Выходцы со станции ПСИ

Ожидая, когда остальные покинут раздевалку, Элина слишком долго простояла без дела, и едва успела к началу ужина. Учитывая, что сейчас она кормит ещё два голодных рта, пропустить приём пищи было бы весьма досадно: раздобыть еду вне положенного времени крайне трудно. И даже расположение Германа в этом ей не помощник, так как еды на станции ровно необходимый минимум – готовить лишнее сейчас практически невозможно, особенно учитывая, что одна из ферм полностью пришла в негодность. Кушать в столовой, как и остальные пситы, она не стала, сразу же направившись обратно к детям. Вечер был довольно поздний, солнце давно уже спряталось за горизонтом, и красная поверхность планеты обратилась в чёрные тона. После долгой смены с непривычки ныли кости. У «тоннельных крыс» никогда не было такого насыщенного графика, а здесь же из-за обилия сломанной техники приходилось работать и руками, и головой, решая, что придётся пустить на запчасти, а что ещё возможно восстановить. Было огромное желание вернуться в каюту, свалиться на кровать и не открывать глаза до самого утра, однако забота о зверолюдах внезапно стала восприниматься как обязанность. Их возможно вывести со станции более-менее безопасными способами без риска для самой Элины, и им стоит об этом знать. К тому же, дети сейчас в техническом помещении совсем одни, в темноте и холоде, без маковой росинки во рту. И если мальчик успел накушаться, то вот Астра – очень маловероятно. Не исключено, что девчушка, отдавая всё своему раненому братцу, уже потеряла от голода сознание. Их обоих необходимо проведать, а заодно передать им хоть немного еды – собственный живот Элины заурчал в голодном недовольстве. А смогла бы Элина намеренно голодать так долго, как делает это Астра, да потом ещё и отдать долгожданную еду брату? Уверенности в этом никакой не было. Впрочем, от размышлений толку не много, ведь у неё самой нет никого, ради кого стоило бы жертвовать собственным здоровьем. Она одна, как и эти дети. Но эти два зверолюда хотя бы есть друг у друга… – Есть тут кто? – решила она с порога заявить о себе, когда открыла тайную дверь. Элина добралась-таки до убежища зверолюдов, где в последний раз оставила их. Медленно, держа в руках сумочку с припрятанной в ней едой, она двигалась по коридору, чувствуя себя очень неуютно от отсутствия света: лампочки не горели. Потыкав в них пальцем, она вдруг обнаружила, что те были попросту немного выкручены. Кому понадобилось гасить освещение? – Это я, Элина, есть тут кто? – спросила она чуть громче, принявшись искать фонарик в своей сумке. – Ты всё ещё живая? – послышался уже знакомый тоненький рычащий голосок Астры, в котором читалась едкая грубость с нескрываемым презрением. Элина оглянулась на звук: девочка находилась в самом тёмном углу помещения, куда не попадает даже свет ламп, и только два глаза сверкали во мраке. Мурашки пробежали по спине женщины, и всё тело начало ощущать опасность. Астра – зверолюдка, к тому же ещё и тигрица, очень опасная хищница. Фонарик уже нашёлся, однако в ход он сразу не пошёл – Элина инстинктивно похлопала себя по бедру, ожидая ощутить под рукой холодное оружие, однако, увы, ножны остались в каюте. Как она могла забыть забрать их перед тем, как идти к зверолюдам? Её действия не остались незамеченными: сверкавшие во тьме глазки хитро прищурились, блеснули и маленькие зубки. Так это была ловушка? Потому свет не горел? Чтобы снизить шансы человека на победу? Ужас захлестнул женщину. Она едва сумела направить фонарик во тьму и нажать на кнопку. Луч света тут же осветил эту часть помещения, сметая всякий страх. Посреди нескольких открытых ящиков, полных всякой грязи, химикатов, отрезанных грязных комков меха и ножиком, воткнутым в доску, стояла небольшая синяя бочка, и из неё по пояс выглядывало хрупкое истощённое тельце огненной тигрицы. Она совершенно не ожидала, что окажется на свету. Лапки её держались за бортик бочки, и потому не скрывали тельце: слабое, с обрезанными кусками меха, очень тонким меховым покровом на шейке, плоской человекоподобной грудкой и впалым животиком – всё с тигровой окраской, а не белой, как это можно было ожидать. На ней всё ещё было полно мыльных пузырей, а сама она, по всей видимости, активно пыталась избавиться от накопившейся грязи, въевшейся глубоко в мех. Девчушка округлила свои глазки, хотя свет и слепил её, и она тут же юркнула в бочку по шею, не позабыв при этом взвизгнуть и расплескать повсюду воду. – А-А-А! Ты что творишь!? – вопила она в недовольстве от того, что её застали в такой момент. – Зверолюдка боится наготы? – усмехнулась Элина, от комичности ситуации позабыв про недавний страх возможного нападения. – Что я там не видела? – Всё не видела! Это казалось очень смешным, и Элина не постеснялась рассмеяться. Зверолюдам не свойственно стеснение наготы: для них не является проблемой ходить полностью разодетыми, а одеваются они только из-за того, что этого требует от них человеческое общество. Сама одежда для них очень неудобна, к тому же вызывает проблемы с мехом и теплообменом, и при любом случае, особенно дома, они предпочитают всегда ходить в неглиже. Не говоря уже о том, что они обе женского пола. Так с чего же Астра так стесняется? Элина