Выходцы со станции ПСИ

Герман терпеливо ждал результатов. На самом деле, слишком терпеливо – он не пытался наседать на Элину всё время затишья, пока Дин решался выдать очередное задание. Сама Элина беспокоилась, что попала у Дина в немилость, ведь в этом случае обе дороги оказываются для неё недоступны: она не сможет ни воспользоваться его помощью, чтобы попасть на краулер, ни сдать его Герману, чтобы получить билет до Меркурия-1. До сих пор она не отбросила ни одну из этих возможностей, хотя выбор стороны Германа казался куда более рискованным. Долго она и зверолюды втроём рассуждали о дальнейшем своём пути. Омикрон сохраняет нейтралитет, однако полноправными гражданами там могут быть лишь законнорожденные. Некоторые права можно получить, если быть супругой полноправного гражданина, однако о полной защите со стороны правительства станции в этом случае речи быть не может. Стало быть, Омикрон может быть лишь перевалочным пунктом – оттуда детей придётся посадить на другой краулер, следующий до станции Омега. Он является противоположностью ПСИ, разве что без фанатизма: после начала войны все люди со станции были выселены, и остались исключительно зверолюды. Это, в свою очередь, создало острую нехватку рабочей силы, и теперь станция принимает всех желающих зверолюдов к себе, завлекая их множеством преимуществ. Окажись там Рюу и Астра, они бы смогли прожить свою жизнь ни о чём не переживая. Что же до Элины – ей придётся либо возвращаться на ПСИ, где Герман наверняка казнит её за предательство, либо искать другой путь для выживания. Может, ей удастся добраться до Теты, где гражданство можно получить лет через 5-10 рабского труда. Альтернатива: стать женой полноправного гражданина Омикрона, и Фалкон, кажется, вполне годится на эту роль. Во всяком случае, он не вызывает у неё чувства тошноты, а его доброжелательный и вежливый характер даже пробуждает интерес. А вот если выбрать сторону Германа, маршрут становится для Элины куда более безопасным. Ракету не обязательно направлять на Омикрон – есть станция Меркурий-1. Она столь же фанатична, как и станция ПСИ, а потому Элину примут там как родную. Что лучше всего, в «пешей» доступности от Меркурия-1 находится несколько других станций, включая станцию Земля-2, которая оказывает всевозможную поддержку всем зверолюдам-беженцам, собирая их со всего Марса. Окажись Астра и Рюу на границах Земли-2, они тут же будут признаны полноправными гражданами, и им окажут самый радушный приём, может даже лучше, чем на Омеге. Кроме того, от Меркурия-1 в пешей доступности находится настоящий марсианский рай – Юпитер-1. Стать гражданином там почти нереально, но если это получится, если это каким-то чудом вдруг произойдёт, Астра и Рюу до конца своих дней больше не будут знать бед и забот, и вырастут самыми лучшими версиями самих себя. Элина же сможет без проблем остаться на Меркурии-1, оказавшись там своего рода героиней за свои «подвиги», чем обеспечит себе хорошую жизнь. Данный путь для неё самый разумный, ведь она не лишает себя будущего. Но одновременно с этим для Астры и Рюу он является куда более опасным, ибо из одного ада им предстоит попасть в другой, а там совершенно неизвестно, каким образом им добраться до безопасной станции. Возможно, это вторая причина, почему Рюу высказывается о данном плане исключительно негативно. А вот Астра, хотелось бы в это верить, стала доверять Элине куда больше, позволяя ей выбрать путь самой. В конце концов, именно Элина выполняет всю опасную работу. И вот, спустя почти две недели, наконец Дин вспомнил о существовании Элины. Он вновь вышел с ней на связь, и вновь пред ней предстал тот самый серебровласый парень. Был ли это только агент, или он являлся настоящим Дином – оставалось неясным. Едва выдав все инструкции к дальнейшим действиям, а также передав «посылку», он сбежал, оказавшись вновь куда проворнее Элины. Первое, что сделала женщина после этого – направилась прямым ходом к Герману. Это был вечер пятницы, уже после рабочей смены, оказавшейся куда тяжелее обычного: Герман выдал ей и Сэму указание забрать с космического корабля весь груз. Сразу после посадки корабля сделать это не успели, ибо больше половины всей команды, включая капитана корабля, оказались мертвы – убиты в войне людей и зверолюдов. Можно сказать, что именно отсюда начался геноцид зверолюдов на ПСИ. А затем народный гнев захлестнул и саму станцию, когда из ниоткуда появился Герман, принёсший с собой лишь смерть. Потому Элине и Сэму пришлось заниматься разгрузкой корабля на протяжении всей пятницы. Хотелось бы Элине прогуляться по кораблю и найти для детей место, где они могли бы спрятаться, да только ей пришлось остаться в грузовом отсеке на нижнем этаже, а вот Сэм обходил все коридоры, собирая остатки вещей. Зато Элина узнала кое-что очень важное: на корабле нет пригодного для дыхания воздуха и давление равно внешнему – подготовка условий для жизни происходит лишь за сутки до отлёта. Учитывая, что скафандров для зверолюдов не осталось, их будет нужно перевезти именно в ночь перед отлётом. Данный план уже начал выстраиваться у неё в голове на тот случай, если они выберут именно этот путь. Потребовалось свыше пятнадцати ходок, однако весь груз в итоге был переправлен на станцию. Многие контейнеры оказались без меток, ибо Сэм загружал их всем, что попадётся под руку, собирая вещи из каждой каюты. После его «обысков» наверняка потребуется капитальная уборка. И вот, получив от Дина задание, Элина направилась к Герману. Она знала, где тот находится, ибо только что выполнила его поручение, и теперь должна была отчитаться перед ним за проделанную работу. Место он выбрал укромное, даже слишком: на нижних уровнях станции, где редко можно встретить живую душу. Чаще всего сюда наведываются охотники, чтобы лишний раз обыскать все помещения в поисках зверолюдов, но всякий раз поиски оказываются безуспешны. Астра и Рюу, наверное, последние зверолюды на станции, и больше никого не осталось. Встретила она его в одном из тупиковых помещений – лаборатории. Когда-то здесь проводились одни из первых исследований Марса, когда ещё станцию считали передовой. Сейчас же это помещение заброшено, а всё оборудование было расхищено или разобрано, отчего пустые металлические столы с разбросанными разбитыми колбами и тканями казались жуткими. Довершал образ принесённый Германом фонарь – иного освещения здесь попросту не осталось. – Я всё сделала, Герман, – вместо приветствия отчиталась Элина перед стариком, усевшимся на одном из столов и задремавшим от томительно ожидания. – Груз доставлен на станцию. – Элина?! – спросонья воскликнул Герман, тут же спрыгнув на пол и принявшись расхаживать из стороны в сторону, отбрасывая на свете фонаря пугающую громадную тень. В пустом помещении эхо от его ноги казалось куда громче обычного. – Что насчёт контейнеров между отсеками 12 и 13? Не забыла? – Нет, Герман. Пока Сэм обыскивал корабль, я успела забрать оттуда груз и смешать его с остальными. Это действительно было правдой. Выдавая Элине указание забрать остатки вещей с корабля, он потребовал с особой секретностью и вниманием отнестись именно к этим контейнерам. Они также были без метки, однако их крышки были герметично заперты, а сбоку было сразу несколько пломб, каждая подписанная лично Германом. Вскрывать их при всём своём любопытстве Элина не посмела, особенно учитывая, что Герман строго-настрого запретил это делать. – Как вы и просили, отмеченные вашими пломбами контейнеры были отгружены в недра станции в техническом тоннеле №724. Никто ничего не заподозрил. – Отлично-отлично! – потёр руки Герман. – Ты молодец! А что насчёт Дина? Продвинулась в этом деле? – Благодарю. Да, Герман. Дин вновь связался со мной, поручив мне новое задание. – И чего же хочет этот больной на голову садист? Элина едва не подавилась слюной. И это он называет Дина «больным на голову садистом»?! В чужом глазу соринку заметит, а в своём бревна не видит? Как это вообще назвать можно? Не будь он Элине сейчас нужен, она бы всё ему