Выходцы со станции ПСИ

Хорошо поспать после пережитого Элине так и не удалось. Сказывалось ещё и то, что первые минуты кошмара она отлично запомнила. Ей потом долго мерещилось, как некое существо, притаившись в углу комнаты, молчаливо наблюдает за ней, не предпринимая никаких действий – только наблюдает, и это было хуже всего. Элина начинала чувствовать, что сходит с ума. Откладывать визит к врачу более недозволительно. Элина и так пропустила предыдущий приём, решив, что доктор не может ничего сделать с неизвестным ему заболеванием. Однако другой надежды у неё просто не оставалось, ибо даже не представляла, как тут заниматься самолечением. Какие тут в принципе есть варианты? Треклятая болезнь застигла её пару недель назад, и с того момента не даёт ей покоя ни на один сол, уже едва не доводя до сумасшествия. И по её личным ощущениям, с каждым солом приступы случаются всё чаще и чаще, а становятся они всё тяжелее и тяжелее. Однажды ингалятора может не оказаться рядом, и она навсегда запомнит весь этот ужас, который она оценила в двенадцать баллов из десяти. Если её сердце, конечно, сумеет пережить такой уровень страха. Конечно, по-хорошему, не стоит опаздывать на смену во второй же рабочий сол, но, с другой стороны, приступ может случится у неё во время работы или вовсе рядом с детьми. Потому, даже не отпросившись у начальства, с которым, кстати, она вчера так и не удосужилась познакомиться, Элина прямым ходом направилась к своему лечащему врачу. Сонная, недовольная, ворчливая из-за кошмаров, преследовавших её всю ночь, она, обогнав всю очередь больных, коих было странным образом многовато, учитывая, что нанороботы должны лечить любые болезни, кроме особо серьёзных случаев, Элина буквально ворвалась к своему врачу. Тут же скинула свою сумочку к нему на стол и мотнула головой сидящему здесь пациенту. Похоже, больной Элину узнал, потому как сразу поспешил на выход, не забыв прихватить с собой и вещи, одеваясь буквально на ходу. – Сколько раз я просил так не делать? – сердито произнёс врач, потирая свой лоб. – И тебе здрасьте, Кирюш, – усмехнулась женщина, садясь на край его стола. – Забор покрасьте. – Ну так… что всё-таки делать будем? С приступами моими. Слушай, они всё чаще случаются. Я уж не знаю, как это лечить. – Я тебя ждал вчера, – Кирилл встал со своего кресла и подошёл к имитации «окна», на экране которого, сокрытого за жалюзи, было изображение зелёной природы и солнечной погоды. – У меня нет способа лечения, а другие станции даже не слышали о таком заболевании, да и словам моим особо не верят, называя «ПСИхом». Может и верят, просто помогать не хотят. – Я умру? – Не сказал бы, – уверенно ответил доктор, повернувшись обратно к Элине. – Но как дальше будут вести себя приступы, мне не ведомо. Могу лишь сказать, что тебе всегда нужно держать при себе оксиний и принимать его незамедлительно, едва увидишь нечто необычное, ибо от таких галлюцинаций недалеко и до безумия. – Значит, это и будет для меня единственным лечением? – Слушай… – Кирилл подошёл к Элине поближе и по-дружески положил руку ей на плечо. – Я провёл все исследования, какие только мог в наших условиях – кто бы мог подумать, что разбирать аппарат МРТ и КТ может быть плохой идеей? Я сделал всё, что было в моих силах и возможностях. Ты же меня знаешь – я не стал бы юлить от обязанностей, тем более, когда на кону жизнь подруги. Но я считаю, твоей жизни ничто не угрожает. Психике – да, но не жизни. – Ладно, я поняла. Элина разочарованно вздохнула и, оттолкнув от себя руку Кирилла, поднялась с места. Когда он сам назначил ей приём, она была уверена, что тот наконец нашёл способ её лечения, так что этот визит обернулся для неё сплошным разочарованием. Зря только опоздала на рабочую смену. Лучше бы он просто ей написал, что она обречена навечно страдать от периодических приступов – не потратила бы время на визит. Но не уходить же с пустыми руками? Тем более, что к началу смены Элина так или иначе опоздала. Уж Кирилла, её старого земного друга с приюта, который своими силами сумел накопить средства на билет на Марс, она знала очень хорошо, чтобы получить от него желаемое. Манипулировать этим, как она всегда считала, простачком довольно просто. – Можешь хотя бы выдать мне витаминов, какие только есть, ну там и аминокислоты или что там есть, чтобы укрепить иммунитет. Быть может, мой организм сам с этой напастью сумеет справиться? Ну и обезболивающие ещё с успокоительными хорошими, железными. И что-то для стимуляции пищеварения, а то боюсь с моим новым местом работы буду часто пропускать обеды. – Да, это я могу сделать, – Кирилл тут же сорвал с блокнота листок и начал писать на нём рецепт. И в этот раз манипуляция вновь сработала прекрасно: не сумев выполнить крупную просьбу, он с радостью решился выполнить одну более мелкую, которая действительно была ему по силам. Всякий раз стоило попросить его сначала о ненужном крупном, а потом о нужном мелком, как он тут же выполнял последнее. Получив желаемое, Элина, не забыв попрощаться, покинула кабинет единственного на всей станции врача, так и не узнав о том, что является не единственной пациенткой с таким необычным доселе невиданным заболеванием, и все остальные получили свои симптомы примерно в тот же сол, что и она. Разница лишь в том, как у каждого протекает ход болезни: у кого-то быстрее и тяжелее, у кого-то медленнее и почти без приступов. Вот только найти у всех пациентов хоть что-то общее Кирилл так и не сумел – всё, что он мог сказать с уверенностью: болезнь не передаётся обычными путями, как другие давно вымершие болезни, ушедшие в небытие после появления нанороботов. Однако, никто из пациентов не подаёт признаков выздоровления, и пока получить хороший прогноз ни у кого не вышло. Возможно, требуется больше времени для наблюдения. Рано прекращать свои наблюдения, как и попытки как-то помочь больным: Кирилл твёрдо вознамерился каким-либо образом спасти их.

