Воин Камбуза

Ло прикрыла глаза, втянув носом родной запах абсолютной стерильности, и на бледном лице девочки возникла трепетная улыбка. Денатурат, спирт, хлорамин и легкий шлейф терпкой марли… она была дома. Руки почти любовно натирали щипцы и скальпели, а глаза наслаждались блеском медицинского металла инструментов, разложенных с дотошным болезненным стремлением к симметрии. Её альма-матер - операционный стол и шкафчик с препаратами. Запах порядка и контроля. Единственный островок безмятежности, погруженный в комфортный формалин, как идеальный образец мутаций зародыша. – Как я погляжу, ты вполне неплохо себя здесь чувствуешь, – протянули со входа в “царство белизны и спирта”, как успели окрестить кабинет Ло остальные члены команды. Слабая улыбка и томный взгляд моментально испарились, стоило девочке услышать знакомый голос “розового психопата”, возвращая желтым глазам непробиваемую стену монотонности и перманентного недовольства миром. Под этим детским взглядом, многие пациенты оказаться дважды не хотели - больно прожигающим он был. Будто смотрел прямо через одежду, видел все: от костей, до кровеносных сосудов. – Не зыркай так. На мне это не работает, – флегматично припечатал блондин, спокойно проходя внутрь кабинета, сев на кушетку. – Работает, – отложила скальпель девочка, пробежавшись до двери, захлопывая ту плотнее. А после паузы - щелкая замком. – Ни разу, – парень одобрительно кивнул на действия девочки, спокойно скидывая розовое боа, и сняв пиджак с рубашкой, открывая взгляд на наспех перекрытое плотными нитями плечо. – Скальпель далеко не откладывай, он тебе понадобится. – Я уже поняла, – постучала себя по краю правого глаза Ло. – Трапециевидная мышца напряжена, значит, тело компенсирует отсутствие… Кхм. Садитесь, – приостановила свой поучительный монолог в слегка презрительном тоне темноволосая, скальпель, правда, откладывая. Но лишь чтобы оперативно натянуть на голову шапочку и перчатки на руки. – Все-то ты замечаешь, мелкая проныра… – хмыкнул блондин, после чего повел рукой, заставляя своеобразную “повязку” распасться, открывая вид на пулевое ранение, кровь в уголках которого уже успела запечься. – Если бы я не замечала этого, не была бы таким востребованным врачом в семье, – с легким плеском опустились в раствор хирургические инструменты. – Пуля осталась внутри или вылетела? – уточнила Ло, и бровью не поведя на расквашенное плечо, забираясь на подставку, что при всей “взрослости” и серьезности происходящего было до абсурдного забавно наблюдать. – Внутри, – спокойно кивнул блондин, чуть усмехнувшись. – Вытащишь, или я сам? – Вытащу. Не хватало еще, чтобы нервы задел, – грозно взглянула на пациента девочка, перехватив щипцы удобнее. – Дрожу от страха и повинуюсь, грозный доктор, – ответил очередной усмешкой на такое блондин. – Не бухти, я не так часто к тебе заглядываю. – Это второй раз, – уточнила Ло, сбрасывая раскуроченную окровавленную гильзу в пустой лоток. – И первый раз, как мой пациент. Я почти шокирована, – припечатала вполне откровенно и без капли иронии девочка, поворачивая голову блондина в противоположную от повреждения сторону. – Вот как? – хмыкнул тот, спокойно повинуясь. – Это хорошо. Что хорошего может быть в возможном переломе ключицы со смещением Ло так и не поняла, хоть и выдержала уважительную паузу, обрабатывая и очищая ранение. Судя по цвету крови, подключичная артерия чудом осталась невредима, но перекрыть кровотечение необходимо как можно скорее. Иначе придется ампутировать… а для таких операций она еще слишком маленькая. Ло подтянула к себе шприц, набирая нужное количество прозрачного препарата. Для смешанного кровотечения лучше использовать этамзилат внутривенно. Струйно. Двенадцать с половиной процента - все, как положенно. – … Иголка не толстовата? Или ты мне очень хочешь за что-то отомстить? – выдал блондин. – Это обычная иголка для венозного проникновения. Вам сколько лет? – взглянула на пациента Ло, пальпацией выискивая нужную вену. – Двадцать пять, – хмыкнул тот. – … Мне казалось вы старше, – припечатала девочка, наконец нащупав пульсацию, проходясь по месту смоченной спиртом ваткой. – Всем казалось, – припечатал в ответ Дофламинго. – На моей практике вы - самый разговорчивый пациент. Не хотите, случайно, немного поспать под наркозом? – Обойдусь. – Жаль, – ввела иглу под кожу Ло, почти невесомо вводя препарат внутрь. Благо, у