Выходцы со станции ПСИ

Каюта Петрикор-Б-8-1. Именно здесь жила Эйка Ямада вместе со своими детьми. Стоя неподалёку от двери, Элина решалась войти. Разговор прошедшего сола крепко засел в её памяти, особенно сказанные Сэмом напоследок слова: «С Рюу что-то не так. Будь с ним осторожнее, не подставляй ему свою спину». Именно Рюу впервые сказал, что их фамилия – Ямада. Более того, он настаивал на том, чтобы к нему обращались только так. И хотя Сэм, кажется, увидел в Астре схожие с Эйкой черты, это нельзя считать за доказательство родства, ибо зверолюды одного подвида довольно сильно друг на друга похожи. А ведь оба ребёнка никогда не говорили о своей матери. Даже не удосужились упомянуть, что она была Смотрителем. А Элина и знать не знала об этом, ибо ей никогда не приходилось пересекаться со Смотрителем станции. Смотритель в принципе роль достаточно специфическая. Безусловно, она главная на ПСИ, но не наделена исключительными полномочиями. Станция ПСИ управлялась с командного пункта, расположенного на Земле, а Смотритель был тем, кто принимал быстрые решения и разрешал все вопросы в пределах самой станции. По своей сути, Смотритель ближе к администратору или судье, а не к начальнику, и знать Смотрителя в лицо не обязательно. Работая в технических тоннелях и не конфликтуя открыто ни с кем, включая зверолюдов, Элине не приходилось пересекаться с действующим Смотрителем, коим тогда была Эйка Ямада. Однако теперь они крепко повязаны. Элина сделала свои первые шаги к каюте, оглядываясь по сторонам. Камеры выведены из строя, никто не обратит на неё внимания. Учитывая обеденное время, ремонтники не вернутся проверять их работу ещё около часа. Почти час, чтобы найти для Астры и Рюу памятные вещи, ведь из-за спешки они не взяли ничего, что могло бы им напомнить о семье. Семье, которую они потеряли из-за действий Элины – от воспоминаний у женщины кольнуло сердце. Но правда ли они – дети Эйки? – Конечно же да, – усмехнулась огненная тигрица, подслушав мысли Элины. – Или мне рассказать, как тяжело их было выносить и родить? Элина ничего не ответила на это. Галлюцинации возникают с каждым солом только чаще, а оксиний помогает всё меньше – сейчас Элина, держа ингалятор под боком, пытается привыкнуть жить с галлюцинацией и обходиться без лекарств. Пока что возникшая из ниоткуда Эйка Ямада не внушала ей ужас, и более того, она выглядела совершенно обычно, почти буднично: у неё не было никаких страшных несовместимых с жизнью ран или подтёков крови. Имея на руках обновлённый ПСИ-паспорт с особыми полномочиями, Элина смогла без проблем проникнуть в каюту. Едва дверь распахнулась, Эйка, хозяйка жилища, тут же проскочила вовнутрь. Затхлый воздух, полный пыли, ударил в нос. Элина прошла следом за тигрицей, позволяя двери закрыться. Внешний вид Эйки мигом изменился, стал куда более обеспокоенным, словно она вот-вот заплачет от нахлынувших на неё воспоминаний. Это и случилось: первые стеклянные слезинки посыпались с её глаз, напитывая её мех влагой. Она что-то зашептала, тихо-тихо, на своём родном языке, отчего слова её были непонятны. Солнечная спальня с раскрытым настежь окном. Аккуратно заправленная широкая кровать с тремя подушками, от которой так и веяло теплом и уютом – семья Ямада, как и некоторые другие семьи зверолюдов, спали все вместе в одной постели. На столе помимо терминала несколько рамок с фотографиями. Прямо над кроватью полка полная бумажных книг, а ведь книги – редкость. Всюду картины, рукописные и живые, а в углу мольберт – Эйка очень любила рисовать. Всё так чисто, красиво и уютно, отчего даже становилось немного стыдно за собственную каюту. Запах пыли очень стойкий, но её нигде не видно, точно после влажной уборки. Сложно было заметить хоть какие-то следы разрухи. А Эйка стоит, оглядываясь вокруг, и плачет. Звон музыкальной шкатулки полился из соседней комнаты, немного напугав Элину. Та самая мелодия, какую Астра так часто слушает. Услыхав её, тигрица тут же кинулась в детскую спальню, а вот Элина за ней не поспешила. Она принялась осматриваться куда внимательнее. Книг действительно было много: «Терраформирование. Агрессивная среда», «Из рабов в свободных», «Эмоции. Страх как защитный механизм», «Нанороботы. Нашу будущее или наша погибель?», «Как воспитывать маленьких зверолюдов?», «Люди и Зверолюды Зверолюди. Новая эра», «Как влиться в человеческое общество?», «Как подружиться со своим человеком?», «Наш Создатель Сергей Простов», «Правдивая история Господина Фокса» за авторством Сергея Простова. Причём только лишь последняя из книг была написана на известном Элине русском языке, а остальные были переведены устройством перевода. Элина аккуратно взяла эту книгу, немало удивившись, что её автором являлся Сергей Простов, и раскрыла на первой странице: «Дорогой читатель. Эта история не является выдумкой. Я лично знал господина Фокса – как звали его все окружающие – и горд тем, что оставался его другом до самого конца. Он посвятил свою жизнь существам, лишённым собственной воли, и ни разу не усомнился в своём пути, подарив им возможность стать свободными. Эта книга является его правдивой биографией без прикрас и вымыслов. Я посвящаю эту книгу его памяти. Покойся с миром, старый друг. И пусть мир, созданный тобой, будет извечно процветать». Странная книжка. Элина впервые слышала о некоем «Господине Фоксе», а вот Сергея Протова она знала – именно к нему все зверолюды обращаются не иначе как к «Создателю», ведь именно им он и является – творец первых зверолюдов. Неужели действительно существовал кто-то ещё помимо него? Любопытство взыграло в Элине, и эту книгу она положила к себе в сумку. Элина подошла к шкафу и распахнула его: одежды было совсем немного, но вся исключительно женская, на взрослую зверолюдку. На некоторых нарядах до сих пор оставались рыжие, чёрные и белые волоски. Глазу было не за что зацепиться. Но кое-что Элине казалось странным: запах. Животный запах, смешанный с вонью от насекомых. Словно со шкафом было что-то не так, но визуально всё было в порядке. В соседской комнате раздался звонкий смех. Элина даже на месте подпрыгнула от испуга, тут же захлопнув шкаф. Ноги сами понесли её в детскую. И едва она распахнула дверь, рядом с ней, чуть не врезавшись в неё, пробежала маленькая огненная тигрица, заливавшаяся озорным смехом. Элина потеряла равновесие и упала прямо в дверном проёме, когда мимо её лица пронёсся ещё один зверолюд, ещё меньший, чем первый – бенгальский тигрёнок. Он не смеялся, как первый, но явно был вовлечён в игру. В этих двух зверолюдах Элина без труда узнала Астру и Рюу. Только они были куда младше, с красивым вымытым мехом, не утерявшим своей яркости. Астра звонко смеялась, убегая от брата, а тот пытался её догнать с серьёзным выражением мордочки, точно отыгрывал какого-то злодея. «Не поймаешь меня, Уайт!», – кричала она, отпрыгивая от пола высоко к стене, а затем, оттолкнувшись от той, устремилась к кровати. Обманный манёвр сработал прекрасно, и Рюу потерял цель из виду. Выиграв секунды, Астра без промедления рванула обратно к детской, а преследователь вновь за