***

Решётчатый металлический пол, казалось, даже сквозь мех и ткань способен отнимать тепло у крохотной зверолюдки, прижавшейся спиной к горячей трубе в отчаянной попытке хоть немного согреться этой ночью. Это не очень распространённая практика у семей зверолюдов, и всё сильно зависит от подвида и культурных особенностей, но семья Ямада нередко засыпала в одной большой кровати. Им просто комфортно спать, обнимая кого-то и будучи заключёнными в объятия любимых. Потому потеря члена семьи так остро ощущается: когда отец Астры исчез, кровать стала слишком пустой и холодной, и одна беременная мама не смогла это как-то скомпенсировать. Теперь же, прижимаясь к трубе, Астра не ощущала рядом с собой ни отца, ни матери, ни даже брата, который пристроился у той же самой трубы, но в другой части помещения, подальше от сестры. Им обоим было жутко непривычно ночевать в одиночестве, и Астра даже какое-то время предпринимала попытки обнять саму себя, или скомкивала все имеющиеся у неё вещи, чтобы обнять их. Однако это даже близко не могло сравниться с невесомым прикосновением пушистой лапки её братца или её матери. Одиночество, которое она испытывала, ощущалось уж очень неприятно, лишая её даже возможности сомкнуть веки. Глаза её то и дело поглядывали на братца, мирно дремавшего неподалёку от неё. Наконец, когда самочувствие стало совсем паршивым, Астра всё-таки сдалась. Она подошла к своему братцу и, не спрашивая разрешения, пристроилась рядом с ним. Рюу, кажется, тут же очнулся, однако никак сопротивляться или что-то говорить не стал. Более того, хвостик его обвился вокруг хвостика сестрички, а сам он своим тельцем чуть плотнее прижался к ней. Ему и самому не хватало её тепла, и никакая горячая труба не могла заменить тепло любимого существа. Не произнеся ни единого слова, они простили друг другу все звериные грубости, молча договорившись больше не шипеть и не рычать друг на друга, хотя прекрасно понимали, что ссоры повторятся ещё не один раз – главное уметь прощать, не сердиться и держаться вместе.

***

Очевидно, к началу смены Элины не успела. Опоздала она незначительно, на каких-то 20 минут – пустяковое дело для любой «туннельной крысы»: не каждый в принципе отчитывался о начале и окончании работы. Однако здесь её ожидал выговор. Кто же мог предположить, что, оказывается, склад должен работать строго по часам, и потому приходить все обязаны не просто вовремя – за десять минут, чтобы успеть переодеться. И от того этот выговор казался ей смешнее, что многие её коллеги, собравшись в раздевалке за столом, играли в карты от безделья. Им действительно нечем было заняться: компонентов для ремонта нет, отгружать сейчас нечего, и единственный, кто занимался чем-то полезным, был администратор в рубке управления. Даже Сэм, который неожиданным для себя самого образом стал наставником для Элины, отчитывал свою подчинённую, не отрываясь при этом от игры и даже умудрившись в процессе разок выиграть. Похоже, игры были для людей неким способом смирения с реальностью, которым они, безусловно, злоупотребляли. Едва отсчитывание закончилось, и Элине позволили переодеться – вчера это было неловко, а сегодня тут собралось ещё больше людей, – как тут же Сэм, подобрев от очередной победы, позвал её сесть за стол. Волна неодобрения пробежала по коллегам, и всё же Элина, силой растолкав коллег, самодовольно уселась между ними. Она заставит их себя признать, пускай и через игру. Во времена её детства, когда заняться было, толком, нечем, она и другие ребята с её детского дома часто промышляли легкодоступными играми, особенно карточными. Неудивительно, что, имея огромный опыт в шулерстве, она с лёгкостью одолевала других, оставаясь непойманной – впрочем, подозрения она всё равно вызывала, только вот поймать её не удалось, хотя попытки предпринимались. Некоторые, раздражённо скидывая свои карты прямо во время игры, покидали стол, ссылаясь на неотложные дела. Прошёл по меньшей мере ещё час, прежде чем Сэм и сам встал, поманив за собой Элину. Им и самим предстояла работа, но в это раз не на поверхности, а с РУшкой Сэма. Она до сих пор была на переборке, и будет ремонтироваться, похоже, ещё очень и очень долгое время. Потому она являлась идеальным материалом для изучения и обучения. Сэм ласково обращался с каждой частью своего транспорта, однако стоило чему-то оказаться прогнившим или заржавевшим – бесцеремонно выкидывал этот элемент с криком «Поберегись!» прямо с балкона. Попасть по кому-то он не боялся: каким бы тяжёлым предмет ни был, он ни за что не получит достаточную энергию, чтобы серьёзно навредить человеку в каске. Тем более что из-за слабой гравитации предметы летели медленнее, и от них было достаточно просто увернуться. Элина находилась на крыше РУшки, разбираясь с антенной связи и постоянно слыша крики своего наставника внутри кузова: тот гневался на то, что очередной клапан оказался основательно забит пылью. Это был второй за сегодня, а ведь они даже никуда не выезжали, словно кто-то нарочно по ночам устраивает поломки, или этой ночью на РУшке покидал станцию. Её знания в области электроэнергетики, конечно, помогали, но явно недостаточно: микроэлектроника, оказалось, отличается от электросетей, причём достаточно сильно. Ей предстоит ещё многое изучить, прежде чем Сэм начнёт хоть немного ей доверять, и перестанет каждые пару минут спрашивать, что она делает наверху. Вдруг Элина остановилась, продолжая держать в руке старую антенну и «новую», снятую с нерабочего ДУ-разведчика. Она смотрела на эти два металлических гибких стержня и пыталась понять, как такое возможно. Как такое в принципе возможно? Это же нереально! И как она только вчера об этом не задумалась? Это настолько очевидно, так сильно бросается в глаза, что становилось стыдно за свою невнимательность. – Как их может быть только двое… – озвучила она случайно свои мысли, в тот самый момент, когда Сэм выглянул из кузова, чтобы посмотреть, отчего вдруг на крыше стало тихо. – Ты это о чём? И в самом деле! Это же очевидно! Рассказывая об отце, Астра случайно проговорилась, что тот бросил их семью, когда мама была беременна. Однако, как она могла быть беременна, если Астра на тот момент уже родилась? Это физически не должно быть возможно: самка, родившая девочку, передаёт ей всех своих нанороботов, и потому теряет возможность зачать вновь. Или, во всяком случае, возможность выносить ребёнка до родов: плод оказывается нежизнеспособным. Стало быть, Астра и Рюу родились в одном помёте. Это действительно логично, учитывая, что зверолюды рожают по несколько малышей за раз, и странно, что Астра родилась единственной. А затем их мать забеременела снова, но в какой-то момент случился выкидыш. Впрочем, есть и другое объяснение, из-за которого Астра может так ненавидеть отца: он оставил свою супругу и нашёл ей замену, от которой и родился Рюу. Возненавидеть брата она не смогла, пусть тот и родился от другой матери, а вот отца, изменившего