Воин Камбуза

Это было изощренной пыткой. Боль, пронзавшая все тело раз за разом, одним мучительным циклом за другим. Боль, заставляющая захлебываться собственной желчью смешанной с кровью. Кровотечение… в органах дыхания? Или в желудочно-кишечном тракте, или это обычный парадантоз - определить очаг было невозможно, ведь алая жидкость покрывала даже склеру. Мутный взгляд уловил трясущиеся в агонии маленькие руки, тщетно сжимающие в судороге ткань испачканной в крови и грязи белой рубашки. Что… происходит? Туман в голове разорвал поток чужих воспоминаний и эмоций. Запах гари и жженной сладковатой людской плоти, соленый вкус крови, от обилия которого немногочисленное содержимое желудка выворачивает до сих пор, и затянутое дымкой сознание от приема обезболивающих, что теперь кончились. Да и боль те уже не снимали. Кажется, в этой кровавой луже виднеются остатки синеватых таблеток… Поэтому так плохо. Так необычно плохо. Плохо по-новому, по-другому. Это была передозировка, значит, она умирает?.. Черноволосая девочка упала в груду металлического мусора, с трудом удерживаясь на боку, терпеливо ожидая, пока месиво из желудочного сока, растворенных наполовину химикатов и кусков плоти с кровью выйдет окончательно. Отвратительное зрелище. Такая родная и знакомая картина. Дыхание неспешно выровнялось, пускай сердце все еще колотилось так, что ребра, кажется, медленно трещали. Нельзя умирать сейчас. Точно не сейчас и не здесь. Не важно, кто она… Любая жизнь должна закончиться своей неизбежной смертью, а не подобным образом. Чьи это мысли? Кому принадлежат эти знания, мысли, убеждения? Кто она? Трафальгар Д. Ватер Ло - сбежавшая из Флеванса девочка, потерявшая из-за Правительства и Дозора семью, друзей и дом? Или хирург, чьи руки повидали не один десяток пациентов, одной ногой стоящих на грани жизни и смерти? Ребенок, избежавший смерти, но неминуемо обреченный умереть из-за молчания важных взрослых или женщина, хватающаяся за паутинку жизни в грязном переулке с рваными ранами в животе и груди? Судя по всему, что-то среднее арифметическое. Ло не рассчитала дозу препарата, в безумной попытке заглушить боль хоть чем-то. Теперь с отравлением тяжелым металлом придется бороться “другой Ло”. И начнет она, пожалуй, с крепкого сна. Умереть в луже собственной крови от переутомления - последнее, чего хотелось бы Ло. Завтра она придумает что-нибудь. Обязательно придумает. Ведь она загадала желание падающей звезде.

***

На этой свалке Ло обосновалась в три долгих дня. В сумке оставалась последняя пачка синих таблеток и кусок черствого сухаря, уже превратившегося в источник пенициллина. Выход был очевидным и, отчего-то, в детской голове не вызвал противоречий: это не плохо, это - необходимо, чтобы потом терзаться муками совести. Живым конфеты и иные подношения нужнее, чем мертвым. Торговцам на рынке невдомек, как много фруктов и овощей укатывается из ящиков, а в иной раз - не только фруктов и овощей, но и чего поценнее. Чего-то, что можно присвоить себе до лучших времен. Знания из прошлой жизни пригодились, но не особо помогали, пускай и облегчали приступы кровавого кашля и судорог во всем теле. Если бы она только смогла найти донора и соответствующие санитарным нормам условия для переливания… возможно, смогла бы протянуть на месяц-другой дольше, но в этой дыре такое - из разряда фантастики. Это было даже забавно. Умереть один раз, чтобы прожить еще три с хвостиком года и умереть снова. Если бог и существует, то у него паршивое чувство юмора. Настолько абсурдной траты “божественных сил” Ло не знала ни по одному даже самому паршивому произведению, что она читала или смотрела. Её жизнь здесь - вечная свалка, воровство и ожидание, пока отравление окончательно сделает так, что жизненно важные органы откажут. Ло бросила в сумку очередной “улов” из пары серьг с красивыми зелеными изумрудами, золотого браслета и небольшой цепочки. Такая тонкая работа… Но даже такое искусное золото меркло перед воспоминаниями о Белом Городе и украшениях из Янтарного Свинца. Так поэтично… Но Белый Город сейчас лежит в почерневших руинах, а Янтарный Свинец пускает метастазы в её легкие, печень, селезенку, костный мозг… Если такова плата за сотни спасенных ею мешков с костями, мышцами и мерзкими мыслями, то лучше умереть красиво, эффектно. Ло дернула уголком губ, взвешивая в ослабевших руках украденное у одного из нерасторопных бандитов, заправляющих здесь, оружие, с изящной белой отделкой дула, рукоятью из темного дерева и золотой росписью, уходящей “корнями” сверкающих лоз в ямку предохранителя. Достаточно с нее спасенных жизней. В этой операции могут погибнуть несколько человек, но ценной будет вечный покой… или признание ее решимости и скрытой силы. Камикадзе всегда нужны таким отбитым.

