Там, где тише

Четыре дня прошли медленно и тяжело. Се Лянь почти не вставал с постели — температура, слабость, больное горло, саднившее от кашля. Он лишь коротко писал коллеге по работе, что взял больничный, и отключал телефон. Но даже в температурном бреду, он вспоминал тёмную воду, блеск рубиновой чешуи и спокойный, чуть насмешливый голос. Ему казалось, что запах хлорки перемешивается с чем-то морским, а в тишине квартиры он слышал далёкий плеск. Он не знал, было ли это сном или воспоминанием. Когда температура спала, он сразу решил — ему срочно надо туда. Неважно, что уже вечер, что закрытая зона наверняка пуста и мрачна. Коридоры аквапарка после закрытия были непривычно тихими. Только слабый гул насосов и приглушённый шум вентиляторов. Се Лянь шёл быстро, проверяя, не встретит ли кого-то из ночных техников. Сердце билось чуть чаще, чем нужно. Он открыл знакомую дверь. Внутри пахло по-прежнему влажной плиткой и чем-то… необычным но морским. — Хуа Чен?.. — тихо позвал он. Сначала была только тишина и лёгкое эхо его голоса. Вода в бассейне лежала неподвижно. И вдруг поверхность дрогнула. Из тени, ближе к глубокой стороне, поднялась знакомая фигура. Мокрые волосы, блеск кожи в свете тусклых ламп, и красивых хвост ярко переливающийся в воде. Хуа Чен подплыл ближе, и в его взгляде мелькнула тень — настороженность, смешанная с… облегчением. — Ты вернулся… — сказал он негромко, но в голосе уже слышалось, как волнение сдавило слова. — Я думал, ты испугался. И просто бросил меня здесь. — Прости, — Се Лянь чуть улыбнулся, опускаясь на край бассейна. — Я болел. Всё это время думал о тебе, но сил не было прийти. Хуа Чен моргнул, и уголки его губ чуть дрогнули, но он тут же отвёл взгляд, делая вид, что это не важно. Только хвост его чуть заметно шевельнулся, создавая тихую рябь. — А я уже успел представить, что ты просто… исчез, — тихо сказал он. — И, знаешь, даже вода от этого стала холоднее. — Ну, теперь я здесь, — ответил Се Лянь, и голос его стал мягче. — И я не собираюсь исчезать. Хуа Чен медленно подплыл ещё ближе, так что их разделял всего метр воды. В его глазах был тот же тёплый блеск, что и в первый день — только теперь в нём чувствовалась явная радость. — Хорошо, — тихо произнёс он, опускаясь чуть глубже в воду. — Тогда покажи… что ты там принес мне из своего мира? Се Лянь присел на край бассейна и поставил рядом с собой плотный рюкзак. Тот чуть глухо шуршал(?), пропуская запахи, которые в закрытом крыле казались особенно яркими и живыми. — Я… думал, тебе будет интересно, — тихо сказал он, чуть смущённо потянувшись к молнии. — Ты ведь не был «там», правда? Хуа Чен склонил голову набок, подбираясь ближе, так что мог заглянуть в рюкзак. — Правда, — ответил он, и в голосе мелькнула нотка любопытства. — И что там у тебя? Первое что Се Лянь вынул, было мягкое полотенце — он протянул его Хуа Чену, чтобы тот вытер руки, и затем брал все что ему будет подавать Се Лянь из своего рюкзака. Дальше Се Лянь достал аккуратно завернутую в фольгу булочку — мягкое дрожжевое тесто, золотистая корочка, изнутри тянулся аромат корицы и яблок. — Сладкая. Из булочной недалеко отсюда. Уверен, ты её не пробовал, — он протянул булочку к воде. Хуа Чен взял её осторожно, как будто это был драгоценный камень, и поднёс к лицу. Запах, должно быть, был для него непривычным, потому что он на секунду замер, вдохнул глубже, а потом, без спешки, откусил. — Мм… — губы его чуть тронула улыбка. — Такая сладкая и теплая. Се Лянь чуть улыбнулся в ответ и достал следующее — прозрачный пластиковый контейнер с парой ярко-красных клубник, чуть блестящих от капелек воды. — Уже не сезон, но я нашёл хорошие. Хуа Чен коснулся ягод пальцами — медленно, почти с благоговением. Сок капнул в воду, оставив красное пятно, которое тут же растворилось. — Я помню такие. Но это было слишком давно. Ещё до того как тут появился аквапарк,у меня был друг который приходил сюда и иногда приносил клубнику. В самом конце он достал несколько мелких предметов: маленький металлический брелок в форме дельфина, плоский морской камень с дырочкой посередине, и дешёвую пластиковую игрушку — вращающийся волчок, который переливался радужным блеском при движении. — Просто… подумал, тебе будет интересно. Это всё из чужого для тебя мира. Хуа Чен коснулся каждого предмета, словно проверяя вес, форму, ощущение под пальцами. С брелком он задержался дольше, медленно проводя пальцем по его изгибам. — Странно… — сказал он тихо. — Ты даже не знаешь меня, но уже несёшь сюда маленькие кусочки своего мира. Се Лянь слегка пожал плечами: — Наверное, потому что… ты здесь один. В ответ Хуа Чен посмотрел прямо на него, и в этот момент в его взгляде не было ни насмешки, ни игривости — только тихая, глубокая благодарность. — Тогда, Се Лянь, — сказал он медленно, — я буду ждать, что ты принесёшь в следующий раз. Се Лянь чуть склонил голову, его губы изогнулись в мягкой, почти озорной улыбке. Взгляд был тёплым, но в глубине таилась серьёзность, которую он не стал скрывать. — В следующий раз я обязательно принесу тебе что-нибудь новенькое, — произнёс он негромко, словно доверяя Хуа Чену маленькую тайну. Слова звучали легко, но за ними чувствовалось обещание, которое он не собирался нарушать. На мгновение Се Лянь опустил глаза, и добавил уже чуть тише, почти серьёзно: — Но ещё больше я хотел бы, чтобы ты был на свободе… а не заперт здесь. Он посмотрел прямо на Хуа Чена, взгляд стал глубже, голос приобрёл настойчивость. — Я постараюсь что-нибудь придумать, — сказал он, словно обещая это не только Хуа чену но и себе. Его пальцы невольно сжались на краю рюкзака, выдавая внутреннее волнение, но улыбка на губах осталась — теплая, ободряющая, словно он хотел передать через неё уверенность в том, что выход обязательно найдётся.