своей пассии – другой разговор. Эта теория подтверждается и тем, что Рюу, судя по всему, не шибко горюет о смерти тигрицы. Впрочем, это не объясняет, почему тигрица в принципе пыталась защитить мальчика, ведь если это не её ребёнок, с чего бы ей пытаться его оберегать? Домыслы. Сплошные домыслы и глупые теории! Нужно просто взять и спросить самих детей об их родословной, вместо того, чтобы фантазировать на их счёт. Только так можно действительно унять любопытство. Впрочем, Астра вряд ли что-то расскажет, ибо слабо доверяет Элине. Рюу же слишком слаб, чтобы говорить, да и он может не знать всех тонкостей своей родословной в силу возраста – если, конечно, они с Астрой не ровесники. – Элин, ты там живая? – Сэм, удерживаясь за крышу краулера, смотрел неотрывно и обеспокоенно прямо на неё. – А? Что? – женщина оглянулась, опомнившись от мира домыслов. Как долго она уже сидит неподвижно, бормоча себе что-то под нос? Нужно было срочно что-то придумать, как-то отвести от себя лишнее внимание. Элина бегло огляделась по крыше РУшки, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Первое, что ей бросилось в глаза, помимо выглядывающей головы Сэма, было пустующее «гнездо» в виде полусферы в самом центре крыши, диаметром немногим больше 20 сантиметров. В неё явно должна была вставляться какая-то сфера, которой просто не было: деликатным образом она оказалась вынута. Учитывая, что крыша РУшки была достаточно плоской, не считая несколько разнонаправленных антенн, это было единственным, за что действительно цеплялся глаз. – Что это такое? – указала она пальцем на «гнездо». – Место для генератора силового поля, – помрачнел Сэм. – Самого генератора нет, и не спрашивай, где он – нет его больше. И что ты имела ввиду, говоря про «двоих»? – Слу-ушай… – протянула Элина, пытаясь как-то перевести тему. Отчего-то ей стало казаться, что, стоит ей попытаться придумать что-то про «двоих», она тут же выдаст себя и детей. – А мы никак не можем починить его? Мрачный Сэм сразу же рассмеялся, да так звонко, что остальные коллеги, от безделья игравшие в карты, повернулись к ним двоим. Впрочем, надолго заострять внимание они не стали, возвращаясь к своим занятиям. А вот Сэм смеяться не прекращал, и от его плохого настроения не осталось и следа. Он едва ли не плакал, заставляя Элину сомневаться в её собственной адекватности. Неужели она сказала настолько несусветную глупость? – Удачи! – прокричал он на вдохе, а затем вновь разразился смущающим хохотом. – Если починишь, дам тебе ключи от детки! – Это настолько сложно? – Просто, – утёр Сэм свои слёзы, пытаясь успокоиться. – Слушай, починить его очень просто – там и ребёнок справится. Вот только нечем! Ну нет самого генератора поля. – А сделать его? – У-у-у, как загнула, – Сэм едва вновь не расхохотался, однако сумел себя сдержать. – Это устройство – самое ценное, что есть на ПСИ, помимо нанороботов. Имя Демиан Лаплас тебе о чём-нибудь говорит? – Слышала когда-то… что-то знакомое, – Элина силилась вспомнить. Имя действительно вертелось у неё на языке, но вспомнить самого человека среди своих знакомых она не могла. – Он жил ещё в прошлом веке, задолго до зверолюдов и самого «Cloned Tale», – дал подсказку Сэм. Теперь понятно, почему Элина не могла его вспомнить – она его не знала. И всё-таки откуда-то имя было знакомо. – Его признали террористом. – Точно! Вспомнила! Он пытался взорвать сверхмощную бомбу прямо в центре города! Поговаривали, она была способна уничтожить целую страну. – Вот в чём проблема современного образования! – воскликнул Сэм, и принялся забираться на крышу к Элине, чтобы не пришлось кричать на весь ангар. – Историю фальсифицируют, а вы это заглатываете за неимением альтернатив. – Он не пытался взорвать бомбу? – Бомбы в принципе не было. То, что сейчас в истории называется «бомбой Лапласа», в реальности представляло собой незаконченный прототип солнечного реактора. Прототип был сырым, неотлаженным и потому небезопасным, при этом достаточно мощным, чтобы уничтожить всё живое в радиусе нескольких тысяч километров. За это его признали террористом, заключили под стражу, и в тюрьме его настигла смерть. Он был единственным, кто действительно знал, как работают силовые поля – тоже его изобретение, которое и сделало возможным существование реактора… На самом деле, я не уверен, что он в самом деле понимал собственное изобретение, иначе бы он не допустил столь серьёзного просчёта, что едва не привело к детонации реактора. После его смерти, людям потребовалось пол столетия, чтобы научиться воспроизводить генераторы силовых полей – к тому моменту уже даже зверолюды успели появиться. Теперь его открытие используется не только в генераторах защитных силовых полей – это было самое простое и очевидное использование, так сказать, тупо в лоб, – но и в шлюзах, медицинских капсулах, в микроэлектронике, антигравитационных подушках, да и в солнечных реакторах в конце концов! Однако понять принцип действия наука так и не смогла – технология оказалась слишком сложной для восприятия, словно она принадлежит некой инопланетной расе, ха! Так что нет, мы не можем воссоздать работающий генератор силового поля без его главного элемента – излучателя. А создать излучатель даже при наличии всех материалов в условиях ПСИ просто физически невозможно! У нас нет необходимого высокоточного оборудования. – То есть… Демиан Лаплас не плохой человек, как описывает его история? – Перестать делить людей на хороших и плохих – есть только человек и есть его поступки. Он просто человек, не хороший и не плохой. А история – да, она лжёт. Её изменили в очень многих аспектах, чтобы было проще манипулировать сознанием. Казалось, с появление Интернета истина навсегда будет оставаться общественным достоянием, а на деле всё вышло абсолютно наоборот: ложь стала выдаваться за истину. – Хорошо… а откуда ты это знаешь? – Дин ещё не связался с тобой? – удивился Сэм. – От него узнал: он, своего рода, торговец информацией, и многое я узнал от него. Всё, пора работать! – Стой! – едва Сэм решился спрыгнуть с крыши РУшки, Элина схватила его за руку и остановила. – А зверолюды и люди… что касается начала, это правда? Первого зверолюда принимали за равного? – Первым зверолюдом был вовсе не чёрный ворон – для начала, им являлся рыжий кот, который, почему-то, в истории сохранился как ворон, – отвечать на вопрос Сэм решил издалека. – А во-вторых, первым разумным зверолюдом на самом деле являлась собака с розовой шерстью, но в истории она не сохранилась. И да, кота действительно приняли на работу официально, относились как к равному коллеге, и даже устроили похороны – жизнь его была коротка. – Я впервые слышу про розовую собаку… почему её стёрли из истории? – Однажды её выпустили из лаборатории. Это случилось ещё до презентации зверолюдов, потому никто не знал, чем всё-таки занимается «Cloned Tale». Люди испугались её. Едва она отбилась от сопровождающей её группы, её хладнокровно