не успела заметить у неё никаких травм, которые та могла бы бояться показать врагу. Быть может, сам процесс мытья считается у них чем-то неприличным для наблюдения? Об этом Элина слышит впервые. – Почему ты так боишься? Мы же обе девушки и… – Моё тело не твоё дело! Не смей на него смотреть. Элина не ошиблась: Астра так реагирует не потому, что увидели её в неглиже, а потому, что в таком положении она считает себя более уязвимой, и боится показать врагу свои слабости. Об этом также говорят и ушки Астры: они не прижаты стыдливо, а направлены прямо на Элину. Что ж, весьма разумно не доверять малознакомому человеку, тем более охотнице. Придётся приложить массу усилий, чтобы завоевать её доверие. – Я узнала кое-что важное. Нам надо поговорить. Зайду за стенку, чтобы не смущать тебя. – Нет, стой! Элина отвела фонарик в сторону, туда, куда собиралась пойти, и увидела там второго тигрёнка. Судя по звукам, Астра вынырнула из бочки, однако на пол всё-таки не ступила. Поняла, что с отяжелевшим от воды мехом всё равно ничего не сможет сделать охотнице, или решалась, стоило ли брать с собой нож? Мурашки вновь пробежали по спине женщины. Второй тигрёнок оказался под лучом фонарика. Он медленно поднял головку на свет, и зрачки его тут же сузились щёлочками – кошачьи глазки. Радужка, тёмно-синяя, казалась ещё более глубокой, нежели вчера. Сидя прямо на полу, тигрёнок жался голой неперебинтованной спиной к горячей трубе, которую обвил своим длинным-длинным хвостом. Похоже, Астра сначала искупала братца, а уже потом и сама полезла в бочку. Теперь его мех не казался грязным и серым – напротив, тот был весь белоснежным и весьма густым, невзирая на срезанные кухонным ножом куски несмываемой грязи. Его аномально широкие чёрные полоски были ярко выражены. Под светом фонарика создавалось впечатление, что концы его волосков сверкают и переливаются серебряным светом. Учитывая его кошачьи глазки, можно было подумать, что он и не бенгальский тигрёнок вовсе, а какой-то кот с круглыми ушками, что на самом деле нельзя исключать, учитывая генетическое разнообразие у зверолюдов. В отличие от сестры, он, кажется, совершенно не стеснялся собственной наготы. Его нижние лапки были расставлены в стороны, и он совершенно не прикрывал ничего. До того, как на него упал свет фонарика, он что-то тщательно изучал на своём теле, отчего лапки закрывали грудную клетку. Но теперь он отвлёкся от своего занятия, замерев в ожидании. Чуть погодя, мальчик со слабой улыбкой развёл ручки в стороны от своей груди, которую теперь не скрывали бинты. Холодный пот тут же пробил Элину, заставляя её сделать шаг назад. Она взглянула в темноту, где находилась Астра, и попыталась у неё спросить, не врут ли ей глаза, только вот ком застрял в горле, не давая сказать и слова. Возникло дикое желание проверить, на месте ли её ингалятор, потому как увиденное никак не может быть в реальности. Самым худшим, наверное, было то, что мальчик заулыбался ещё шире, оголяя свои крохотные беленькие зубки. Как вообще можно быть живым с такой раной? Каждую секунду его сердце делало два удара, каждый раз натягивая тончайшую ало-красную кожицу, рискующую порваться в любой момент. Она была настолько тонкой, что совершенно не скрывала вида внутренних органов: сердце и лёгкие прекрасно через неё просматривались. Кожа вокруг раны порядком зарубцевалась, а судя по лысому участку, можно сказать, что раньше травма была куда обширнее. Прекрасно видно и проломленную грудину, которая не была соединена со многими рёбрами, пытавшимися в любой момент раскрыться и потому натягивая кожицу до предела. Хирургическая нить прошивала весь объём раны: похоже, кто-то давно пытался зафиксировать костные отломки. Неудивительно, что бинты его постоянно оказывались в крови: при каждом неверном или неаккуратном движении рана должна кровоточить. А если случайно прикоснуться к сердцу? Оно же вовсе остановится! И он при этом улыбается? Как можно улыбаться, имея рану, несовместимую с жизнью?! Да ни один человек никогда не сможет пережить обстоятельства, при которых эта травма была получена! А ведь именно эту рану тигрёнок исследовал со свойственным ребёнку-котёнку любопытством, пока не пришла Элина. – Только не трогай рану… – медленно проговорила она, аккуратно протягивая руку, боясь случайно напугать тигрёнка. – Элина! – прокричала Астра, принявшись выбираться из бочки. – Не трогай брата! – Но ведь… – Не трогай его! – прошипела Астра, выскакивая перед братом в бегло накинутом на тело полотенцем, прикрывающем только неприличные места. Вода обильно стекала с тигрицы вместе с пеной, капая под решётчатый пол, который, без сомнения, причинял ещё больше боли размягчившимся от воды подушечкам лап. Стоять твёрдо на ногах с отяжелевшим мехом было очень трудно, и девочка то и дело перебирала ножками. – Не смей его касаться! – Я не буду… – в доказательство своих слов Элина отключила фонарик и отошла подальше от детей. Вскоре вновь послышалось плескание воды: Астра решила поскорее избавиться от остатков мыльного раствора. – Что с ним случилось? – Не твоего ума дела, – огрызнулась девочка, и в темноте сверкнули её глаза. – Я серьёзно… Такое ранение несовместимо с жизнью… – медленно Элина потянулась к сумке, чтобы