ней. Вдвоём они прошмыгнули мимо Элины, точно её вовсе не существовало. Она проводила их взглядом, и перед ней открылась детская, самая лучшая, о какой она только в своём детстве могла мечтать. Окон здесь не было, но люстра на потолке заполняла помещение солнечным светом. Шелковистый ковёр со множеством геометрических фигур застилал весь пол, даруя мягким подушечкам на лапках небывалый комфорт. Одна из стен – холст, изукрашенный детскими рисунками. Великое множество картин и плакатов увешивали другие три стены. Сундук со всевозможными игрушками был опорожнён наполовину: игрушки валялись то тут, то там, формируя на полу подобие живого города. Шкаф-стеллаж хранил не только книги, но и разнообразные поделки из проволоки, пластилина, бумаги и даже пластика. Причём одна из полок была отведена под 3D-принтер, на платформе которого до сих пор стояла новенькая фигурка. Однако это была не детская в общеизвестном смысле слова: тут не было кроватей для Астры и Рюу. Вместо кровати была спортивная стенка, на которой с озорным смехом висели дети, продолжая свою активную игру. Из приоткрытого шкафа торчали сложенные детские вещи. Множество вещей, и все красиво уложены руками заботливой матери. И вновь некоторые ткани, которые уже были малы для быстрорастущих зверолюдов, оказались исписаны красками. Похоже, все в этой семье все любят рисовать, а не только Эйка. Элина вновь вспомнила про Эйку: тигрица, стоя на коленях перед детским столиком с вазой, плакала, прикрыв морду ладонями. Именно от стола разносилась эта приятная слуху мелодия музыкальной шкатулки. Рядом с ним на полу лежала стопка учебников, по которым дети обучались грамоте и арифметике. На столе разбросаны листики с простенькими уравнениями и вертикальные строчки с символами, написанными настолько безобразно, что устройство перевода даже не пытается их перевести. Похоже, от скуки дети на этих самых листах вновь начинали рисовать, и получалось это у них несравненно лучше, чем письмо. Элина подошла к столу и отодвинула в сторону вазу с живыми синими колокольчиками, а позади той оказалась та самая музыкальная шкатулка, заливавшая всю каюту своей душевной мелодией, повторявшейся из раза в раз. Элина потянулась к ней. Едва пальцы коснулись шкатулки, музыка смолкла, и словно стены затряслись, а в следующее мгновение всё вокруг помрачнело. И первым, что предстало перед взором Элины, были иссохшие синие колокольчики в вазе с позеленевшими внутренними стенками. На столе огромный слой пыли, поднимаемый при каждом вдохе. В воздухе неимоверно сильно воняло грязным животным мехом. Схватив шкатулку, Элина оглянулась, но Эйки нигде не было. Зато была старая детская. Пластиковые игрушки на полу, те, что были ближе к двери, были сломаны. На грязном ковре следы от обуви, уходившие от края до края. Шкаф открыт нараспашку, как и тумбочки. Часть вещей валялась на полу: собирались в спешке. Стены всё ещё исписаны детскими рисунками, только теперь краска была поблёкшей. От запаха тошнило, и Элина поспешила покинуть детскую. Вот только в первом помещении было не сильно лучше: всюду следы от обуви, все шкафы вскрыты и опустошены, кровать чуть ли не перевёрнута. Тут явно проводился тщательный обыск. Страху нагоняла даже люстра: часть ламп перегорела, а другая без остановки мигала. На кухонном столе три грязных тарелки и три грязных чашки – на них давно поселилась плесень. Теперь в воздухе появился и стойкий запах плесени. Начинала кружиться голова. Однако уходить сейчас, когда было найдено так мало, Элина не собиралась. Ноги повели её к терминалу. Поправив экран и вернув на место часть вырванных проводов, она включила его. Пароль от учётной записи заботливо был написан на стикере, валявшемся под столом. На терминале оказалось ещё больше книг, а также новостных статей о Земле. Десятки неоткрытых писем с предложением бежать со станции, и на каждый один и тот же ответ: «Всё будет хорошо». Детские игры, обучающие программы, десятки тысяч фотографий и видео, причём какая-то часть была с Земли. А на других были изображены Эйка вместе с Астрой и Рюу. Рюу с самого детства уже имел хмурую мордочку. Похоже, его рождение было для Эйки настоящим чудом: на фотографии она, измученная после родов, держала его на руках, расплываясь в блаженной улыбке. А рядом стояла Астра, глаза её были широко распахнуты, словно она не могла поверить в рождение брата. Впрочем, это действительно было невероятным событием. На многих фотографиях Астра была безмерно счастливой и весёлой. На многих фотографиях Рюу был равнодушен к происходящему. И только Эйка, стоило её детям оказаться рядом с ней, расплывалась в блаженстве. Для неё они были лучшим, что только случалось в её жизни. Эти медиа-данные Элина решила сохранить к себе. В сущности, больше ничего памятного на терминале не было. Сохранив все медиа-данные на съёмном носителе, Элина выключила терминал. Вновь вынимать провода она не стала: скорее всего, до неё это сделал Герман, когда пытался достать программатор Смотрителя. И с того момента в каюту больше никто не входил. Осталось посмотреть последнее третье помещение, коим оказался санузел. Это было, пожалуй, самое ухоженное помещение, хотя и оно оказалось полно пыли, а слив раковины и душевой так и вовсе был забит мехом. Из открытого шкафчика над раковиной выглядывали мотки клейкой ленты для валика против линьки – похоже, семья Ямада обильно линяет. Там же в стаканчике лежало три зубные щётки, маленькая аптечка, которую почему-то забыли прихватить с собой, и множество средств по уходу за мехом. – Возьми гребни, – попросила вдруг Эйка, вновь появившаяся в дверном проёме. Возражать Элина не стала, сделав как было велено: взяла три гребня, которыми Ямады друг друга вычёсывали. На этом интерес к этому помещению себя исчерпал, а вонь плесени и животины становились невыносимыми. Элина решила поскорее уйти. Напоследок она оглядела спальню Эйки, думая, не забыла ли она чего. И действительно, одна из картин оказалась фоторамкой: Эйка, сидя на большом сером камне в одном из дворов-колодцев в своём летнем шёлковом платье, держит на руках маленьких Астру и Рюу. Рюу ещё очень маленький, сосёт палец беззубыми дёснами, а Астра, разменявшая молочные зубы, улыбается в камеру. Как и на любой другой фотографии, на этой Эйка кажется безмерно счастливой. Эту фотографию Элина решила взять с собой. Душный воздух, поднятая пыль, мерзкая вонь плесени и затхлой животины – всё это только сильнее давило на разум. – А что ты хотела? – прошипела недовольно Эйка. – Без уборки спальня превращается в вонючий хлев. Помимо неприятных запахов, начинало поджимать время: ремонтники вот-вот должны будут вернуться на смены, и тогда отключение камер обнаружат. Вновь оглядев напоследок спальню, Элина решила уходить. Больше никто в эту спальню не вернётся, она останется пустовать многие-многие годы. История целой семьи, как и многих других семей на ПСИ, на Марсе и на всей Земле, закончилась. – Пойдём, Эйка, дети уже заждались. – Если бы только эта волчица мне не мешала… – прорычала Эйка, но всё же последовала в открывшуюся дверь за Элиной.