убили. Инцидент замяли и стёрли из истории, чтобы не выставлять людей в дурном свете: девчушка ничего им не пыталась сделать, а просто сгорала от любопытства и желания познакомиться не только с учёными, но и с обычными людьми. Ей просто хотелось завести друзей. А люди так жестоко с ней обошлись, потому как боялись её. Произнося это, создавалось впечатление, словно Сэм действительно был тогда рядом и всё видел своими глазами. Разумеется, это невозможно в силу его возраста. Зверолюды появились достаточно давно, и чтобы быть свидетелем тех событий, нужно уже быть дряхлым стариком. Так либо иначе, своего Элина добилась: продолжать диалог он не горел желанием. Теперь-то расспрашивать её, что она бормотала пару минут назад, он не собирался. Удостоверившись, что дальнейших вопросов не предвидится, Сэм спрыгнул с РУшки и полез обратно в кузов. Элина же осталась наверху одна, вновь погружаясь в свои мысли, совершенно позабыв про необходимость продолжать ремонт. Сэм пользовался своим авторитетным мнением, чтобы внушать Элине свои мысли, однако нельзя забывать, что он и сам может ошибаться. В конце концов, он не сильно старше неё, и не был свидетелем событий, о которых говорил, так откуда ему знать наверняка, что не заблуждается? История – наука неточная, особенно учитывая постыдное прошлое человечества. Хотелось бы докопаться до истины, да только способов не осталось: заблуждаться и откровенно лгать может каждый. – Сэм! – оставаясь на крыше, Элина свесила вниз только свою голову, отчего её волосы, заплетённые в небольшой пучок, насколько только хватало их длины, свалились ещё ниже и немного распустились. Женщина могла прекрасно видеть, что происходило в кузове, и как Сэм, полностью оголив всю воздушную систему шлюза, пытался её всю прочистить от красной пыли. – Вопрос можно по зверолюдам? – Инстинкт охотника взыграл? – усмехнулся мужчина, не отпуская из рук трубу, снятую с общей системы для прочистки. – Если самка зверолюда родила однажды девочку, она сможет потом родить снова? Этот вопрос определённо застал его врасплох. Оторвавшись от своего занятия, он поднял на неё недоумённый взгляд. Действительно, эта информация не была ей ничем полезна, ни в жизни, ни в охоте, потому казался уж очень подозрительным. Он оглядел её всю, вернее, только лишь голову, пытаясь понять, что стоит отвечать. – Ну то есть, – продолжила Элина, – самка же передаёт девочке всех нанороботов, стало быть, и зачать снова больше не может? – Слушай, я не хочу это обсуждать, – Сэм отвернулся от женщины, попытавшись вновь сконцентрироваться на своём занятии. Всё-таки земная трагедия оставила на нём неизгладимый отпечаток. Хотелось бы узнать, что случилось конкретно в его случае, да только не в тех они отношениях, чтобы говорить о чём-то настолько откровенном. Однажды Элина допросится у него, утолит своё любопытство, но не сейчас. Сейчас ей лучше вернуться к своей работе. Уже успев даже позабыть о разговоре, крыша РУшки покачнулась от удара. Элина огляделась и увидела подле себя Сэма: он запрыгнул к ней так внезапно, что едва не напугал. Даже прожив несколько лет на Марсе, всё ещё сложно запомнить, что со здешней гравитацией такие выходки, как высокие прыжки, доступны людям. Сэм подошёл к Элине, присел рядом с ней на корточки и внимательно осмотрел то, чем она занималась. – Похоже, технику чинить всё-таки умеешь, – улыбнулся Сэм и по-дружески похлопал женщину по спине. – Молодец. – Спасибо… – немного покраснев, она отвела взор от мужчины. Постыдные мыслишки внезапно возникли в её голове, а следом за ним строгое себе напоминание об их разнице в возрасте. Да, глупо даже думать о том, что между ними может что-то получиться, особенно после небольшой единственной похвалы. – Самка зверолюда может забеременеть снова, – в награду за проделанную работу Сэм всё-таки решил ответить на вопрос. – Но нанороботов слишком мало для нормального развития плода, что ведёт к аномалиям. Если выкидыш не произошёл сам по себе – лучшим сознательным решением будет сделать аборт, чтобы ребёнок не родился больным, убогим и нежизнеспособным. Да и умереть самка может во время родов из-за всяких осложнений. А теперь работай, – поднявшись обратно на ноги, Сэм двинулся обратно к краю крыши и тут же спрыгнул, да не просто в кузов, а прямиком с третьего этажа, приземлившись довольно-таки мягко, хотя и вынужденно согнув колени в момент касания пола.

***

Смена закончилась также, как и началась: игрой в карты. Все терпеливо дожидались завершения рабочего дня, уже переодевшись в повседневную одежду. Желудок Элины предательски урчал всё время, что она сидела за общим столом: всё-таки несколько солов подряд она не доедает, отдавая половину всей своей еды. Не за горами времена, когда её начнут уже спрашивать, как ей удаётся терять вес. Хорошего настроения у женщины не было, в первую очередь, из-за одолевавшего её зверского голода. Осознание, что в её сумке находится два контейнера с едой после завтрака и обеда, как и то, что уже очень скоро она отправится на ужин, мучило её ещё сильнее. Может, если она с каждого контейнера подъест чуть побольше, дети этого даже и не заметят? А если и заметят, то не в их случае препираться из-за этого: Элина и так жертвует ради них здоровьем, так что пусть будут благодарны за те крохи, что она им приносит! Едва прозвучал сигнал, означавший окончание рабочей смены, она первая встала изо стола, не доиграв кон. Схватив из шкафчика сумочку, женщина поспешила прочь. По пути желудок начал давать о себе знать ещё громче, предвкушая близившийся ужин. По коридору уже даже прошёл блаженный аромат, отчего слюна полилась рекой. Ох, как же хочется есть! Элине стоило огромных, неимоверных усилий попросить еду с собой, вместо того, чтобы присесть за столик, расслабиться в своём одиночестве, закрыться от одолевающих её мыслей и всё съесть, включая и содержимое пищевых контейнеров. Но всё же, задерживая дыхание и дыша через рот, лишь бы только не ощущать блаженного запаха, Элина перевалила всю еду в контейнер и поспешила убраться подальше от этого искушающего места. Но прежде чем осуществить задуманное и добраться до зверолюдов, нужно было сделать небольшой, но очень важный крюк: воспользоваться выданным аптечным рецептом. У неё пока остались заряды для ингалятора, с этим спешить не нужно было, а вот для Рюу необходимо раздобыть медикаменты и витамины. Имея на руках рецепт, сделать это было не сложно. Даже очереди никакой не было. Проблема возникла только с Оксинием: фармацевт совершенно не хотел выдавать второй флакон, покуда Элина не израсходовала предыдущий. Он в принципе не хотел допускать ситуации, что у одного человека может быть два флакона одного и того же препарата, ссылаясь на то, что это уже могут использовать для нелегальной перепродажи. Только вот долго церемониться с ним Элина не стала. Обернувшись через плечо и убедившись, что в помещении они одни, женщина улыбнулась ещё шире и куда страшнее. Резким движением