Выходцы со станции ПСИ

Зелёное поле на сотни миль вокруг окружало Астру. Она могла оглядеться, но края этим просторам не видела за далеко уходящими холмами. Острый кошачий глаз замечал несколько полян с разноцветными цветами, состоящими, преимущественно, из невысоких одуванчиков. Впрочем, то тут, то там произрастали и величественные подсолнухи, уходящие ввысь на несколько метров. Воздух был свеж, влажным после недавно прошедшего дождя. Едва выглянуло солнышко, утренняя роса засверкала и заблестела, точно поле было покрыто драгоценным серебром. И запах сакуры, болезненно знакомый, что-то шевелил в груди. На всё поле, на одном из холмов, было единственное дерево – Астра стояла между этим дубом и крохотным домиком, стоявшим у самого подножья холма. На самой большой ветви кто-то на канатах повесил качель. Канаты давно протёрлись и местами опасно истончились, но качель всё ещё болталась на этом старом дубе, едва колыхаемом незаметным слабым ветром. Этот сон Астре уже снился. Она точно помнила, что в окне совсем маленького домика, состоявшего из этого самого окна, двери рядом с ним и треугольной крыши сверху, стояла Элина и дружелюбно махала ей рукой, желая весело провести время вместе с объектом влюблённости. Но сейчас в окне дома никого не было, а свет за ним давно потух. Астра ощутила страх, глядя в пустое окно дома. Она огляделась, но рядом никого не было. Был только этот дуб с почерневшей кроной. Холодный ветер подул с небывалой силой, уронив девочку на помрачневшую землю. Он был столь ледяной, что прошиб насквозь её тёплую шубку. Белые облака с редкими просветами, только что расстилавшиеся по всему небу, сейчас стремительно превращались в тучи, знаменуя о приближавшейся буре. Свободно болтавшаяся качель с треском врезалась в массивный ствол, окончательно переломившись пополам. Один из канатов лопнул, а второй, обдуваемый ветром, закрутился вокруг ствола. Этот маленький домик был её единственным укрытием от непогоды. Астра попыталась подняться, но ветер вновь толкнул её к дубу. Он вёл её. Направлял. И она чувствовала, что должна поддаться стихии, увидеть, что природа хочет ей показать. Первые раскаты грома раздались в паре километров от неё, а следом за ними с неба стали падать первые капли. Астра не стала подниматься на ноги, а на четвереньках, всё ещё обдуваемая ледяным ветром, принялась взбираться на холм. Утренняя роса и крупные капли дождя проникали ей под мех, ещё больше замораживая косточки. Но она продолжала своё восхождение к дубу. Даже когда вспышка и оглушительный гром раздались практически одновременно, менее чем в ста метрах от неё, она не попыталась добраться до укрытия в виде домика. Несчастное одинокое древо болезненно трещало. Его ветви колыхались на опасные углы, рискуя отвалиться вовсе. Почерневшая листва слетала с него и, словно одинокие паруса, улетали прочь, снимая с потресканных ветвей их тяжкую ношу. Оба каната, на которых ещё минуту назад висела качель, уже оплелись вокруг дерева, но их концы продолжали бить по коре. Попади этот трос по Астре – мало ей не покажется. Наконец Астра взобралась на холм. Её лапы были все в грязи, а позади неё была вскопанная земля, за которую она цеплялась когтями. И очень скоро ей стало понятно, что же мать-природа хотела ей показать. Поднявшись на задние лапы, уже не боясь, что ветер вновь её толкнёт, она пошла к дубу, возле которого лежала большая куча свежевыкопанной земли. Вновь раскаты грома сотрясли воздух – молния ударила прямо в величественный дуб, самую высокую точку среди этих холмов. Кора моментально вскипела, и с яркой вспышкой отлетела от ствола, точно вовсе не была с ним единым целым. Даже самые толстые ветви совсем отломались, и некогда величественный дуб растерял все свои отростки. Не оголилась только часть ствола, вокруг которой обернулись канаты – они и удержали кору на её месте. От яркой внезапной вспышки Астра упала спиной на землю, лишь чудом не покатившись кубарем к подножью холма. В ушах звенело, а перед глазами горело умершее дерево, пережившее за свой век немало испытаний. А если столь крепкий многолетний дуб не справился со стихией, то что она, хрупкая девочка, может ей противопоставить? Следующий удар молнии может быть по ней! Надо срочно искать укрытие! Но Астра вновь поднялась на задние лапы и продолжала идти к сваленной куче земли, следуя за пронизывающим её тело запахом – гусиным пером. Теперь, когда дуб был поражён молнией, этот запах стал куда сильнее. И от него девочке было не по себе. Ведь она знала этот запах – так пахла смерть. Добравшись до кучи земли, Астра склонилась, но не над ней, а над ямой, из которой эту землю выкопали. Идеальная прямоугольная яма, уходящая глубоко в недра земли. Обрезанные корни дуба торчали из её стенок – они горели и тлели, и жар доходил до самой Астры. А на дне этой ямы, на глубине десяти метров, лежал закрытый деревянный гроб, выполненный из розоватого сорта древесины. Запах гусиного пера происходил именно из этой могилы, и он, смешиваясь с жаром тлеющих корней, был столь сильным, что животик Астры стало сводить. Там, в этом гробу, находилось чьё-то тело. Кого-то очень дорого ей. Тяжело задышав, Астра попыталась отойти от могилы. И в этот самый момент ветер вновь ударил ей в спину – казалось, что кто-то толкнул её, намеренно пытаясь скинуть её в могилу. Тлеющие корни загорелись с новой силой, подпитываемые свежим воздухом. Пролетая мимо них, Астра попыталась за них ухватиться, но лишь обожгла свои лапы. Её промокший насквозь мех загорелся, словно облитый бензином, пока она продолжала лететь вниз. Жарко! Очень жарко! Больно! Огонь распространялся по меху быстрее, чем она летела ко дну могилы. Запах гусиного пера стал невыносимым, но теперь его источником стала сама Астра. Молнии вновь озарили тёмное небо. А следом за ними, подбрасываемые лопатой, в яму полетели первые порции земли. Кто бы её не толкнул, теперь он хочет её похоронить заживо, даже не дожидаясь, когда непогода пройдёт. Наконец достигнув дна могилы, ударившись об гроб с такой силой, что из лёгких вылетел весь воздух, Астра широко раскрыла глаза, и на её мордочку, в её широко разинутую пасть, полетела земля.