высказала, всё, что о нём думает, и какие эмоции у неё вызывает. Может, Дин и негодяй, охотящийся за нанороботами, коими богаты тела зверолюдов, но он хотя бы не подвергал пыткам и геноциду целый разумный вид. И всё же Элине приходилось сдерживать себя. – Мне нужно попасть в вашу каюту, а оттуда воспользоваться вашим терминалом. – Терминалом? На кой ему? – искренне удивился Герман. – Все терминалы на станции связаны через единый сервер – к моей учётной записи можно получить доступ отовсюду. В этом нет никакого смысла. – Дин считает, у вас есть какие-то локальные файлы, каким-то образом скрытые от сервера. – Он хочет что-то конкретное? – Данные о зверолюдах, – странно, однако за то время, что они не виделись, боль стала ощущаться куда слабее, точно Элина к ней привыкла, или же аура Германа стала ослабевать. Так либо иначе, она смогла умолчать часть правды без особых для себя последствий. – Зверолюды? – совсем растерялся Герман. – Ничего не понимаю… С каких пор его интересуют эти твари? – Как я поняла, его привлекает их плоть и кровь. Из разговора с ним понятно, что он жаждет вкусить хоть ещё один кусочек зверолюда. И, по всей видимости, он хочет обыскать всю станцию целиком, лишь бы добраться до желаемого. – Но это совсем на него не похоже! – развёл руки в стороны старик. – Ему информацию и услуги подавай, а тут он сам чего-то желает? Немыслимо! – Если позволите высказаться… – Герман развернулся к Элине и умолк, всецело уделяя внимание её словам. – Я полагаю, что говорила с агентом Дина, а не с ним самим. Считаю, это его агент двинулся на мясе, а не сам Дин. И всё же, я считаю, через агента я смогу выйти на Дина, если выполню все задания. А затем я вспорю ему глотку, без жалости и сострадания. Мне лишь нужно, чтобы вы проявили терпение. Позволите продолжить миссию? – За всё время, что мы с тобой знакомы, ты ни разу не подвела меня. Не думаю, что в этот раз что-то будет иначе. Я доверяю тебе, Элина, – сердечко неприятно кольнуло от стыда. Он доверяет совсем не тому человеку. Знал бы он, как Элина поступила с его идеалами касательно зверолюдов – четвертовал бы на месте. Наверняка в его тяжёлой ноге, не затихавшей ни на миг, найдётся для этого оружие. – Возьми полнотельный костюм, можешь поискать его в здешних лабораториях, и обязательно полнолицевую маску – мой тебе совет. Ловушка. Дин говорил о некой ловушке, однако не мог сказать ничего конкретного: ему и самому было неведомо, что Герман подготовил для незадачливого взломщика. И уже завтра Элина узнает, почему каюта Германа столь неприступна. Его подсказка про защитный костюм уже позволяет предположить, что же её ждёт: некий яд, проникающий через кожу, глаза и дыхательные пути, и по всей видимости чрезвычайно опасный. Лучше бы вместо подсказки Герман просто дал ей коды доступа… Иным словом Герман более не обмолвился, оставив Элину одну в этом мрачном помещении, и даже прихватив с собой свой фонарь – благо, у Элины был свой источник света в этом непроглядном мраке. Сама она не спешила уходить отсюда, медленно проходя по пустынным коридорам нижнего этажа. Дышать здесь было тяжело: неисправно было не только освещение, но и вентиляция, отчего углекислый газ со всей станции накапливался здесь. И всё же каким-то образом зверолюды, которым из-за их природы требуется кислорода больше, нежели людям, смогли здесь несколько солов скрываться от охотников, закрывшись за гермодверьми, разобрать которые никто из сборщиков не решился. Отпереть гермодвери так и не вышло тогда, однако получилось вытравить зверолюдов газом непосредственно через сломанную вентиляцию. А ведь Элина принимала тогда в этом участие… Вскоре она дошла до места, где была совершена последняя здесь охота. В нос тут же ударил затхлый и сырой запах крови. Пол с потрескавшейся плиткой до сих пор был усеян красными пятнами – никто из уборщиков не захотел спускаться убирать заброшенное помещение. Удивительно, однако сборщики постарались и тут, выпотрошив всякую лабораторную технику, словно их совершенно не заботит здешний запах и мрачная картина произошедшего. Но был и единственный положительный момент во всём этом: букеты цветов и множество прогоревших до основания свечей. Последнему цветку было от силы пять солов – побоище до сих пор помнят, и о погибших в неравной и нечестной битве скорбят. Надо бы и Элине самой принести сюда цветы. Может, это и не исправит содеянного, однако покажет остальным пситам, что они не одни испытывают вину за произошедшее. Но не сейчас. Для начала Элине нужно раздобыть покрывающий всё тело лабораторный костюм и маску, которые как раз использовались в здешних лабораториях. Сборщиков в основном интересовала только техника, так как запчасти на ПСИ заканчивались, а вот проблем с одеждой, обычно, не возникало, а потому всякое тряпьё всё ещё валялось в шкафах. Однако не во всех: в первом помещении Элину ждало абсолютное невезение, и все шкафы оказались опустошены. Причём рядом с ними на полу валялись вешалки, точно одежду снимали в спешке. И вскоре Элина поняла причину этого: осмотрев последнее пристанище зверолюдов, на полу она увидела множество перепачканных тряпок, в которых всё ещё узнавались красочные наряды или лабораторные халаты. Они не были порваны или разрезаны, и вряд ли их снимали с живых или мёртвых зверолюдов. Скорее, их пытались куда-то унести. Некоторые вещи, особо грязные в сравнении с другими, были использованы для перекрытия вентиляционных шахт. Элина опустилась на корточки перед целой кучей тряпья, вынудив из неё первую попавшуюся вещь – ею оказались лёгкие бриджи. К своему удивлению, она заметила, что вещь была не человеческая – её носителем был зверолюд. Пару недель назад Элина использовала свою собственную одежду, ушивая её и делая для Астры и Рюу новые вещи – причём Рюу воротил нос от такого дара, из-за чего Элине пришлось купить для него отдельно несколько шортиков и рубашек, которые вновь пришлось ушивать по его размерам. И теперь, при свете не самого лучшего фонаря, Элина принялась получше рассматривать наряд. Разумеется, о существовании одежды для зверолюдов она знала, но никогда раньше не интересовалась её устройством, и потому с присущим ей любопытством принялась рассматривать новую для себя вещь, потрёпанную как временем, так и сыростью помещения. Сзади был не просто вырез для хвоста, как она сделала для Астры и Рюу – расходившаяся ткань соединялась выше хвоста при помощи пуговицы. Колени немного ушиты, так как носивший их зверолюд лапы никогда не распрямлял полностью. Штанины не доходили до щиколоток, что обеспечивало больший комфорт при зверином строении лап. А взяв другой предмет гардероба, Элина заметила на концах штанин и небольшие лямки, которые призваны подвязываться к пятке для удержания одежды на месте во время высокой активности носителя. Рубашки тоже были необычны: одна часть почти полностью напоминала обычную человеческую, а другая имела точно такой же вырез с пуговицей для хвоста, как и осмотренные бриджи. Ни о каких стягивающих резинках речи в одёжке не шло: мех зверолюда слишком плохо переносит сдавливающие элементы, а потому вся их одежда была свободной и воздушной, выполненной из лёгких и дышащих тканей. Вот чего Элина не могла найти, так это обуви – зверолюды её не носят. Даже лабораторные костюмы, покрывающие всё тело целиком, закрывали лапы тонким полимерным материалом – и как только зверолюды, с их плохой переносимостью душных условий, умудрялись расхаживать в лабораторной одежде, которая даже хвост держит внутри целлофанового пакета? Жаль, но Элина не смогла найти ни одной целой маски или респиратора для зверолюдов: все они оказались намеренно изрезаны или сломаны. А вот костюм для себя Элине отыскать удалось, пускай и не первой свежести, со следами обуви на нём. Зато он полностью покрывал тело, в теории защищая её от подготовленной Германом ловушки против незваных гостей. Но жизнь – это не теория, и как всё окажется на самом деле… маска Элины запотела от нервного дыхания. Больше здесь ей делать нечего. – Я делаю это не только ради себя.