она протянула обе руки через стойку и схватила не успевшего среагировать фармацевта за грудки, тут же подтянув его к себе. Вырываться он, конечно, пытался, только силы были совершенно не равны. – Ты правда веришь, что хоть один человек на этой станции сравнится со мной в способности убивать? – рассмеялась женщина. – Мальчик мой, мне головная боль не нужна, так что давай дружить. Своего Элина добилась: мальчишка был до смерти напуган и тут же согласился сделать всё, что от него требовали. Полностью свою хватку Элина не ослабляла, продолжая удерживать его на вытянутых руках, чтобы он смог дотянуться до полки с Оксинием. – Хороший мальчик, – наконец Элина соблаговолила отпустить боявшегося за собственную жизнь ни в чём неповинного работника аптеки. – Поверь, дружить со мной куда лучше, чем враждовать. С этими словами она покинула аптеку. На самом деле, тот факт, что оксиний ей действительно помогает, лишь огромное везение. Сам по себе препарат разрабатывался совершенно для других целей: он перезагружает нервную систему, и тем самым избавляется от разного рода приступов, способен снять нервное напряжение, очистить голову, восстановить сердечный ритм и многое другое, что завязано на нервной системе. И всё же, раз оксиний ей помогает, пусть и непонятным для неё способом, учитывая неизвестный характер её заболевания, она продолжит его принимать и дальше. Прежде чем дойти до детей, она на всякий случай, не дожидаясь очередного приступа, использовала его: не хватало ещё, чтобы приступ случился при детях! И кто только её заставил выбрать другой маршрут? Решив, что слишком опасно может быть каждый раз через один и тот же ход, ведь таким образом она рискует привлечь к нему излишнее внимание, Элина нашла для себя другой путь, достаточно отдалённый от убежища, и даже расположенный на другом этаже – это проблемой не являлось, так как из-за сложной системы строения станции, многие технические тоннели представляли собой не горизонтальные площадки, а вертикальные с лестницами проходы. Придётся, конечно, побродить, но маршрут Элина выучила за время своей работы. Она доберётся аккурат к запертой двери, и даже если дети ей не откроют, либо не удастся до них докричаться, она сможет также дойти и до помещения с нужной вентиляцией, через которую уже подаст сигнал о своём пришествии. Едва подумав об вентиляции, Элина вдруг вспомнила тот сол, когда лишила детей их матери. Сердце её забилось быстрее. Надо всё-таки будет, если ей конечно это позволено делать с моральной точки зрения, принести на то место цветы. Какие-нибудь небольшие, какие можно будет спрятать в сумочке, чтобы не шататься с букетом в людных коридорах. Но только это будет в следующий раз, когда зверский голод не будет мучать её и вынуждать торопиться. В малолюдном помещении без камер – в туалетной комнате, на двери которой висела табличка «Ремонт» – находилась подходящая потайная дверь. Убедившись, что ни в мужской, ни в женском половинах сейчас не было людей, равно как и в коридоре, Элина приложила к двери небольшую клавиатуру с цифрами, которую выкрала с предыдущего места работы, а затем принялась вводить пароль – коды доступа до сих пор не поменяли и вряд ли поменяют когда-либо. И вот потайная дверь с пшиком отодвинулась в сторону. Но чего Элина никак не могла ожидать, так это того, что из возникшего прохода польётся музыка, а за ними последуют голоса. И это в считанных минутах от убежища! Левой ногой она тут же отступила назад, желая уйти подальше, пока её не заметили. Однако некая часть сознания, напротив, вынудила тело двинуться вперёд. Музыка? На ПСИ? Герман ненавидит искусство в любом его проявлении, оттого необычным являлся его выбор театральной сцены как места для публичных казней. И музыка ему тоже была не по нраву, настолько, что многие музыкальные инструменты были попросту уничтожены. Впрочем, по большей части его неприязнь была вызвана именно тем, что люди тратили время на искусство, вместо того, чтобы охотиться или работать на благо станции, а вот на уже записанные произведения он внимание акцентировал нечасто: в основном, только когда кто-то включал музыку в его присутствии. Он безумец, но не дурак, и понимает, что полностью искоренить песнопения и книги невозможно – они всегда будут храниться хоть на одном из компьютеров, а значит, будут в публичной сети. И теперь, когда Элина услышала музыку, настоящую, на инструментах, а не записанную на жёсткий диск, она не могла поверить своим ушам. Здесь действительно собрались люди, которые решились что-то сыграть! Ей хотелось увидеть этих людей. Хотелось поближе послушать их замечательный концерт. Хотелось стать частью их общества – общества тех, кто не смирился со строем Германа. Разумеется, сама она играть не умеет, ведь в детстве ей было совсем не до музыки, да и не было при её детском доме никаких инструментов. Однако ей всегда хотелось овладеть виолончелей. Особенно её привлекал необычный для звучания стиль Ba-Rock, который, хотя сейчас и не звучал, странным образом заставлял её сердце трепетать. Ох, ну и разумеется, она должна была удостовериться, что эти тайные музыканты ничем не угрожают зверолюдам, ведь в противном случае детям придётся найти для себя другое убежище – там, где их не найдут. Например, на самых нижних этажах ПСИ, куда редко заходят пситы. Впрочем, зверолюдов в любом случае лучше уговорить уйти именно туда, независимо от результата этого знакомства с музыкантами, ведь там для них будет намного безопаснее. Стараясь прокрасться незамеченной, Элина шла к источнику музыки. Неудивительно, что до неё едва доходила песнь: пришлось пройти немало коридоров, прежде чем она добралась до нужного помещения. Каким же было её удивление, когда перед ней предстала не пара-тройка человек, а целая орава людей. Все они столпились плотным кругом в несколько рядов, что-то скрывая в образовавшемся центре. На них не было никакой отличительной униформы или опознавательных знаков, не все они держали в руках музыкальные инструменты – Элина вполне могла сойти за своего, если не будет выходить на свет. Первые шаги к центру ей даже удавались – её никто не замечал, будучи поглощёнными песней. Но вдруг, совершенно для неё внезапно, всё остановилось, музыка закончилась, а голоса смолкли. Сердце её замерло в страхе, предчувствуя, что сейчас эти люди, словно стая голодных зверей, учуявших добычу, одновременно повернут к ней свои головы, а затем все кинутся на неё, не давая ей и шанса сбежать. Она встала как вкопанная, боясь сделать лишний шаг, чтобы случайно не издать звук. То ли это сработало, то ли с самого начала на неё никто не обратил внимания, однако затишье закончилось: десятки детских голосов раздались из самого центра круга. Они пели громко и звонко, совершенно не в такт предыдущей мелодии, и ничуть не боялись, что за стенами их могут услышать. Разобрать слова в песне устройство перевода оказалось не в состоянии, но Элина сердцем своим ощутила всю