***

На обед Элина не успела, хотя до столовых добежать пыталась. На самом деле, детям уже не привыкать оставаться лишь с половиной порции. Они рады уже тому, что у них есть возможность хоть немного подкрепиться. Да и потом, принесённые Сэмом вкусности ещё не успели закончиться – им есть чем перекусить в ожидании. А то, что Элина принесла с собой, точно загладит её вину за отсутствие обеда, ведь никто из них даже не думал попросить Элину это принести. Намёки, безусловно, были, а ля: «у нас не осталось ничего, что могло бы напомнить нам о матери», – но прямых просьб не было. Руки Элины затряслись от предвкушения, когда она, пройдя по запутанной системе технических тоннелей, добралась до запертой двери их убежища. Сначала она, как обычно, постучалась, точно будучи уверенной, что никто ей не откроет – она просто даёт знать, что кто-то хочет войти. Затем у ближайшей вентиляции она повторила условный стук, а следом взвела пружину принесённой музыкальной шкатулки. Мелодия старой вещицы наполнила воздух, заставила стенки вентиляции вибрировать в такт. Не прошло и пяти секунд, как дверь убежища заскрипела. Едва проход оказался открыт, и из него показались удивлённые глазки Рюу, как позади него выбежала Астра, на всех порах нёсшаяся к Элине прямо на четвереньках, когтями цепляясь за решётчатый пол. Девочка едва ли не накинулась на женщину, прыгнув той на плечи. Своими нижними лапами и хвостом она кое-как обхватила талию Элины, чтобы не упасть, а трясущимися верхними отняла, едва не уронив, музыкальную шкатулку. Она прильнула к ней ухом, пытаясь вслушиваться в мелодию. – Это она, – подтвердил Рюу, оставаясь возле двери и придерживая её от случайного захлопывания, – точно тебе говорю: скрежетания совпадают. – Ты была у нас в каюте? – с надеждой спросила девочка, а затем без разрешения потянула свои лапки к сумке. – Здесь небезопасно. Подхватив Астру под попу и поясницу, Элина понесла её к убежищу, охраняемому Рюу, прищурившему свои глазки в недовольстве. Впустив их обеих, он закрыл дверь обратно, чтобы больше ни одна душа не могла их побеспокоить. Хвост его дёргался, глазки хищно округлились. Будь здесь Сэм, он бы без труда определил, что сейчас Рюу уже не просто недоволен, а проявляет агрессию. Вот только его здесь не было, а для Элины подёргивания хвоста являются знаком счастья, и на Рюу она не обращала никакого внимания, унося Астру к столу. Аккуратно опустив девочку на ящик, она всё-таки передала ей сумку. Вопреки ожиданиям, Астра не стала просто копаться в ней – она перевернула содержимое сумки на стол. Два пакета с завтраком, ПСИ-паспорт, пустая фоторамка, книга, одежда, косметика, гребни, средства гигиены – всё полетело на стол. Словно не веря своим глазам, Астра брала каждую вещицу, подносила к мордочке и внимательно со всех сторон изучала, с каждым разом вздыхая всё томительнее. – Даже гребни взяла, – усмехнулся Рюу, беря в лапы один из гребней с белыми волосками и поднося его к своему носику, – определённо мой. – Но здесь нет… – промямлила Астра. – Не это ли ищешь? – улыбнулась Элина, доставая из-под одежды фотографию, которую она вытащила из фоторамки на тот случай, если бы по пути её всё-таки остановили и попросили предъявить содержимое сумки. Астра тут же бросила изучать лежавшие на столе вещи и выхватила фотографию. В следующую же секунду она уже забыла, как дышать. В другую – как говорить. Слёзки потекли из её глаз, впитываясь мехом. Она вся задрожала, когда пальчиком совсем легонько провела по фотографии, останавливаясь на изображении матери. В те времена Эйка ещё была свежа, красива и молода, разительно отличаясь от той, в кого она превратилась от каждодневного стресса и преследования. И до чего же тигрица на фотографии похожа на эту огненную малютку. Словно живое воплощение матери, прекрасной как снаружи, так и внутри. – Мамочка… – только и смогла выдавить из себя Астра. Девочка бросила робкий взгляд, замыленный от множества слёз, на Элину. Мех вокруг её глаз потемнел, насытившись влагой, коей было так много, что новые слёзы начинали стекать на пол. И вдруг на её мордочке возникла улыбка. Широкая, во все зубы, с раскрытой пастью, напомнившей из-за наклона головы сердечко. Она глубоко вдохнула, а затем быстро прильнула к Элине, обняв со всей силы, какая только была в слабом крохотном тельце. Элина чувствовала, что так будет, и ничуть не удивилась. Положив руки на спину и голову зверолюдки, она принялась её аккуратно и мягко гладить. Очень скоро раздалось счастливое мурлыкание, столь громкое, что заполнило всё помещение убежища. Казалось, даже стены завибрировали в такт, полностью скрывая злобное рычание Рюу. – «Ещё чуть-чуть, – думала Элина, – скоро вы будете в безопасности». – Прекрати обнимать мою дочь! – рычала Эйка, пытаясь забрать себе контроль, но гордая волчица Лайка только смеялась с её попыток, не позволяя галлюцинациям обратиться в кошмар.