***

О предстоящих делах Элина и словом не обмолвилась перед детьми. Им не стоит знать и понапрасну переживать. Будет лучше, намного лучше, если они не узнают, на какие жертвы приходится идти, чтобы вывезти их со злополучной станции. Особенно нельзя говорить об альтернативной сделке с Дином, чтобы Астра сама не попыталась пожертвовать частью своего тела, чтобы вызволить своего брата со станции. Умолчав о завтрашнем соле, Элина преподнесла зверолюдам свои находки, самые чистые и целые из тех, которые только смогла найти. Астра отреагировала на них более-менее сдержанно, поблагодарив Элину, а вот Рюу вновь принялся воротить нос, совершенно отказываясь даже касаться вещей, отговаривая и Астру от этого, на что получил от своей сестры вполне чёткий ответ: «Она старается, угомонись». После этого Рюу больше не возникал, скрывшись в одной из тени убежища, в которой Астра и сама когда-то пряталась от Элины. Забавно, как они поменялись ролями. «Можно ли это как-то исправить?», – всё время думала Элина, но не приходила ни к какому решению. Вскоре Элина ушла в свою каюту, ибо завтра её ждал весьма напряжённый сол, и силы были как раз кстати. – Почему ты себя так ведёшь? – проворчала Астра, оставшись наедине с братом. – Ты привязалась к человеку – это неправильно. – Рюу, ты меня уже бесишь! Угомонись! – Нечего тогда и спрашивать. – Что не так с этими вещами? – стянув с себя «новую» футболку, она протянула её прятавшемуся в тени брату. – От неё несёт смертью. – Сказал тигр без обоняния, – Астра закатила глаза и напялила на себя футболку обратно. Прижав к носику воротник, она глубоко вдохнула. – Вообще ничем не пахнет – стиранное бельё. – Смертью, – повторил Рюу. – Прямо как от самки человека. – Хлебало завали! – зашипела тигрица, растеряв всякие нормы приличия. – «Человек то, человек сё». Грёбаная «самка человека». Сука, бесишь! Её зовут Эля! Хоть раз назвал бы её по имени! Рюу ничего не ответил на эти ругательства и возмущения. Он прекрасно знает, что стоит только Элине услышать бранные словечки от Астры, она примется отсчитывать девочку, а та сделает виноватую мордочку, извинится, и уже через полчаса они будут сидеть рядом друг с дружкой, и будет Астра внимательно слушать истории про Землю, словно никаких нравоучений и не было. Эти ругательства были лишь одним из способов заполучить внимание Элины. Способ, который постепенно выходил из-под контроля, вклиниваясь в обычную речь. Поняв, что ничего нового уже не будет, Астра, высоко задрав носик, гордо прошествовала к столу, на котором без устали играла одна из двенадцати мелодий музыкальной шкатулки. Рюу остался один в тёмном углу. Прижавшись спиной к горячей трубе, тигрёнок болезненно, с неприятным хрустом, заломил свои нижние лапы, установив их в так называемой позе «Лотоса» – совершенно не физиологичной для абсолютного большинства зверолюдов, включая и его самого. Однако боль, которую такая поза приносила, была ничем в сравнении с травмой, полученной ударом обмотанной колючей проволокой дубиной. От воспоминаний Рюу инстинктивно коснулся своей грудной клетки, ощутив под лапой приятный нежный мех. Глубокая рана, проломленная грудина, потерянные рёбра – всё это зажило, не оставив после себя даже шрама. Если бы не Астра, у него не было бы нанороботов, способных залечить столь тяжёлую травму, причинённую ему охотником. Окончив осмотр грудной клетки, Рюу расслабил верхние лапы и сомкнул веки, пытаясь погрузиться в состояние глубокой медитации – его лучшее ночное времяпрепровождение. Астра видела его в тени так же ясно, как и наяву, но глядела на него лишь мельком, испытывая на него обиду. И всё же не смотреть совсем не могла: хотела поймать его на лжи, ибо не верила, что живое существо способно обходиться без сна. Наверняка он каждый раз только притворяется, что медитирует вместо сна, ведь не может же он совершенно не спать, верно? Это просто невозможно.

***

Утро началось тяжело. Прежде чем идти к Герману «в гости», нужно было раздобыть средство для проникновения в его каюту. Потому Дин направил её к их общему знакомому – Сэму, якобы обладающему нужным оборудованием. Странно получается, что так много взаимодействий происходит именно через Сэма. И с Дином знакомство прошло через него, и все задания через него проходят. А ведь правило Дина требует равноценного обмена, стало быть, Сэм должен со всего этого что-то получать. В чём его награда за все риски? Уж не знаком ли он с Дином самолично? Может быть, если капнуть под Сэма, получится выйти и на главного зачинщика всех волнений? Однако же делать это Элине совершенно не хотелось. Не только из-за того, что действовать в интересах Германа может быть опасно для неё самой, но также из-за самого Сэма: за эти несколько недель он стал для неё не только наставником, но и другом. Во всяком случае, ей хотелось так думать о нём. И потому она не хотела подставлять его, особенно учитывая, что её подозрения могли оказаться беспочвенными. Сэм – её друг, и ему плевать хотелось на правило равноценного обмена: он отдаёт куда больше, чем берёт. Такого человека нужно беречь. Дожидаться его долго в условном месте не пришлось: Сэм явился со стороны коридоров станции прямо в технический тоннель, хотя впустить его пришлось Элине самостоятельно, ведь у него не было даже элементарного пропуска. На спине у него был рюкзак, отягощённый чем-то сферическим. – Тебе не следует этого делать, – с ходу сказал он, снимая рюкзак и протягивая его Элине. – Ты же знаешь: я должна, – женщина подхватила рюкзак и тут же принялась доставать из него выпирающую сферу. – Ради чего? – взволнованно произнёс Сэм. – Эль, это опасно. Даже если Герман тобой дорожит, закон о неприкосновенности личного имущества не спустит тебе с рук проникновение в чужую каюту. Тебя посадят, ты понимаешь это? – Только если поймают. Элина полностью раскрыла рюкзак и достала оттуда небольшой сферический прибор диаметром каких-то 40 сантиметров с идеально гладкой поверхностью, поблёскивающей золотым свечением. Сфера держалась на ещё меньшей по размерам подставке с несколькими тумблерами и дисплеем, а вместе с этим прилагалась и батарея – самая крупная часть данной системы, которой, впрочем, всё равно хватит едва ли на пару десятков минут до полного разряда. – Как это работает? – устройство казалось почти невесомым. – Хрен его знает. Создатель устройства умер, не раскрыв секрет работы. Выставь радиус в пару метров и максимальную плотность, нажми на кнопку – всё и заработает. Но подумай ещё разок прошу! – Сэм, – решительным тоном произнесла Элина, пытаясь уложить устройство в свой рюкзак с уже заготовленным для проникновения в каюту Германа вещами, – я должна. – Но для чего?! Эль, это самоубийство! Ради чего можно идти на такие жертвы? – Сэм схватил Элину за запястье. – Эль, ты моя подруга, и я не хочу тебя потерять. Скажи, что может стоить такого риска? Подруга? Значит, всё-таки это взаимно. На душе у Элины потеплело от того, что кто-то считает её своей подругой. Значит её будут помнить и вспоминать, если с ней что-то случится. А вдруг, он даже сможет заменить её в том случае, если с заданиями Дина она не справится, и её поймают? Однако же знакомить его с Астрой и Рюу может быть слишком опасно, ибо предсказать реакцию псита на зверолюдов невозможно. Даже если этот псит когда-то был на стороне зверолюдов. – Я могу тебе доверять? – никакого осуждения в вопросе, только лишь желание удостовериться. – Конечно! – Тогда я покажу, из-за кого так рискую. Но ты должен поклясться, что никому не расскажешь, особенно Герману и Дину! – Ладно-ладно. – Поклянись! – затребовала Элина. – И дай слово Германа. – Клянусь, что никому не выдам твой секрет, даю на то слово Германа. – Всё, ты поклялся, – немного наивно проворчала Элина. – Когда я вернусь, я всё тебе покажу, но сейчас я должна спешить: у меня времени только до конца обеда. – Хорошо… будь осторожна… «Из-за кого» – Элина уже проболталась, что рискует не ради чего-то, а ради кого-то. Будь на месте Сэма иностранец, он бы мог сослаться на неправильный перевод, однако они оба говорили на одном языке, и ошибки быть не могло: Элина кого-то защищает. Что это не человек, Сэм догадался почти сразу, но всё равно дал клятву, ведь это была его дорогая подруга. И всё же в голове не складывалось: почему охотница вдруг защищает зверолюда? В этом же нет никакого смысла! Остаётся только ждать её возвращения, чтобы наконец докопаться до истины.