достать оттуда один из трёх контейнеров с едой. – Что ты хочешь от меня услышать? – прохрипела зверолюдка, пытаясь изобразить рычание. – Что это охотники постарались? Ну так поздравляю, ты угадала! Довольна? Теперь отвали от него. – Тебе когда-нибудь говорили, какая ты неблагодарная? – рука Элины остановилась и опустила контейнеры обратно в сумку. И она ещё думала о том, чтобы накормить зверолюдку и уберечь её от голодного обморока? Хотела предложить ещё больше помощи, хотела в следующий визит принести медикаментов для лечения Рюу… а ей через каждое второе слово грубость прилетает. Возникло сильное желание развернуться и уйти – может, голод заставит девчонку научиться вести себя подобающе. Только Элина действительно собралась уйти, и уже сделала шаг в сторону двери, как из тьмы показался крохотный розовый носик – шатаясь при каждом движении, мальчишка медленно шёл прямо к Элине. Она и забыла за сол, насколько этот кроха слаб. Каждый его шаг сопровождался стуком его сердца, и создавалось впечатление, что орган вот-вот выпадет из разбитой грудной клетки, которая при очередном вдохе норовила раскрыться и разорвать ту тоненькую красную кожицу, что только успела сформироваться на месте раны. Тигрёнка шатало от каждого шага, и чтобы не упасть, он поддерживал себя своим длинным-длинным хвостом, что полз следом по полу. Вода в бочке заплескалась ещё громче, и Астра начала шипеть на брата, чтобы тот вернулся обратно в темноту, вот только Рюу и не думал её слушать. Он подошёл к Элине максимально близко и едва не упал на неё, в последний момент успев своими крохотными кулачками ухватиться за её рубашку. Своим весом он почти не оттягивал ткань – настолько исхудало его маленькое тельце. – Прости… её… – выдавил из себя тигрёнок, кривя мордочку от боли при каждом своём слове. – Не уходи… прошу. – Замолчи, Рюу! – прикрикнула на него сестра. – Тебе нельзя говорить! – Не злись… на неё. – Не буду. Элина, поддерживая маленького зверолюда за плечики, присела перед ним на корточки. Пыльцы её тут же утонули в мехе, через кожу касаясь сразу костей, ведь ни мышц, ни жира на скелете уже не осталось. Влажные тёмно-синие глазки с округленными из-за темноты зрачками смотрели словно сквозь женщину, не в силах сфокусироваться ни на чём. Оказавшись так близко к нему, Элина слышала, как громко и отчаянно бьётся его сердце, выпадающее из груди, и как хрипло проходит воздух в его тоненькой шейке, что поместится в одной небольшой женской ладошке. Существо перед ней было таким жалким, что становилось тошно. Немного не рассчитать силы и, того глядишь, вовсе сломаются косточки, потому придерживала его Элина едва-едва. Хвостик тигрёнка продолжил двигаться вперёд, и вскоре он принялся, словно змея, обвиваться вокруг правой ноги женщины, поднимаясь всё выше к её спине. Попытка уйти теперь однозначно приведёт к перелому столь ослабевшего хвоста, а Рюу рискует и вовсе упасть на решётчатый пол, оставив меж прутьев своё выпадающее сердце. Тигрёнок сейчас абсолютно уязвим, и любое неаккуратное действие окажется для него смертельным. И всё же он подошёл сам, его никто не принуждал. Хотя Элине было страшно даже вздохнуть, словно существо перед ней потоком воздуха может мигом сдуть, она действительно была тронута: он доверил ей своё будущее и хотел это показать. Наконец маленький тигрёнок ослабил хватку своего хвоста и отпустил Элину. Кое-как он вновь зашагал, а затем сел за стол, причём не без помощи женщины: самому взобраться на контейнер, служащий вместо стула, ему было слишком тяжело. Он немного покачивался на месте, сильно сутулясь и упираясь верхними лапками об свои коленки. Словно выжидающе, он глядел на пустой стол и, кажется, что-то пытался сказать, только делал это слишком тихо, и даже другой зверолюд, знавший его язык, не мог его расслышать. Непропорционально длинный хвостик медленно двигался по полу из стороны в сторону, норовя всякий раз пролезть между решёткой. Даже смотреть на этого тигрёнка было тяжело. Порывшись в сумке, Элина начала доставать еду. И как она только могла думать о том, чтобы сейчас уйти? Астру ничто не исправит, а вот этот маленький мальчик мог не пережить ещё один сол. Открыв перед ним один из контейнеров с остывшим супом, а из второго достав несколько кусочков хлеба, она уже взялась за ложку, рассчитывая, как вчера это делала Астра, накормить Рюу, только тигрёнок сам потянулся за ложкой, ожидающе раскрыв свою крохотную лапку: всю ладошку усеивал короткий белый мех, и только на последних фалангах, а также близ запястья и близ основания пальцев находились мягкие розовые подушечки. Глядя на эту нежную пушистую ладошку, можно случайно забыть, что пушок на последних фалангах скрывает белые коготки, опасные и острые, словно лезвие бритвы. Аккуратно Элина вложила в его лапку ложку, боясь лишний раз касаться тигрёнка, чтобы случайно не повредить тоненькие косточки. Очень медленно, сильно дрожа, ложка погрузилась в холодный суп, а затем вынырнула, расплёскивая содержимое обратно в пищевой контейнер. Тогда мальчик опустился чуть ниже, склонившись над едой, отчего красная кожица на его груди натянулась ещё сильнее, пытаясь удержать на месте выпадающее сердце. Поддерживая себя второй лапой, чтобы не упасть и не