Там, где тише

Се Лянь не мог выбросить из головы встречу с Хуа Ченом. С того дня, как он принёс ему еду и полотенце, мысль о том, что этот парень всё ещё сидит там, один, без возможности выйти наружу, не давала ему покоя. Се Лянь чувствовал, что это несправедливо, и каждый раз, когда закрывал глаза, перед ним вставала картина: Хуа Чен, который улыбается, делает вид, что всё в порядке, но на самом деле он заперт и лишён свободы. Се Лянь очень хотел помочь, но понимал, что это не так просто. Рассказать кому-то о Хуа Чене он не мог. Никто бы не поверил в его слова. Ему бы сказали, что он выдумывает, или ещё хуже — что он сошёл с ума. Может быть, даже выгнали бы с работы. Поэтому советоваться было не с кем. Всё нужно было решать самому. Каждый вечер он снова и снова прокручивал разные варианты. Может, есть какой-то тайный путь, через который Хуа Чен сможет выбраться? Может, получится спрятать его и провести мимо рабочих, как будто он обычный человек, случайно оказавшийся рядом? Но чем дольше Се Лянь размышлял, тем яснее понимал: всё это слишком опасно. Один неверный шаг — и Хуа Чена обнаружат. Но отказаться от этой мысли он не мог. Каждый раз, когда он вспоминал тихий голос Хуа Чена и то, как тот обрадовался его приходу, сердце Се Ляня сжималось. Он чувствовал ответственность, словно теперь за этого парня отвечал именно он. Даже если они знакомы совсем недолго, даже если толком ещё ничего друг о друге не знают — Се Лянь не мог просто оставить его в неволе. Он ловил себя на том, что идёт по улице и думает только о том, как помочь. За едой он не замечал вкуса, потому что размышлял о планах. Ночью не мог уснуть, ворочался, перебирая всё новые и новые варианты. Это стало для него настоящей мукой. Но вместе с этим у него крепло одно твёрдое желание: он обязательно найдёт выход. Как бы сложно это ни было, он что-то придумает. Потому что Хуа Чен не заслуживает того, чтобы провести жизнь взаперти.

***

Се Лянь в последние дни всё чаще ловил себя на том, что его мысли возвращаются к Хуа Чену. Стоило ему вспомнить его взгляд, лёгкую улыбку или даже то, как он молча слушал его рассказы, у Се Ляня сердце начинало биться быстрее. Он и сам сначала не хотел признавать это чувство, но постепенно понял — он влюбляется. И чем сильнее осознавал это, тем труднее было скрывать. Ши Цинсюань, который знал Се Ляня лучше всех, сразу заметил перемены. Его друг стал задумчивым, часто смотрел в сторону, будто мыслями был далеко, а в глазах появилось какое-то мягкое сияние. И вот однажды, когда они сидели вместе в тени деревьев, Цинсюань прищурился и с улыбкой спросил: — Се Лянь, а кто это поселился у тебя в голове? Ты смотришь так… будто влюбился. Се Лянь опустил глаза, покраснел и тихо кивнул. — Наверное, ты прав. Я начинаю влюбляться. Цинсюань оживился и тут же придвинулся ближе. — Влюбляться? Вот так новость! Ну расскажи, кто она? Или это он? Се Лянь немного помолчал, подбирая слова. Ему было нелегко признаться. — Это парень. Только есть одна проблема… он не совсем человек. — В смысле? — нахмурился Цинсюань, не понимая. Се Лянь глубоко вздохнул и наконец сказал прямо: — Он наполовину человек, наполовину… русалка. На лице Ши Цинсюаня сначала появилось изумление, а потом он громко рассмеялся. Смех у него был тёплый и добрый, без насмешки. — Се Лянь, ты точно не перегрелся на солнце? Русалка? Может, ты слишком много работаешь у воды и воображение разыгралось? Се Лянь не рассердился, только покачал головой. — Нет, Цинсюань. Я не выдумываю. Я видел его, говорил с ним. Он настоящий. Цинсюань перестал смеяться, но улыбка не сходила с его лица. — Так ты серьёзно? Ты и правда хочешь сказать, что твой возлюбленный — русалка? — Да, — тихо подтвердил Се Лянь и посмотрел другу прямо в глаза. — И если ты не веришь мне на слово, я приведу тебя к нему. Ты сам увидишь, что Хуа Чен существует. Цинсюань приподнял брови и даже слегка почесал затылок. — Ну что ж… теперь мне стало любопытно. Давай, докажи.