***

Подскочив на кровати, Астра глубоко задышала. Перед её глазами всё ещё мелькали тлеющие корни и горящий мех, а мозг обманчиво рисовал боль от жара. Но она была в безопасности, в кровати, а рядом с ней во всё том же положении лежала Элина. Астра моментально прильнула к человеку ухом: её сердце всё ещё билось, так же ровно, как и вчера, что не могло не радовать. Уткнувшись носиком в шею Элины, Астра глубоко вдохнула: запах гусиного пера вновь значительно ослабел. Болезненно простонав, Астра схватила себя уши и скрутила их в трубочки: – Б***ь, – протянула она, глубоко вздыхая. – Да что ж такое то, а? – Что случилось? Астра едва не вскрикнула и тут же оглянулась сначала на Элину, а затем к двери, откуда услышала голос: её братец сидел на полу в своей излюбленной позе лотоса, с интересом глядя на сестру. – Рюу! – вскрикнула Астра, перепрыгнула Элину и подскочила к брату, чтобы крепко его обнять. – Я боялась, у тебя неприятности! – Всё хорошо, сестрёнка, – ответил Рюу будничным равнодушным тоном, отвечая на объятия. – Что там вообще случилось? – Убийцу нашли: им оказался самец человека, которому я помогал с расследованием. Он пытался запутать следы. Мне ничего за это не будет. – Он правда виновен? – Астра отстранилась от брата. – Ты думаешь, он мог это сделать? – Не жалей его, сестра, – Рюу поднялся на задние лапы. – Он – человек, это вполне в их природе. – Не говори так, – словно укол в сердце почувствовала Астра. Ведь этот человек за одну единственную с ней встречу ей мил. И сейчас, когда он мёртв, она могла признаться самой себе, что по детской глупости влюбилась в него. – Открой глаза, – проворчал Рюу. – Он пытался сблизиться с тобой, сестра. Он ведь видел тогда, как Град тебя ударил – наверняка уже тогда он стал одержимым тобой, и отомстил Граду за то, что тот посмел тебя коснуться. И одному Создателю ведомо, что у него было в голове. Он и меня наверняка для этого припахал, чтобы я помог вам двоим сблизиться – и ведь сработало! Астра, он ненормальный одержимый лоликонщик. Он человека убил, чтобы стать к тебе ближе. Ты только подумай, Астра, подумай, что он мог хотеть с тобой сделать? Да ещё и имея власть бездушного. – Я не хочу в это верить, – отступила Астра на шаг и положила руку на сердце. Услышав это, Рюу тихо зарычал. – Он казался мне хорошим человеком. – Если человек кажется тебе хорошим – значит ты слишком плохо его знаешь. Такова человеческая природа. Он такой. Фалкон такой же. А она такая же, – прорычал Рюу, бросив лапу в сторону Элины. – Не смей! – зашипела Астра и ткнула когтем в грудь Рюу. – Никогда такое не говори! Затупленный коготь не мог причинить Рюу никаких проблем, но сам по себе жест выражает агрессию. Об этом же говорил и индикатор на ошейнике Астры, загоревшийся жёлтым цветом. Рюу хотел что-то возразить, но, едва увидев ошейник сестры, томно вздохнул. Подняв обе лапы над головой, Рюу сдался и отказался продолжать спор. – Больше не буду. – Да, она совершила немало ошибок, – призналась Астра, – но она старалась стать лучше. Она не хороший человек, я знаю это прекрасно, куда лучше, чем ты можешь себе представить, но она и не плохой тоже. Она пытается стать лучше. Пытается исправиться. Замолить свои грехи не словами, а делом. Мне этого достаточно. – Я понял, – ответил Рюу. – Я буду стараться держать себя в лапах. – Спасибо! – бросила Астра. – Как ты вообще сюда попал? – Фалкон отдал мне второй ключ и сказал отнести ужин, – Рюу указал на пол, на котором стоял поднос с явно не свежими сэндвичами, покрывшимися пятнами от распространившейся плесени. То же самое случилось и со стаканчиком питательной пасты. – Но, боюсь, за ночь он успел сгнить. – В жизни больше не буду есть ничего из питательной пасты… – желудок Астры тут же начало сводить судорогой. – Питательная паста питательна для всех, включая микроорганизмы, – спокойно произнёс Рюу. – Это не значит, что она вся поражена плесенью. – Да п***й, – Астра уже и сама переставала замечать, что всё больше и больше слов в её речи превратились в ругательства. – Вид у тебя неважный. Тебе стоило бы умыться. Особенно почистить пасть мылом. – Сама знаю, – огрызнулась Астра, проходя мимо Рюу к двери. Лишь подняв лапу к дверной ручке, Астра вспомнила, что всё ещё без одежды – та осталась валяться возле кровати, когда Астра стянула её с себя во время нервного срыва. Подняв правую лапу, Астра принюхалась к своему меху. – Да, от тебя несёт человеком, – поморщился Рюу. – Заткнись. Раздражённо вздохнув, Астра вернулась к кровати и принялась поднимать свою одежду. Мельком она взглянула на брата: тот без стеснения смотрел на неё. Только взгляд его был безжизненным, словно глядел он сквозь неё. И от этого становилось жутко. Человеческий запах, коим была пропитана каюта, да и мех его сестры, был ему противен, в этом можно было не сомневаться, но он пытался улыбаться. Неестественно. Криво. Немного даже пугающе и мерзко, учитывая, в каком виде сейчас была Астра. – Ты так и будешь на меня пялиться? – Астра повернулась к Рюу спиной, стыдливо пропустив хвостик между ножек. – Прости. – Выйди уже! – прошипела зверолюдка. Рюу ничего не оставалось, как покинуть каюту. Астра принялась одеваться, а сама размышляла о причине, почему она так отреагировала на его взгляд. Но было в нём что-то неправильное! Да, зверолюды не стесняются своего тела, но Рюу глядел на неё слишком пристально. А после Гришаева, который так хорошо притворялся хорошеньким, ей было страшно от такого пожирающего взгляда – хоть в глазах Рюу не было ничего подобного. Он её брат, он не причинит ей вреда. Да только ей всё равно было неуютно. Закончив одеваться, Астра вышла из каюты и тут же заперла дверь. – Ключ дай мне, – приказала Астра брату, и тот подчинился, отдав ей второй ключ от каюты. – Я умоюсь и вернусь. – Мне пойти с тобой? В его голосе читалась едва заметная надежда, точно он просил разрешения. Да и предложение это было весьма разумным, ведь зверолюды часто ходят в уборную или душ вдвоём. Но сейчас Астре хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями. Вчера, столкнувшись со свалившейся на неё правдой о человеке, который ей действительно понравился, она так и не успела всё хорошенько обдумать. Ей нужно время, чтобы понять, как ей действовать дальше, кому верить и к чему стремиться. – Нет, – ответила Астра. Рюу не подал виду, но он хотел услышать другой ответ. Едва Астра скрылась за углом, с его мордочки сползла улыбка, а хвост, весело болтавшийся, словно у собаки, из стороны в сторону, замер. Он посмотрел на запертую дверь, а затем на вентиляцию над ней, в которую, как бы сильно ему этого ни хотелось, он ни за что не сможет пролезть. Ополаскивая мордочку ледяной водой, Астра пробуждалась после пережитого кошмара, всё ещё не оставлявшего её мысли. Она видела могилу – на Марсе в могилах даже никого не хоронят. Но это действительно была могила и гроб на самом дне. А внутри него был кто-то очень ей дорогой. И повезёт, если это был сон о Гришаеве – пусть он покоится на дне той ямы! Она ему поверила! Она ему открылась! Как он только мог с ней так поступить!? Схватившись за раковину, Астра склонилась над ней и глубоко зарычала, как только умела. Огонь в груди всё ещё пылал, и от него хотелось лезть на стену. Как только она могла поверить человеку? Ей не хотелось признавать, что в мире все люди плохие. Она наивно полагала, что только некоторые пситы могут хотеть ей навредить. Но неужели совершенно везде есть больные наголову люди? Неужели от них нигде нет спасения? Если так… не лучше ли ей всё-таки осесть на Омеге до конца своих дней? Астра подняла мокрую мордочку к зеркалу, из которого на неё смотрела чёрная пантера. Вид у той действительно был очень неважный. Чёрная обводка под веками – не часть её маскировки, а пятна, появившиеся после плохой ночи. Поникшие усталые красные глаза, плохо реагировавшие на свет – результат долгих слёз. Стоит признать: этот удар был для неё самым сильным за последнюю неделю. Может, даже кома Элины не расстроила её так сильно – тогда Астра, напротив, была полна сил и решимости заботиться об Элине. Но это предательство окончательно