опрокинуть пищу, он наконец начал кушать. Дрожь никуда не пропала, но теперь еда не норовила пролиться на пол, попадая преимущественно обратно в контейнер. Время от времени он отпускал ложечку и брался за хлеб, отрывая от него маленькие кусочки – в эти моменты его тонюсенькие коготки явственно себя являли, поблёскивая на свету. И всё же он мог теперь кушать сам, хотя весь его подбородок оказался измазан в супе. В какой-то момент он вдруг остановился, развернул ложечку ручкой от себя, словно пытаясь её протянуть кому-то, поднял свой взгляд на Элину и тихо-тихо спросил её: – Хочешь? – Кушай, – улыбнулась женщина, а у самой живот урчал от голода. Причём не только у неё одной – довольно громко, словно рычание зверя, заурчал желудок Астры. Элина в самом деле подумала, что тигрица собирается на неё напасть. Однако девочка смирно стояла в темноте, уже полностью окончив водные процедуры и обсыхая возле горячей трубы. – Астра, тебе тоже надо поесть. – Не хочу, – воспротивилась девочка. – Сестра! – воскликнул Рюу так громко, что создалось впечатление, словно возглас его подкрепился болью от разорвавшейся грудной клетки – всё с ним было хорошо, к облегчению всех присутствующих. – Поешь! – Я разберусь, а ты кушай, – улыбнулась женщина, протягивая свою руку, чтобы погладить зверолюда по спинке. Из темноты тут же раздалось сердитое шипение. – Не трогай брата! – Второе предупреждение, – пригрозила Элина пальцем. – На третий раз я уйду отсюда и не вернусь – делай тогда что хочешь. Маленькая лапка тигрёнка легла на предплечье женщины. Нет, он не пытался вонзить в неё когти и силой удержать – напротив, старался трогать её как можно ласковее, хотя было видно, что держать лапу на весу ему слишком тяжело. И всё же он хотел предотвратить ссору. Умный мальчик, понимает, что не стоит кусать кормящую руку. Вот бы и у Астры было хоть половина этого понимания, но только грубости от неё и можно услышать. Но злиться на тигрицу не было возможности, когда так печально глядят маленькие тёмно-синие глазки бенгальского тигрёнка. Впрочем, было в его мордочке и кое-что забавное: его щёчки и челюсть оказались полностью измазаны в супе. – Не злись, прошу, – взмолился тигрёнок, опуская свои ушки. Его хвост пополз к Элине, норовив вновь обвестись вокруг её ноги. – Не буду, – улыбнулась женщина, аккуратно погладив лапку, отлично ощущая под пальцами каждую косточку. Да, она не уйдёт, даже если Астра продолжил грубить – просто оставит девчонку без еды. Уж это научит её уважению, а Рюу пусть набирается сил. Словно прочитав её мысли, тигрёнок повернулся в темноту, и мордочка его приняла обозлённое выражение. Из пасти тут же раздалось сердитое рычание, которое в силу возраста сильно напоминало хриплое мяуканье, и всё же это был именно рык, а не просто голос зверолюда. Пусть и звучало оно достаточно смешно, его оказалось достаточно, чтобы напугать Элину, ведь она прекрасно знала, что значит этот звук: раненый зверь готовится к атаке. Только рычал Рюу не на неё, а на свою сестру, притаившуюся в темноте: только два сверкавших глаза у самого пола выдавали её местоположение. В ответ ему раздалось слабое шипение, и тогда Рюу вновь зарычал, только куда громче и грознее, и красная кожица на его груди натянулась до предела, начав мелкими крапинками кровоточить. На это Астра уже не пыталась что-то ответить, по всей видимости, испугавшись, что братец может себе ненароком навредить. Девчушка всё-таки вышла на свет, явно поднимаясь с четверенек. Хотя её мех даже близко не обсох, она уже была в какой-то грязной поношенной одежде – в отличие от её до сих пор голого брата. Выглядела она злобно. По всей видимости, пыталась выпрыгнуть из темноты и напасть, только братец ей помешал. Элина не удивится, если, посветив фонариком, увидит где-то на полу собственный кухонный нож, который она оставила зверолюдке. – Скажи мне это в морду, – прошипела Астра, подойдя к брату вплотную и продолжая гневно скалиться. Её слова звучали так, словно через рычание и шипение они могут общаться – разумеется не могут, и Элине, как охотнице, это прекрасно известно. Шипение для них равносильно грубому слову в адрес кого-то, а рычание и того хуже – словно пожелание скорейшей смерти, в фигуральном смысле, разумеется. Шипение было чем-то неприличным, а рычание – запретным. Потому после кратковременного испуга от раздавшегося рядом с ухом рёва Элина уже еле сдерживала смех. Ещё чуть-чуть, и она станет свидетельницей драки двух сиблингов – ещё бы они оба пережили потасовку. Рюу, оторвавшись от своей еды и опустив ложку в суп, отчего та чуть не утонула, аккуратно отодвинулся от стола, приближаясь к уху Астры. Девочке и самой хотелось узнать, что братцу так не терпится сказать, потому она наклонилась к нему поближе, только её оскал никуда не пропал. Губки его зашевелились, но устройство перевода Элины не могло разобрать ни слова из шёпота. А вот Астра, кажется, поняла всё прекрасно. Гнев на её мордочке сначала сменился недовольством, когда она взглянула на Элину, а затем с обречённым вздохом приняло совсем виноватое выражение. Ушки её опустились, а глазки бегали то к полу, то к Элине. Вроде бы ей было стыдно, а вроде эмоции наиграны. Она явно заставляла себя это сделать. Хвост её нервно