***

Это не единственная жилая зона на ПСИ, а лишь одна из нескольких. Она была похожа на ту, где проживала Элина, разве что парк в «колодце» был больше в два раза в диаметре. Восемь блоков, по восемь этажей в каждом, по три каюты на этаж. Герман проживал на самом верхнем этаже в блоке «Д», в каюте под номером Петрикор-Д-8-2. Дать жилому блоку название «петрикор» казалось странным решением каждому проживающему в нём пситу, ибо само слово означает запах земли после дождя, а дожди на Марсе бывают разве что кислотные, и то крайне редко, ибо процесс терраформирования лишь начался. А как же условности перевода? Устройства перевода, в зависимости от ситуации, могут неправильно давать название блока, затрудняя коммуникацию. Абсолютно глупое решение. К обеденному времени, как Герман и обещал, камеры видеонаблюдения были отключены, а обслуживающий персонал самоустранился, уйдя в столовую – туда же направились и все остальные пситы, проживающие на этаже, ибо пропустить приём пищи означает остаться голодным вовсе. Где-то через час ремонтники вернутся и подключат камеры обратно, и ей нужно уложиться в этот промежуток времени. Похоже, сегодня она с детьми съест меньше обычного. Едва наступила полная тишина, и последний псит покинул жилую зону, Элина решилась действовать. Страх всё ещё заставлял её сердце биться быстрее, но в то же время она была полна решимости сделать задуманное. В первую очередь она применила оксиний, чтобы приступ не застал её в каюте, где она бы не смогла стянуть с себя респиратор. Затем, придя в себя, она вышла из технического тоннеля, как раз оттуда, где ремонтники отключили камеры видеонаблюдения. Она уже была в полной защитной экипировке, закрыв все части тела, особенно голову и дыхательные пути. Белый лабораторный костюм из тонкого непроницаемого материала был достаточно душным при комнатной температуре жилого блока. Хуже картина становилась из-за полнолицевого респиратора с достаточно весомыми фильтрами. Элина готова была поклясться, что респиратор так плотно примыкает к коже именно из-за накатившего на неё пота. Рюкзак был тяжёлым, хотя внутри находились только переданные Сэмом сфера и аккумулятор дрона. Подбежав к двери каюты Германа, совершенно ничем не примечательной снаружи, Элина тут же вскрыла рюкзак и достала сферу. Глядя на неё, её вдруг посетил вопрос: почему бы просто не вскрыть дверь каюты, минуя все эти заморочки? В конце концов, все двери имеют электрические сервоприводы, которыми вполне можно орудовать извне, особенно учитывая, что панель управления находится в том же месте, откуда Элина только что выскочила. Стоит полагать, всё-таки есть какая-то причина, ведь похоже это не первая вылазка в каюту Германа – до Элины были и другие смельчаки, о которых сейчас ничего не известно. Элина достала сначала аккумулятор дрона, расположив его прямо посреди двери на полу, а сверху на него установила сферу. Чудодейственный прибор, создатель которого унёс секрет его работы в могилу. Элине однажды доводилось видеть, как он работает, хотя тогда она не обратила на это никакого внимания, находясь слишком далеко. Сейчас же она собственноручно вбивает для него настройки, намереваясь им воспользоваться. Старая технология, которой уже больше века, была достаточно распространена на Земле, хотя её лишь в точности копировали без понимания принципа действия. Элина нажала на последнюю кнопку для включения прибора, и в одно мгновение мир вокруг неё словно прекратил существовать – всё погрузилось во мрак. Знать, что её ждёт при включении – одно, а увидеть это воочию – совершенно другое. Ощущения были неопределёнными и крайне странными. Всякий звук и вибрация со станции исчезли, и даже дуновения воздуха больше не ощущалось. Всякая пылинка в этом мраке повисала в воздухе, теряя свою инерцию. Даже гравитация, казалось, внезапным и непонятным образом ослабела. И единственным источником света и шума была сфера, излучавшая слабое голубоватое свечение и еле различимый гул, становившийся громким в кромешной тишине. Лишь включив фонарик, Элина вернулась себе восприятие пространства. Она стояла на том же самом месте, на полу, перед ней был прибор, часть стены и дверь, однако больше ничего. Всё в радиусе полутора метров от сферы исчезло, стало темнее ночи. Абсолютная непроглядная тьма, словно кроме этого озерка из части пола, стены, потолка и двери больше ничего не существовало. Генератор силового поля, включенный на максимальную мощность, поглощал всякий свет. Дверь же оказалась полностью обесточенной, ибо ток перестал протекать по проводам. Взявшись за рукоять, Элина отодвинула дверь в сторону. Пришлось приложить немало усилий, однако Элина открыла себе проход. Радиус силового поля не позволял увидеть всё помещение, однако кое-что Элина заметила сразу, не успев сделать и шага: помимо двери путь ей преградило и синее свечение, точно такое же, какое исходило от сферы. Чёрная пыль витала в воздухе каюты, но не могла пройти через это свечение. Элина толкнула свой рюкзак к дверному проёму, и тот беспрепятственно пролетел вовнутрь. С некоторым беспокойством она попыталась медленно пропустить в каюту свою руку – синее свечение, повисшее в воздухе сплошной стеной, мягко давило на костюм, однако не могло приникнуть под него. Элина прошла в каюту полностью, так и не встретив никакого сопротивления. Пыль тут же обволокла её со всех сторон. Сколько же здесь не убирались, что серая пыль теперь витает в воздухе без всякого ветерка? Следом за собой Элина потянула и аккумулятор со стоявшей на нём сферой, а затем закрыла обратно дверь каюты. Только после этого она рискнула отключить сферу. Поток воздуха тут же ударил по костюму: несколько стоявших на полу вентиляторов поднимали с пола пыль. И что-то Элине подсказывало, что вовсе это никакая не пыль: слишком крупные частицы, хотя и слабо заметны при нормальном освещении, зато отлично мелькавшие на свете фонарика. Вполне возможно, именно в них кроется причина, почему все, кого посылали обыскать каюту, в итоге не возвращались живыми. Дин определённо захочет услышать об их существовании. Серых частиц было не так уж и много, однако они уже успели облюбовать и все поверхности в каюте, включая потолок, и даже лабораторных костюм Элины. В каюте было достаточно жарко, да и ощущение смерти от серых частиц нагоняло паники, отчего пульс Элины значительно ускорился, а всё тело покрылось потом. Хотелось включить обратно генератор силового поля и укрыться под ним от витавшего в воздухе яда, однако заряд аккумулятора не вечен, и Элина на один лишь вход в каюту, занявший у неё едва ли пару минут, уже успела потратить более тридцати процентов. Освещая себе путь фонариком, она двинулась вперёд. В глаза тут же бросилось наглухо закрытое окно, через которое не проникало и лучика света. Недалеко от двери прямо напротив неё стояло устройство с почти полностью распрямлённой золотой пластиной, сверкавшей синеватым свечением, подозрительно напоминая генератор силового поля – именно этим устройство и являлось, разве что проецировало поле только в дверном проёме, да и мощность стояла низкая, отчего оно было способно задерживать лишь воздух. Постоянный шум исходил от металлического шкафа рядом с кроватью – это была система фильтров перед вытяжной вентиляцией, которая убирая остатки серых частиц перед тем, как отправлять затхлый воздух в атмосферу Марса. Приточная вентиляция тоже была снабжена фильтром, но уже обычным, хлопковым, отлавливая частицы, которые чудом смогли преодолеть воздушный поток. Близ двери встретил Элину необычного вида стол: устаревшая технология голографического стола, созданная в конце двадцать первого века, но так и не получившая широкого распространения из-за своей сложности. Он не просто проецировал объёмные изображения в воздухе – он был способен создавать трёхмерные подвижные проекции, используя в качестве источника информации лист бумаги со специальным двумерным изображением. Именно