сломило её. Вчера у неё уже случился нервный срыв, настоящая истерика, и если случится хотя бы ещё одна беда – она чувствовала, что детская психика не выдержит этого. Попытавшись вдохнуть, Астра болезненно скрючилась: мышцы живота оказались перенапряжены. Тут же о себе дала знать и головная боль – тупая и ноющая. Вновь хотелось плакать, но нельзя себе этого позволять. Здесь её могут заметить. Нельзя, чтобы кто-то видел её слёзы. Окунув мордочку под леденящую струю воды, Астра тихо произнесла слово «Омега» – там не будет людей. Там будет безопасно. Ей больше никто не навредит. Только бы дожить до этого сола. Закончив умывать мордочку, Астра направилась к сушилкам – лишь по пути заглянула в туалет справить малую нужду. Быстро обдув мех феном, Астра потратила лишь пару минут на причёсывания, а затем поспешила обратно в каюту: там безопасно. До конца маршрута краулера она не выйдет оттуда. Больше нет. Надо будет попросить Рюу принести бутылку, куда бы она могла справлять малую нужду, потому что в туалет она тоже больше ни ногой. Увы, возле двери каюты её ждал вовсе не Рюу: рядом с ней блуждала Джейн. Вид у неё был взволнованный. Она то подходила к двери, пытаясь решиться постучаться, то отходила от неё. Говорить с ней Астре не хотелось. Да и видеть её тоже. Джейн была одной из тех людей, кто, поддавшись предрассудкам, осудил Элину, так и не попытавшись с ней встретиться. Таких людей Астра презирала, как ей казалось, совершенно заслуженно. А после «хорошенького» Гришаева её показная доброта стала казаться угрожающей. Не сразу Астра решилась выйти к Джейн, но, как он девочка считала, нельзя судить людей по предрассудкам. Вопрос был лишь один: где, собственно, Рюу? – Привет, – поздоровалась первой Астра. – Ты меня сторожишь? – Ох, привет, эм… – Джейн казалась действительно расстроенной. – Слушай, я хотела попросить прощения за вчерашнее. Астра не ожидала этого услышать. В её голове уже сложился образ Джейн, которая будет чуть ли не за хвост тащить зверолюдку подальше от «психа», и она не могла поверить своим ушам. Астра подошла к Джейн поближе, но всё ещё сохраняя дистанцию, чтобы, если понадобится, иметь возможность сбежать – Гришаев тоже казался хорошим до поры до времени, и умело подбирал слова, чтобы влезть ей в голову. – Ты была права: я не знаю пситов так же хорошо, как ты. И у меня не было никакого права их осуждать, тем более из-за предрассудков. И ещё, прости, что из-за меня тебя ударило током… – Эля не такая. Она пытается стать лучше. – Я верю тебе. Я просто хотела попросить прощения до того, как мы прибудем на Омикрон: вдруг мы уже не пересечёмся. Лучше бы и не пересеклись… Астра тоскливо взглянула на дверь: безопасное укрытие в считанных метрах от неё, но уйти сейчас она не может, ведь Элина там лежит на кровати без сознания, и Джейн заметит это. Сейчас образ охотницы Элины отпугивает ненавистников, но, когда те узнают, что Элина без сознания, они тут же начнут действовать. Астре Элину не защитить. И никто её не защитит. На краулере уже произошло два убийства, и это за 72 часа. Эти люди дикие… – Я тебя прощаю, – бросила грубо Астра, надеясь отвязаться от неё. – Это всё? – Нет, ещё кое-что, – Джейн смущённо закусила губу. – Ты знаешь, что случилось с Гришаевым? Говорят, твой брат был с ним в тот момент, когда это случилось. А мы не знаем, что и думать. – Мы недостаточно знакомы с тобой. Почему бы тебе не спросить его самого? – Сестра? – Рюу лёгок на помине. В его руках был поднос с едой: не только два стакана питательной пасты, но и миска рамена, никоим образом не отличавшимся по рецепту от вчерашнего – это было очевидно по пряному запаху. – Эта самка человека тебя достаёт? – Ямада, верно? – переключилась Джейн на Рюу. – Подневольным очень хочется узнать, что же случилось этой ночью. Ты не мог бы поделиться? – Рабы всегда себя так называют? – усмехнулся Рюу. – Думаете, красивое словцо приблизит вас к правящим Безвольным? Сомневаюсь. Вы – рабы, и рабами подохните. Каждое слово Рюу, направленное к человеку, источало яд и презрение. – А вот грубить мне не надо, молодой зверолюд, – пригрозила Джейн пальцем. Её ошейник подал жёлтый предупреждающий сигнал. – Тыкалку убери, рабыня, пока не откусил, – оскалился Рюу, но ошейник никак не отреагировал. – Свали от моей сестры. – Сам-то тоже раб, – ехидно заметила Джейн. – Ненадолго, в отличие от тебя. – Ох, а ты не знаешь? – тон Джейн стал саркастичным. – Я, в отличие от других, могу свою свободу выкупить в любой момент. Это вам в ошейниках ходить до конца своих дней. – Рюу, хватит! – вмешалась Астра, встав между братом и Джейн. – Что на тебя нашло? – Это она повредила тебе горло, – ухо дёрнулось в сторону Астры. – Угомонись! – прошипела девочка. Рюу недовольно зарычал, не сводя своих тёмно-синих глаз с Джейн. И всё же требование сестры он выполнил, хоть и в своей собственной манере: переложив поднос с едой на свой хвост, он перекрестил освободившиеся лапы на груди, продолжая скалиться на девушку, и отошёл к стене, давая ей пройти. Его мех стал пушиться – только сейчас индикатор на ошейнике сменил цвет с синего на зелёный. Громко хмыкнув, Джейн шумно затопала по коридору, как раз мимо Рюу. – Гришаев, прикидывавшийся хорошим человеком, оказался конченным ублюдком, убившим Града и попытавшимся это скрыть, – ответил-таки на вопрос Рюу. – Рюу, заткнись! – крикнула Астра. Слова брата прошлись по её сердцу, словно лезвия. Хоть они и были правдивы, слышать их не хотелось. Джейн, недовольная своими проводами, всё же легонько кивнула Рюу. Её вполне устроил его ответ, и теперь она сможет заняться тем, чем любит заниматься любой на этом краулере – пускать слухи. Рюу же её энтузиазм не разделял: своими словами он хотел подлить масло в огонь. Когда Джейн отошла достаточно далеко, Астра открыла дверь каюты и быстро проскользнула в неё. Следом, куда медленнее, вошёл и Рюу, продолжая удерживать хвостом поднос с едой. Дверь он за собой запер. Астра юркнула под одеяло, спрятав под него даже свой хвост: на её глазах наворачивались слёзы, и она не хотела, чтобы Рюу их видел. – Всё будет хорошо, сестра, – проговорил Рюу, коснувшись спины Астры через одеяло. Девочка тут же принялась извиняться и отбиваться от лапы брата. – Ты не мог не грубить ей? – Разве ты не хотела от неё избавиться? – Да, но ты мог просто ответить на её вопросы, и она бы ушла. – Не понимаю, – Рюу звучал озадаченно. – Я ответил на её вопрос, и она ушла. Как ты и сказала. Астра лишь цокнула языком. Бесполезно что-то пытаться объяснять ему. Он владеет словом, но не понимает его. Ему неведомы чужие чувства. И вряд ли он сам что-то испытывает. Пытаться объяснять ему разницу между тем, что произошло, и тем, что Астра хотела, чтобы произошло – пустая трата времени. Укутавшись в свою половину одеяла поплотнее, прижавшись сильнее к Элине, Астра недовольно заворчала, эмитируя недоступное ей рычание. – Я принёс еду. – Я не голодна! – ответила Астра, но всё же вылезла из-под одеяла. Схватив с подноса питательную пасту, Астра подсела ближе к голове Элины, приподняла её за затылок и принялась маленькими порциями поить её. Мельком она поглядывала на миску рамена, лапша в котором уже практически разварилась, но она и не думала прикасаться к ней. У неё попросту не было никакого аппетита. Она чувствовала, что, если попытается сейчас что-то съесть, её тут же стошнит. От одного только вида блюда её уже укачивало. А ведь по запаху он ничем не отличался от рамена, которым её накормил Гришаев. Тогда секунды, проведённые рядом с ним, казались ей приятной вечностью, а сейчас ей было стыдно за то, что она позволила кому-то так играться с собой. И этот рамен одним своим видом только усиливал жгучую боль в груди. – Блюда из питательной пасты не содержат плесени – они полностью съедобны и безопасны ещё как минимум пару часов. Но лапша уже скоро разварится – тебе нужно съесть её скорее. – Не хочу, – отвернулась Астра от брата. – Ну же, скажи «а», – Рюу попытался накормить сестру при помощи палочек, с которыми прекрасно умел обращаться. – Сказала же! – рявкнула Астра и дёрнула лапой, оттолкнув протянутую к её