нее было достаточно практики, чтобы научить эти неумелые ручонки делать инъекции и стяжки, как того требует интернатура. – Это поможет улучшить агрегацию тромбоцитов и не даст лопнуть еще десятку капиллярам… Как так вообще вышло? – … Коразон любит щелкать носом когда не следует, – буднично заключил парень. – Хотите сказать, что защитили брата собой? – принялась отмерять уже желтоватую жидкость шприцом девочка, сосредоточенно хмурясь. – Ничего не хочу сказать, – глубокомысленно высказался тот. – Ясно. Мне все равно, – уточнила Ло, делая несколько инъекций вокруг ранения. – Знаю. Иначе бы сделал все сам, а не пришел сюда, – заключил парень. – С тобой приятно работать, потому что ты умеешь держать рот закрытым, когда не просят. – У меня нет причин и времени быть балаболкой. Рубить сук, на котором сидишь - не в моем стиле, – закрепила новые тампоны у раны девочка, ожидая, пока введенный лидокаин подействует. – Предупреждаю, так как от наркоза вы отказались, будет немного больно и эстетически неприятно. Голову не поворачивайте. Хотите посмотреть на мою работу - смотрите в зеркало напротив. Вам снять очки? – включила белую лампу Ло, подтянув ту прямо к ране, избегая попадания света в глаза. – … Да, можно, – вздохнул парень. – Через стекла не так хорошо видно чем ты там занимаешься. – Вам интересно смотреть, как я копаюсь в вашем “внутреннем мире”? – дернула уголком губ Ло, натягивая на уши маску. – Скорее, я не то чтобы сильно тебе доверяю. Черт его знает что ты мне там отрежешь или вколеш… – Ничего отрезать я не собираюсь. У вас какое-то извращенное представление о хирургии, – фыркнула девочка. – Я буду только резать. Внутрь. И сшивать в конце. – Ну уж извини, первый раз у хирурга. – С вашей жизнью такое очень странно слышать, – аккуратно потрогала края раны Ло, убеждаясь, что анестезия подействовала. – До этого справлялся сам. Нитями удобно сшивать раны, – заключил мужчина, спокойно дожидаясь когда с него снимут очки. Девочка успела пожалеть сто раз, что не притворилась немой и глухой, приходя к Дофламинго “на поруки”. Делать нечего. Придется терпеть его взгляд всю операцию. – Сейчас я - ваш лечащий врач. Хотите вы того или нет, но довериться на время операции мне придется. Даже если вам будет казаться, что я пытаюсь снять с вас кожу, – отложила очки парня в сторону Ло, неслышно выдыхая. – Я буду много говорить. Моя привычка. Вслух рассуждать намного удобнее во время операций. – Не переживай, я не против послушать малопонятный мне бубнеж, – выдал блондин. На девочку через зеркало взглянули острые лимонные радужки слегка уставших глаз, что лишь больше подчеркивали смугловатый оттенок кожи мужчины. – Славно, – мельком встретилась с взглядом в зеркале желтоглазая, взяв в руки зажим поменьше и ножницы. – Некротизированные ткани срезаны. Обнажаю кость, – тихо пробормотала себе под нос Ло, принявшись аккуратно резать кожу и мышцы. Страх брал от того, как легко разрезалось наточенными инструментами тело. – Кажется, у вас проблемы со сном? – заметила девочка, ловко меняя тампоны на чистые, перед тем, как обнажить кость. – … Ты там жаловалась что я слишком много болтаю, – намекнул что это не та тема, на которую он хотел бы говорить блондин. – … Это может повлиять на ход операции. Это не праздное любопытство, а профессиональный интерес, – быстро уловила тон и слова парня Ло, наклонившись к ране ближе, рассматривая под светом лампы кости и мышцы. И правда - обычный кусок плоти, ничем не отличающийся от тех, что ей приходилось оперировать. – Надкостница повреждена локально, но грубого вмешательства не требуется. – … Если это так уж важно, то ты права, проблемы были, – со скрипом признал парень. Золотистые радужки весьма выразительно дополнили недовольство в голосе Дофламинго. – Насколько продолжительно. В днях, – с изумлением обнаружила, что и магистральные артерии не повреждены девочка, слегка приподняв брови. – Лет с семи. Посчитаешь сама… Чего пялишься? Удивлена что во мне течет красная кровь, а не черная адская жижа? – ехидно ухмыльнулся Дофламинго, заметив взгляд хирурга. – Удивлена, что пуля прошла и не оставила после себя сотню осколков и отсутствие ключицы, – прямо ответила Ло. – Впервые такое вижу… Нет, конечно, не впервые такое, но… Чтобы от пули. – Я довольно крепкий, если ты не заметила. – Ты довольно удачливый в этом плане. Пуля зашла под острым углом и не задела жизненно