Teacher’s pet

Прошел почти месяц с последних событий. Учёба в университете подходила к концу, студенты сдавали последние экзамены и усиленно готовились к предстоящему показу. Постановка была самым важным этапом, завершающим этот курс, после которой ученики получали, как минимум, оценку в диплом, а как максимум, предложения о дальнейшем сотрудничестве и проектах от режиссёров и продюсеров, присутствующих на показе. Множество нынешних театральных и кинозвёзд попало на большие экраны и сцены именно благодаря таким показам, поэтому каждый второкурсник сейчас особенно остро осознавал свою ответственность. Чону исправно посещал все занятия, репетировал свою роль днями и ночами и активно участвовал в жизни университета. По внешнему виду можно было сказать, что он восстановился и вернулся в привычную колею, разве что отношения с однокурсниками были пока не такими легкими и свободными, как до бурных происшествий. В остальном он справлялся отлично, по крайней мере, так казалось со стороны. На самом деле он не смог всё вернуть и стать таким же, как раньше. Он изменился. По ночам он часто думал об учителе и всём, что между ними было, вплоть до последней секунды звонка. Тогда он решительно отрезал всё в один миг и с тех пор больше не видел бывшего преподавателя. Но тот продолжал сидеть у него в голове и заставлять сомневаться в правильности поступков Юна. Парень списывал это на болезненный разрыв и чувства к мужчине, начавшие появляться и завладевать им за последние несколько месяцев, но это было уже в прошлом. В очередной раз задержавшись после репетиции, чтобы ещё раз повторить свою роль, он услышал шаги и голоса в конце зала. Чону хотел было поздороваться с вошедшими, но тема разговора заставила его изменить свои планы и внимательно прислушаться. – Да, это всё, конечно, ужасно, но он хотя бы дал мальчишке шанс на хорошую жизнь, – аргументировал старческий голос. – Что вы имеете в виду? – с явным недоумением спросил женский голос. – А вы не знаете? Господин Со час уговаривал ректора не отчислять парня, взамен на собственное исключение из сферы. Я слышал и видел это собственными глазами, потому что сидел в комиссии, заседающей по поводу случая с господином Со. Принимая во внимание его полное признание своей вины, рассказа о том, что это он соблазнил студента и склонил его к романтическим отношениям, а тот был только заложником обстоятельств, и, конечно, заслуг самого Юн Чону, комиссия решила оставить парня в университете. Преподавателя же добавили во все чёрные списки, он больше не сможет работать в учебных заведениях и театрах. Теперь ему только одна дорога – кардинально менять сферу деятельности и заканчивать с искусством, и то вряд ли он сможет найти что-то достойное с его дурной славой. – Ничего не скажешь, ушёл красиво. Хорошо, что не стал и дальше отравлять мальчику жизнь. Он у нас настоящая звезда! – подхватил женский голос. – Ну, я думаю, пора и нам по домам, господин Сан. Как видите, все студенты уже разошлись, так что перенесём дела на завтрашний день. За ними захлопнулась дверь. А Чону сидел на полу, оглушённый, как будто этот хлопок пришелся ему прямо по голове. Он не мог поверить в услышанное. Слова о жертве господина Со эхом отдавались в его ушах, звенели и нарастали, сводя его с ума. Рушилась его удобно выстроенная картинка, в которой учитель был злым и коварным манипулятором, а Юн лишь наивной жертвой. Рушилась его привычная жизнь, которой он был обязан ему, бесстрашному и благородному господину Со, защитившему его от отчисления и позора, подставившего и опорочившего себя, чтобы не ломать судьбу Чону. Что же он наделал? Как мог усомниться в чистоте помыслов преподавателя, смотревшего на него с таким обожанием и делавшего для него всё возможное? Тот ведь даже не дал ему повода хоть раз заподозрить его в манипулировании и давлении. Тот всегда делал только то, что позволял ему Юн, не более. Он уважал его границы и чувства, он терпеливо выслушивал его истерики, он был готов на всё, чтобы Чону просто улыбался и был счастлив. Дрожащие руки сами потянулись за телефоном, судорожно ища в контактах номер преподавателя. Раздались гудки. Молчание. Абонент временно недоступен. А что, если он уже уехал из города? Если решил выполнить последнее желание парня и навсегда исчезнуть из его жизни? Мысли бешеным роем гудели в его голове, мешая думать рационально. О, идея! Можно прийти к господину Со домой и попытаться поговорить лично. Да, это был бы отличный вариант. Если б только он знал адрес… Чону попытался вспомнить детали того дня, когда они с учителем вышли из его дома, собираясь ехать в университет. Его внимание тогда привлек большой баннер об открытии нового ресторана. Парень, путаясь в собственных пальцах, открыл карты и вбил название заведения. Высветилась только одна точка. Он быстро вскочил с пола и рванул на выход, забыв про свои вещи и одежду в гримёрке. Про себя он непрерывно повторял адрес, как будто