***

– Я слышал, что ты умираешь? – протянул мерзкий на вид мужчина в аляповатом костюме, поедая сосиску с вилки. Под носом того висела сопля, которую, впрочем, тот ни разу не стремился убрать. – И когда ты умрешь? – Через 3 года и 2 месяца, – монотонно отчеканила Ло, натягивая на глаза пушистую пятнистую панаму - свидетельницу падения Белого Города и морального компаса маленького человека. – Мои родители были врачами. В медицинских данных было все сказано, – опережая следующий идиотский вопрос рослого типа рядом, произнесла девочка. – Аха-ха. Смышлёная девчонка! – засмеялся тот, закинув ногу на ногу. Ло молчаливо окинула взглядом яркую пару “уродцев”. Рослый, не контролирующий микротремор рук, скрывающий глаза от солнечного света темными очками, чудом не разваливался при таких резких размашистых движениях. Осторожная походка, указывающая на деформацию суставов, предположительно, больших пальцев ног и коленей, отечность и этот мерзкий едкий запах крепкого алкоголя смешанного с не менее неумеренно нанесенным парфюмом… Предположить диагноз этой двухметровой рухляди было проще пареной репы: хроническая подагра в тофусной стадии на фоне финальной, третьей стадии алкоголизма. Ло могла поклясться, что сними он свои очки, смотрящему предстали бы бегающие зрачки и жёлтые мутные склеры. Тремор указывает на абстиненцию - синдром отмены - то есть сегодня в этот на ладан дышащий организм было влито недостаточное количество дистиллята. А возможно разрушение уже настигло головной мозг в виде токсической энцефалопатии. Как он ещё богу душу не отдал от инфаркта миокарда или инсульта? Его тщеславие и снисходительность, в купе со скудными умственными способностями, сделают его существование медленной, мучительной пыткой. Второй был и того хуже. Кажется, подохни он прямо в эту секунду, трупное окоченение не заставило бы себя долго ждать: “сопливый уродец”, как его вперёд имени нарекла Ло, был идеальным сборником для анамнеза любой болезни: синусит, кифоз и лордоз, и, кажется, что-то из венерологии, судя по сыпи на шее и под ушами. Последнее подтверждалось и хриплым голосом, от явного поражения голосовых связок. Да и множественные грыжи и искривления ему явно не давали жить спокойно, судя по той же походке, тяжелому затрудненному дыханию и постоянной опоре на скипетр. Интересно, а через сколько умрут эти двое? Как быстро настигнет безумие и паралич второго уродца от прогрессирующего нейросифилиса? Насколько сильно распадётся личность обоих, перед тем, как тело сгинет с ещё “живым” мозгом? – Да, я очень сообразительная, – сверкнула желтыми глазенками на свое новое “начальство” Ло, спрятав руки на спину. – Мне осталось недолго… Но вы не намного переживете меня, – дернулись вверх уголки бледных губ девочки. – М? В каком это смысле? – выгнул бровь Требол, втянув носом соплю. Что впрочем, мало помогло ситуации. – Мои родители были врачами, – повторила Ло, пожав плечиками. – Вы - хроник. Таких в нашем отделении отправляют на паллиативную помощь, – по-детски ткнула пальчиком в сторону того девочка, глянув после на помрачневшего “рослого уродца”. – А у вас - цирроз печени. – О… Так ты, считай, готовый врач, м? – прищурился тот. Ло многозначительно развела руки в стороны, перекладывая ответственность за выводы на двоих старших. С чего бы ей быть уверенной в том, что в этом