важные артерии, задев только слегка мышцу и кость. – … Хах… Да. Удачливый, – выдал со странным выражением лица парень. Удачливый. Будь он удачливым, эта пуля попала бы не в плечо… – Сейчас я обработаю кость и приступлю к наложению швов, – тихо выдохнула Ло, стягивая перчатки в общую окровавленную миску, натягивая на сухие руки новую пару. – Ага, валяй, – прикрыл глаза блондин, чуть склонив голову на другое плечо. Девочка аккуратно промыла рану раствором, сшивая уже собственные разрезы в три этапа. Все, как помнила: викрил на сопоставление трапециевидной мышцы и глубокие мышечные фасции, монокрил на подкожную клетчатку плотными ушивами, чтобы ликвидировать некроз, и, наконец, косметические швы проленом. Антисептическая повязка с мазью для стимуляции грануляции и антимикробного действия, и курс антибиотических средств. Ло скинула пару перчаток, маску и грязную вату в общий “алый таз”, тяжело вздохнув, невольно прикрыв зудящие глаза. Работа была выполнена идеально, по мнению самой девочки. Дело за малым - прописать в новой карте с гордой подписью “Инко-гнида” анамнез проведенной операции и отследить неизбежное выздоровление. – Я закончила, – оповестила парня темноволосая, ожидая хоть какой-то реакции. Правда, ответом той стало уставшее сонное сопение. Судя по всему, проблемы со сном у парня действительно были и вполне серьезные, раз уж он сумел вырубится сидя, посреди операции… Ло тяжело вздохнула, стягивая с себя халат, чтобы сменить на новый. Ужасный мир. Ужасный и странный. Этот розовый психопат не такой уж и неуязвимый, каким кажется всем вокруг. Обычный человек, просто сильнее, харизматичнее и умнее большинства в своем окружении, оттого и лидер. И внутри него бьется живая кровь, а сердце так же болит за “своих” людей. Но от осознания его человечности становилось еще страшнее: человеку на голову отбитому возможно внушить идеи - с человеком, что стоит горой за свою сторону такое не провернешь. Девочка загремела металлом, высыпая тот в новый раствор. Страшнее было осознание, что он способен доверить свое здоровье ребенку. Да, талантливому и, пожалуй, единственному здравомыслящему в этой кодле “брошенных сироток”, но все же ребенку, с озлобленными глазами, в которые он взглянул своими без прикрас. – Не обязательно было греметь своими железяками. Могла бы просто меня пнуть, – зевнул Доффи, все же проснувшись, взяв здоровой рукой очки, флегматично надев те обратно. – Надеюсь, говорить чтобы ты держала язык за зубами мне не нужно. – Мне плевать на людей. Ко мне приходят раны и недуги, а уходят - просто тела. Я - врач, а не базарная бабка, – отмахнулась девочка, впрочем, чуть притормозив, взглянув на шкафчик с препаратами. – … Приходите завтра вечером. Повреждение серьезное, если не ухаживать за ним, то можно подхватить неприятные последствия. К тому же, у меня есть средство, которое немного успокоит процессы в вашей голове, с учетом ваших… особенностей. – Ладно уж, – хмыкнул парень, поднявшись с кушетки. – Буду иметь в виду… Надо бы присмотреть тебе что-нибудь в качестве поощрения. – Морфий - будет идеальным подарком, – выдала довольно четкие инструкцию по “поощрению” Ло, забираясь на стул. – Ага. Понял, – кивнул блондин, застегивая рубашку и пиджак, направившись к двери, открывая ту. – Значит, морфий. Еще чего-нибудь? – Не знаю, – пожала плечами девочка, задумавшись. – Что-нибудь, что обычно просит Детка. – … Ты серьезно? – Так странно, что ребенок просит детские штуки? – тихо буркнула себе под нос Ло, чиркая новую карточку пациента. – Да. Потому что этот ребенок - ты, – припечатал блондин. – … Не знаю. Кроме работы ничего на ум не приходит. Может, тогда, новую одежду? Эта придет в негодность скоро. – … Я присмотрю что-нибудь. Если хочешь, можешь запрячь Коразона на поход по лавкам, – заключил Дофламинго, задумавшись. – Работа, да… Я найду тебе что-нибудь любопытное, – заключил он после паузы. – Испытательный срок у тебя проходит весьма неплохо, – послышалось от парня, прежде чем тот скрылся за углом. Ло опустила скальпель в раствор, принявшись перебирать листы чистых бумаг. Все это куплено за его деньги. Он - единственный ее ключ к возможному выздоровлению. Если так, то служить под началом Дофламинго не так уж и плохо: еда и крыша над головой есть всегда, жалованье он выделяет неплохое, все удобства для работы обеспечивает… Возможно этого розовый фламинго не так уж и плох?