мордочке лапку брата. Палочки вместе с небольшим количеством лапши отлетели на пол. – Я не хочу есть! Глубоко вздохнув, Астра отвернулась от брата обратно к Элине, продолжив её кормить. Рюу какое-то время ещё смотрел на упавшие палочки для еды, словно обдумывал происходящее. А затем положил миску рамена на поднос и взял с него лишь второй стаканчик с питательной пастой – для себя. Он встал с кровати и отошёл от сестры, не проронив ни слова. Лишь молча, второпях, потреблял свой напиток. – Я на взводе, – выдавила из себя девочка, так и не взглянув на Рюу. – Слишком много всего навалилось. – Я понимаю, – ответил спокойным тоном Рюу. – Я пойду поищу для тебя съестного. – Делай что хочешь. – Ах, да, – Рюу уже отпёр дверь, но пока не открыл её, – забыл сказать. Фалкон просил передать, что сегодня Элина очнётся. Он нашёл способ её пробудить. Рюу тут же выскочил в коридор, не желая видеть реакцию сестры. А реакция была бурной. Поначалу Астра, разинув ротик, прокручивала у себя в голове слова брата, пытаясь понять их смысл. Может, она неправильно их поняла? Не успей Рюу убежать, она бы принялась задавать один и тот же уточняющий вопрос. Элина проснётся сегодня? Стаканчик с питательной пастой выскользнул у неё из рук – лишь закрытая крышка не позволила содержимому пролиться на единственную оставшуюся подушку. Нервно посмеявшись с достаточно глупым выражением мордочки, Астра вдруг вскочила на нижние лапы и громко расхохоталась. Сначала грубо схватив себя за голову, она ласково принялась себя гладить по макушке, всё ещё заливаясь смехом и глядя на спящего человека. – Эля! – Астра вновь упала на кровать, склонившись прямо над лицом женщины. – Ты проснёшься, слышишь!? Ты очнёшься! Ох, Создатель, спасибо! Встав на колени и сложив ладошки в кулак, она подняла лапы вверх перед собой. – Спасибо! Создатель, спасибо! – зверолюдка вновь припала к человеку, обхватив ту лапами и крепко обнимая. – Эля! Эленька! Дорогая, ты проснёшься! Как же долго я этого ждала. Как же много мне надо тебе рассказать. Рюу! Астра спрыгнула с кровати и молниеносно выскочила в коридор: она не могла воспротивиться своему желанию обнять брата, принёсшего прекрасную весть. Оглядываясь за дверью, она искала его, только Рюу уже успел скрыться в неизвестном направлении. Это нисколько не поубавило настроения Астры. Не запирая за собой дверь, она с широкой улыбкой от уха до уха оглядела каюту. На полу всё ещё было разбросано содержимое разорванной подушки – печальное напоминание о случившимся поздним вечером. Лоскуты, оставшиеся после наволочки, были раскинуты повсюду. Ужасный запах гусиного пера витал в каюте. Нельзя допустить, чтобы Элина проснулась в таком ужасном месте! Где-то на этаже должно быть подсобное помещение с инструментами для уборки. Всю каюту необходимо вычистить! Как раз будет чем заняться и куда излить возникшую в теле лишнюю энергию, пока Элина не проснётся. Астра вновь вышла за дверь и весело побежала вприпрыжку по коридору в поисках подсобного помещения, воображая себе, как Элина просыпается, как рада видеть вокруг себя чистое и ухоженное помещение, и как по её щекам капают слёзы радости, когда они с Астрой пересекаются взглядами. Астра ещё не знала, что этот сол, начавшийся как один из самых счастливых в её жизни, обернётся для неё одним из самых страшных кошмаров, ничем не уступая тому солу, когда Рюу вернулся в укрытие с зияющей раной на груди.

***

Фалкон пришёл перед обедом, принеся с собой три порции сэндвичей. Дверь так и осталась незапертой, когда Астра покончила с уборкой. В каюте была великолепная чистота, однако от запаха гусиного пера избавиться так и не удалось, хоть тот и значительно ослабел, став невидимым для любого человека. Зверолюдка попросту не смогла заставить себя применить какие-либо химические средства: слишком сильно они били ей в нос. Не забыла Астра и переодеть Элину: теперь вместо подгузника на ней было её собственное бельё. Мусор Астра тоже вынесла, не желая, чтобы Элина после пробуждения узнала смущающую правду. Прежде чем войти, Фалкон постучался, а затем без приглашения вошёл в каюту. Астра как раз закончила со всеми, как ей самой казалось, важными приготовлениями, и лежала рядом с Элиной, вогрузив ей на грудь свою мордочку и примкнув ухом к сердцу. Даже удивительно, насколько сейчас было хорошим состояние Элины. Размеренный спокойный пульс успокаивал Астру. Может быть, Элина сейчас видит какой-то приятный сон? Фалкон удивился лишь отсутствию здесь Рюу. Казалось, он был уверен, что молодой зверолюд сейчас находится вместе со своей сестрой. Но Астра и сама не знала, где её брат: с момента, как он рассказал Астре хорошую весть, она его не видела. Но ведь ей не привыкать к его выходкам. Да и что с ним могло случиться за эти несколько часов? Астра не придала никакого значения исчезновению Рюу. Положив поднос с едой на тумбочку, а затем откатив ту подальше от кровати, Фалкон достал из кармана ингалятор, ничем не отличавшийся от того, что был у самой Элины – он буквально принадлежал ей, и даже был заряжен тем же препаратом. – Оксиний полностью перезагружает нервную систему, – отвечал Фалкон на молчаливое непонимание Астры. – Это экспериментальное применение, но наш врач считает, оно поможет, и я склонен ему верить. Через две секунды оксиний начнёт действовать: мы поймём это по тому, что её дыхание и сердцебиение остановятся. Этого не стоит бояться. Через пять секунд она вновь подаст признаки жизни, а уже в следующую секунду полностью придёт в себя. – Это безопасно? – сомневалась Астра. Однажды Астра уже была свидетелем того, как Элина приняла этот препарат, и тогда женщина словно умерла на пять секунд, перестав подавать какие-либо признаки жизни и потеряв сознание. – Более чем. Остановка сердца на 5 секунд не отразится никоим образом на её здоровье. Кроме того, в ней сейчас столько нанороботов, что они с лёгкостью сами заведут сердце, если что-то, лишь теоретически, – Фалкон выставил перед собой руки, пытаясь казаться менее пугающим, – пойдёт не так. – Ладно… – Астра взяла из рук Фалкона ингалятор. – А почему ты раньше не пробудил её? – Это было рискованно, – без паузы ответил Фалкон. – Я не сразу вспомнил про оксиний, а затем произошло убийство. Если бы я пробудил её раньше, она бы стала подозреваемой, учитывая её прошлое. А так её кома обеспечила ей превосходное алиби. – То есть пробуждение на следующий сол подозрений не вызовет? – вновь усомнилась Астра. – Даже если и так, подозреваемый уже найдет, и дело, формально, закрыто, а её алиби зафиксировано. Её уже не обвинят. Ты будешь её будить? – Не торопи меня! Астра, склонившись над Элиной, крепче сжала ингалятор дрожащими лапками. Она боялась. Вдруг препарат подействует не так? Вдруг он не поможет вовсе? Вдруг это всё лишь часть плана Фалкона? – Астра уже видела, как «хороший» человек оказывался убийцей. Может, гораздо лучше будет подождать, когда они прибудут на Омикрон, где её пробудит квалифицированный медперсонал, который сможет отреагировать на непредсказуемую ситуацию? И в то же время, она была решительно настроена сделать это. Последние солы изводили её не столько физически, сколько душевно, доведя её до нервного срыва, который явно не был последним. Она устала, ужасно устала. Каждодневный стресс и переживания скоро окончательно прикончат её. А Элина – взрослый человек, однажды пообещавший, что поможет Астре достичь нового дома. Ей не привыкать брать на себя ответственность, как бы эгоистично это не звучало. Но в конце концов, Астра сама ещё ребёнок, и ей нужен кто-то, кто будет оберегать её, защищать и принимать за неё тяжёлые решения. Это ужасно эгоистично, но ей нужна Элина, чтобы, банально, не сойти с ума. Кроме того… Астре самой было сложно в этом кому-либо признаться, но она действительно очень скучала по этому человеку, по её голосу, по её историям, по её улыбке, по её неуклюжему и немного глупому смеху. По её тёплой руке, которая так ласково гладила её. Даже по нравоучениям, которые Элина всё чаще себе позволяла в адрес Астры, особенно когда девочка, забывшись или сделав это намеренно, использовала в своей речи