сложность в создании таких изображений значительно повлияло на низкую популярность таких голографических столов. А учитывая распространённость продвинутых компьютеров, а также подключаемых к ним голографических проекторов, технология голографических столов была обречена на вымирание. И всё же такой стол стоял прямо здесь, в каюте Германа. И более того, на лотке для бумаг уже находились десятки изрисованных листов. Однако это не было целью Элины. Книжную полку с настоящими книгами – большая редкость на ПСИ и Марсе в целом – Элина также прошла мимо. И холодильник, за дверцей которого находилось скинутое в один большой чёрный мусорный пакет мясо зверолюдов, Элина также проигнорировала, так не заглянув внутрь. Да даже целый запас разнообразных флаконов со всевозможными ингредиентами для варки всех существующих наноробных препаратов, спрятанный за дверью ванной комнаты, переоборудованной в лабораторию, Элина также не удостоила внимания. Ведь все её задачи находились в терминале Германа, а о том, чтобы обыскать каюту, она не задумывалась, научившись на горьком опыте: любопытства должно быть в меру. Потому она прошла прямо к окну, усаживаясь на стул перед плоским экраном терминала. Как и следовало ожидать, Герман заблокировал собственную учётную запись на терминале, и потому получить доступ к локальным файлам было практически невозможно. Но Элине это и не нужно было – она нарочно сказала Герману, что Дин хочет добраться до локальных файлов, чтобы тот не догадался об её истинных мотивах. На терминал она вошла под собственной учётной записью, и тут же получила доступ к программатору Смотрителя, который Герман выкрал у предыдущего Смотрителя. Наверное, Герман даже и не догадывается, как это маленькое внешнее устройство работает, иначе бы унёс его с собой с каюты. В первую очередь Элина подключила к терминалу переданную ей Дином флеш-карту – софт на ней тут же принялся копировать на себя программатор Смотрителя. Копия, конечно же, не даёт полный доступ ко всем функциям, ибо главный сервер станции обнаружит в системе наличие двух Смотрителей, тут же заблокировав обоих, однако этот софт может быть полезен там, где нет доступа к серверу, например, на передвижном транспорте или вдали от станции. Можно даже при помощи того же силового поля отрезать дверь каюты от сервера, и при помощи копии программатора вскрыть её – все двери, в каком-то смысле, теперь открыты перед Элиной, что немного запоздало, учитывая, что Герман уже наградил её такими полномочиями. Однако же, копия программатора всё ещё может менять уровень доступа у ПСИ-паспортов, так как они также не имеют связи с сервером, а это может быть полезно Дину. Пока на флеш-карте создавался образ программатора Смотрителя, Элина получила возможность заняться и другим не менее важным делом. И в первую очередь она открыла журнал всех колонистов ПСИ. Использовать функцию поиска она побоялась, страшась того, что система может запомнить историю поисковых запросов, потому ей пришлось постараться, чтобы пролистать весь список до нужных фамилий. «Астра Ямада, зверолюд. Статус: мертва. Статус обновлён 48 солов назад» «Рюу Ямада, зверолюд. Статус: мёртв. Статус обновлён 48 солов назад» Как они могут быть мертвы? Никакой более точной информации в журнале граждан не было, и даже фотография была удалена кем-то, либо автоматически по прошествии месяца. Было лишь упоминание, что они оба являлись зверолюдами – всё. У Элины не было ни одного способа удостовериться, что Астра и Рюу действительно те, за кого себя выдают. В теории, они могли назвать чужие имена, чтобы попытаться себя обезопасить. Но ведь они должны были спустя столько времени наконец назвать свои собственные имена! Если, конечно, они всё ещё не сомневаются в Элине. Впрочем, ей и самой мало верилось в эту теорию. Было кое-что ещё строчкой ниже по списку: «Эйка Ямада, зверолюдка. Положение: Бывший Смотритель ПСИ (уволена 48 солов назад). Статус: мертва. Статус обновлён 19 солов назад». Примерно тогда же Элина и в самом деле лишила жизни некую зверолюдку, однако фотографии вновь не было! Не написана даже видовая принадлежность. Но вместо этого в журнале было написано кое-что не менее интересное: «Каюта: Петрикор-Б-8-1» А ведь это совсем недалеко отсюда. И благодаря Герману, Элина теперь может пройти через любую дверь. Краулер должен прибыть уже на следующей неделе, и было бы неплохо напоследок забраться в каюту и найти там какие-нибудь памятные вещи, принадлежавшие Астре, Рюу и Эйке до того, как Элина грубо ворвалась в их жизнь. Но это должно подождать. Элина не выполнила сейчас все задачи, поставленные перед ней Дином. Она начала искать в терминале на локальных файлах любую информацию про Германа. Однако не находила ничего, помимо его учётной записи. Абсолютно ничего. Такого человека, как Герман, в принципе не существовало 47 солов назад. Он просто возник из ниоткуда, причём сразу в статусе Смотрителя ПСИ. И потому о нём не было никакой информации на сервере, ибо никто её туда не вносил. Информация словно была подчищена, хотя статус, как указано на терминале, был обновлён 47 солов назад, тогда же, когда он и появился. Ничего полезного для Дина. И напоследок, её интересовало кое-что более личное. Элина открыла собственный профиль в надежде узнать о себе и своём прошлом новую информацию, к которой у неё не было доступа. В отличие от прошлых профилей, она прожила на ПСИ достаточно долго, чтобы на неё сформировали некоторое досье. Причём информация вносилась в последний раз всего пару солов назад, вероятно, самим Германом. Она хотела узнать что-то о своём прошлом. Понять, как она оказалась на ПСИ. Ведь было кое-что странное в её здесь пребывании: все пситы, за исключением родившихся на Марсе, а также несовершеннолетних, имеют высшее образование, либо богатый опыт работы. Всё её окружение – высококвалифицированные инженеры. И даже «туннельные крысы» – техники и электрики старших разрядов. Каким образом среди этой компании оказалась она, едва окончившая базовую программу обучения в школе? Но как бы она не искала, а найти не могла. Такая информация, как обстоятельства для получения места на космическом корабле, на сервер станции не вносилась. Элина перечитала всё своё досье, с ужасом подмечая, что за ней нередко следили, и лишь чудом через неё не добрались до Астры и Рюу. Но её досье не содержало в себе и слова о том, почему выбрали именно её. Когда же она открыла своё семейное древо, уже полностью потеряв всякую надежду найти о себе хоть что-то, она натолкнулась на полностью подчищенную страницу с единственной надписью, что была обновлена только сегодняшним утром: «Ты не захочешь этого знать». – Да он издевается! – вскрикнула Элина, подскакивая на стуле. – Он что-то знает обо мне и молчит! Сволочь! Копирование программатора Смотрителя закончилось. Элина забрала флеш-карту, вырвав её из слота немного грубовато, и с переполнявшим её раздражением выключила терминал. Здесь ей делать больше нечего, тем более, что теперь ей страшно хотелось попасть в каюту Петрикор-Б-8-1. Однако у двери она всё же мельком взглянула на голографический стол и на лежавшие на нём листы: на первом же был изображён протез ноги, измазанный линиями и разного рода обозначениями, по которым стол моделирует объёмное изображение. Разобрать что-либо на листе для Элины не представлялось возможным, и даже протез в нём она признала с трудом. Ужасно хотелось разорвать эти листы в клочья, чтобы Герман понял, каково ей чувствовать незнание, и всё же она смогла преодолеть себя и пройти мимо, лишь злобно косясь на стол. Стука ноги Германа слышно ещё не было. Элина вновь активировала сферу и точно таким же способом покинула каюту, не оставив о себе никакого упоминания в журнале открытия дверей. Силовое поле убрало с Элины все остатки серой пыли. В коридоре всё ещё было пусто: люди пока находились на обеде, ибо прошло всего двадцать минут с момента начала операции. Действительно, времени