Воин Камбуза

Глаза Ло разлепила лишь к вечеру, когда в закрытые веки ударил жар костра. Они, кажется, причалили к какому-то острову ещё часа три назад, обосновавшись у утеса. Взгляд не сразу нашел в калейдоскопе цветных пятен спину в алых сердечках. Росинант был более задумчивым, чем обычно. Сутулые плечи и тяжёлое замедленное дыхание выдавали не только его никотиновую зависимость. – Кора… – тихонько просипела Ло, потянувшись к фляжке с водой. – Ло! Ты очнулась! – моментально среагировал блондин, оказавшись рядом, помогая той попить. – Отлично… Вот, держи. Съешь это. Обязательно ешь. Оно невероятно мерзкое, но тебе нельзя это выплевывать, поняла? Ешь полностью, даже если захочется выблевать. Это ведь совсем несложно для такой сильной девочки, правда? – впихнули той в руки странный фрукт алого цвета. Та хотела было что-то спросить, но вялость языка и активное просовывание в рот странного вида фрукта сделать этого не дали. Зубы сцепились, прокусывая горькую кожуру, смешивая кровавый вкус с мерзким горько-соленым соком мякоти. В горле встал первый кусок, пытаясь вылезти наружу: организм в панике начал отвергать неестественное вкусовое сочетание. Однако, Ло, с трудом, но проглотила кусок. Сначала первый, потом второй. Третий, пятый, двадцатый - пока от фрукта не остался только несъедобный хвостик. – Что это было?.. – тихо спросила девочка, зажимая нос от неприятного послевкусия. – Дьявольский фрукт Опе-Опе. С его помощью можно сделать операцию, которая позволит тебе никогда не умереть, – выдохнул блондин, чуть улыбнувшись. – Как себя чувствуешь, малышка? Лучше?.. Фрукт обычно защищает своего носителя, так что ты должна почувствовать себя лучше… – крепче сжали плечи той. – … Совсем немного, – кивнула Ло, аккуратно дотронувшись до груди, где располагалось самое большое и болезненное пятно из всех. То отозвалось лёгким зудом, что стих довольно быстро, стоило девочке убрать руки. – Мне… лучше, но… я не понимаю. Как работает этот фрукт? И… как сделать операцию?.. – сонно потерла глаз Ло, не пытаясь вырваться из крепкой хватки Росинанта. – Думаю, мы разберемся с этим… Теперь время есть… – выдохнул тот, устало склонив голову, закашлявшись, чуть усмехнувшись. – Ты молодец, что дождалась… Я ведь говорил, что мы найдем способ… – чуть покачнулся парень, обессиленно упав набок. Из под накидки наконец стало видно алое пятно, расплывающееся по груди парня. Ло передёрнуло. В теле резко появились силы, чтобы подскочить на хромые ноги, абсурдно пытаясь придержать парня. Паника. Она ударила обухом страха и растерянности по голове. Порез на рубашке, значит, это был не выстрел в упор. – К-Кора-сан… – прокусила немеющую губу девочка, зажимая места подачи крови в рану, судорожно соображая, что ей делать. – Я… Я все зашью. Я вылечу тебя, только не умирай, – ощутила пробивную руки дрожь Ло, зажмурившись. Мурашки прошлись, казалось, не только по телу, но и по каждому нейрону в мозгу. Перед глазами мелькнул забытые воспоминания: противный писк анестезиологического монитора, глухой булькающий хлопок где-то внутри, под рёбрами, кровь, заливающая перчатки и кисти рук, что не по протоколу годились после неудачной смены пары ассистентом. Это были ее руки, но явно не детского размера. – Ну что за глупости… Мне просто нужно отдохнуть, – выдохнул блондин. – Ло, послушай… Это очень важно. Я могу положиться на тебя?.. – А?.. Д-да, конечно. Все, что угодно, – словно в лёгком трансе закивала девочка. Фрагменты воспоминаний разошлись белым шумом, оставляя лишь реальность перед глазами. – Отлично… Держи, – достал из-под полов накидки небольшую записку Росинант, протянув тот девочке. – Возьми. Отдай то любому дозорному, которого ты встретишь, он все поймет… Здесь информация, которая может спасти страну Дресс Роза. Просто передай ее им, а я передохну и подготовлю все к побегу… Мы уплывем отсюда как только ты вернешься, – выдохнул парень. Ло кивнула, закутавшись в потрепанную кофту, после чего чуть притормозила. Холодные руки той сомкнулись вокруг шеи светловолосого - то, чего она никогда себе не позволяла ни с одним человеком, кроме родителей и действительно близких, особенно, после трагедии Флеванса. А он… За эти три года, и три месяца в особенности, Росинант стал действительно близким. Как дядя или старший брат. Он - единственный, кто за столь долгое время продолжал смотреть на нее, как на ребенка. – … Все будет в порядке, Ло, – мягко погладили девочку по макушке. – Я тоже тебя люблю, малышка… – слабо улыбнулся парень. – Обещай, что мы сбежим далеко-далеко отсюда. Где-нибудь на Гранд Лайн найдем остров или город, и будем жить там по-новому… С чистого листа. Я… Я даже обещаю закончить школу, как настоящий ребенок, – поджала губы Ло, зажмурившись, сдерживая непрошенные слезы. Теперь не от боли - от облегчения. Смерть её миновала. И его - тоже минует. – Обещаю… Станем по-настоящему свободными, – вздохнул блондин. – Ты и есть настоящий ребенок, Ло. Делай только то, что тебе хочется. Теперь ты это можешь себе позволить, – весело улыбнулся парень. – Знала бы ты как я этому рад… Ладно, поспеши. Иначе мы упустим шанс помочь тому острову. Девочка вытерла мокрые дорожки с белых щек, криво улыбнувшись в ответ. Да, она, наконец, выберется из этого кровавого ада и станет обычным ребенком. Кора поправится, они прыгнут на ближайшее судно и спрячутся так хорошо, что никто их не найдет больше: ни Дозор с Правительством, ни пираты с Семьёй. Осталось лишь найти дозорного, который им поможет.