неприличные и грубые словечки. – Я сделаю это, – кивнула Астра. Фалкон смиренно отошёл от кровати. Астра, вздохнув, приложила к лицу Элины ингалятор. Сразу нажать на кнопку она не решилась – Астра наблюдала за размеренным дыханием Элины, пытаясь подгадать нужный момент. И когда Элина начала делать вдох, оксиний всё-таки покинул флакон. Словно почувствовав препарат, спящая вдохнула куда глубже обычного. А уже в следующие две секунды в каюте исчез один из самых успокаивающих звуков: сердцебиение. Элина испустила вздох, и больше не вдохнула. Астра навострила ушки: только лишь сердце Фалкона продолжало биться, а вот Элина стала словно мёртвой, и от этого кровь в жилах зверолюдки заледенела. Следующие секунды казались Астре вечностью. Она припала ухом к груди Элины, внимательно и встревоженно вслушиваясь, надеясь поскорее вновь почувствовать удары сердца. А про себя она считала секунды. Третья секунда. Ничего не произошло – но и не должно, ведь Элина очнётся только по прошествии семи секунд после применения оксиния. Но зато она очнётся! Кошмар наконец закончится! Четвёртая секунда. Кишечник издал бульканье. Астра была готова поклясться, что слышит, как по сосудам плавают нанороботы, хоть в реальности те были слишком малы, чтобы издать какой-либо звук. Пятая секунда. Она продлилась ещё дольше предыдущей. Дыхание Астры замерло. Она не могла пропустить момент, когда её Элина наконец очнётся. Фалкон тоже перестал дышать и привстал на носочки, пытаясь издали разглядеть безмятежное лицо женщины, переживающей клиническую смерть. Шестая секунда. Адреналин в крови зверолюдки забурлил. Элина вот-вот должна уже очнутся. Этого ещё не произошло, но сердце вот-вот должно вновь забиться. Седьмая секунда. Перед глазами Астры промелькнул розовый гроб, лежавший на дне открытой могилы. А что, если это был вовсе не сон, а зловещее предзнаменование? И на самом деле он был не о Гришаеве, а об Элине? Восьмая секунда. Сердце Астры ушло в пятки: сердце Элины молчало. Девятая секунда. Элина уже должна была очнуться! Взглянув на Фалкона широко раскрытыми глазами, Астра перепугалась ещё сильнее: на его лбу возникла морщинка. Он не понимал, что происходит. Он был в ступоре. Десятая секунда. Фалкон тихо выругался. Что-то пошло не так. Что-то всё-таки пошло не так! – ЭЛЯ! – вскрикнула Астра, сама позабыв как дышать. Одиннадцатая секунда. Астра замахнулась что было силы. Хлёсткая пощёчина эхом отозвалась от стен. Голова Элины откинулась, но пульс не появился. Глаза девочки стали влажными. Двенадцатая секунда. Слёзы покатились по щекам. Нужно было действовать. Делать хоть что-то, и медлить нельзя. И так прошло немало времени. Необратимые последствия наступают уже через 4-6 минут. Астра вырвала подушку из-под головы Элины. Тринадцатая секунда. Астра перекинула через Элину лапу, усевшись ей на живот, и крепко зажала её бёдрами. Хвост её обмотался вокруг ноги женщины. Астра слишком лёгкая, а учитывая слабую гравитацию, она попросту будет подпрыгивать при попытке провести сердечно-лёгочную реанимацию, а именно её Астра и хотела делать. Положив одну ладошку на нижнюю треть грудины женщины, а другую сверху, Астра принялась надавливать на рёбра. Ручки Астры были сравнительно так малы, и при этом так слабы, что её усилий едва ли хватало, чтобы давить достаточно. Она наваливалась всем своим весом, помогая и бёдрами, которыми крепко удерживалась за Элину, и хвостом. И всякий раз едва не подпрыгивала, когда надавливала на грудину. Позвоночнику в основании хвоста было ужасно больно, словно хвостик пытались оторвать. Но она просто не смела останавливаться. После тридцати нажатий Астра вытянулась во всю длину, припав к лицу женщины. Мышцы кора взвыли: она не могла позволить своему весу давить ей на грудь. Закрыв Элине нос, Астра попыталась сделать искусственное дыхание: через её удлинённую мордочку тут же начал выходить воздух. Морды зверолюдов попросту не созданы для таких сложных процедур. И всё же, напрягая щёчки и губки до предела, Астра сделала Элине четыре быстрых вдувания, от которых у неё самой потемнело в глазах. А затем она вновь вернулась к массажу сердца. Фалкона в каюте не было, а дверь была распахнута: он побежал за помощью. От него всё равно не было бы никакого толка: в отличие от Астры, у него нет никакого опыта сердечно-лёгочной реанимации. И от этого ей становилось только страшнее. Жизнь важного ей человека сейчас находилась в её лапках. Крохотных. Меньше, чем ладошки самого маленького ребёнка её возраста. По её щекам струились слёзы, а в глазах темнело от производимых процедур, но Астра не останавливалась. Бёдра болели. Мордочка болела. Хвост словно отрывался при каждом нажатии. Быстро и ритмично вздыхая, Астра молилась всем и каждому. Шестьдесят секунд. Астра сбилась с ритма, совершая меньше необходимых ста нажатий в минуту, продавливая грудину слабее, чем это было нужно. А её объёма лёгких попросту не хватало на два нормальных человеческих вдоха, не говоря уже о её щёчках, через которые постоянно сочился воздух. Но это было всё, на что способно её маленькое крохотное тельце. – ДАВАЙ ЖЕ! – взревела девочка, и с ещё большими усилиями принялась давить на грудь, подключая для этого все мышцы, что только могла. Наконец компрессия была около 5 сантиметров, и сердце стало качать кровь. Продолжая считать секунды, Астра с ужасом вспоминала тот сол, когда в убежище вернулся пропавший Рюу, а на его груди зиждилась ужасного вида смертельная рана. В убежище никого не было: все ушли на его же поиски. Астра была один на один с полумёртвым братом, и никто не мог ей помочь. Из подручных средств она тогда быстро соорудила капельницу, и без тени сомнения вогнала иглу себе в сосуды. Она соединила свой и брата кровотоки, чтобы восстановить его объём крови и поделиться с ним нанороботами. А затем, вооружившись иглой и нитками, принялась ушивать самые опасные раны. А Рюу даже не плакал: лишь смотрел на неё затуманенными глазами, сжимая в лапке цветные карандаши, в поисках которых и ушёл, никого не предупредив. У Астры не было времени даже на обезболивающие. Она должна была спасти брата. Пару раз, из-за постоянных движений иглой, капельница выскакивала из её кожи, а следом за ней била струйка алой крови. И Астре приходилось вновь вгонять капельницу в себя, чтобы приток свежей крови к брату не останавливался. Тогда ей было страшно. Ужасно страшно. Рюу лежал на спине, а его сердце, полностью обнажённое и беззащитное перед лицом грязного убежища, билось в груди. Вокруг него была разлила кровь, и она расходилась волнами при каждом слабом ударе крохотного сердечка, утопавшего в этой алой лужице. Через розовые лёгкие свистел воздух, заставляя лужицу крови бурлить. А сломанные рёбра поднимались над всем этим ужасом, словно сталагмиты. И ничто не указывало на то, что когда-то здесь была грудина. Немало тканей и осколков Астре пришлось удалить самостоятельно, так как те были попросту нежизнеспособны. Астра так и не закончила тогда операцию. Она сама ещё была ребёнок, а кровопотеря была слишком велика. Сознание начинало мутнеть, и она рисковала совершить роковую ошибку. Со слезами на глазах она нависла над братом, медленно соображая, что ей нужно было сделать. И только затем в убежище вернулась мать. А следом и более опытные взрослые, способные довести операцию до конца. Астра отдала много крови, лишившись немалой части своих нанороботов, но именно они позволили Рюу выжить, заводя его сердце вновь и вновь после каждой остановки. Но сейчас всё не так. Совсем не так. Пульс Элины не восстанавливается. Нанороботы не пытаются ничего сделать. Уже прошло больше минуты. Совсем скоро они признают носителя нежизнеспособным и всем скопом двинутся в мочевой пузырь, где будут ожидать в спящем состоянии, когда их извлекут. Возможно, то, что Астра сдавливает сердце и заставляет кровь хоть немного циркулировать по венам отсрочит этот момент, но лишь незначительно. Сто двадцать секунд. Мышцы забились, воспылали и совсем уже устали. Фалкона и его подкрепления всё ещё нет, и неизвестно, когда они появятся. Дверь осталась открыта, и Астра попыталась позвать