для обыска каюты хоть отбавляй, вот только задерживаться Элина не хотела, как и делать что-то, чего от неё не требовалось согласно заданию. Она и так подвергает свою жизнь и жизни двух зависимых от неё зверолюдов огромной опасности, делая всё это. И опасность эта никакая не мнимая, ибо никому не известно, что в следующую секунду придёт в голову старому маразматику. Было желание добраться до каюты Петрикор-Б-8-1. Действительно было. Но в то же время Элина понимала, что может порядком там задержаться. Если она побежит в столовую прямо сейчас, сможет накормить детей, а добраться до каюты у неё ещё будет время. Пересиливая собственное любопытство, Элина зашагала ко входу в технический тоннель, в закоулках которого она оставила свои вещи. И весьма вовремя: едва она принялась закрывать за собой потайную дверь, со стороны лифтов донеслись четыре ритмичных стука молота об наковальню. – До чего же опрометчиво, – раздался голос позади неё. – Сэм! – Элина едва не взвизгнула от испуга, отчего её раздражение лишь усилилось. – Создатель! Тебя! Подери! – отчеканила она каждое слово, активно жестикулируя руками. – Нельзя же так пугать! – Действительно. Прости. – Что ты вообще тут забыл? И как ты сюда попал? – Элина прикоснулась к венам на своей шее. – У меня пульс зашкаливает из-за тебя. Если я помру, что делать будешь!? – Кто-то должен был тебя подстраховать. А вдруг камеры бы включились раньше, чем ты бы вернулась? – Откуда ты про камеры узнал? – Ниоткуда. Пришёл, увидел, что они выключены, и пошёл смотреть причину. Увидел здесь открытый щиток и понял, что их намеренно отключили. Боялся, что ремонтники могут нагрянуть раньше. Вот я здесь и остался, чтобы в случае чего не дать им этого сделать. – Как будто бы ты их убить смог. – Вот ведь охотники… – проворчал Сэм. – Только об убийствах и думаете. У меня есть это! – Сэм протянул Элине два ингалятора с флаконами. Внутри одного из них витал золотой порошок, а внутри другого – абсолютно чёрный, неразличимый, словно единая подвижная масса. – Я бы их просто вырубил на пару часиков и всё. – Погоди-погоди! – едва Сэм попытался спрятать флаконы обратно, Элина вцепилась руками в тот, что был с чёрным порошком, и принялась ближе его рассматривать. Сердце Элины замедлило свой темп, уже не намереваясь вырваться из груди. – Слушай, в каюте Германа я набрела на ловушку: какая-то пыль витала в воздухе, очень похожая на эту, только чуть светлее. Взгляд Сэма в одно мгновение стал хмурым и испуганным. Он одёрнул от Элины свои руки, как от прокажённой, оставив ей для изучения ингалятор. Его ладони дрожали, когда он внимательно рассматривал их, пытаясь найти злополучные серые частички, которые могли перенестись на одежде. – Мать твою… – вздохнул Сэм. – Сними одежду и сожги её к чёртовой матери! Ничего не трогай! Респиратор в последнюю очередь! – Ты о чём? – находясь в полном недоумении, Элина всё же сняла с себя лабораторный костюм, под которым вся её одежда полностью покрылась потом. Стянула с себя перчатки, аккуратно скинула полнолицевую маску, и всё скинула в один единственный угол. – Существует множество наноробных препаратов, но только два из них, имеющие чёрный или серый цвет, можно использовать в ловушках: кромешник и дефнот. Кромешник с чёрной как смоль пылью, – Сэм указал пальцем на лежавший на полу ингалятор, – погружает жертву в кошмарные сны, где один полный вдох стоит 8 часов ада, и редко чьё сердце может пережить такое. Дефнот со своей серой едва заметной пылью куда хуже, и сдаётся мне, Герман использовал именно его. Наноробные препараты разлагаются под светом или воздействием кислорода, но не дефнот. Дефнот никогда не распадается. И он не выводится из лёгких никаким способом. Одной единственной частицы дефнота достаточно, чтобы убить! И чем больше нанороботов в крови, тем быстрее он убивает. Как? Ломает нанороботов, заставляет их уничтожать нервные ткани, включая спинной и головной мозг. Пять минут медленной и безболезненной смерти. И Герман додумался синтезировать его на станции! Безумец! – Я умру? – вздрогнул голос женщины. – Ты была в изолированном костюме – вряд ли. Да и прошло больше 5 минут, а ты ещё на ногах. Но вся эта одежда теперь считается «заражённой». Дефнот не разлагается сам по себе. Единственный способ его уничтожения – огонь. При 120 градусах он разрушается, вот только ни один здравомыслящий человек не захочет надевать одежду, контактировавшую с Дефнотом. Сейчас тебе надо в холодный, почти ледяной душ с максимальным напором воды. И хорошенько ототри всё тело, особенно руки. И всё, чего ты только касалась, нужно либо отмыть, либо сжечь, – достав носовой платок, Сэм подобрал ингалятор с пола и кинул его к «заражённому» лабораторному костюму. – Скажи, весь этот поход вообще того стоил? – Да, – с уверенностью произнесла Элина, вспоминая про себя номер каюты «Петрикод-Б-8-1». – Увидимся на обеде.

***

Сэм остался на какое-то время в техническом тоннеле, чтобы уничтожить смертельно опасный «заражённый» костюм. Что же до рюкзака с хранимым в нём флеш-картой, ради которой вся эта миссия и затевалась, а также с генератором силового поля – с этим ему ещё предстояло разобраться, ибо просто так вскрывать его нельзя! Даже прикасаться к нему опасно, ибо частицы дефнота, хоть и теоретически, способны проникать в кровоток через кожу. Однако это проблема Сэма: миссия Элины на сегодня завершена, и дальнейший путь «заражённого» рюкзака её не должен беспокоить. Вместо этого Элина последовала строгой рекомендации Сэма: отправилась принять ледяной душ. На станции всегда была горячая вода, потому к холодным водным процедурам она совершенно не привыкла. Однако же, как сказал Сэм, дефнот тем опаснее, чем больше в крови нанороботов. А значит, для Астры и Рюу это – смертельный яд. Не то чтобы дефнот не был опасен и для неё, ибо он убьёт любого, в чьих лёгких или слизистых окажется, однако именно о них она думала, подвергая себя, как ей казалось, жестокой пытке ледяной водой. Просидела она под душем не меньше пятнадцати минут, отмывая каждую частичку своего тела, особенно волосы, в которых, в теории, могла затесаться смертельно опасная пыль. Выходя из душа, она уже и сама была холодной, как айсберг в океане. Однако тратить время на прогревание Элина не стала: до конца обеда меньше десяти минут. Пока у неё ещё есть возможность забрать обед и накормить детей, и жертвовать такой возможностью она не желала. Синя от холода, она встретила Сэма в столовой. Тот сидел в ожидании своей подруги Элины, держа пакет с едой в руках – есть сам он не стал, беспокоясь, что Элина на обед может опоздать, и потому хотел разделить с ней свою порцию. Однако она успела, но вместо того, чтобы сесть рядом с ним, подхватила его, непонимающего, под локоть и поволокла к другой столовой. Она успела едва ли не в последнюю минуту – на самом деле опоздала, но присутствие рядом Сэма вынудило повариху закрыть глаза на вышедшее время и всё-таки выдать Элине порцию. Животы ворчали, просили еды, но они оба шествовали по коридорам, не останавливаясь хотя бы на перекус. Сэм даже посчитал, что они идут к месту своей работы, однако в какой-то момент Элина вдруг свернула с дороги. Это его озадачило, однако лишних вопросов он всё равно задавать не стал. – Подожди меня здесь, – сказала она перед потайным входом. – Я не могу просто взять и привести тебя – сначала я должна их подготовить. – Я понимаю, да, - Сэм сразу понял, о чём идёт речь. – Ты обещал мне, Сэм. И я поверила тебе. Прошу, не предай моё доверие. Они всего лишь дети. Я скоро приду. С этими словами Элина прошла через тайный лаз и закрыла за собой дверь, оставив Сэма с немым вопросом: «Они?! Дети?! Дети, да ещё и несколько?! Она укрывает нескольких детей зверолюдов!?». Постучав себя по пустым карманам ледяными руками, которые он долгое время отмывал после контакта с рюкзаком, Сэм отпрянул от входа в убежище зверолюдов и бегом помчался обратно по коридору вглубь станции.