боясь забыть его навсегда. Через полчаса он был на той самой улице. Да, это точно было нужное место, он узнавал обстановку вокруг. Проникнув в подъезд, он поднялся на третий этаж и кинулся к двери с номером 304. Это была она. Замерев на секунду, он позвонил в звонок, почти не надеясь, что это приведёт хоть к чему-то положительному. Тишина. Он стал звонить снова и снова, его нервы были на пределе, а сердце бешено стучало, норовя выпрыгнуть из груди. На него оглушительно накатывало осознание произошедшего. Это конец. Однако вскоре за дверью послышались шаги, а после дверь открылась. На пороге стоял господин Со. Увидев ученика, он не поверил своим глазам и на секунду потерял самообладание, ошарашено смотря на него, как будто встретил призрака. – Господин Со, это вы! – мальчишка зарыдал, кидаясь тому на шею и душа в своих объятиях. Тот неуверенно обнял его одной рукой, второй поспешно закрывая дверь, чтобы не шуметь на лестничной площадке. – Я так боялся, что больше не увижу вас. Я думал, вы уехали! – лепетал Чону, хватая учителя за лицо и покрывая его поцелуями. – Простите меня, учитель! Я не знал, что вы сделали это ради меня… Мунджо не верил своим глазам и ушам. За прошедший месяц он смирился с желанием ученика забыть о нём и больше не докучал ему своим вниманием. Он полностью изолировался, уйдя в самокопание и мысли о будущем. Расставание с театром было тяжелым ударом для него. Но он был искренне рад, что смог спасти Чону, его Чону, от неминуемого падения. Пусть даже ценой собственной карьеры. – Я всё-всё знаю! И про разговор с ректором, и про вашу участь, – Юн прижимался к мужчине, сквозь слёзы вымаливая у него прощение. – Что мне сделать, чтобы вы меня простили? Хотите, я встану на колени? Он поспешно опустился, но тут почувствовал руки преподавателя, поднимающие его обратно. Парень поднял голову и впервые увидел слёзы на глазах наставника. Тот улыбался. – Спасибо, Чону, – наконец нарушил молчание мужчина. – Я принимаю твои извинения. Я и не злился на тебя никогда. Ученик выдохнул, как будто с его плеч обрушился огромный камень. Теперь он почувствовал облегчение, но не до конца. Что-то в поведении учителя поменялось, но он не мог точно понять, что именно. Юн вытер слёзы, растирая их по лицу, и постепенно затих. Его душа наконец-то успокоилась. А вот сердце нет. – Я так рад, что смог найти вас здесь! – улыбнулся парень, смотря тому в лицо. – Спасибо, что пришёл, Чону. Я очень это ценю, – грустно и как-то задумчиво поблагодарил его учитель, открывая входную дверь. Тот проследил за его движением, ничего не понимая. Похоже, на этом их и так короткая встреча должна была подойти к концу. Но он не хотел. В растерянности он было потянулся поцеловать преподавателя, но тот мягко отстранил его. – Это лишнее, Чону. Удар поразил ученика в самое сердце. Он весь затрясся, а в груди колотило так, как будто он вот-вот потеряет сознание. Вот, что было не так. Учитель был равнодушен. Юн попятился к двери, потеряв дар речи и неотрывно смотря в лицо мужчины, надеясь увидеть там прежнего Мунджо. Того, который любил его. Хоть преподаватель никогда и не признавался ему в любви, но Чону всегда чувствовал его заботу и участие. И это была не просто симпатия. А последний его поступок в университете только больше убедил студента в этом. – Вы не любите меня больше? – глухо спросил он внезапно пересохшими губами. Тот посмотрел на него долгим, полным тоски взглядом, но ничего не ответил. – Но как же так… – он бегал глазами по предметам в прихожей, пытаясь сконцентрироваться и сам не до конца понимая, что и зачем он говорит. – Вы столько сделали для меня, просто потому что решили так? Вы ничего не чувствуете? По его щекам снова заструились слёзы, он попытался проглотить их, но всё было тщетно. Давящая тишина пробирала его до костей, молчаливый учитель не на шутку пугал, но он должен был довести разговор до конца. Он знал, что пожалеет, если уйдёт прямо сейчас, так ничего и не выяснив. – Неужели вы так и будете стоять? – Чону всхлипнул и стиснул зубы. Внутри него всё рвалось и крошилось на мелкие кусочки, огромной волной выворачивая наружу его самые потаенные и острые чувства. – Но я же люблю вас, учитель! Люблю! Люблю! Он повторял это слово, как будто в беспамятстве. Слезы градом катились из глаз, мешая зрению. Парень сам не понял, как кинулся к наставнику, прижимаясь к его груди, гладя его руки, плечи, спину, как будто стараясь запомнить их очертания. – Я не хочу терять вас! Пожалуйста, ответьте мне хоть что-нибудь! – Юн заглядывал ему в лицо и горько плакал, вытираясь рукавом репетиционной рубашки. Внезапно он почувствовал руки мужчины на своей спине. Тот крепко, но нежно обнял студента, опуская голову ему на плечо и замирая так на несколько секунд. – Я тоже люблю тебя, Чону, – тихим голосом ответил господин Со. Он не мог выпустить ученика из объятий, а тот и не хотел, прижимаясь к учителю всем телом, словно желая раствориться в нём.