***

До прибытия краулера осталось меньше недели. Он будет на ПСИ в понедельник, если его вновь не задержит пылевая буря. Сегодняшний четверг – весьма удобное время, чтобы провернуть последнее дело. Решиться на него было одновременно и сложно, и легко. Оно опасно, причём не из-за того, что её могут вдруг увидеть, а как раз наоборот – её могут никогда не найти. Её цель находится на космическом корабле, который, в перерывах между запусками, никем не посещается. Если с ней что-то случится, её хладный труп найдут только через месяц-два. Однако Дин был беспрекословен: он выдаст Элине необходимые документы, только если она добудет информацию с корабля. Вернее, не он, а его агент: Дин, хотя и начал что-то подозревать, всё ещё не знает наверняка, что Элина пытается вывести со станции двух зверолюдов, и попросту не хочет вмешиваться в это. Об Элине он также не забыл, и потому предложил подготовить необходимый документ гостя, чтобы она могла пребывать на Омикроне пару месяцев, пока не решит, как ей действовать дальше, и сделает он это через своего человека на Омикроне: некий журналист якобы захочет узнать о событиях на ПСИ из первых уст, и потому приглашает лучшую охотницу к себе на интервью. Герману даже не обязательно будет знать о том, что Элина села на краулер. В конечном итоге, женщине пришлось пойти на это опасное дело. Рано утром она захватила два завтрака, и оба отнесла зверолюдам. Рюу сразу же заподозрил что-то неладное в её поведении, а вот Астра, напротив, ни о чём не догадалась, даже когда Элина без спросу крепко обняла их обоих. Девочка лишь озорно засмеялась, отвечая на объятия. Наивное дитя, полностью доверившееся человеку. Не тому человеку, которому следовало бы. Никто из них, включая саму Элину, даже помыслить не мог, чем всё-таки обернётся этот сол, и сколько слёз прольётся на красный марсианский песок в недалёком будущем… Элина распрощалась с детьми и пошла на рабочую смену, которая уже не окажется для неё рядовой. Она взяла скафандр, последний из оставшихся, ибо остальные забрали себе для реальных нужд её коллеги, а затем уселась внутри герметичного контейнера и захлопнула за собой крышку. Никто не должен знать о том, что она находится внутри. Никто, кроме Сэма, который помогает ей покинуть станцию незамеченной. Но даже он не успеет спасти её, если что-то пойдёт не так. Её направили прямо к космическому кораблю, на котором когда-то давно на ПСИ прибыли первые колонисты, построившие это место. Тогда это была одна из самый первых марсианских колоний, и ей прогнозировали феноменальный успех. Сейчас же она одна из беднейших. А после охоты, она стала ещё и порицаемой едва ли не всеми. Не будь Омикрона «рядом», ПСИ давно бы канул в лету от банальной нехватки ресурсов, повлёкшей за собой невозможность ремонта основных систем жизнеобеспечения и, как следствие, гибель всех колонистов. А ведь Омикрон – торговая станция, и не помогает за просто так, а требует соразмерную плату, что ПСИ не может обеспечить в полной мере. Сниженные поставки и задержка краулера в его последний визит уже едва не стоили станции существования несколько недель назад. Космический корабль… а ведь если бы Элина выбрала сторону Германа и сдала ему Дина, Герман мог направить корабль на Меркурий-1, откуда Элина вместе с детьми смогла бы чуть ли не пешком добраться до мирно настроенной марсианской колонии. «Пешком», конечно, условно, ведь у зверолюдов всё ещё нет скафандров, так что пришлось бы что-то придумывать. Однако путь бы уже подошёл к концу, и сейчас она бы направлялась к кораблю вместе с детьми, чтобы навсегда покинуть злополучную станцию ПСИ. Долго бы Элина ещё размышляла в одиночестве, понапрасну расходуя драгоценный кислород, если бы дрон не остановился. Элина прибыла на космический корабль. Лазерным инструментом она выжгла замок, отчего крышка герметичного контейнера мигом откинулась под действием атмосферного вакуума. На корабле в перерывах между запусками не бывает живого персонала – всё обслуживание происходит дистанционно – потому здесь нет кислорода. Начался обратный отсчёт: когда воздух в скафандре закончится, Элина распрощается с жизнью, и никто не успеет её спасти. Она оглянулась: действительно, дрон довёз её до грузового отсека на самом нижнем этаже корабля. Элина была здесь не так уж и давно: перевозила оставшийся груз на ПСИ, включая некий личный груз Германа. Она так и не узнала, что всё-таки было в тех контейнерах, но с того момента, кажется, ничего не изменилось. Может, всё было не так уж и страшно? Она выпрыгнула из ящика, столкнувшись с полным отсутствием какого-либо сопротивления воздуха, которое, хотя и очень слабо, но всё-таки ощущается на станции. Путь её лежит к двум местам: в первую очередь, ей нужно попасть на капитанский мостик, а затем, разузнав, где была койка Германа, обыскать уже её. Весь космический корабль изолирован от основного сервера станции, а дистанционное управление системами невозможно – защитный механизм, введённый в действие из-за событий на Земле. Потому, хотя Герман и подчистил о себе всякую информацию на сервере станции, сделать что-либо с данными на капитанском мостике он не мог. Времени на час при нормальном потреблении кислорода. Капитанский мостик находится на самой вершине корабля, а единственный подъём в условиях отсутствия питания – вертикальная лестница. Конечно, гравитация на Марсе слабая, но из-за этого и мышцы человека слабеют, а от физической активности потребление кислорода только растёт. Соответственно, уменьшается и время «жизни». Ей нужно торопиться, но чем больше торопится, тем быстрее уходит время. Мысленно она проклинала того, кто ограничил запас воздуха в скафандре до часа – мысленно, потому как слова, сказанные вслух, могут в будущем стоить ей спасительных вдохов. Ей стоило это больших усилий, но Элина всё-таки смогла подняться на самый верх корабля. Света её фонарика хватало только на то, чтобы освещать несколько этажей перед собой, а потому подъём её пугал. Пугало и то, что корабль был далеко не новым, и пережил с десяток полётов до Земли и обратно, отчего его отдельные части порядком износились, порождая крайне неприятный скрежет. Во время подъёма Элина даже пару раз едва не сорвалась, так как лестница проржавела. Как такое вообще возможно, учитывая почти полное отсутствие атмосферы и тем более влаги с кислородом? Капитанский мостик, разумеется, был скрыт за массивным бронированным гермозатвором – это самая безопасная часть корабля, ведь без капитана и рубки управления корабль ни за что не долетит до пункта назначения. Защита предусмотрена не только от внешних угроз со стороны космоса, но и со стороны экипажа. Тем не менее, когда командный пункт на Земле был уничтожен, корабль перешёл под юрисдикцию ПСИ, и на нём начал работать ПСИ-паспорт Смотрителя. Флеш-карта, которую Элина подготовила, как раз симулировала действие такого ПСИ-паспорта. На самом деле, это единственное