***

Потребовалось некоторое время, чтобы сбегать туда-обратно. Элина наверняка к этому моменту уже успела не один раз выглянуть из убежища. Может даже забила тревогу из-за того, что Сэм так внезапно исчез. Но что-то ему подсказывало, что это было правильной идеей. И возвратился он уже не с пустыми руками, а с пакетом, полных всевозможных вкусностей. Не все зверолюды способны воспринимать каждый из вкусов, а у некоторых и вовсе бывают аллергии на те или иные продукты. Но вероятность того, что ему встретится именно такой зверолюд, была достаточно мала. И да, Сэм бы абсолютно уверен, что Элина укрывает зверолюдов – он был к этому готов. Что его действительно шокировало, так это то, что их несколько. Двое? Трое? Четверо? Может, у неё там целые ясли? Как вообще охотница Элина докатилась до жизни такой… Он размышлял о том, как ему стоит себя вести с ними. В конце концов, он один из пситов, пускай и не принимал участия в охоте. Для них он всё равно будет врагом. А ведь Элина вовсе охотница, причём одна из лучших. Она собственноручно лишила жизни зверолюдов больше, чем кто-либо другой на этой станции. Теперь же она заделалась нянькой. И ему очень хотелось увидеть, ради кого она прошла через такие метаморфозы. Сэм постучался в потайную дверь убежища. Разумеется, сразу ему никто не открыл. Им всё-таки нужно соблюдать осторожность. Изнутри узнать пришедшего нельзя, ибо для этого не предусмотрено никаких средств или наблюдательных окон. Вдруг пришёл какой-то псит или, того хуже, охотник? Им нельзя так рисковать и сразу открывать дверь. Через несколько секунд Сэм постучался снова. Затем опять. А после сел рядом со входом в ожидании, когда к нему выйдут. Слишком долго ждать не пришлось: Элина возникла со стороны станции. – Это ты стучался? – Три раза? Да. Элина что-то пробубнила себе под нос, принявшись открывать потайную дверь. Боясь рисковать, она обошла убежище вокруг, выйдя из другого технического тоннеля. Всяко лучше, чем сразу впускать невесть кого. Похоже, дети были совсем не против познакомиться с другим человеком – Элина поманила Сэма за собой. Ступал Сэм осторожно, боясь подать лишний звук. Зверолюды не слишком пугливы, но речь идёт о детях, переживших охоту. Кто знает, насколько расшатана теперь их нервная система? Ему нужно быть аккуратнее в выражениях и жестах. Культуру зверолюдов Сэм знал достаточно, чтобы не напрягать их лишний раз. Впрочем, знают ли эти дети сами обычаи и культуру своих предков – вот это уже другой вопрос. – Привет? – дал он знать о себе, прежде чем показаться из-за угла. Сэм и не думал, что когда-нибудь вновь увидит зверолюдов. Однако же их представительница была прямо перед ним. Тигрица, совсем ещё юная. В чертах её мордочки он видел даже нечто знакомое, точно знал её лично. Однако никак не мог вспомнить, где бы их пути могли пересечься. Кажется, он никогда не знавал ни одной тигрицы лично. Да и утверждение, что он видел нечто знакомое в её мордочке сомнительно, ибо зверолюдов одного вида неподготовленному человеку различить бывает трудно, практически невозможно. Однако где же остальные? Из разговора с Элиной ему стало понятно, что зверолюдов тут несколько. Почему же он видит только одного? Да ещё и самку – именно такие зверолюдки находятся в самой большой опасности на ПСИ, ибо их тела богаты нанороботами. – Здравствуй, – попытался он вновь поздороваться, используя самый мягкий голос, какой только мог изобразить. – Спасибо! – закричала зверолюдка, кланяясь в пояс. – За то, что приглядываете за Элей! Тигрица вновь распрямилась, но теперь её мордочка была куда более напряжённой. Она чего-то ждала, рассматривая Сэма. Хотела понять его следующий шаг? Просчитать его намерения? Нет, ей всего лишь было страшно. Это было понятно по языку её тела: ушки направлены строго на него, хвост не двигался совсем, приглаженный мех силился распушиться, а глаза не отводились от его рук и лица. Она действительно просто зашуганное дитя. – Я могу пройти? – Да! – прокричала зверолюдка, не сменяя своей позы оловянного солдатика. Сэм медленно двинулся вперёд, подмечая, что с каждым его шагом мех зверолюдки пушится и ложится вновь. Она вся дрожала. Ей было действительно неимоверно страшно. И всё же она пыталась сохранять самообладание, когда Сэм проходил от неё в считанных метрах. Прежде чем продолжить путь к столу, Сэм мягко улыбнулся тигрице, отчего хвост её впервые подал признаки жизни, едва качнувшись к нему. Положив на стол пакет, Сэм медленно принялся доставать свои покупки, всякий раз выжидающе глядя на тигрицу в поисках её одобрения. У девочки стресс, и в любой момент неаккуратные действия могли спровоцировать её – нужно быть осторожным, потихоньку снимая напряжение. – Ты молодец, – промолвил Сэм. – Так долго продержаться на такой опасной станции… полагаю, ты очень сильная. – Она такая, – с гордостью ответила вместо девочки Элина, положив тигрице на голову свою руку и принявшись её гладить. Ушки девочки стояли торчком, и ладонь Элины еле-еле прижимала их к голове. А Сэм смотрел на это с изумлением. Зверолюдка не против, что её ушей касаются? Уши и хвост – святые места каждого зверолюда, и только лишь самые близкие допускаются к ним. А с определённого возраста даже не родственники – только тот, кто дорог сердцу. Это не просто интимные зоны, хотя они тоже весьма чувствительные – вокруг ушей и хвоста буквально выстроена их культура, и любой зверолюд предпочтёт умереть, нежели жить без них в вечном позоре. Либо тигрица совершенно не знает культуры своего вида, либо они с Элиной стали по-настоящему близки. Причём последний вариант вдруг показался куда вероятнее: хвост девочки обвился вокруг ноги Элины, словно тигрица искала в ней поддержки и защиты. Кажется, от поглаживаний девочке стало легче и спокойней, отчего мордочка её переменилась, хоть глаза и продолжали сверлить Сэма. – Моё имя Сэм, – попытался он завязать разговор. – Моё имя Астра. Моего брата зовут Рюу. – Ямада! – раздалось внезапно из тени, и на свет вышел маленький бенгальский тигрёнок, лишь чуть меньше, чем огненная тигрица. – Меня зовут Ямада. Ямада! Сэма внезапно осенило, где он мог встретить эту зверолюдку. Взгляд его вновь скользнул по огненной тигрице, и теперь без каких-либо трудностей он cмог узнать в её чертах ту самую тигрицу Эйку Ямаду, являвшуюся Смотрителем ПСИ. Девочка была копией своей матери. Он не виделся с той лично, не держал беседы. Но знает наверняка, что эта самка не поступится своими принципами. Она до последнего боролась за мир, не только для зверолюдов, но и для людей. Она не разделяла пситов на виды и подвиды, относилась к каждому с равным благоговением. Он видел её лишь однажды, достаточно давно, когда в предпоследний раз сюда приезжал краулер. Тогда она проводила своих друзей на транспорт, а сама осталась здесь. Тогда её пытались уговорить тоже бежать, наверняка хотели спасти хотя бы детей. Только Эйка отказалась от всех предложений. Она была настолько уверена, что сумеет удержать ситуацию под контролем, что не позволила даже родным детям отправиться на Омикрон. Впрочем, её можно понять: тогда не было гарантий, что Омикрон и сам не окрасился бы в красный. В тот сол Сэм не общался с ней лично, занимаясь очередной контрабандной перевозкой. А ведь это была единственная его возможность узнать её историю лично. Однако дети Эйки здесь? Оба? Сэм был уверен, что её детей убили ещё в первые солы. Все так считали! Наверное, она воспользовалась правами Смотрителя, и сама отметила их как мёртвых, чтобы никто не попытался их преследовать. И ведь это сработало! Герман прекратил охоту до того, как до них добрались. Но ведь это значит, что на станции могут быть и другие выжившие зверолюды, которых точно также подкармливает какой-то человек. Всё-таки сложно поверить, что такая добрая зверолюдка как Эйка могла помочь только своим детям – скорее уж она бы помогла как можно большему числу зверолюдов. Ох, и прибавится же у него работёнки, если ещё и их придётся на краулер перевозить… – Ты очень похожа на свою маму, – попробовал ласково произнести своим грубым голосом Сэм. – Вы знали мою маму? – всякая настороженность мигом испарилась с мордочки Астры. – Не лично, но мне довелось её повстречать. Невероятно сильная зверолюдка, беспрекословно следовавшая своим принципам и боровшаяся за мир до самого конца. Её дело заслуживает уважения. Уверен, если бы я был знаком с ней лично, она показалась бы мне исключительной, прекрасной не только внешне, но и внутри. От этих слов Астра едва ли не расцвела. В их последнюю с матерью встречу та уже была как затухающий цветок, потерявший всякие краски. И, на самом деле, она сама уже плохо помнила свою маму другой, более живой. И всё же нашёлся человек, который так о ней отзывается. Да ещё и говорит, что Астра – копия матери в её лучшие годы. От такого комплимента ушки Астры, и без того рыжие, мигом залились краской. – А ты, стало быть, Рюу? – продолжил Сэм. – Ямада, – уточнил Рюу. В отличие от Астры, он нисколько