мире диагнозы и симптоматика такие же? – Ха. Слыхал? Пей побольше, авось помрешь от цирроза, – треснул товарища локтем под ребра Тревор. – Если малявка и правда врач - она капитану пригодится. Даром что только на три года. Пользы от нее будет достаточно. – Посмотрим, – усмехнулся второй, потерев подбородок. – Ло, да? Уверена что сможешь выдержать? У нас было больше сотни желающих, но все они сбежали на второй день, – хмыкнул Диаманте. – Мне некуда бежать. Между теплым местом в семье и свалкой, я выберу замарать руки и остаться в теплом месте, чем жить в холоде и голоде, но со своими идеалами, – припечатала девочка. – Неплохое мышление для ребенка. И правда сообразительная девочка, – похлопали ту по плечу. – Уверен, что ты понравишься Доффи. Раз уж имеешь талант к врачебному делу, он тебя и прокормит. Так что начинай вспоминать все, что знаешь… И лучше отойди с прохода, – хмыкнул он. – Кое-кто важный у нас терпеть не может детишек. Зашибет ненароком… Не так ли, Кора-сан, м? – глянул на дверной проем тот. Ло обернулась, выгнув бровь, ожидая увидеть ещё более отвратительного вида развалины из костей, кожи и мяса. Однако, на удивление, вошедший парень был молод и симпатичен, пусть и действительно высокого роста. Блондин, с гримом на лице, в темном черном боа, накинутом на плечи, смотрелся весьма внушительно. Но все впечатление о себе тот с треском испортил, поскользнувшись на ровном месте и упав на спину. Правда, ни звука от парня не послышалось. Ло дернула веком. Ей богу, и это тот самый “важный”? Будто в цирк попала, а не в преступный синдикат. – Коразон, ты завершил свою работу? Отдай мне гонорар, мы должны вести точный учет, – глянул на того Диаманте. Парень недовольно издал щелкающий звук зубами, но и на это ничего не ответил, бросив взгляд на новое лицо. – Знакомься, Ло. Это - один из лидеров семьи, – закинул ногу на ногу Диаманте, поведя рукой. – Его зовут Коразон. Он немного глуповат и несобран… Но и таланта ему не занимать. Видимо, это у них в крови… Он - младший брат капитана Доффи. В детстве он пережил какой-то шокирующий инцидент и теперь не разговаривает, – хмыкнул мужчина, глянув на девочку. – Тебе, как той кто знаком с врачебным делом, будет интересно, я думаю… Если вы, конечно, найдете общий язык, – ухмыльнулся он, заставив блондина на себя покосится с выражением искреннего презрения к подобному юмору. Ло покосилась на “уродцев”, с лёгким пренебрежением глянув на тех, после чего вернула внимание на более приятного типа, махнув рукой, вспоминая язык жестов. Блондин удивленно выгнул бровь. “Ты. Что забыла в этой дыре?” – выдал вместо приветствия жестами он. “Мне некуда идти. Я из Белого Города. Скоро умру, хочу быть похороненной не в мусоре.” – всплыли смутные обрывки воспоминаний об уроках матери в голове Ло. Блондин помолчал, после чего отмахнулся. “Делай что хочешь. Только не реви лишний раз.” “И не собираюсь.” Девочка отвернулась, натянув на голову съехавшую панаму. – Вы говорили, что тут есть ещё дети. Я хочу с ними познакомиться, – прямо выдала Ло, на всякий случай отойдя от молчаливого блондина. Кто знает, какие психические расстройства могли передаться младшему, если старший - психопат с синдромом бога? – О, никаких проблем, – хмыкнул Диаманте. – Уверен, Детка Пять будет в восторге. – Кора-сан вернулся! – весело послышалось сбоку, после