дёргался из стороны в сторону и, казалось, если бы не разница в силе, она бы сейчас действительно напала. – Прости, – выдавила из себя зверолюдка, определённо точно не пытаясь скрыть свой сарказм, за что тут же получила очень слабый удар кулачком в плечико от брата. Астра вновь зашипела на него. Вздохнув, она попыталась снова извиниться, только снова это прозвучало слишком наиграно. Вновь лапка брата тронула её плечо, но в этот раз она ответила ему лишь гневным взглядом. Всё это время Элина, облокотившись об стол и поддерживая голову рукой, с небывалым удовольствием наблюдала за попытками зверолюдки переступить через собственную гордость. – Прости, я была не права… – Да нет, права, – улыбнулась женщина, а Астра недоумённо развела руками, задавая немой вопрос: за что она всё-таки извинялась тогда? – Вам прекрасно известно, что я охотница – не доверять мне решение правильное. Мало ли, чего я затевать могу, верно? Всегда нужно относиться с подозрением. А вот грубить мне действительно не стоит – как-то это неправильно, не думаешь? Вам помогают, а вы в ответ шипите. Это грубо, знаешь? Каждому хочется, чтобы к нему относились с должным уважением, с которым он сам будет относиться к другим. Так что давай не будем ругаться, хорошо? Элина протянула девочке свою руку для рукопожатия. Недоверчиво Астра взглянула сначала в лицо женщины, а затем и на руку, и ушки её в этот момент совсем поникли. Тут же и мальчик внёс свою лепту, легонько коснувшись спины Астры и подталкивая её к этому решению. – Унижаться я перед тобой не стану, – предупредила зверолюдка, протягивая лапку. – Так я и не просила – давай просто уважать друг друга. Достаточно неловкое рукопожатие получилось у этих двоих. Элина боялась сжать руку сильнее, так как любое нажатие провоцировало появление когтей, а Астра в принципе не желала прикасаться к охотнице. Оттого их рукопожатие показалось довольно вялым и наигранным, впрочем, от этого оно не потеряло своего значения. Между ними наконец зародилось взаимопонимание и хотя бы шаткое доверие. В этот самый момент желудок Астры вновь недовольно заурчал. Девочка тут же вырвала свою лапку и прижала её к животу. Даже сквозь рыжий мех можно было разглядеть, как она покраснела от стыда – особенно хорошо это было видно на ушках, имевших внутри только белый пушок, под которым проглядывалась налившаяся кровью кожа. – Поужинаешь? – Пусть Рюу поест… – упрямилась Астра. – Ешь! – тут же прикрикнул мальчишка. – Да, Астра, тебе действительно надо поесть, – Элина принялась вскрывать второй контейнер с едой, доверху заполненный картофельным пюре с утонувшими в нём парочкой свиных котлет. Приятный запах от остывшей еды в мгновение ока рассеялся по всему помещению, отчего у оголодавшей Астры полилась струйка слюны. Её челюсть непроизвольно начала жевательные движения, а сама она, косясь на котлеты, разрывалась между тем, чтобы наконец наесться, и тем, чтобы скормить всё раненому брату. – Как ты планируешь защищать брата, если свалишься с голоду? Смелей. – Почему ты нам помогаешь? – вновь Астра начала воротить нос от еды. – Ты уже спрашивала. – И вразумительного ответа не услышала до сих пор. Элина тяжело вздохнула, открыла третий контейнер с едой, в котором оказалась тушёная с овощами телятина, сама взялась за вилку и со словами: «Не хочешь есть – не надо. Мы силой заставлять не будем», – принялась за запоздалый ужин. В конце концов, она и сама была безумно голодной, стараясь экономить на каждом кусочке, чтобы всё принести сейчас. Астра, завидев это, молниеносно подсела за стол и схватила второй контейнер с картофельным пюре и котлетками. Жадность и голод наконец взяли своё, однако она продолжала следовать предостережению взрослых: не есть слишком много после голода, потому, невзирая на небывалое доселе желание опрокинуть весь контейнер в пасть за раз, ела медленно и очень маленькими порциями. – Неужели так сложно ответить? – спросила Астра как бы между делом себе под нос. – Сложно, – заключила Элина своим будничным спокойным тоном и натянутой, но всё ещё казавшейся естественной, улыбочкой. – Я не для того вам помогаю, чтобы с вами дружбу водить. – Поняла… – понурила ушки Астра. – Ну и что ты там хотела нам сообщить? – Точно! – крикнула Элина, даже выронив вилку. – Что я сегодня узнала… Оставаться на ПСИ для вас не вариант, с этим согласны? – Согласны, – вздохнула Астра. Рюу же только молча украдкой глянул на Элину. – Есть много мест на Марсе, где вам готовы предоставить убежище. Проблема только в том, как до них добраться. Есть два основных пути: на космическом корабле и на краулере. В первом случае вы попадёте на достаточно недружественную территорию, но откуда сбежать будет куда проще, чем с ПСИ – там в шаговой доступности есть несколько станций, которые могут стать вашим домом. Это и Земля-2, которая сама по себе собирает зверолюдов-беженцев со всей округи, предоставляя им убежище с полным пакетом услуг, а также Юпитер-1 – настоящий рай на планете, где своих граждан любят и лелеют, где нет даже понятия принудительного и необходимого труда. Но на Юпитер-1 попасть сложнее, так как проживать и находиться там могут только граждане самой станции. Следовательно, для вас нужно раздобыть документы, но это уже моя