не боялся Сэма: его язык тела говорил о полном спокойствии или равнодушии к происходящему. Рюу не прекращал идти навстречу Сэму, и оказавшись едва ли не вплотную к нему, тигрёнок ещё ближе подтянулся своей мордочкой к его лицу, но со своим ростом, даже учитывая, что замерший мужчина сидел на ящике, едва ли смог дотянуться до его шеи. Несколько раз тигрёнок глубоко вдохнул, слегка приоткрыв свою пасть, и после этого отпрянул, усаживаясь на соседний ящик. – Проверку прошёл? – попытался пошутить Сэм. В ответ тигрёнок лишь тихонько кивнул. Однажды Элина спросила, как бы невзначай, может ли зверолюдка родить после того, как однажды родила девочку. Сэм тогда сказал, что это крайне маловероятно. Теперь ему стало понятно, почему Элина подняла эту тему. Рюу, похоже, младший брат Астры. Интересно, как такое всё-таки возможно? Но что-то в нём Сэма настораживало. Не было в нём этой детской наивности, присущей всякому ребёнку. Детский защитный рефлекс? Вполне может быть, учитывая, в каком стрессе они пребывали последние месяцы. Но если ДЗР действительно стал активен… учитывая настроение на станции, его часы сочтены. И вряд ли лекарство от ДЗР осталось на ПСИ – этот синдром характерен исключительно для зверолюдов. А Элина вообще знает о его существовании? Может, стоит её предупредить, что из-за ДЗР они оба могут однажды не проснуться, и нужно действовать на опережение? – Давайте поедим! – легонько хлопнула в ладоши Элина. Ведя Астру за плечики, Элина усадила девочку за стол. Зверолюдка всё ещё испытывала некоторое напряжение, находясь рядом с пситом, особенно сидя с ним за одним столом в метре от него, о чём кричал её нервно дергавшийся хвост. Но всё же она старалась проявлять учтивость. В две тарелки полетело по половине завтрака. Затем одну порцию обеда Элина также разделила поровну между Астрой и Рюу. А после она отделила от своей собственной еды примерно треть и вновь разделила её между детьми. Увидев такой акт щедрости, Сэм, достав собственный обед, который у него сохранился, пока он ждал Элину, он отдал женщине целую половину своей тарелки, а затем пригрозил ей, чтобы она не попыталась никому её раздавать. – Ты взрослый человек, – наказал Сэм, – тебе положено есть больше. А если ты от недоедания свалишься? Кто им поможет? – Как раз это я и хотела обсудить… – Слушай, – вздохнул Сэм, – при всём уважении к этим милейшим существам… – Нет, ты не понял! – перебила его Элина. – Я не прошу приглядывать за ними вместо меня. Просто хочу узнать, как им попасть на краулер? – Так же, как и контрабанду передавали – через поверхность. – Но ведь они не протянут несколько солов на поверхности. – Ерунду не неси: зачем им за несколько солов до прибытия выходить? Они выйдут через шахту шаттлов на поверхность, а там их подхватит РУшка вместе с другим контрабандным грузом. – Скафандров нет. Поверь, я всю станцию облазила в их поисках. – Тела зверолюдов достаточно устойчивы к вакууму, а разреженная среда Марса им почти не вредит. Проблема, скорее, в кислороде, – Сэм вспомнил о своих подозрениях в ДЗР, ибо данное состояние многократно увеличивает потребление воздуха организмом, так как мозг при ДЗР становится крайне прожорливым. – Им придётся протянут несколько минут без воздуха. – То есть им нужно тренироваться задерживать дыхание? – Именно так, – подтвердил Сэм. – Если хотите спастись – тренируйтесь задерживать дыхание как можно дольше. Ваши лёгкие достаточно сильны, чтобы удерживать запас воздуха при отрицательном внешнем давлении, но это будет очень тяжело. А ещё я бы позаботился о защите глаз: в разреженной среде вода испаряется, в том числе и защитная влага на глазах. В слепую они не выберутся: найди для них защитную глазную мазь. – А нас не могут вывести в контейнере? – наивно спросила Астра. – Нет. Ангар тщательно проверяется, а контейнер поднять по шахте невозможно. Да и кто этим заниматься будет? Эля? Она в тот момент будет на поверхности, и я тоже. У вас другого выбора нет. Кроме того, всё ещё актуален вопрос с документами. Без них вас на Омикроне быстро схватят и депортируют обратно на ПСИ. Думаю, мне не надо объяснять, чем для вас это кончится? – Я уже решаю данный вопрос, – вставила своё слово Элина. – И мне не нравится твой метод, – отрезал Сэм. – Дин – опасный человек, который просто жаждет съесть очередного зверолюда. А документы на людей и зверолюдов разные – что ты с этим делать будешь? Ты даже близко не продумала свой план. – Не кричи на Элю! – вскочила со стола Астра. Сэм аж опешил. Это его будничный тон, немного грозный и грубый, но Элина к нему привыкла, и уже не обращает на него внимания, понимая, что Сэм лишь пытается донести свою точку зрения. Он ни в коем случае не хотел как-то обострять ситуацию, однако Астра явно увидела агрессию с его стороны, и, не раздумывая, бросилась на защиту Элины. – Нет, Астра, он прав, – встряла Элина, положив руку на голову тигрицы и вынуждая ту сесть обратно. – За этим он здесь – чтобы помочь. Теперь настало время поражаться наглости Элины. Нет, в каком-то смысле она правду говорит: Сэм пришёл, так как беспокоился. Но свою помощь он не предлагал. Однако теперь как-то отмалчиваться неудобно. Настала пора уже Рюу повести ухом. Разгорячившаяся беседа во время совместного обеда его нисколько не интересовала, но лишь до этого момента, пока в воздухе не повисла неловкая пауза. Он оторвался от своей тарелки и своим безразличным грустным взглядом оглядел всех присутствующих, делая глубокий вдох, точно собирается говорить долго и без пауз. – Она не говорила с тобой об этом, да? – обратился тигрёнок к Сэму. – Тогда позволь мне: мы нуждаемся в твоей помощи. В твоих силах спасти последних двух зверолюдов от крайне незавидной участи, и для этого потребуется лишь минимальное твоё участие с минимальными возможными рисками. И я вижу, ты колеблешься, ибо не хотел вмешиваться. Но я прошу тебя, – лбом Рюу упёрся в стол, – молю тебя, помоги нам спастись. Без тебя нам не выжить. Охотники задавались вопросом: почему зверолюды не хранили за щекой ампулу с ядом, чтобы избежать участи пыток? А ответ был просто: они были полны надежд на спасение. Они настолько верили, что выживут, что страх ужасной смерти оказывался слабее, и они даже не допускали себе право думать о том, что могут умереть в мучениях. Но зверолюд перед ним… у него не осталось надежд. Он в отчаянии. Это страшное состояние для зверолюда. Именно с этого и начались восстания на Земле: зверолюды третьего поколения отчаялись и решились отвоевать свою свободу, ибо мирное разрешение ситуации шло слишком медленно. Но он не собирался помогать! Элина – подручная Германа, и тот ей доверяет. Но если Герман попытается допросить его – Сэм не сможет смолчать правды. Герман манипулирует сознанием людей через наноробные препараты, и ему просто невозможно солгать. Даже если Сэм захочет ей помочь, он попросту всех подставит при допросе. И не только Элину, но и Дина, а также всех их клиентов. С другой стороны, а что ему терять? У Сэма никого не осталось. Есть коллеги, но они не друзья ему. А вот Элина стала ему подругой, и она нуждается в помощи. Даже если в результате этой авантюры он как-то пострадает, разве это будет не во благо других? Когда зверолюдов на станции убивали, он ничего не сделал. Он мог, действительно мог, но не стал, сославшись на то, что коллеги-зверолюды от его помощи отказались. А теперь его напрямую просят о помощи, а он думает отсиживаться? Сэм оглядел их жильё. Было видно, что его пытались облагородить, вот только оно совсем не перестало быть похожим на техническое помещение. Куча тряпья в углу – наверняка замена кровати. Вместо стола этот дурацкий ящик, а на ящиках поменьше они все сидят. Везде запах сырости и плесени, едва не до тошноты. Еда холодная, и только та, что приносит сюда Элина. Стоит бочка с водой не первой свежести, в которой, похоже, проходят все банные процедуры. Возможно, где-то припасены игрушки и средства проведения досуга, да только их приходится прятать. А туалет тут вообще есть? Как они живут без туалета? Сэм наклонил голову и опустил свой взгляд, увидев лапки тигрицы – все исписаны мрачными мозолями. Они давно утеряли былую мягкость, ибо ходить по решётчатому полу крайне болезненно. – Эль, – подал голос Сэм, – ты была лучшей охотницей, на хорошем счету у самого Германа. Так почему ты вдруг отказалась от всего этого и помогаешь им? – Потому что это правильно, – без секундного промедления ответила Элина. – И я хочу хоть что-то в этом жизни сделать хорошее, за что мне не будет стыдно. И, думаю, спасти двух невинных зверолюдов – хороший поступок, особенно для плохого человека вроде меня. Рюу тут же усмехнулся и отвернулся ото всех. Сэм практически сумел убедить себя помочь, но теперь полностью проникся словами Элины. Это действительно правильный поступок. Вздохнув и подперев голову кулаком, он всё-таки дал своё молчаливое согласие. И Элина, и Астра тут же засияли от счастья, и только Рюу продолжал смотреть на стену позади себя.