место, где флеш-карта в принципе может сработать без проблем, ибо где угодно на станции сервер обнаружит наличие в сети двух Смотрителей и заблокирует обоих. Где угодно, но только не на космическом корабле, который изолирован от сервера в целях безопасности. Гермозатвор толщиной более метра открылся, стоило только к сканеру приложить флеш-карту. Хотя питание на мостик подалось сразу же, едва Элина переступила порог, свет был приглушённым. Системы включались одна за другой, наполняя всё помещение гулом. Элина сразу попятилась назад, когда увидела на центральном кресле огромную тушу бурого медведя в капитанской форме. Тело казалось нетронутым временем, но при этом обледеневшим до костей. Это и есть капитан, остававшийся со своим кораблём до самого конца. За этот терминал Элина точно не сядет, ибо элементарно не сможет сдвинуть трёхметровую тушу весом более полутонны, а садиться к мертвецу на коленки… нет, спасибо. Дверь позади неё захлопнулась, и она осталась вместе с хладным телом наедине. Этот корабельный «бункер», по размерам меньше каюты Элины, должен был вмещать только основные системы и главный персонал, защищая их даже при чрезвычайной ситуации. И теперь из него попросту некуда бежать, если этот мертвец оживёт. Наверное, весит это помещение из-за своих толстых бронированных стен немало. В добавок с таким огромным капитаном. А ведь при взлёте каждый килограмм на счету. Особенно когда нужно вывезти с Земли как можно больше живых существ, где каждому хочется кушать и пить. Тогда ещё, в свой последний полёт, следом за этим кораблём должны были отправиться ещё два, которые также следовали на ПСИ. Вот только им не удалось покинуть горящую Землю. А сколько на тот момент ещё в живых оставалось – страшно представить. И никто из выживших людей не смог больше покинуть родную планету. Из-за мыслей о всех тех несчастных, кто не получил права на второй шанс, сердце Элины заколотилось быстрее. Неудивительно, почему пережившие трагедию люди так возненавидели зверолюдов. Интересно, а если бы вместо этого гигантского и массивного медведя взяли какого-нибудь дохлячка, на корабль смогло бы взойти ещё парочка человек? Наконец все терминалы включились. Элина лишь мельком глянула на терминал капитана, ибо в принципе не хотела смотреть в сторону замёрзшего трупа, и тут же замерла от удивления: на весь его экран растянулось старческое лицо Германа. Ей пришлось приблизиться к трупу, хотя тот вызывал отвращение и некий иррациональный страх, что тело вот-вот восстанет из мёртвых. Сердце её заколотилось быстрее. Под фотографией Германа была надпись: «ЭТО ОН ВО ВСЁМ ВИНОВАТ!». Встав рядом с огромным по своим размерам креслом, Элина принялась листать всё, что капитан успел написать про человека, прозванным «Григорием»: «Григорий проник на борт корабля незаконно, за что был посажен в карцер на добровольных началах. Необходимо пересмотреть план питания: корабль и без того перегружен живым грузом, еды может не хватить на всех. Таких как он здесь не мало, но остальные – молодые люди и зверолюды, способные работать. Что ожидать от старика – не знаю. Григорий долго пытался выйти со мной на контакт, а получая отказы, прекращал спрашивать до начала следующего цикла. В конечном итоге, я удовлетворил его просьбу и пришёл поговорить с ним лично. К моему удивлению, он оказался не таким простым, как я ожидал. Вопреки своей инвалидности (ампутация правой ноги на уровне тазовых костей) и возрасту (слишком большому для легального получения билета на корабль), он был человеком, способным принести значительную пользу. Общение с ним положительно сказывалось на других нелегально проникших на корабль беженцах. Также он показал себя как грамотный и уравновешенный человек, способный адаптироваться к быстроизменяющимся и стрессовым условиям – именно этой черты так не хватает в других. Под свою личную ответственность я выпустил его из карцера. Обновлено: Григорий показал себя с новой для меня стороны: у него превосходно развиты ораторские способности, и он легко находит путь к душам людей. Хотя со зверолюдами его общение кажется более отстранённым, и даже со мной он держится на стороже, Григорий никогда не переходит границ. Судя по всему, на Земле Григорий какое-то время работал в качестве психиатра, однако лечебное дело давно не практиковал, что сказалось на его навыках. Тем не менее, учитывая его способность находить общий язык со всеми, а также то положительное влияние, которое он оказывает на людей, я принял решение включить его в штат бортовых психологов – здесь они крайне необходимы, учитывая, что всё-таки происходит на нашей зелёной планете. Нам очень повезло, что он здесь, и что он не имеет никаких предрассудков относительно зверолюдов, особенно учитывая, что другие два корабля в данный момент задерживаются с отлётом. Сдаётся мне, они уже не взлетят, хотя командный пункт пока не даёт официальных заявлений. Обновлено: Кто-то из инженерного отсека дозволил ему заниматься изготовлением собственного протеза. Не знаю пока, кто это был. Григорий использует устаревшую технологию голо-листов, которые никто из персонала и беженцев, в силу возраста, понять не способен. На самом деле, я даже не знал, что на корабле есть сканер для этого. Свой чертёж он разработал самостоятельно, и никто из инженеров не может его прочесть на голо-листе. Григорий сам спроектировал свой протез и сам принялся за его изготовление. Стоит подумать о том, чтобы записать это в его досье: Григорий достаточно способный, чтобы заниматься инженерным делом. Обновлено: Григорий закончил изготовление протеза. Изделие, мягко говоря, странное. Пневматическое, с минимум электроники. Не знаю, почему он не захотел себе кибернетический протез. Учитывая его способности и полезность, я бы мог одобрить ему операцию, о чём ему сообщил. Во всяком случае, теперь он способен передвигаться почти как здоровый человек. Но кому-то стоит попросить его сделать протез тише, иначе этим займусь я. Обновлено: Поступила официальная информация с Земли, что запуск двух последних ракет отменён. Более того, сама миссия «Спасение человечества» прерывается, а планета сдана в пользование зверолюдов. Это ужасная новость, разлетевшаяся по всем радиоканалам. Весь экипаж и беженцы теперь знают, что люди проиграли битву за планету. Начинаются массовые беспорядки, и сдаётся мне, здесь не обошлось без Григория. С момента появления этой новости его не видно, но все, кто с ним встречался, начинают нести его слово. Это становится действительно опасным. Мой знакомый заметил любопытную деталь: все, кто так либо иначе оказывался на приёме у Григория, теперь выступают против зверолюдов на борту, требуя выбросить их всех в космос. Я теряю контроль над ситуацией. Обновлено: ЭТО ВСЁ ОН! ГРИГОРИЙ ВО ВСЁМ ВИНОВАТ! Если вы читаете эти записи, знайте: он убийца! Он воздействует на людей при помощи своих ПРЕПАРАТОВ! Его протез постоянно распыляет их в