прелесть и красоту этого маленького хора. Казалось, даже музыкальные инструменты им были не нужны, ведь сами стены подыгрывали их пению, лаская уши всем слушателям. И всё же, стоило только последнему ребёнку допеть свой куплет и смолкнуть, как мелодия заиграла вновь. Песня сменилась другой, более резкой и дерзкой, смотревшейся на фоне предыдущих двух до боли нелепой: совершенно не верилось, что она могла возникнуть стихийно, словно была изначально запланирована, но как может планироваться столь сильный контраст? Для чего? Пожалуй, чтобы это понять, нужно разбираться в музыке куда больше, чем жалкий любитель-слушатель. Освободившиеся дети тут же вырвались из круга, едва не натолкнувшись на Элину. Новая волна страха нахлынула на неё, когда маленькие детские глазки в недоумении взглянули на неё. Всё-таки её заметили. Но дети не спешили выдавать её – улыбнувшись новому лицу, они развернулись обратно к музыкантам, принявшимся к тому моменту пританцовывать, и принялись водить вокруг них хоровод, не затрагивая только лишь женщину, стоявшую в стороне в тени. Неужели это действительно не было запланировано? Уж слишком слаженными казались действия этих детей и музыкантов, но при этом слишком странным был выбран порядок песен. Элина искала в этом некий глубинный смысл, совершенно не заметив, как песня подошла к концу. Из транса её вывел внезапно раздавшийся детский крик, и сердце её ушло в пятки: – Смотрите! Там в вентиляции пушистики! – радостно вопил он, не давая следующей песни начаться, привлекая к себе всеобщее внимание. «Пушистики» – так иногда ласково зовут зверолюдов, и то, что этот термин был применён в таком месте, могло говорить лишь об одном. Медленно Элина подняла свой взгляд туда, куда крохотным пальчиком указывала девочка, страшась увидеть за решёткой Астру или Рюу. В своей голове она уже успела придумать, как и в каком порядке избавится от каждого человека: взрослого, старика и ребёнка – ставшего невольным свидетелем появления зверолюда. Во всяком случае, она сможет потянуть время, пока глупые «пушистики» не сбегут, прежде чем её саму скрутят и, наверное, убьют на месте. Из открытой вентиляционной шахты действительно торчали длинные усы и едва виднелась рыжая мордочка. Однако она была куда меньше, чем бывает у зверолюдов – голова зверя принадлежала обычному домашнему коту, забредшему в технические тоннели, кажется, случайно. Кот спрыгнул на пол и тут же подбежал к ребёнку, принявшись тереться об её коленку. Дети всей толпой подбежали к зверьку, чтобы всячески его обгладить и облюбовать: это был их котик, и он совершенно их не боялся. Элина вздохнула с облегчением, хватаясь за беспокойное сердце. Пожалуй, ей стоит поменьше нервничать. И откуда только взялись мысли о том, чтобы пожертвовать собой ради зверолюдов? Самым логичным было бы самой их казнить, пока они не успели поведать окружающим, кто всё-таки помог им выжить. Так она в придачу подтвердит свой статус лучшей охотницы в глазах Германа. Детский смех прекратился вместе с заигравшей весёлой песенкой, под стать воцарившейся атмосфере. Да, у здешних людей нет никакого сценария или плана, какую песню исполнять следующей – они попросту чувствуют настроение друг друга, и так предугадывают следующую игру. Настоящие профессионалы, и совершенно не хотелось верить, что люди столь высокой культуры могут поддерживать Германа. Скорее всего, стоит кому-то из них заметить зверолюда, они, ничего не объясняя, спровадят всю группу подальше от пушистика, дабы не подвергать того опасности. Да, определённо так и случится. Это не плохие люди. Невольно Элина улыбнулась. – Так-так-так, кто у нас здесь? – вдруг раздалось у женщины за спиной еле слышный вопрос, заглушаемый пошедшими вслед за весёлой песенкой русскими народными частушками. Элина резко обернулась, машинально потянувшись к отсутствующем ножнам. Быть безоружной в этот момент оказалось ещё страшнее. – Я всегда рад новому лицу! – Охотница Элина, – вновь назвалась она своим нелюбимым прозвищем, пытаясь восстановить в дрожащем голосе самообладание. Не сказать, что это было совсем сложно, ведь серебровласый парень, окликнувший её, был немногим выше неё, и внешне напоминал какого-то подростка, явно младше неё. На её лице растянулась самодовольная улыбка. – Иди подобру-поздорову куда шёл, мальчик. – Охотница Элина? – ничуть не удивился парень. – Да, мне о тебе говорили. – Иди уже, – усмехнулась Элина, – флиртуй с девушками помладше. – Как скажешь! – поднял над головой руки парень и двинулся мимо Элины в сторону тёмного коридора. – Раз торговец информацией тебя больше не интересует… – Погоди, что? Элина обернулась ему вслед и хотела окликнуть, да только он уже скрылся в проходе. Она тут же побежала за ним. Торговец информацией? Тот самый, о котором говорил Сэм? Странно, конечно, что тот появился так скоро, однако это даже хорошо: будет больше времени для воплощения в жизнь плана. На удивление, этот парень оказался достаточно проворным, чтобы держаться от Элины на расстоянии, петляя по хорошо известным ей техническим тоннелям. На её просьбы остановиться или хотя бы замедлиться, тот никак не реагировал. Но всё же, всякий раз, стоило ей отстать от него, он намеренно подавал какой-то знак, поманивая её за собой и уводя всё дальше и дальше от музыкальной группы. Вскоре песни стихли совсем, уступив своё место гудению труб и не прекращавшемуся капанию воды. Именно здесь, под светом лампы, серебровласый паренёк наконец остановился, с лучезарной улыбкой принявшись разглядывать запыхавшуюся гостью. Откуда у него столько энергии, что даже она, опытная охотница, устала его догонять? – Куда ж так бежать? – запыхалась она, согнувшись в попытках отдышаться. – Лишние уши ни к чему. – Где я могу его найти? – Кого~? – протянул он играючи. – Дина! – прикрикнула Элина, разгибаясь и поднимая на него свои глаза. – Не боишься, что я шпион Германа, и за такой вопрос могу отправить на тебя донос? – Живым для начала выберись, – усмехнулась она, прежде всего над самой собой: у неё явно не хватит дыхания, чтобы сейчас его догнать. Странно, но он действительно куда проворнее неё. – Дерзкая и бойкая – именно такой тебя и описывали! – рассмеялся он звонко и громко, отчего Элине стало неловко. – Рад знакомству, охотница Элина, меня зовут Дин! – парень протянул ей руку для рукопожатия. Неловкость сменилась недоверием, отразившимся на лице женщины, стирая всякие остатки её самообладания. Дин? Серьёзно? Этот двадцатилетний парень с белыми, отдающими блеском волосами, доходившими ему до плеч, этот парень с девственными белыми усиками и ореховыми глазами, необычным бликом отражавшие свет от лампы, и есть тот самый Дин? Да это же просто смешно! Скорее уж настоящий Дин не показывается на публике, общаясь только через своих доверенных агентов, один из которых сейчас и предстал перед ней. В это верится куда больше, чем в то, что Дин предстал перед ней лично, спустя всего сутки после разговора с