чего несчастный парень, что сел было на диван, упал на спину, вызвав веселый смех у наблюдавшей за ним парочки детишек, что шустро юркнули поближе, стоило им завидеть девочку. За что получили знатную оплеуху от Коразона, явно раздраженного таким обращением. – Я передумала с ними знакомится. Можно мне в комнату? – припечатала Ло, спрятав руки за спину. – Э? Почему?! Какая ты вредная! – насупилась девочка. – Точно вредная! – поддержал ту полный мальчишка, активно закивав. Ло медленно развернулась, мрачно взглянув на зачинщицу надоедливого шума, заставив ту прижаться к другу со слезами на глазах. Справедливости ради, синеватая бледность кожи и белесые пятна, проглядывающие из под длинных рукавов рубашки, вкупе с тенью от пол панамы, смотрелись и впрямь жутко. – Я не вредная. Я просто не разделяю ваш способ досуга, потому что клятву давала, – девочка махнула головой в сторону “шишки”, скрестив руки на груди. – Вы знаете, что нарушение координации - симптоматика многих болезней, связанных с нейро сферой? А если, скажем, инцидент вызвал нарушение целостности коры головного мозга, повлекшее за собой отказ миндалевидной части, отвечающей за воспроизведение речи? Получается, что вы, недоумки, смеётесь над болезнью человека. С чего бы мне водить дела с такими, как вы? – невольно поползли уголки губ Ло вверх, стоило ей увидеть, как глаза Детки наполняются слезами все больше и больше. Пожалуй, на плачущих детей можно смотреть вечно, особенно, с осознанием, что эти слезы вызвала она. Девочка шмыгнула носом. – Вредная и злая! – выдала она, топнув ножкой. – Я тебя ненавижу! Глупая новенькая! Диаманте хмыкнул. Интересная девчонка. Из нее мог бы получиться отличный ведущий член семьи… Но ее дурацкая болезнь портит всю картину. – Как скажешь, детка. Так я могу отправиться в комнату? У меня не так много времени. Во всех смыслах, – заметила Ло. – Топай, малявка, – бросили той ключ, усмехнувшись. – Позже тебя позовут как понадобишься. Будь готова. Девочка словила ключ, коротко кивнув, после чего вновь обернулась на сверстников. До чего же тошнотворно одухотворенные лица… – Эй, жертвы неудачной перинатальной асфиксии. Покажете мне, где находится комната, – быстрым движением, пускай тонкой, но крепкой руки, подхватила Детку под локоть Ло, сжимая в ладони ключ. – Н-не хочу… – буркнула та, насупившись. – А это не вопрос, – “мило” улыбнулась черноволосая. – Ладно, только не смотри на меня так, ты страшная, – быстро сдалась девочка. – Спасибо. Стараюсь, – дернула ту вперёд “новенькая”. – Будешь моей лучшей подругой. – Правда? – просияла Детка. – Ура! Давай! Буду! – Славно. Будем сидеть допоздна в моей комнате и разговаривать о всяких девичьих делах. Ты знаешь, я, пожалуй, научу тебя, как избавляться от возбудителей стресса, если “избавиться” от них ты не можешь по каким-либо причинам. Знаешь, что такое “истероэпилепсия”? – Не-а! Что? – оживленно улыбнулась черноволосая. – Это то, что тебе грозит, если не будешь слушать мои советы. – О… Звучит страшно. Буду слушаться! Мы же теперь лучшие подруги! – захлопала в ладоши Детка. Ло довольно улыбнулась, оставляя Буффало плестись за ними в гордом одиночестве. Возможно, эти три года пройдут для нее в превосходных условиях на теплом настенном месте. Нужно лишь чуть-чуть постараться, чтобы ее заметили и запомнили. Это Ло умела.