воздух! Я запер себя в капитанской рубке, ибо каждый человек на борту хочет моей смерти, из-за чего я не могу добраться до доказательств. Но они есть! Обыщите корабль, все его технические зоны. Он должен был доставать ингредиенты для своих препаратов – обыщите всё вокруг санитарной зоны. Если же вы можете поверить мне на слово – убейте его! Это он виноват в том, что здесь произошло. Десятки мёртвых зверолюдов на его совести. Он поднял восстание, спровоцировал людей на месть. Кровопролитие на его совести. Я не могу связаться с ПСИ, не могу сообщить ничего другим станциям – все каналы обрезаны Землёй». Дальше вместо обновления была ссылка на бортовой журнал: «Корабль приближается к полю тяжести Марса. Более 20% членов экипажа мертвы. Зверолюдов на борту не осталось. Похоже, я последний. Цикл мести не должен продолжаться. Я посажу корабль, и все выживут. Я – капитан этого судна, и я не предам свою роль. Даже если все остальные отвернулись от меня. Они не виноваты – это всё препараты. УНИЧТОЖЬТЕ ГРИГОРИЯ! ИНАЧЕ ОН ПОГУБИТ СТАНЦИЮ!». Похоже, капитан нахлебался от Германа проблем. Да таких, что в итоге умер прямо на мостике. Учитывая, что здесь нет воздуха, а управление системами жизнеобеспечения происходит через мостик, стоит полагать, он сам откачал отсюда кислород. Это казалось Элине удивительным: ни один зверолюд на ПСИ даже под страхом смерти не кончал жизнь самоубийством, какими бы ни были призрачными его шансы на выживание. Однако правда в том, что это было отнюдь не самоубийство – капитан законсервировал корабль вместе с собой, чтобы не дать Герману уничтожить улики. Выкачав весь кислород с корабля, он обрезал ему доступ, вынудил его покинуть корабль на ближайшем РУ- или ДУ-координаторе. А возвращаться за ними без скафандра и без поддержки – гиблое дело. Да и зачем ему это? Это всего лишь доказательства его и без того очевидной вины. Наверняка поэтому Герман так долго не пытался вернуться сюда. А вот Дину это может пригодиться: на основе препаратов, которые Герман использует, он может попытаться разработать антидот, чтобы пситы прекратили безоговорочно доверять Герману. Но что, если Элина уже вывезла отсюда все улики? Герман ведь посылал её и Сэма сюда, чтобы забрать некий груз, который было воспрещено вскрывать. Этим грузом запросто могли оказаться те самые препараты, которые Дин искал. Дрожь пробрала Элину до костей. – Много думаешь! – услышала она скрежетание со спины. Элина подпрыгнула на месте к самому потолку, лишь чудом не разбив стекло шлема. Ей показалось, что голос исходил от мертвеца рядом с ней. Однако, развернувшись прямо в воздухе, рядом с выходом она увидела ещё одного человека в скафандре с опущенным чёрным забралом. Его коммуникатор, похоже, был неисправен, потому голос чудился скрежетом зубов. – Дин?! – Элина была невероятно удивлена тому, что видела. Но это точно был он, сомнений быть не может. Человек в скафандре – Дин. Тот самый ли? Забрало шлема опущено, и лица не разглядеть даже под самым мощным фонариком. Серебровласый Дин, которого она знает, не прячет лицо. Но это точно он! Она чувствовала, что человек перед ней – тот, кого Герман преследовал. Если она его сдаст, Герман отправит корабль на Меркурий-1! Элина похлопала себя по поясу, вот только свою разгрузку со всеми своими вещами и оружием она оставила на станции. При ней был только жёсткий диск, хранимый в наруче скафандра. – Перекачай данные бортового компьютера и чёрного ящика, – указал он на терминал капитана. Без оружия пытаться устранить его – гиблое дело, особенно учитывая, что стоит только скафандру порваться, и она окажется наедине с разреженной атмосферой. Элина человек, а не зверолюд, и едва ли протянет хотя бы минуту. За неимением альтернатив, Элине пришлось подчиниться. К этому моменту гравитация взяла своё, и она вернулась на пол. Вновь встав рядом с мёртвым телом, тихо про себя молясь, чтобы оно не восстало, Элина принялась перекачивать все данные на наруч. Пока проходило скачивание, Элина хотела найти и некоторую информацию о себе. Узнать, кто она такая и как попала на борт. В конце концов, она явно была в самом низу списка, и ни за что не получила бы билет, если бы кто-то извне не постарался. Ей хотелось узнать, кто же оказал ей такую услугу. Только сделать это сейчас не вышло: Дин подошёл к креслу с другой стороны и принялся изучать в терминале информацию касательно Григория. Что ж, значит Элина получит ответы на вопросы чуть позже, когда они вернутся на станцию – просмотрит скаченные данные с наруча. Подождать оставалось чуть-чуть. Пока выдались свободные секунды, она попыталась заглянуть под тёмное забрало скафандра, но ничего узреть не смогла. А стоило ей чуть сильнее приблизиться к Дину, тот отстранялся от неё, явно не желая, чтобы его раскрыли. Похоже, серебровласый парень был Лжедином. Повезло, что Элина не попыталась тогда сдать его Герману, иначе бы она действительно потеряла оба пути для побега со станции. Перекачивание данных завершилось. Дин поманил Элину за собой, сказав при этом что-то, однако испорченный коммуникатор выдавал лишь помехи, сильно напоминавшие скрежетание зубов. – Дин, что ты говоришь, я не расслышала? Скрежет повторился, только понятнее речь не стала, словно в ней не было слов. Махнув рукой, он поманил Элину за собой с мостика. Она огляделась на терминал, зависший на фотографии Григория, думая о том, как всё-таки близок к ней ответ о её прошлом. Однако она поспешила за Дином, понимая, что есть вещи куда более важные. Астра и Рюу всё ещё заперты на станции, и успех её миссии напрямую влияет на их благополучие в будущем. Она не может разочаровать Дина. Только вот он сам её уже разочаровал: почему он заявился лично вместо того, чтобы доверить ей закончить дело до конца!? Зачем он вообще послал её сюда, если хотел сделать всё сам!? Кровь забурлила в теле женщины, а сердце ускорило свой темп. Глазки её забегали по коридору в поисках острого предмета, который она бы смогла применить против него. – Не смей! – зарычала вдруг появившаяся под её боком Эйка в своём обыденном наряде. – Без него на краулер не попасть. – Да пусть убивает, – рассмеялась волчица Лайка, возникшая с другого бока. – Ей не привыкать. – Он нам нужен! – оскалилась тигрица. – Создателем клянусь, если она хоть пальцем к нему прикоснётся – ты меня уже не удержишь! – Ладно-ладно, – Лайка подняла к верху лапки, продолжая заливаться смехом. – Эль, давай не будет провоцировать нашу буку. А то и правда ведь зубки покажет, и нам несдобровать. Элина ничего не ответила своим галлюцинациям, продолжая следовать за Дином. Во всяком случае, желания накинуться на него у неё действительно поубавилось. Даже появилась возможность оглядеться по сторонам и найти указатели, по которым они идут. А оглядываться надо: проходы бывают не только справа и слева, но и снизу и сверху. Неосторожный шаг, и уже полетит Элина вниз по вертикальной лестнице. Следуя