обязанность будет. – И что не так с этим планом? – глаза Астры загорелись также, как горели у Сэма, когда он с восхищением рассказывал про Юпитер-1, выражая свою мечту однажды там побывать хотя бы в качестве туриста, если когда-нибудь станция откроет свои границы. – А то, что космический корабль отправится только через 4 месяца, и всё это время вам придётся как-то здесь существовать. Каждый сол для вас – это большой риск быть обнаруженными, а тут целых 4 месяца. Очень маловероятно, что вы сможете прожить так долго. Сказала это Элина, не подумав, а когда уже опомнилась, перед ней вместо восхищённой и горделивой тигрицы сидел уже сжавшийся в комок котёнок с потухшим взглядом. Хвост её, обвив братика, замер, и даже кончик его не колыхался. Одна только нижняя губа дрожала. Девочка едва сдерживала плач. – Это только один из вариантов… – попыталась сгладить углы Элина, начав говорить уже куда более ласковым тоном. – Есть же ещё краулер. Приедет он… – Элина запнулась, вспомнив, что краулер должен был прибыть ещё на прошлой неделе, – где-то через месяц. И хотя путь на нём куда более опасный, ибо занимает целую неделю, а не пару часов полёта, как на корабле, он отвезёт вас на нейтральную станцию Омикрон. Там вам тоже потребуются документы – опять же, это моя обязанность вам их предоставить. Остаться надолго там не получится, так как рано или поздно обман вскроется, и вас могут депортировать, то есть прогнать обратно на ПСИ. Но вы запросто успеете сесть на другой краулер и доехать до Теты либо Омеги – обе станции будут готовы вас принять, – Астра, оставив в покое вилку, повернулась к своему брату и стала пристально наблюдать за ним, хотя всё ещё внимательно слушала каждое слово Элины. – Лучше, конечно, Омега, так как она принимает к себе всех зверолюдов-беженцев, предоставляя им убежище. Там у вас будет возможность начать жизнь с чистого листа при финансовой поддержке самой станции. В то же время Тета куда строже относится к беженцам, надевая на них рабские ошейники, но хотя бы не изгоняя обратно на ПСИ. А свободу свою вы рано или поздно сможете выкупить, пусть и тяжким трудом. Если, находясь на Омикроне, вы поймёте, что на Омегу путь закрыт, тогда у вас будет второй вариант для выживания. Астра не сводила глаз со своего брата, который, кажется, полностью отстранился от происходящего, медленно поглощая свой суп. Однако девочку до сих пор что-то беспокоило в этом плане, и Элину начало одолевать любопытство, хотя, в то же время, она понимала, что ничего ей не скажут после того, как она сама отмалчивалась ото всех вопросов. – Путь на Омикрон всяко проще, на мой взгляд, и на Омегу либо Тету вы сможете попасть меньше чем за 2 месяца, в то же время путь на Землю-2 или Юпитер-1 займёт более четверти марсианского года, не говоря о всех тех опасностях, которые вам встретятся на пути. Итак, что вы выберите? – Омега – плохая идея… – неуверенно промолвила девочка. – Лучше уж на Тету… – Есть причина? – всё-таки с надеждой получить ответ спросила Элина. Ожидаемо, она встретилась с уже привычным на миленькой мордочке выражением оскала и злобы. Только в этот раз её в рёбра легонько стукнул братец. Астра вновь зашипела на него, а тот только покачал головой. – На Омегу… Выдавил он из себя, сразу принявшись болезненно кашлять. Кровь окрасила его мех на мордочке, вырвавшись за пределы пасти, и мелкими каплями окропила стол перед ним, попав даже в суп, сразу же уходя на дно. Астра тут же подскочила и собственной лапой прикрыла ему мордочку, чтобы он не перепачкал всё вокруг. А затем, когда приступ прошёл, вовсе заставила его проглотить всю кровь обратно. От сильного кашля кожица на его грудной клетке в конец растянулась, принявшись кровоточить, потому следующее, что сделала Астра, это достала из аптечки новые бинты, которыми тут же начала обвязывать брату грудную клетку, плотно обтягивая её и не давая ей раскрыться полностью, при этом не оказывая давления на и без того слабые ткани. Вновь лёгкие мальчика оказались сильно сдавлены. Элина наблюдала за этим со стороны, не пытаясь как-то вмешиваться в процесс, как минимум потому, что Астра бы этого не допустила. И всё же та техника и твёрдость ослабевших лап, с которыми девочка ловко занималась перевязками, не могла не поразить Элину. Она явно занимается этим далеко не в первый раз, и, быть может, её познания не ограничиваются только лишь обработкой ран. Всё-таки зверолюдке действительно пришлось пережить очень многое. – Всё ещё хочешь знать, почему я помогла вам? – спросила Элина неожиданно для самой себя, когда Астра наконец закончила перевязку и, убедившись, что брату больше ничего не угрожает, наконец села за стол, чтобы продолжить долгожданную трапезу. – Ну? – издала звук запыхавшаяся тигрица. – Я увидела, как ты защищаешь брата. И это поразило меня. Я не думала, что зверолюды могут так любить кого-то, что готовы отдать свою жизнь. Люди так не могут. Астра ничего не ответила на это замечание. Похоже, удовлетворив собственное любопытство, она всё ещё осталась недовольна ответом. Впрочем, это не мешало ей продолжать кушать, равно как и её брату, который словно пропускал всё не относящееся к делу мимо ушей. Элина, не ограничивая себя в еде, довольно быстро расправилась с