***

– Так значит, ты у нас врач… – протянул блондин, задумчиво глядя на девочку сквозь непрозрачные розовые стекла очков. – Хирург, – кивнула Ло, старательно удерживая холодный пот, невольно грозивший выступить под пристальным взглядом невидимых глаз. – И немного терапевт. – Отлично. Нам как раз не хватало судового врача. Твои навыки нам пригодятся… Разумеется, после того как мы подтвердим их, – чуть улыбнулся блондин. – Ты же не против, верно? – Не против, – кивнула девочка, чувствуя, как по спине пробежался холодок ожидания чего-то опасного. Интуиция девочку не подвела. Послышался щелчок пальцами, после чего уже знакомый девочке Коразон впихнул в помещение человека с мешком на голове. Дофламинго флегматично достал пистолет, привычно щелкнув курком, даже не особо целясь. Прозвучал оглушительный выстрел и крик боли, приглушенный кляпом, но улыбка мужчины не изменилась ни на йоту. – Вылечи его до того как он истечет кровью и откинется. Будем считать это вступительной церемонией, – все так же улыбчиво высказался Дофламинго, не сводя глаз с девочки, пристально наблюдая. Этот взгляд ощущался всем телом. Пронзительный, леденящий ужасом душу… хищный взгляд предельно опасного создания, нашедшего нечто любопытное. Ло сглотнула, повернувшись к пострадавшему, скорее, на рефлексах, отточенных годами работы с тяжелыми случаями. – Я врач, а не экстрасенс. Мне нужна кушетка, игла и нить. И, желательно, бутыль спирта, – порвала окоченевшими враз пальцами и без того разорванную выстрелом штанину Ло. – … И перчатки. – Ты ее слышал, – глянул на младшего Доффи. – Быстрее. Диван сойдет за кушетку. Я как раз собирался его выкидывать. Коразон кивнул, исчезая на пару минут, возвращаясь со всем необходимым. Дофламинго пригласительно повел рукой, наблюдая за движениями Ло. Опытные, привычные. Девчушка явно делает это не впервые. Уверенные движения говорят о том, что она прекрасно разбирается в своей области. Для такой небольшой девочки иметь подобный опыт было весьма необычно. Но он был полезен и отказываться от “подарка судьбы” Дофламинго не собирался. Действия в затуманенном сознании Ло не успевали обрабатываться мозгом: надеть перчатки, промыть инструменты и латексную поверхность спиртом, оценить повреждения - то, что приходилось делать тысячи раз раньше, сейчас вызывало ужас от понимания: не справиться она - сегодня в этом месте умрут двое. – Мне нужен твой ремень, – протянула руку в сторону молчаливого Коразона девочка, ожидая немедленного подчинения. Блондин выгнул бровь, однако требование после кивка брата исполнил, протянув тот девчонке. Странная она девчушка всё-таки… Ло буквально выхватила импровизированный жгут, стоило тому оказаться в поле ее коротких невыносимо маленьких для иглы и грубой кожи ручонок, быстро затягивая тот на бедре незнакомого мужчины. Теперь время разобраться с осколками кости, судя по расположению раны, кость - бедренная. Была. В груди медленно нарастало раздражение. Грязь. При бытовой чистоте, взгляд и обоняние, привыкшее к операционной стерильности, цеплялись за самые мелкие детали антисанитарии. Пыльный диван, клочки ткани с уличными рассадниками бактерий, не обработанный воздух с миллионами микробов, что неизбежно контактируют с открытыми тканями. Ещё и глухие завывания идиота, что может умереть не только от ишемии или эмболии, но и от болевого шока и самого примитивного сепсиса. Это была не проверка, это был кошмар наяву. Фарс да и только. Невозможно вытащить все осколки без инструментов, невозможно собрать раздробленные в щепки кости. Пусть большую часть ловки детские пальцы достать и смогли, как и пулю, что чудом не прошла насквозь, но взять и остановить артериальное и венозное кровотечение без соответствующих зажимов - просто невозможно. Везде только пальцы в перчатках, игла и грубая нить. Игла, нить, пальцы, эпизодами - спирт. Пальцы делали стяжки, а разум уже рисовал возможные осложнения в будущем. Внутри останутся мелкие осколки, без антибиотиков грубые швы начнут гноиться и в конце концов в кровь попадет инфекция. – Я увидел достаточно, – высказался после наблюдения Дофламинго, сцепив руки в замок, ухмыльнувшись. – Дальше можешь не спасать этого ублюдка. Следующая пуля прилетит ему в сердце, – дал отмашку он. Ло подняла руки в окровавленных перчатках, сверля взглядом защитную рану. Отвратительный шов. Эти пальцы ни на что не годятся. Наконец, чуть