на помощь. Но никто не пришёл. Коридор неожиданно оказался совсем пустым. Может, там и были люди, Астра не могла быть уверена из-за собственного пыхтения, однако никто не захотел помогать спасать псита. – Создатель! Помоги! – взмолилась Астра. – Пожалуйста! Образ создателя никогда не был религиозным, по крайней мере до того, как его казнили его же творения на площади на глазах у многих людей и зверолюдов. Неожиданно, после этого некоторые воздвигли его в ранг святых, и сейчас Астра молилась ему. Молила о помощи. О снисхождении. О силе продолжать, когда её собственные мышцы изнывали от усталости. – Кто-нибудь! – кричала Астра в коридор. – Пожалуйста! Но никто не пришёл на помощь. Пасть Астры иссохла от сбитого дыхания. В глазах становилось уже совсем темно, а взор вовсе был затуманен потоками слёз. Постоянно повторяя короткое «давай», она подпрыгивала и давила на грудину женщины. Голод неожиданно и крайне не вовремя возник в тот следующий раз, когда Астра вновь припала к губам Элины, чтобы вдохнуть в её лёгкие бесценную порцию воздуха. И он напомнил ей о тех солах, когда она сидела в убежище вместе с братом в ожидании, когда самая опасная на станции охотница принесёт им еды. Она не могла тогда знать, что у той было на уме. Часто грубила ей. Однажды осмелилась вовсе угрожать расправой, за что, закономерно, получила порцию страха. Впрочем, Астра до сих пор не знает, что у Элины было на уме, и почему она всё-таки дала обещание оберегать двух неизвестных ей зверолюдов и сопровождать их к новому безопасному дому. И ей так хотелось это узнать, но Элина не соглашалась рассказать. Там, на ПСИ, среди монстров и убийц, погибла родная мама Астры. Она не видела момент самой гибели, но видела её бездыханное тело. А затем кто-то стал носить на то место цветы и свечи. Построил целый поминальный алтарь. И Элина ещё не раз приходила туда, чтобы возложить цветы. Астра никогда не рассказывала об этом, но она видела, как Элина молила о прощении, стоя на коленях прямо на решётке, болезненно впивавшейся в кожу. Поначалу Элина была ей ненавистна, но она была необходима для выживания. Астра и сама не заметила, как изменила своё отношение к ней. В какой-то момент, где-то через неделю после их пугающей встречи, она просто начала радоваться, когда Элина приходила их навестить. Тогда этот человек, без какой-либо на то причины, подарил ей музыкальную шкатулку, на которой играла мелодия, отзывавшаяся в сердце теплом: именно эту песню мама Астры напевала как колыбельную перед сном. И это было единственное напоминание о матери, ведь бежали они в укрытие в спешке. Тогда Астра и рискнула довериться этому человеку – своему инструменту для выживания. Триста секунд. Фалкон всё ещё не вернулся. Движения Астры стали медленнее и слабее. Ей едва хватало сил прогонять кровь массажем. – Пожалуйста… – выдавила из себя Астра тише обычного, отчаявшись от того, что никто не приходит. – Помогите… Эля, не оставляй меня. Я без тебя не смогу. Элина обещала, что поможет им двоим добраться до безопасной станции. И только лишь сейчас, касаясь своими чёрными губами холодных посиневших губ, она поняла, почему больше не хочет туда. Она поняла, почему жизнь на безопасной станции вдали от людей ей не мила, и отчего она предпочла бы остаться на Омикроне, где ей никто не рад, и где на неё бы насильно надели рабский ошейник: она не хотела расставаться с этим человеком. Ведь Элина за это время стала для неё больше, чем просто инструментом. Разумеется, мать ей она никогда не заменит, но она была ей близка, словно старшая сестра. Первый человек, которому она смогла довериться. Единственный, что не пытался скрывать свои настоящие эмоции, какими бы неприятными те ни были. Именно потому, хоть образ охотника и ужасал маленькую зверолюдку, она смогла проникнуться и довериться Элине. – Я даже не успела тебя поблагодарить… очнись же. Будь это возможно, Астра бы отдала что угодно, только бы Элина очнулась. Лапы? Уши? Хвост? Собственное сердце? Да хоть всю себя! Мутный взгляд в очередной раз оглядел помещение, пытаясь найти хоть что-то, чем бы она могла, как в случае с Рюу, соединить кровотоки. Хотя бы парочку игл. Да хотя бы одну. Пусть для неё человеческая кровь и является верной смертью. Но сейчас, лёжа на животе мёртвой дорогой подруги и делая, казалось, совершенно бесполезную сердечно-лёгочную реанимацию, она была готова пожертвовать чем угодно не задумываясь. Лишь бы вновь увидеть, как она улыбается. Триста двадцать две секунды. Тихо всхлипывая, ощущая полыхавшие от переутомления мышцы, Астра больше не могла продолжать реанимацию. Она лишь обессиленными лапками легонько била бездыханное тело по грудной клетке, теряя всякую надежду на чудо. – Создатель… помоги… – ослабев, Астра упала на Элину и слабыми забитыми лапками её обняла. – Пожалуйста, не оставляй меня. Пару рёбер под ней оказались сломаны, и сейчас они остро ощущались через тонкую кожу. Астра даже не заметила, как переборщила с нажатиями. Они то врезались сильнее в её живот, то отходили назад. Едва заметно, едва подвижно. Астра затаила дыхание и прислонилась ухом к лицу Элины: всё внутри перевернулось, когда она услышала прерывистое слабое хриплое дыхание. А ещё два сердцебиения: одно принадлежало ей, а второе, звучавшее далёким от нормы, было под ней. – ЭЛЯ! Адреналин вновь ударил в кровь, открывая ей второе дыхание. Это всё было не зря. Элина дышала, очень слабо, но дыхание появилось. Астра вновь зажала бёдрами живое тело и хвостом, ревущим от усталости и боли, обвязалась вокруг ноги. – Давай! Давай! Давай! – молвила она всякий раз, когда подпрыгивала на грудине Элины. Она не могла остановиться сейчас: пульс слишком слабый и неравномерный. Сердцу нужна помощь. После тридцати нажатий Астра вновь вытянулась и прильнула к губам Элины: стоя на локтях, изгибаясь в пояснице, Астра одной лапой закрыла нос женщины, а второй обхватила себя за морду, чтобы не дать воздуху просачиваться через щёчки. Один выдох. Второй. Третий. Четвёртый. Вновь она уселась на животе, и вновь принялась массировать сердце, повторяя нескончаемое «давай» и «живи». Тридцать нажатий, по силе как по книжке, и Астра снова примкнула к губам. И только она попыталась вдохнуть в тело жизнь, как Элина закашлялась. Не успела Астра отпрянуть, как ощутила в пасти металлический вкус крови. Элина болезненно поморщилась. Рука её потянулась к лицу, а локтем она прикрыла рот. Не открывая глаз, она сделала глубокий вдох, а затем закашлялась снова, да так тяжело, что напоминало это собачий лай. На локте появились следы алой крови и тёмно-красных ошмётков. Тут же она и заскулила, потянув руки к груди. В перерывах между кашлем, Элина издавала странный звук, напоминающий крик или стон. Она продолжала отхаркивать кровь ещё какое-то время, пока наконец кашель не успокоился. – Помощь прибыла! – крикнул вбежавший в каюту Фалкон, а мимо него пронёсся человек с белой повязкой на плече и изображением бордового креста на ней. – Где тебя черти носили!? – воскликнула Астра и спрыгнула с Элины, позволяя врачу выполнять свою работу. Врач незамедлительно коснулся грудины женщины. В первые пару секунд он выглядел обеспокоенным, и Астра глядела на него с ужасом, ожидая диагноза. Его глаза бегали по Элине, излучая синеватый оттенок и осматривали женщину с головы до пят, пока кибернетическая рука, покрытая искусственной кожей, неотличимой от настоящей, продолжала проверять состояние внутренних органов. Несколько раз у Элины вновь происходили приступы кашля, от которых врач сильнее морщился. – Ты спасла ей жизнь, – наконец произнёс он. – Но её всё ещё нужно стабилизировать. Я объявляю эту каюту медицинской палатой – покиньте её с Фалконом. – Она будет в порядке? – Я не знаю. На выход. Оба. Астра попыталась привстать, но её тело было слишком слабо. Она упала на кровать и тяжело задышала. В её глазах темнело. Слишком выдохлась и устала. И всё же спасла. Сделала то, что казалось невозможным. – Фалкон, вынеси её! – приказал врач. – Субординация. – Палата – моя территория. Выполнять! – Есть, – вздохнул Фалкон. Подхватив Астру на руки, он понёс её из каюты.