***

Выстрел. Один выстрел может обрубить будущее любого человека, пресекая то на корню. Один выстрел может разрушить любую мечту, цели и желания. Лишь один. Мимолетное мгновение, после которого все идет крахом, осыпаясь пылью. Дофламинго не двигался, глядя на тело перед ним. Да, Росинант был слишком похож на отца. И так же, как отец - предал его. Так же, как отец - заслужил смерть. Но никакого удовлетворения он не чувствовал. Не чувствовал и той пустоты, что была привычна. Той, что ощутил впервые, после первого выстрела в своей жизни, унесшего за собой жизнь его никчемного отца. Белый снег слишком сильно выделял алые пятна от капель крови и черные перья накидки. Секунды все растягивались. Все тянулись дольше и дольше. Нутро слабо царапали когти какого-то неприятного чувства, которое он не понимал. Ведь никогда не испытывал его. Никогда ранее, до этого выстрела… Дофламинго медленно опустил руку с пистолетом. Эта дурацкая улыбка не сходит с его лица даже после смерти… Его брат действительно был похож на отца. Во всем. Но в то же время сильно отличался. Отличался тем фактом, что его предательство ударило под дых куда больнее. Пират не хотел признаваться в этом даже себе. Даже в мыслях. Но этот выстрел ударил по нему же. Да, не смертельно. Но что-то внутри грудной клетки он умертвил. И умертвил болезненно. Блондин развернулся, пряча пистолет, отведя взгляд от тела. А ведь все могло бы быть иначе… Он хотел бы, чтобы все было иначе. И признать это было отвратительно невыносимо. Словно грудную клетку ломало изнутри. Но на лице мужчины не проскользнуло и тени эмоции. Не двинулся ни один, даже малейший нерв. Он всегда хорошо держал лицо. Даже слишком хорошо… – Не трожь, – коротко выдал он, прежде чем бывший подчиненный приблизился к телу брата. – Иначе следующим будешь ты, Верго. В сознании повторялся засевшей кассетной пленкой булькающий глухой хрип после порохового “хлопка” и хруста от падения тела. Увы, в пустой голове в раз не осталось места для других мыслей, кроме нескольких: “Он мертв. Он не вернётся”. Ло методично скребла ногтем по деревянной стенке сундука, в спазме мотая головой из стороны в сторону. Нет, сейчас она сбежит. Сейчас она вытащит пулю, найдет где-нибудь инструменты, нитки и иглу. Она ведь хирург. Она сможет спасти его… Но реальность была иной. Рациональная часть мозга мертвой хваткой закрепила ее ко дну ящика, не давая биться руками и ногами в крышку, в тщетной попытке поскорее вылезти наружу к Коразону. Она же трубила о нелицеприятной и жуткой правде: это агония. Ему уже не помочь, как бы Ло ни старалась. Кровь уже достигла глотки, заполнив трахею, а может, это воздух, попавший в плевральную полость. От такого долго не живут. Он умер бы на операционном столе… но зато на ее руках. Руки опустились, вслушиваясь в скрип ящиков и хруст снега под ногами. Лишь когда сундук тряхнуло, Ло осмелилась выглянуть и тихо выскользнуть из своего укрытия. На автомате. Поверить в то, что произошло девочка не могла - слишком резко все произошло. Корабли дозора, крики людей из семьи вдалеке… и сковавшие грудь рыдания - все было так нереально, так далеко и неважно. Вместе с тем, апатия медленно сменилась болью, но теперь она была иного толка: распирающая душевная мука от понимания, что стоило ей только вновь обрести родного человека, как его отобрали. Ло судорожно вдохнула, упав внутрь лодки плашмя. Лишь отчалив от холодных замерших берегов, девочка позволила себе завопить, что были силы. Ненависть. Она пропитала всю дрожащую суть Ло, родившись из одной единственной фразы, брошенной так внезапно. “Я тоже тебя люблю” Этот мир пожалеет, что посмел отобрать у нее все до последнего. Она спалит правительство до тла. Найдет каждого тенрьюбито и лишит их сердца. Подготовит пули для каждого из семьи Донкихот… и, сломает острыми концами внутрь каждую косточку Дофламинго. Да, если кто и должен умирать медленно и болезненно, так это он и этот адмирал Сенгоку. Плевать на всех. Если будет надо, она поступиться любыми идеалами. Переступит, забудет и пойдет дальше. Опуститься на самое дно, чтобы достать из ада всех, кто виновен. Всех, кто причинил боль… Коразону и ей. Ло сжалась в комок, обняв колени, крепко прижимая к груди черные перья, что всегда цеплялись за ее панаму и одежду, и алую шапку, так приятно пахнущую табаком и одеколоном. Его запахом. Её маленькое сердечко теперь затянулось любимым цветом.