указателям, вскоре они дошли до инженерного отсека, где Герман когда-то спроектировал и собрал свою ногу. Дин вошёл туда, а Элина пошла дальше, прекрасно зная, что здесь ей делать нечего. Герман не оставил никаких чертежей своего протеза – их он забрал на станцию. Теперь она поняла, что всё-таки видела в его каюте. Но от чертежей толку в любом случае мало, так как они начерчены на голо-листах, которые никто, кроме него самого, читать не умеет. Похоже, он уже тогда позаботился о своей безопасности, чтобы никто заранее не смог понять его план мести. Герман был на корабле психологом. Абсолютно незаменимый член экипажа, учитывая стресс каждого беженца. Он контактировал почти с каждым человеком на борту и со многими зверолюдами в том числе. И для этого ему был выделен кабинет. Были и другие психологи на борту, и у каждого свой собственный кабинет на этом небольшом корабле. Весьма расточительно, если подумать. С другой же стороны, опасность бунтов или нервных срывов куда хуже. Кабинет Германа был значительно лучше обставлен, чем его спальня. Кушетка психолога, рядом с ней стол, а напротив большое кресло для самого Германа. На стенах абстрактные картины. Несколько мягких игрушек валялись на полу. На столе стояла ваза с умершим цветком, а рядом будильник и ароматические свечи. В стену встроен выдвижной терминал. Всё помещение и вся мебель выполнены в светлых и нежных тонах. Элина ни за что бы не смогла предположить, что здесь когда-то Герман программировал людей на ненависть к зверолюдам. Здесь было уютно, по-настоящему успокаивающе. Усевшись на кушетку, Элина подобрала с пола плюшевого белого медвежонка. Как долго он здесь лежит? Какие тайны он хранит? Как много он успел подсмотреть и подслушать? Герман сидел напротив этого места, внушал уязвимому уму ненависть к зверолюдам. И использовал для этого что-то ещё помимо слов. Взгляд Элины скользнул на ароматические свечи, часть из которых давно сгорела. Ароматические свечи на космическом корабле, где каждый грамм на счету? Да никто бы не стал тратиться на такую ерунду, за зря расходовавшую драгоценный кислород, да ещё и с опасностью устроить пожар! Элина взяла все три свечки и положила к себе, чувствуя, что с ними что-то не так. А вот с терминалом всё оказалось не так просто: питания не было. Впрочем, Герман наверняка удалил всю информацию. А, может, он и вовсе не вёл никакой журнал – стоит полагать, капитан бы знал об этом. Всё-таки этот старик не был добрым и хорошим. Этот кабинет, эти игрушки, эти свечи – всё лишь фикция, созданная для того, чтоб посильнее засесть в мозгу уязвимой жертвы. Герман – опасный старый маразматик, построивший культ вокруг ненависти. Спокойствие как рукой сняло. Элина огляделась, и сердце её забилось от страха быстрее: все игрушки, только что валявшиеся на полу, теперь стояли, повернувшись к ней, и глядели на неё своими стеклянными глазками. – Я тут не при чём, – тут же раздался виноватый голос Эйки. Темнота давила на сознание. Игрушки зверей, напоминавшие зверолюдов, наблюдают за ней. Хотят сорваться с места и разорвать её в клочья, как со зверолюдами поступали пситы. Круг ненависти хочет замкнуться. Элина боялась отвернуться и пятилась задом. Что-то мельтешило в уголке её глаз, но она не могла это разглядеть – мешал шлем. Опасное желание снять с себя шлем и вдохнуть сухой марсианский воздух становилось сильнее с каждой секундой, пока игрушки смотрели на неё, совершая малозаметные шаги всякий раз, когда она моргала. А моргала она часто, в такт ускорившемуся сердцебиению. Что-то коснулось её плеча. Элина завизжала так громко, что её собственный коммуникатор начал выдавать помехи. Она мигом обернулась, срывая с плеча руку и рефлекторно ударяя кулаком. Удар пришёлся прямо в солнечное сплетение. Скафандр, конечно, принял часть энергии на себя, но Дин всё равно согнулся в три погибели, а в динамиках раздался болезненное скрежетание. И всё-таки Элина была рада, что увидела перед собой чёрное забрало скафандра. Она не одна в этом месте. Обернувшись обратно к игрушкам, Элина обнаружила их лежавших на полу. Это была всего-навсего галлюцинация, и она наконец прекратилась. – Пока ещё нет… – протянула волчица беспокойно. – Но я правда стараюсь её угомонить… она сильная, это сложно. – Дин, прости! – прокричала Элина, попытавшись помочь ему встать, но он лишь отмахнулся от её помощи, самостоятельно вставая на ноги. Сервоприводы скафандра в этом плане очень помогают. Дин попытался ей что-то ответить, но вновь было слышно только скрежетание. – Я нашла ароматические свечи: думаю, Герман с их помощью дурманил людей. Дин только отмахнулся. Держа руку на месте удара, он поковылял в темноту, вновь оставляя её одну. Элина попыталась нагнать его, но в следующее мгновение, на развилке, тот просто испарился. Путь продолжался сразу по пяти направлениям, и куда именно ушёл Дин предсказать было сложно. Наверх или вниз? Вправо или влево? Может вовсе прямо? Этот корабль – трёхмерный лабиринт! Элина осталась одна, снова. Наруч показывает, сколько времени у неё осталось: 33 минуты. А затем кислород закончится. Да, со стороны Дина было правильно разделиться, хотя озвучить эту мысль из-за испорченного коммуникатора он не смог. Возвратившись к кабинету психолога, боясь заглянуть внутрь, чтобы не увидеть вновь восставшие игрушки, Элина принялась изучать карту корабля. Её путь шёл в сторону мед. центра, откуда Герман мог воровать ингредиенты для своих химикатов. Где-то ему пришлось бы их варить, и, стоит полагать, это место расположено неподалёку от мед. центра – туда Элина и направилась. Долгое время работая «тоннельной крысой», она уже научилась замечать потайные проходы, потому без труда нашла вход в технический тоннель. Вскрыть дверь ей пришлось при помощи железного прута, отломанного от стола – благо, сервоприводы скафандра ей здорово в этом помогли. Данный технический тоннель был куда меньше, чем на станции, ибо находился между этажами. Никогда ещё Элина не думала, что у неё может быть клаустрофобия, однако же стены, казалось, давят на неё. Кислорода нет, атмосферы тоже нет. Если Элина здесь умрёт, её труп найдут только по запаху через долгие-долгие месяцы. Всё это вкупе потихоньку натягивало её нервы. Она ползла по техническому тоннелю на карачках без возможности поднять голову из-за шлема, двигалась практически вслепую. Начинало казаться, что стены становятся всё меньше и меньше. Наконец, вот оно счастье, Элина добралась до чего-то. Некое расширение тоннеля, хотя всё ещё недостаточное, чтобы встать в полный рост. Однако здесь находилась химическая лаборатория Германа, причём полностью разбитая. Вдоль стены уложены формочки для отливки свечей, к потолку на воске подвешены фитили. Всюду были разбросаны консервные банки, а в отдельных ёмкостях – чёрные и серые порошки. Похоже, от времени всё давно истлело и разложилось. Разумеется, его лабораторию давно обнаружили и вскрыли, а не