот нашёл сосок на груди Марка, заставляя того снова застонать. Он вобрал в рот нежную плоть, засосал и отпустил, затем то же самое проделал со второй горошиной, и в итоге у Марка на груди расцвели две заметно порозовевшие твёрдые башенки. Но Алексея это, казалось, не удовлетворило. Он снова занялся сосками, пока рука внизу с долгих поглаживающих движений переходила на интенсивные короткие, нацеленные на то, чтобы довести до финиша. От стимуляции груди и члена одновременно Марк хватал ртом воздух. Пару раз он пытался добраться рукой до органа любовника, но безуспешно, да и способность совершать какие бы то ни было осмысленные действия его вскоре покинула — тело уже выгибало той самой внутренней силой, которой он не мог сопротивляться. Идеально оголённая головка, лишённая крайней плоти, налилась кровью до бархатистой упругости, запульсировала, напряглась. И с каждой новой судорогой, сотрясающей тело Марка, из приоткрывшегося тёмно-розового отверстия друг за другом вырывались густые жемчужные капли, переходящие в струйки. Алексей, ещё секунду назад облизывавший соски парня жадным языком, теперь отвлёкся и, наблюдая за этой живописной картиной, потянулся второй рукой к собственному ноющему органу. Буквально за несколько резких и жёстких движений он довёл до финала и самого себя. Оргазм накатил волной, ещё какое-то время не отпуская, пока на соблазнительное молодое тело натекала целая лужица их общей спермы. Марк, кончивший слишком бурно для такого тяжёлого утра, теперь лежал безвольной, заляпанной жидкостями куклой — голой и прекрасной. Алексей, отдышавшись и вернув себе человеческое выражение лица, чмокнул парня в губы, быстро привёл его в порядок и снова укрыл одеялом. — Поспи ещё, — мягко сказал он, — я пока займусь завтраком. Есть какие-то пожелания? Марк промычал в ответ что-то неразборчивое, глубже зарываясь в одеяло, — даже глаза не открыл. — Что? — Не завтракаю обычно, говорю. Поэтому на твой вкус, — послышалось более отчётливое. — Спасибо, Лёш. Он свернулся клубочком, и его дыхание моментально стало глубоким.