придя в себя, девочка опустила руки, вспомнив, что в этой дыре ассистентов, любезно меняющих перчатки и халат - нет. А ещё в памяти всплыл один неприятный факт про ее собственный недуг - отравление прогрессирует при особо сильном стрессе, расползаясь пораженными участками кожи дальше. После этой “проверки” ей будет очень больно. Но главное, что она все ещё способна чувствовать эту боль, благодаря выбитой сегодня жизни. – Значит, теперь я могу рассчитывать на “место под солнцем” на ближайшие три года жизни? – затравленно взглянула на Дофламинго девочка, смывая кровь с перчаток спиртом. Не хватало ещё, чтобы чужая кровь попала на ее “лишай”. – Ах да, мне передавали… Да, можешь. А если будешь хорошо работать, то, возможно, и вовсе решим твою небольшую проблему, – усмехнулся Доффи. – … То есть, у меня появился шанс прожить дольше трёх лет, если буду латать членов семьи? – прищурилась Ло, стягивая стянувший руки латекс. – Посмотрим, – протянул тот. – Я довольно щедр к тем, кто приносит мне пользу. Так что все в твоих руках. Будешь полезной - получишь все о чем попросишь и даже больше… Неплохо, верно? Будем считать, что эти три года, которые тебе остались - твой испытательный срок. Девочка чудом не одарила блондина своим обыденным мрачным взглядом, устремив тот себе под ноги. Да, этот срок для нее и впрямь будет настоящим испытанием. И это “дитя заката” об этом явно догадывалось. – Не смотри так угрюмо. Мое доверие сначала нужно заслужить, – хмыкнул парень, поднявшись с места, выходя из-за стола, подойдя к девочке. – Считай, что я это… м… инвестор. И я хочу убедиться, что мои инвестиции пойдут по назначению. Разве это так уж неправильно? – положил ладонь на шапку той блондин. – Угу, – послышалась в голосе Ло лёгкая детская нотка обиды. – Я могу написать список того, что мне будет нужно? – Конечно. Ты ведь теперь наш врач, – усмехнулся такому блондин. – Скажешь что тебе нужно, а Коразон все организует как надо. Младший из братьев от такого перекладывания обязанностей выпал в осадок, однако возражать не стал, глянув на девочку. Такая маленькая… Но при этом даже бровью не повела на звук выстрела. Кажется, этот ребенок и впрямь живет в Аду… … Так не должно быть. Кукольный взгляд запавших глаз Ло стал тому ответом и подтверждением. – Я все распишу по категориям срочности и надобности. В идеале, хотелось бы заиметь все, что необходимо, но… – девочка отвела желтые радужки на залитый кровью диван, смолкнув. – … Я ведь буду работать и в полевых условиях. – О, не переживай так. Уж на один медицинский кабинет наших ресурсов хватит, – усмехнулся Дофламинго, сунув руки в карманы. – Просто говори что тебе нужно Коразону. Без разницы что именно. Мы это достанем. – Хорошо, – понятливо кивнула Ло, вновь взглянув на молчаливого Коразона. – Тогда, я все расскажу завтра к утру, – одновременно с объяснениями, старалась добавить жесты девочка, высоко подняв голову так, чтобы были видны движения губ. “Я немой, а не глухой. Просто говори нормально.” – усмехнулся такому блондин. Ло поджала губы, моментально опустив взгляд, натягивая панаму на лицо. – Ага… Я пойду, если это все, – буркнула девочка. – Иди, – кивнул Доффи. – У нас тут все занимаются чем хотят, так что можешь попить, поесть или заняться чем-то вроде игр с Деткой. – … Да, пойду поиграю с Деткой. – Славно, – хмыкнул блондин. – А теперь топай отсюда давай, – отмахнулся он, ухмыльнувшись. Ло сглотнула, размеренно прикрывая за собой двери кабинета, бледнея. Ватные ноги сами понесли ту в сторону комнаты, пока на языке ощущался знакомый привкус кровавого спазма вот-вот грозящего сотрясти детское тельце. Каждый день Ло умирала, и каждый день возрождалась вновь. Каждый день она прощалась с жизнью, моля богов об избавлении хотя бы от толики острой боли в теле, но вспоминала, что эти же боги не смогли спасти никого из Флеванса. Аневризма, медленный отказ почек, скачущее артериальное давление… Если бы ни ее знания в медицине, Ло умерла бы ещё тогда, на мусорной свалке или в грязном переулке. Но Ло не хотела умирать. При том, была готова к смерти, открывая глаза каждое утро. Это и впрямь был ад, из которого не было выхода. Ни шанса на искупление первородного греха. Оставалось лишь одно - затянуть за собой как можно больше людей Дозора и Правительства. В конце концов, и розовый психопат, и белые воротнички чаек - всего лишь куски плоти.