Сэмом. Впрочем, это не так уж и важно: даже если перед ней Лжедин, он всё равно может быть ей полезен. Остаётся только надеяться, что этот паренёк и в самом деле Лжедин, ведь если он настоящий, он поступил слишком опрометчиво, выйдя на свет перед охотницей, приближённой к Герману – такому легкомысленному подростку доверять свою жизнь и жизнь двух зверолюдов ни в коем случае нельзя. – Гадости думаешь про меня? – с довольного лица Дина не сползала ухмылка. – Ни в коем случае, – Элина смогла вернуть себе самообладание, и вновь заговорила холодно и уверенно, наконец ответит на рукопожатие. – Да ладно, я же всё понимаю. Первая мысль: «как такой юнец, у которого молоко на губах не отсохло, может быть тем самым торговцем информацией, инициирующем чёрные и незаконные сделки, да при этом не бояться вживую и без охраны являться перед приближённой к самому Герману. А значит, это ненастоящий Дин, а лишь его пешка, не более того», – ротик Элины удивлённо приоткрылся. – Поверь, ты не первая, кто так считает. Недоверие вполне логично, но стоит тебе подумать получше, и ты поймёшь, насколько это в самом деле идеальный вариант поведения. Итак, у нас есть время до завтрашнего утра. Что же ты хотела со мной обсудить? – его, с позволения сказать, морда приняла нахально-хитрое выражение. Поставив друг напротив друга два стула, заранее принесённых кем-то сюда, он уселся на один из них и жестом пригласил Элину присесть напротив. – Вижу, читать людей ты умеешь… – Элина присела напротив паренька, буравя его взглядом, всё ещё силясь поверить, что он действительно тот, за кого себя выдаёт. – Я нужен тебе – ты нужна мне. Заключим же взаимовыгодную сделку? Чего ты хочешь? – Какова цена? – Элина предчувствовала, что вот-вот заключит сделку с дьяволом, и ей совершенно это не нравилось. Этот парень явно не тот, каким кажется на первый взгляд. Быть может, он даже не человек. Демон перекрёстка? – Как же я назову цену, если не знаю, что продаю? – аргумент Элину не убедил. – Ну что ж, если тебе, допустим, нужна информация, в ответ я могу попросить историю. Если нужна легальная, но малодоступная услуга, в ответ нужно немножко нарушить закон – максимум штрафом отделаешься, если поймают, и то вряд ли, ибо я всегда предлагаю действенные планы, дающие безопасность. А если ты потребуешь от меня, скажем, свергнуть Германа… – Неужели это выше твоих сил? – мягко рассмеялась женщина. – Отнюдь! – уверенно воскликнул парень. – Просто в этом случае я предоставлю тебе ресурсы, планы, но выполнение будет на твоей совести. Неужели тебя интересует именно это? – Всё куда проще… – проговорилась Элина, и Дин наклонился перед женщиной, демонстрируя ей всё своё внимание и заинтересованность. Глаза его пылали от жажды выведать её тайные желания и назначить им справедливую цену. Или, быть может, всё-таки в нём есть и желание помочь нуждающимся? Элина стала формулировать свою мысль. Сэм говорил, что ни в коем случае при Дине нельзя упоминать лишнего, ведь он ухватится за любую возможность вынести из этого выгоду, и сейчас, глядя на его пылающие глаза, она ничуть не сомневалась в правдивости сказанного. Молодой, с виду несерьёзный, постоянно лыбится и пялится, одним словом «простак». Но на деле словно читает мысли. «Всё сказанное может и будет использовано против вас», – эта фраза целиком описывает его истинную сущность, спрятанную за человеческом маской, натянутой на демонический череп. По крайней мере, именно так Элине и казалось. Итак, что же ей от него нужно? Во-первых, информация. Она должна знать, когда прибудет следующий краулер и есть ли смысл его ждать, или же лучше сразу планировать побег на корабле. Во-вторых, вслушиваясь в свой голод, отзывавшийся урчанием в пустом желудке, она чувствовала необходимость как-то разобраться с постоянной нехваткой провианта. В-третьих, ей нужен разумный и безопасный способ переправить зверолюдов в безопасное место, то есть требуется план и сообщники. Вот с этого она и начнёт. – Для начала, информация, – от этого Дин даже немного отстранился, едва не продемонстрировав Элине своё разочарование. – Я хочу знать, когда прибудет краулер и будет ли он вообще. – Это было «для начала»..? – с надеждой спросил Дин, рассчитывая на большее. У него были грандиозные планы на Элину, и он никак не хотел заканчивать с ней деловые отношения лишь обменом информацией. – Слушай, так как я очень надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, я подарю тебе эту информацию! Краулер пребудет в течение уже завтрашнего сола! – Как? – Элина не могла поверить своим ушам. – Всё верно! Его просто задержала пылевая буря. Однако он уже на пороге ПСИ. Учитывая характер твоей работы, странно, что ты сама не в курсе этого… Итак, не томи же, что следует за твоим «для начала»? Элина не знала, что и думать. Завтра? Уже завтра!? Действительно, почему она и сама ни слухом, ни духом? Это ведь действительно всё меняет! Нужно как можно скорее узнать, как переправить детей, а работу она сможет выполнить и постфактум. Главное, обеспечить для них какой-никакой благополучный проезд, ибо повторной голодовки они не вынесут ни в физическом, ни в психоэмоциональном плане. Да и сама переправа на краулер должна быть безопасна, ведь Рюу слишком слаб, чтобы перенести нагрузку на организм. Пускай, зверолюды имеют прекрасные тела, дающие им возможность несколько минут пребывать в разреженной среде Марсе без скафандра, открытая рана на груди непременно разорвётся в таких условиях. – Хорошо… мне нужно отправить контрабандный груз на Омикрон. – Кому? – глаза Дина вновь воспылали любопытством и надеждой. – Никому. Он просто должен достичь станции и быть безопасно отгружен. – Смею спросить: груз живой? – Даже если и так, это что-то меняет? – Ох, меняет, душа моя! Ох, это всё меняет! Но не говори мне, кто этот «груз», ни в коем случае не говори! Я не смогу пережить весть о том, что охотница Элина, лучшая из лучших, укрывает вкусных зверолюдов! – Дин, словно дикий зверь, облизнулся, явно демонстрируя свой нездоровый интерес к упомянутому виду. – Да… груз живой… – В таком случае, – животный позыв в нём угас, сменившись дипломатичным тоном, – тебе понадобятся к тому же и документы, так? Да и нужен человек на краулере, который будет их кормить и укрывать. Ну и конечно же «груз» нужно как-то отправить со станции… – Что я буду должна? – прервала его размышления Элина, ибо начинала чувствовать, что с каждой секундой его аппетиты от попавшей в его руки сделки только росли. – Ох, сущий пустяк. Сразу говорю, на завтрашнем краулере отправить твой «груз» не получится, ибо места заняты, план подготовлен, а Герман на завтра усилил проверки донельзя. Однако же на следующем – запросто всё устрою. А что у тебя по питанию? Укрывать «груз» наверняка тяжко с единственным талоном на питание… – Да… – Ну вот и чудненько! – хлопнул в ладоши Дин, испугав этим женщину. – Значит будем решать проблемы по мере их поступления! Я достану тебе карту питания, не