собственной порцией, хотя всё ещё ощущала сильный голод – сказывалось отсутствие калорий на протяжении всего сола. Дети же продолжали медленно уплетать свой долгожданный ужин, боясь забить желудки и тем самым вызвать остановку пищеварения – Элина и сама не знала, возможно ли это или нет, потому не пыталась их как-то разубедить. Вместо этого у неё появилось время понаблюдать за ними. Лапки Астры и Рюу действительно были похожи: подушечки на последних фалангах и на ладошке, причём у обоих они были притягательно розовыми, отчего возникало огромное желание их пощупать. Но делать этого она не спешила, ведь их последние фаланги представляли собой скрытые под пушком когти, которые они в любой момент могли пустить в ход. А вот глазки у них были абсолютно разными, как в цвете (у Рюу тёмно-синие, а у Астры – золотые), так и в форме: глазки Рюу в зависимости от освещения сужаются кошачьими зрачками, в то время как у Астры они лишь уменьшают диаметр, оставаясь такими же круглыми, как и подобает всем крупным кошкам. Длина хвостов тоже сильно разнилась: у Рюу он был длиннее собственного тела, причём тигрёнок, как Элина успела заметить, использует его как третью ногу, поддерживая тело в момент отрыва лап – на самом деле, весьма эффективное действие, учитывая, что у зверолюдов форма лап звериная, и им довольно сложно поддерживать равновесие. У Астры хвост едва был соизмерим с телом, и в целом постоянно держался на весу, явно используясь для выражения эмоций и балансировки, а не в помощь ходьбе. Характерами дети тоже сильно отличались, и пока симпатии Элины на стороне Рюу, а вот Астру с её темпераментом иногда возникает желание придушить, причём в самом буквальном смысле. Вот только именно нрав Астры, пожалуй, и вызывает столь желанную интригу, будоражащую до глубины души. Даже возникает некое желание узнать её поближе и докопаться до того, что скрывается за её агрессивностью. Рюу же, напротив, создаёт впечатление эдакого простачка, но только на первый взгляд – нельзя забывать, что он тяжело ранен и потому не совсем в своём уме. Интересно увидеть, каким он станет, когда наконец поправится. – Вы уже решили, какой путь для себя выбрать: краулер или корабль? Дети, отовравшись от еды, переглянулись, а затем одновременно взглянули на Элину. Говорить за обоих решилась Астра: – Краулер, до Теты. За это она тут же вновь получила локтем промеж рёбер от своего брата, и как в прошлый раз в ответ зашипела на него. – Что за история у вас с Омегой? Защита и убежище там ведь куда лучше, чем на Тете, где вас насильно сделают рабами на долгие годы. Так почему? – Дело не в убежище, – устало ответила Астра, умолкнув на пару секунд и решаясь, стоит ли всё-таки рассказывать Элине или нет. Вдруг, подняв мордочку к потолку, она громко и обречённо прорычала, но это был не настоящей рык, так как в отличие от брата она не получила такой особенности больших кошачьих. Просто ей захотелось показать, как она недовольна тем, что всё-таки решилась ответить. – Урод там один живёт, что бросил нашу беременную маму. Не хочу я случайно с ним пересечься. – Он оставил вас и уехал на Омегу? – Какая теперь разница, Создатель его подери? В недовольстве, вновь зарычав в потолок, она скрестила лапки на груди и принялась избегать зрительного контакта как с Элиной, так и с братом, который намеренно пытался оказаться на её линии взгляда. В какой-то момент ей это надоело, и она, проворчав единственное: «угомонись», – мягко, чтобы случайно не навредить, оттолкнула мордочку брата от себя, когда он уже приблизился к ней очень близко, на расстоянии собственного носика. Смиренно тигрёнок вернулся к своей еде. Вскоре и Астра решила продолжить трапезу, но теперь уже молча. Один только кончик хвоста, трепыхавшийся из стороны в сторону, выдавал её раздражение. Она уже и сама себя проклинала за то, что сказала слишком много. – У меня нет родителей, – сказала вдруг Элина, чем привлекла внимание Астры – Рюу остался равнодушен. – Они оставили меня. Оба. Ещё в младенчестве. Я выросла в приюте. За всё время ни один потенциальный опекун даже не глянул в мою сторону – всегда выбирали других детей, более послушных, более хороших и более красивых. Так что я понятия не имею, какого это иметь семью. – Ты сказала это, чтобы мы тебя пожалели? – съязвила Астра, словно вновь вернулась к старому типу поведения. – Нет, почему же? Просто хотела показать, что понимаю, каково это, когда тот, кто должен любить, вдруг ни с того ни с сего бросает. И мне жаль, что вам пришлось пройти через это. – А теперь мы вынуждены носить его ё***ую фамилию! – вновь зарычала Астра, и её грубый тон внезапно обзавёлся ещё и неприличными словечками, которые устройство перевода любит очень разнообразно переводить на родной язык Элины. – А этот ещё и гордится ею! – указала она на своего брата лапами, демонстрируя недоумение. – Отца в глаза не видел, а фамилией гордится! Да подери его Создатель! Рюу что-то попытался прохрипеть в ответ, но из-за бинтов на грудной клетке опять звучал слишком приглушённо, и Элина не смогла распознать иностранную речь. А вот Астра, кажется, поняла. Вновь зашипев, она вскочила со стола, так и не доев свой долгожданный ужин. Впрочем, уже собравшись уходить, она вдруг опомнилась, быстро