найдя ничего полезного, разгромили. Похоже Элина зря сюда ползла. Всё, что она смогла найти, были эти ароматические свечи, которые он здесь заготавливал. Однако это давало надежду, что свечи эти действительно непростые, и она не зря их захватила с собой. Наруч завибрировал и неприятно запищал: осталось всего 15 минут, прежде чем кислород достигнет критического значения. Пульс Элины был слишком высоким, тело потребляло слишком много воздуха. Это задание оказалось излишне стрессовым для неё, и вибрации наруча каждую минуту только усугубляли ситуацию. Покидав всё, что только было можно, к себе в рюкзак, Элина поспешила обратно по тоннелю к мед. отсеку. Вновь ей пришлось ползти, и теперь у неё не осталось сомнений: стены действительно сужаются. Дыхание участилось, стало тяжёлым, голова начинала кружиться. Признаки клаустрофобии на лицо, только вот откуда? В коммуникаторе вновь раздался треск. Что-то позади Элины преследовало её, настойчиво и быстро. И у неё нет возможности оглянуться из-за скафандра. Но она чувствовала, как скрежетал и вибрировал металл под ней и вокруг неё. Это были чьи-то когти, рвущие алюминиевые стенки тоннеля. И только сейчас, в момент погони, Элина вдруг задалась вопросом: если 20% живых существ было убито, то где же все тела? Она закричала, принялась звать на помощь, но в ответ получала лишь треск в коммуникаторе, который усиливался, становился тем громче, чем ближе к ней было существо позади неё. Она уже не ползла – бежала, как спортсмен на низком старте, а колени предательски били ей по грудной клетке. Тоннель впереди, точно резиновый, удлинялся и деформировался, вращаясь вдоль своей оси и искривляясь. Существо позади оказалось достаточно близко, чтобы исходивший от него свет настиг Элину. Когтистая лапа схватила её за ногу, повалив Элину на живот. Из всех оставшихся сил она, без возможности оглянуться, забила ногой по воздуху, пока наконец не попала по чему-то. Существо взревело, громко и отчаянно, выпуская когти из прорезанного скафандра и разодранной ноги Элины. Тело её не почувствовало боли от ударившего в кровь адреналина, и она вновь рванула к спасительному выходу, что был так близок к ней. Оказавшись в мед. отсеке, Элина даже не попыталась закрыть за собой люк со сломанный замком, а побежала прочь в коридор. Позади вновь послышался грохот, стеклянная посуда посыпалась на пол осколками. Стены затряслись, когда существо вновь дико взревело. Совершенно неестественный вопль, неприсущий ни одному зверолюду. И только она попыталась оглянуться, взрывная волна настигла её, опрокинув на спину. Дверь мед. отсека отлетела вместе с частью стены от взорвавшихся реактивов. Сбивчивое дыхание начало успокаиваться. Уж это точно должно было убить преследовавшую её тварь, чем бы то ни было. Элина попыталась подняться на ноги, но покачнулась на месте от сильной боли. Взглянув на свою ногу, она увидела обильно кровоточащую рану, а вокруг – разодранный скафандр, через который драгоценный воздух покидает бак. Только сейчас она почувствовала, что наруч не прекращает вибрировать, фиксируя уходящие за секунды последние минуты жизни. Корабль сотрясся от очередного взрыва. Тихий писк наруча был заглушён пронзительным шумом динамиков: скафандр ощутил ещё одну взрывную волну. Стены пошли ходуном, всюду раздался металлический скрежет и треск. И, словно проблем было недостаточно, из взорвавшейся лаборатории появилась обвитая синим пламенем когтистая лапа. Тварь уцелела, и теперь явно была разгневана. В ней Элина не могла угадать ни одного зверолюда: с неестественными длинными четырьмя конечностями, с четырьмя гигантскими, словно бивни, клыками без каких-либо ещё зубов и обильно кровоточащими дёснами. Мех твари обгорел до чёрной корочки, обнажая исхудавшее тело и кроваво-красные глаза, вытекшие из-за разреженного воздуха. Элина вновь бросилась бежать. Очередной взрыв сотряс корабль, и стены вокруг начали деформироваться, ломаться и гнуться, сужаться прямо перед ней. Позади себя она ощутила жгучий жар вновь преследовавшей её твари, и тот становился всё ближе и ближе. Пытается ли существо сожрать её, или стремится сбежать с разваливавшегося корабля? Проверять это Элине не хотелось. Очень скоро она достигла нужной ей лестницы, которая ведёт напрямую к грузовому отсеку. Воздуха в скафандре практически не осталось. На полной скорости она пробегает едва ли не по воздуху и пытается схватиться за лестницу, совершенно позабыв, в каком та плохом состоянии. Прутья издали вопль и обломились, никак не гася инерцию: Элина полетела дальше в стену, крайне неудачно ударяясь плечом. Сильная боль пронзила всё её тело, пока мимо неё пробегали лестничные пролёты. Только сейчас, испытывая сильную физическую боль, Элина, смотря на тёмный коридор, из которого только что выбежала, поняла всю абсурдность ситуации. Огонь? Живая тварь? Открытая рана на ноге? И всё это в условиях отсутствия кислорода и частичного вакуума? Ей попросту это всё привиделось. Она поняла это абсолютно точно, ибо её нога была цела, а рядом с ней падала самодовольно склабившаяся Эйка. Элина так и не успела ухватиться за лестницу, когда оставался последний пролёт. В одно мгновение она уже оказалась в грузовом отсеке и увидела дрона, всё ещё державшего в манипуляторах контейнер, а в другой она ощутила небывалой силы удар. Вместе с остатками воздуха, вылетевшими из лёгких, на треснувшее забрало шлема попали крупные сгустки крови, окропившие всё стекло.

***

В животе неприятно урчало. Всё крохотное тельце содрогалось от неприятных мыслей. Свет был приглушён, так как время было позднее – пора спать. Только вот сон никак не шёл. Астра жалась к горячей трубе, чувствуя, как холодок пробегает по её коже. Рядом с ней «дремал» брат. Что ж, он хотя бы не ворочается от кошмаров, как она. Живот вновь шумно высказал своё недовольство, и Астра сжалась, хватаясь за него и болезненно морщась. Повезло, что Рюу уже полностью выздоровел, и сутки голода больше не несут риска для его жизни. – Как думаешь, она сегодня придёт? – спросила вдруг Астра, взглянув на светящийся в ночи дисплей настольный часов. – Не рассчитывай, – ответил Рюу, глядя на время: 23:11. Живот вновь заурчал, в третий раз за минуту. Зря Астра скушала так много вкусностей, принесённых Сэмом, на голодный желудок. Но что ещё можно сделать, когда так долго приходится голодать?.. Может, поэтому ей никогда не давали кушать шоколад? Вдруг у неё врождённая непереносимость, о которой она не знала? А ведь Рюу её предупреждал, но она не послушала. Не хотелось ей этого делать, но она встала и направилась к аптечке, надеясь найти хоть какую-нибудь таблеточку, чтобы утихомирить острую боль в животе, прежде чем вновь ощутит позывы в туалет.

***

Наступила суббота, на часах давно за полночь. Астре наконец удалось уснуть. Рюу остался один этой ночью, прекрасно осознавая, что от Элины нет вестей уже двое суток, и теперь надо что-то делать самим.