***

Какое-то время Астра пролежала без сознания на кровати Фалкона в соседней от Элины каюте. Она слишком утомилась, пытаясь спасти жизнь, вот тело и сдалось. Сам же Фалкон уселся на стул, словно ему не нужно было возвращаться в грузовой отсек, и смиренно ожидал вестей от единственного на весь краулер врача. За этот час Астре ничего не снилось. Проснулась она, когда сквозь стену услышала знакомый голос. Немного шероховатый, осипший после долгого молчания, но в то же время такой сладкозвучный. Этот голос мигом вывел Астру из сна. Она подскочила на кровати, и тут же взвизгнула: каждая мышца её тела пылала, каждая косточка болела. Но всё же она поднялась с кровати и направилась к двери. – Астра, ты устала, – сетовал Фалкон, и сам уснувший, сидя за столом. – Заткнись! – прошипела девочка. – Она едва не умерла из-за тебя! У тебя нет права говорить. – Я-не-знал. Это должно было сработать. Кровь забурлила в жилах зверолюдки. Ей ужасно хотелось ударить этого человека. Как он только смеет оправдываться перед ней? Это был его просчёт. Из-за него Элина едва не умерла. Но ему то что? Умерла бы и всё на этом: получил бы двух зверолюдов-рабов. Одна только выгода. Это не он теряет дорогого человека – для него она лишь бремя, часть сделки, которую он заключил. – Деактивировать ошейник, – дал команду Фалкон, видя нестабильное состояние Астры. – Спасибо, – выдавила сквозь зубы девочка и, демонстративно отвернувшись, пошла дальше к двери. – К Элине пока нельзя: Кит, наш врач, ещё не закончил процедуры. – Я слышала её голос. Я хочу её видеть. – Он проводит тест сознания: хочет понять, не повреждён ли мозг. – Почему вас так долго не было?! – оскалилась Астра. – Я молилась всем, кого только знаю, просила помощи, но никто не пришёл! Где вы все были? Неужели на всём этом грёбаном краулере, во всём этом е****м мире не нашлось хотя бы одного человека или зверолюда, который бы мог прийти мне на помощь? Почему я была одна!? – Потому что она псит, – спокойно ответил Фалкон. – А пситов боятся. Мне же потребовалось время, чтобы найти врача. А теперь сядь обратно и дождись, когда нас пригласят. – Не могу я сидеть, – зашипела Астра, но всё же уселась обратно на кровать, а затем, когда мышцы вокруг крестца заныли, она откинулась спиной на простыни. За стеной всё ещё звучал голос Элины, очень-очень тихо, что речь было не разобрать. И радовало то, что она была жива, но здорова ли? Вдруг Астра опоздала? Вдруг её реанимация оказалась недостаточной, и начались необратимые последствия? Астра с ужасом представила, как заходит в палату, а Элина её не узнаёт, ибо полностью потеряла память. – Умойся: на твоей морде кровь, – посоветовал Фалкон. Астра молча сделала то, что ей предложили. Облизывая лапу, она стирала со своего меха остатки засохшей крови, делая это до тех пор, пока от запаха металла не осталось и следа. – Я вам не враг, – нарушил тишину Фалкон через несколько минут. – Ты не пытался её убить? – саркастично ответила Астра. – Я не знал, что это случится. Это в принципе невозможно. Оксиний не так работает. Даже если бы что-то пошло не так, нанороботы должны были сами восстановить сердечный ритм. Разве Элина сама не принимала оксиний долгое время без каких-либо проблем? – Тем не менее, это случилось. – Мне жаль. – Извиняйся не передо мной. Это Эля здесь жертва. Если она простит тебя – только тогда это сделаю и я. Не наоборот. – Так точно. Вновь повисла томительная тишина. Астра глядела в потолок, пытаясь прислушиваться к происходящему за стеной: слишком тихо, чтобы расслышать слова. И в то же время она пыталась напрягать свои мышцы, проверяя их состояние: все они, даже те, что, казалось, вовсе не были задействованы в спасении Элины, изнывали от переутомления. Даже её ушки были перенапряжены, хотя какое они в принципе участие могли предпринимать в реанимации? Разве что сканировали окружение, проверяя, есть ли поблизости люди, да иногда прислушивались к дыханию Элины. Фалкон же продолжал сидеть за столом, подпирая щёку кулаком и глядя в пустоту. Веки его томительно закрывались. Несколько раз даже его голова едва не касалась стола. Ему ужасно хотелось спать. Молчание продлилось ещё около часа. Обед давно подошёл к концу, однако Фалкон так и не пошёл на смену. Наконец в коридоре послышались шорохи, а очень скоро в дверь постучались. Астра тут же подскочила на ватные ножки, широко распахнутыми глазами глядя на вошедшего в каюту врача. Он улыбался. – Здоровью пациентки ничто не угрожает. Долгосрочных последствий не предвидится. Я наблюдаю некоторую амнезию, но она не продлится долго. – Её можно навестить? – дрожащим голоском спросила Астра. – Вперёд, – махнул головой врач. Не успел Фалкон подняться со стула, как Астра уже выскочила за дверь. Оттолкнувшись от противоположной стены в коридоре, она устремилась к каюте. Лишь перед тем, как ворваться к Элине, она остановилась, боясь лишний раз её пугать. Сначала постучавшись, Астра вошла в каюту. Элина, облокотившись об стену, сидела на кровати, укрытая одеялом. Они с Астрой пересеклись взглядами, и сердечко у Астры кольнуло: в её глазах она не увидела ни толику радости. Элина лишь легонько кивнула головой в знак приветствия, когда Астра прошла в каюту ближе к кровати. – Мне сказали, ты спасла мне жизнь. Благодарю. – Ты не узнаёшь меня? – сердце Астры ушло в пятки. – Голос кажется знакомым. Прости, я немного не в себе. Как тебя зовут? – Это же я, Астра! – Астра? – удивилась женщина. – Бывают же совпадения. Я знаю зверолюдку, которую так зовут. Только она тигрица. Астра усмехнулась и взглянула на свои лапы, чёрные как смоль с едва заметными серыми «розетками». Она и забыла уже, что всё это время носит маскировку чёрной пантеры. Разумеется, Элина не смогла её узнать. Даже зверолюды, порой, с трудом отличают друг друга по внешнему виду, ведь для них облик не главное. У неё как от сердца отлегло от этого. Тихо выругавшись, Астра сначала оглянулась: Фалкона и доктора нигде не было, а дверь была закрыта. Никого нет. Астра подошла к Элине ближе, уселась на кровать, и обняла её, опешившую от такой нежности. – Вдохни мой аромат, – предложила Астра шёпотом, приблизившись шеей ближе к лицу Элины. – Персик… Не сразу, но к Элине пришло осознание, кто же всё-таки сейчас висит у неё на шее. Она медленно подняла руки и ласково обняла девочку, прижав её к себе и жадно вдыхая её аромат. Японский персик – один из естественных запахов зверолюдов, который всегда наследуется от отца. И он принадлежал только двум известным Элине зверолюдам: Астре и Рюу. Её Астре и Рюу. Тем, которых она спасла с ПСИ. Руками женщина принялась ненасытно гладить зверолюдку, проводя ладонями и по спинке, и по шее, и даже по ушкам, которые обычно трогать никому не дозволяется, а девочка только довольно мурлыкала. – Привет, – поздоровалась Астра на ломаном русском, звучавшем из её детских уст неряшливо и забавно, – я скучала. – Прости меня. – За что? – удивилась девочка, сильнее обнимая Элину. – Что не была рядом. – Спасибо, что не оставила меня. – Прости, – объятия Элины стали ослабевать, – мне так жаль. – Всё хорошо. – Я должна