сомневайся. Но взамен… на завтрашнем краулере тебя будет ждать работёнка. Неожиданно Сэм разразился диким хохотом. – Что смешного!? – воскликнула недовольно женщина. – Я только что понял, что действительно напал на золотую жилу! Одно дело, когда кто-то просит что-то для себя-любимого. Но тут… тут тебе требуется что-то для другого. Кого-то важного, того, ради кого ты готова рисковать и свободой, и жизнью. Да будет так! Я дам тебе карту питания, причём почти бесплатно: от тебя в сущности ничего не требуется, и всю работёнку вместо тебя сделает другой человек. А ты будешь для подстраховки. Завтра, когда прибудет краулер, мой человек свяжется с тобой, чтобы принять и отправить контрабандный груз. Он сделает это сам – не ищи его. – А что насчёт краулера через месяц? Какова цена? – Три желания, – лукаво улыбнулся Дин. – Пойми правильно: одно дело, когда человек просит за себя, и другое – за дорогого человека. Не волнуйся, это будет не сложно. – Огласите весь список, пожалуйста… – Ни в коем случае! Так либо иначе, отказаться от сотрудничества ты сможешь в любой угодный тебе момент, после очередного задания или перед ним – я просто найду тебе на замену другого человека, ибо желающих стало уж слишком много. Итак, ты согласна? – Дин протянул ей свою руку желая заключить сделку рукопожатием. – А у меня есть выбор? – Элина ответила на жест, однако Дин и не думал её отпускать, сильнее стиснув её ладонь, так, как не смог бы сделать кто-то его комплектации. Может, секрет его скорости сокрыт в том, что всё его тело состоит из высокотехнологичных протезов, замаскированных под человеческую плоть? – Конечно! – Дин приблизил женщину к себе, невзирая на её попытки сопротивляться. – В обмен на, скажем, пять килограммов мяса зверолюда я готов всё подготовить без всяких заданий! Не важно какого: старика, ребёнка, девочки, мальчика, с нанороботами или без, с ножки или с грудки – лишь бы это было мясо зверолюда, сочное и полное крови! – Остановимся на предыдущем варианте! – испуганно изрекла Элина, пытаясь отодвинуться. – Как скажешь, – улыбка Дина стала шире, и он отпустил Элину. Женщина отшатнулась, принявшись потирать свою кисть, покрасневшую от чрезмерного давления, едва не стоившего ей сломанных костей. – Итак, насчёт завтра… тебе нужно…

***

В конечном итоге Элина, конечно, добралась до детей, хотя и сделала это почти на два часа позже запланированного. Голод она испытывала зверский, может даже более сильный, чем эти зверолюды, привыкшие обходиться без еды долгое время. Конечно же, сразу проникнуть к ним она не смогла, оказавшись по ту сторону запертой бронебойной двери. Удостоверившись, что в округе нет людей – им и взяться неоткуда, ведь время было слишком позднее, и даже «тоннельные крысы», часто забывавшие следить за временем, давно расползлись по своим норам – Элина звонко отбила стук по двери в надежде, что ей всё-таки откроют. Закономерно, никто и не постарался ей ответить. Прежде чем идти к вентиляции и пытаться воззвать к детям, она попыталась докричаться до них через металл. И едва она решила, что все её потуги тщетны, и стала отходить, как замок двери с неприятным лязгом отпёрся. Пришлось приложить некоторые усилия, однако проход всё-таки был открыт. Прямо с порога её никто не ждал: на всякий случай оба зверолюда притаились во тьме, и только лишь удостоверившись, что Элина пришла одна, выползли на свет. Сначала показалась мордочка Астры, чей носик содрогался от постоянных потуг ощутить аромат еды сквозь закрытый пищевой контейнер. Следом за ней засеменил и Рюу, стоявший на лапах уже куда более уверенно. На нём наконец были штаны, однако рубашка отсутствовала, являя Элине уже не ярко-красную, а бледную, более плотную кожу, но всё ещё упруго натянутую рёбрами и опасно пульсирующую при каждом ударе сердца. И всё-таки, Рюу казался куда более бодрым, нежели вчера и, точно повторяя за своей сестрой, двигал носиком в попытках унюхать сладкий аромат долгожданного завтрака-обеда-ужина. Наблюдая за тем, с какой надеждой в голодных глазах они смотрят на неё, Элина сама для себя обнаружила, что её собственный голод внезапно отступил. Поздоровавшись с детьми, она подошла к столу и тут же достала оттуда всю собранную еду, выложив её перед подоспевшими зверолюдами. Что ж, у Рюу, похоже, появился аппетит – это очень хороший знак. Значит он скоро уже пойдёт на поправку. Но ему бы побольше белков, ведь без них не из чего будет создавать новую мышечную ткань. Именно поэтому, выкорчевав грибы из своей и без того бедной на съестное порции, Элина отдала их все мальчику. Астра, наблюдая за этим, точно также принялась доставать из своей еды всё, что хоть в теории может быть богато белком, и затем отдала это брату, высыпав прямо в его контейнер. Благо, тот не стал отнекиваться. И всё-таки Рюу выздоровел недостаточно: Элина, наблюдая за ним, не могла не заметить, что Рюу совершенно не морщится ни от горького, ни от острого, поедая всё едва ли не одновременно, не разделяя пищу, но и не совмещая её. Словно он не чувствует вкуса. Может ли это указывать на то, что Рюу всё-таки родной младший брат Астры, родившийся с отклонениями? – Астра, скажи, а сколько вам всё-таки дет? – как бы невзначай спросила Элина. Девочка тут же сощурила свои глазки в подозрении, оставив свою трапезу. Следом за ней замер и братец, так и застыв с открытой пастью и вилкой возле мордочки. Всё-таки Астра очень скрытная и не хочет разбалтывать о себе совершенно никакой информации. Элина вздохнула, но не от разочарования, а от досады. Похоже, этот миг, когда ей наконец откроются, ещё не настал. – Ладно, можешь не отвечать. – Двенадцать мне, – бросила девочка, отворачиваясь от удивившейся ответу собеседницы. – А Рюу десять. – Не поняла… как он может быть младше тебя? – Он родной брат, если ты об этом, – было видно, что Астра говорила это через силу. Она через стол потянулась к белому тигрёнку, принявшись гладить его по макушке. В ответ ей раздалось неестественное мурлыкание – лишь попытка сымитировать кошачий звук. – Его рождение – настоящее чудо. – Когда ж вы родились? – Шесть земных лет назад. Рюу почти на год младше. Пожалуйста, можно без вопросов? – ушки Астры стыдливо прижались к голове. Элина вняла её просьбе, обратив взор на свою еду, от которой почти ничего не осталось. Рюу действительно младше Астры? Это удивительно! Дожить до такого возраста, почти не имея опасных для жизни отклонений. Понятно, почему Астра назвала его рождение чудом. Однако это точно не могло обойтись без последствий. Элина, не имея явных доказательств, была уверена, что Рюу действительно не ощущает вкусов – и это только начало списка. Ей стало интересно, чем ещё он отличается от своей сестры и других здоровых зверолюдов. Впрочем, сейчас спрашивать она не будет: Астра, по непонятной причине, отвечает на вопросы очень неохотно, словно вот-вот заплачет. Вот раздобудет она много еды, устроит им «пир», и тогда они наверняка будут сговорчивее.