возвратилась и схватила контейнер с едой, и в уже более быстром темпе постаралась уйти. – Вот ты скажи мне! – крикнула она Элине, внезапно развернувшись на месте, уже будучи частично погружённой во тьму помещения. – Ты можешь гордиться своими родителями после того, как они оставили тебя? Что я должна чувствовать, когда родной отец бросает маленькую дочку и свою беременную супругу?! – Наверное, боль, – нерешительно ответила Элина на её последний вопрос. Губа девочки задрожала. Она высоко задрала носик кверху, и усики её задёргались от быстрых вдохов. Во всяком случае, теперь она не попыталась зашипеть ни на кого. Резко развернувшись, не поднимая лап с решётчатого пола и тем самым наверняка сдирая себе кожу на подушечках, тигрица уже бегом спряталась во тьме. Похоже, эта тема для неё слишком болезненная, чтобы обсуждать её с кем бы то ни было. Элина же действительно никогда не знала своих родителей, и ей не ведомы их мотивы оставить её одну в приюте. Но если бы ей пришлось сейчас отвечать на первый вопрос Астры, она бы сказала, что не испытывает к ним ни гордости, ни ненависти. Она их просто не знала. Конечно, когда-то давно была обида за то, что они её бросили, была и злоба за то, что они ни разу не попытались её вернуть или хотя бы навестить. Но в какой-то момент она просто смирилась с этим, и больше не чувствовала к ним ничего, решив, что их просто не существует. А ведь они живы, во всяком случае были на момент передачи её в приют. Однажды она даже пробралась в кабинет заведующей её детским домом, пытаясь найти о себе информацию, но ни адреса, ни имён её родителей в досье не было. Не была даже написана причина, почему её оставили в приюте – нужная графа была пуста. – Уйди пожалуйста… – попросила тигрица через пару секунд. – Дай мне побыть одной… Элина бросила на Рюу взгляд, задавая ему немой вопрос: «Что всё-таки сейчас стоит сделать?». В ответ Рюу лишь легонько кивнул. Да, Астра сильная девочка, но она всё ещё ребёнок, которому трудно справляться с собственными эмоциями. И сейчас главное, пожалуй, не усугубить и без того шаткое состояние детской психики. Раз Астра того хочет, лучше дать ей время. Достаточно быстро Элина вернула свои вещи в сумочку и пошла к коридору на выход. – Обещаю, – сказала она, не оборачиваясь, – я помогу вам покинуть ПСИ, куда бы вы ни решили отправиться. Здесь вы не умрёте. Ей никто ничего не ответил, и, чтобы не раззадоривать тигрицу ещё больше, Элина продолжила идти к выходу, оставляя детей в одиночестве. Впрочем, это она остаётся в одиночестве, ведь они, в конце концов, есть друг у друга. Элина же вернулась в свою каюту, разделась, приняла душ и улеглась в холодную постель. Сон к ней не приходил. Лёжа в кровати, она всё думала о том, каково это иметь семью, держаться за родную сестру или родного брата, который никогда не даст в обиду. У Астры и Рюу интересные взаимоотношения: они не позволяют никому другому причинить им вред, и в то же время сами не прочь друг на друга пошипеть или порычать. И ведь не обижаются, хотя это и является весьма грубым поведением. Наверное, это и значит иметь хорошую семью, где даже грубости принимаются легко и беззаботно. Даже немного завидно. Повернувшись на другой бок, Элина увидела перед собой небольшой звериный силуэт – только лишь очертания во мраке. При этом он был до боли знаком ей. Короткие закруглённые ушки, недлинный осыпавшийся хвост, женский наряд… Силуэт не предпринимал никаких попыток двигаться, только лишь пристально наблюдал за Элиной, словно считая, что совершенно невидим в приглушённом свете. Элина же боялась шевельнуться, страшась спровоцировать силуэт двинуться в её сторону. Конечно, охотница может что угодно противопоставить зверолюдке, внезапно пробравшейся в её спальню неведомо каким образом, но только лишь тогда, когда рядом было её оружие. Сейчас же ножны находились у самой двери, а Элина, раздетая, была абсолютно беззащитна перед острыми когтями и клыками этого существа. Впрочем, когтей у силуэта, как раз, не было: те были намеренно затуплены, чтобы никому не навредить. Вот, кто была эта зверолюдка! Мать Астры и Рюу! Именно она ни с того ни с сего решила лишить себя своего главного оружия. Стало быть, это галлюцинация. Но едва Элина это осознала и случайно издала вздох облегчения, поняв, что сможет с лёгкостью избавиться от этого существа при помощи ингалятора, как силуэт начал резкие движения в сторону женщины. Дальнейшие события после применения оксиния она не могла вспомнить, но то, что ей удалось рассмотреть это существо и даже понять, кем оно является, говорит о том, что минимум минуту тварь вынуждала её страдать. Элина подскочила с кровати, ощутив под собой мокрое место – всё покрывало оказалось вымочено в её поту. Включив свет, она увидела вычерченное ногтем у себя на руке до самой крови число, по десятибалльной шкале показывающее уровень страха и ужаса, которые она испытала от увиденного: 12. Что бы то ни было, это было страшнее всего, что когда-либо к ней являлось. Перед тем, как возобновить свои попытки поспать, ей пришлось полностью заменить всё постельное бельё и к тому же снова принять душ. Но всякий раз, пытаясь понять, что же ей могло привидеться, холодный пот вновь пробирал всю её спину.