***

Се Лянь решился показать другу то, о чём не мог никому рассказать. Он молча повёл Ши Цинсюаня по коридорам заброшенного аквапарка. Здание давно было закрыто, двери заржавели, стекло в окнах мутное, воздух пах сыростью и хлоркой. Внутри стояла тишина, нарушаемая только эхом шагов. Ши Цинсюань всё время задавал вопросы: — Се Лянь, зачем мы сюда пришли? Тут же пусто, никого нет. Что ты хочешь мне показать? Се Лянь не отвечал, только шагал вперёд и держал друга за рукав, будто боялся, что тот передумает и уйдёт. Его сердце билось быстрее — он волновался, как Цинсюань отреагирует. Наконец они дошли до большого бассейна. Вода там всё ещё оставалась, тёмная и тихая, и только редкие круги на поверхности выдавали, что кто-то внутри двигается. Се Лянь сделал шаг ближе и позвал: — Хуа Чен… это я. Сначала показались длинные тёмные волосы, скользнувшие по воде, затем лицо с яркими красными глазами, а потом — сильное тело, плавно переходящее в хвост. Хвост был длинный, покрытый крупной чешуёй, и сиял насыщенным красным цветом. Когда Хуа Чен поднялся чуть выше, свет из окон скользнул по его чешуе, и хвост заиграл так, будто был сделан из рубинов. Ши Цинсюань замер на месте. Его глаза расширились, а дыхание перехватило. — Это… что?.. — выдохнул он, глядя на красный хвост, который мягко двигался в воде. Хуа Чен спокойно смотрел на него, держа руки на бортике бассейна. Его волосы стекали по плечам, а хвост едва заметно колыхался, создавая в воде красные отблески. — Цинсюань, — тихо сказал Се Лянь, — вот он. Это Хуа Чен. Ши Цинсюань поднял руку, словно хотел дотронуться до воды, но так и застыл, не решаясь. — Настоящая русалка… — он прошептал, не сводя глаз с Хуа Чена. Ши Цинсюань всё ещё не мог отвести глаз от Хуа Чена. Он осторожно подошёл ближе к бортику бассейна и наклонился, чтобы лучше рассмотреть хвост, блеск чешуи и спокойное лицо русалки. — Как долго ты здесь находишься? — наконец спросил он, стараясь говорить ровно, хотя внутри чувствовал лёгкий трепет. Хуа Чен посмотрел на него в упор. Его красные глаза сверкнули, и в них мелькнула тень усталости. — Долго, — ответил он спокойно. — Гораздо дольше, чем ты можешь себе представить. Эти слова заставили Ши Цинсюаня нахмуриться. Он обернулся к Се Ляню, будто ища подтверждения, и увидел, что друг молча кивает. — Значит… ты был здесь всё это время? — уточнил Цинсюань. — Один? Хуа Чен чуть усмехнулся, но улыбка вышла больше печальной, чем весёлой. — Да. Один. Ши Цинсюань вздохнул и выпрямился. — Ну и дела… — он провёл рукой по волосам и посмотрел сначала на Се Ляня, а потом снова на Хуа Чена. — Знаете что? Одной головой здесь явно не обойтись. Но если мы будем думать вместе, то что-нибудь точно придумаем. Се Лянь удивлённо посмотрел на друга. — Ты… не боишься? — осторожно спросил он. — Бояться? — Ши Цинсюань рассмеялся своим лёгким, звонким смехом. — Да ты что! Я же говорил, я видел многое. А тут… ну, это чудо, конечно, но всё равно. Две головы лучше, чем одна. А втроём мы точно справимся. Он хлопнул Се Ляня по плечу и кивнул, будто всё уже решено. — Так что, мы вместе что-нибудь придумаем, как выпустить его отсюда. Хуа Чен молча смотрел на него, и в его взгляде впервые за долгое время появилось что-то новое — лёгкая искра надежды.