была рассказать, ведь это я тогда… – чувствуя вину за то, что выжила, Элина, не осознавая до конца последствий, захотела рассказать о том роковом для Астре соле, когда охотники добрались до последнего убежища зверолюдов на ПСИ, и поведать ей, что именно она лишила девочку матери. – Замолчи, – Астра хвостом закрыла Элине рот, а сама вцепилась лапами покрепче, позабыв про сломанные рёбра женщины. – Не порть момент. Я не хочу сейчас слышать никаких извинений. Сейчас просто не время, ясно? – Да… Элина ощутила вину за произошедшее как никогда сильно. Она думала, если бы Астра знала, что именно она убила её маму, стала бы девочка её спасать? Или может, что казалось более вероятным, попыталась бы собственноручно отомстить за мать? Одна единственная правда разделит их судьбы на до и после. Астра, наверное, никогда не сможет простить Элину за содеянное, да и как такое можно простить? Но Элина считала себя обязанной поведать ей эту правду. Когда-нибудь. И если сейчас Астра не хочет ничего об этом слышать, то потом, в будущем, возможно перед самым её отъездом на Омегу, Элина должна будет заставить себя всё рассказать. И принять своё наказание, взять на себя всю ответственность и вытерпеть всю ненависть, на которую только будет способно разбитое маленькое сердечко сиротки. В груди всё сжималось от осознания, что однажды этот сол настанет. Быть может, он станет для неё самым страшным в её жизни, ведь когда она увидит боль от предательства в крохотных золотистых глазках… её собственное сердце, пережившее клиническую смерть, может этого и не выдержать. Они обнимались ещё долго. Временами Астра перехватывала Элину, подставляя к её лицу другой свой бок, и безустанно громко, на всю каюту, довольно мурлыкала от нескончаемых поглаживаний, расплываясь во всё более блаженной улыбке. Страх постепенно отходил, и она всё сильнее убеждалась в том, что всё осталось позади, и её обнимает вовсе не призрак и не оживший мертвец. Напряжение, что сковывало её тело, слабело. И она чувствовала, как всё сильнее расслабляется, впервые за очень-очень долгое время. – Тук-тук-тук, – вместе со звуковым сопровождением в дверь постучался Фалкон. Астра машинально мигом отлипла от Элины, уселась на кровать и с недовольной мордочкой глянула на открывающуюся дверь. – Я не помешал? – Почему Астра в ошейнике? – рассерженно спросила Элина. – Часть маскировки, – ответила вместо Фалкона Астра. – Чтобы я могла без проблем выходить к людям. – Всё так, – подтвердил Фалкон. – И не было другого способа? Ты не мог придумать ничего получше, кроме как нацепить на ребёнка рабский ошейник? – Мог бы, наверное, – признался Фалкон. – Но на тот момент это было логичным. Хочу заметить, ошейник дал ей алиби. – Что за алиби? – Тут кое-что произошло, – ответила Астра, – пока ты спала. Но уже не о чем волноваться. Преступник найдет, и он уже никому не навредит. Вздохнув, Элина закрыла лицо рукой и помотала головой. – В этом нет твоей вины! – замахала лапками Астра. – Я обещала вас защищать. – Никто ведь не знал, что такое может произойти. Эля, пожалуйста! – Астра влезла под руку Элины, прижавшись к её левому боку, попыталась изобразить милые глазки, как бы умоляя Элины не сокрушаться. – Прекрати себя винить во всём. – Ладно, – без улыбки взглянуть на Астру Элина не смогла, и потому смущённо отвела глаза. Левой рукой, что сейчас лежала на плечиках Астры, она стала ласково гладить голову девочки. – А где же Рюу? – Не знаю, – протянула Астра и призадумалась, куда Рюу мог всё-таки деться. Его нет уже довольно долго. А ведь у него больше не осталось обязанностей, которые бы ему следовало выполнять. Его отсутствие вызывало беспокойство, но несущественное. В конце концов, он уже несколько раз пропадал из виду, и всякий раз возвращался как ни в чём не бывало. Разве что весь в пыли. Вернётся, рано или поздно. – Не располагаю информацией, – ответил Фалкон. – Он мальчик изворотливый и скрытный – всё с ним будет в порядке. Сейчас тебе стоит подумать о себе и поесть. На тумбочке всё ещё стоял поднос с сэндвичами, которые нисколько не потеряли во внешнем виде за это время. Только вот у Астры не было аппетита. И дело даже не в том, что сэндвичи были изготовлены из питательной пасты, а просто у неё пропало ощущение голода. Но вот Элине точно нужно было поесть и восстановить силы. Схватив с тумбочки сэндвич с сыром, Астра сначала принюхалась к нему, пытаясь уловить нотки плесени, и только потом, убедившись в его безопасности, поднесла его к лицу Элины. Легонько улыбнувшись, женщина открыла рот и откусила кусочек, совсем небольшой, скорее для приличия, нежели для питания. У неё и самой не было никакого аппетита, однако урчащий желудок настойчиво требовал еды. – Тебе надо поесть, – настойчиво проговорила зверолюдка, и в следующий раз силой запихнула половину сэндвича в открытый рот. – И ты всё скушаешь. – А сама? – Элина отказалась делать следующий укус, пока Астра не начнёт есть. – Я не голодна. – Открой ротик, – перехватив вторую часть сэндвича, Элина стала заставлять Астру есть, – сейчас залетит самолётик. Будучи увлечёнными этой странной игрой, Астра и Элина даже не заметили, как из каюты вышел Фалкон. Совершенно не чувствуя аппетита, они заставили друг друга хорошенько подкрепиться, а затем, продолжая лежать друг рядом с другом, принялись общаться. Много. Без устали и без стеснений. Астра, конечно, умолчала, что именно она убиралась за Элиной, но в остальном гордилась, что оставалась рядом с ней, кормила её и продолжала с ней говорить, пусть та и находилась в коме. – А ты помнишь что-то из того, что я рассказывала, пока ты спала? – спросила девочка как бы между строк. – Помню твой голос, твои просьбы поскорее проснуться, и твой запах. В остальном была только тьма, словно меня не существовало. Это самый обычный сон, но только у него был твой голос. Элина решила не рассказывать Астре, что на самом деле это была лишь часть правды. Незачем девочке знать, что всё это время Элина видела кошмары, самые страшные и ужасные, на которые только был способен её разум. Это вовсе не то, что должен видеть человек в коме. Она словно находилась в аду. В постоянно нескончаемой агонии. И во всех этих кошмарах тем единственным, что не давало ей сойти с ума, был детский голосок, который всегда сопровождался блаженным ароматом японского персика. Но как бы Элина не пыталась кричать в своих снах, она не могла издать ни звука, чтобы ответить этому голоску, сверкавшему, словно золотой маяк во время ужасного шторма. И теперь, слушая детский лепет Астры, Элина чувствовала, что наконец достигла безопасного берега, и буря, некогда едва не потопившая её, подошла к концу. – Всё будет хорошо, – произнесла тихо девочка, услышав неровное биение сердца Элины. – Да, – согласилась Элина. – Всё будет хорошо.

***

Рюу сидел в подсобном помещении на этом же этаже. Его ножки были прижаты к груди, хвостик обёрнут вокруг тела. Перед собой он держал закрытую жестяную банку консервированной говядины – настоящую еду, которую действительно произвели из мяса коровы, а не синтезировали из пищевой пасты на принтере. Он смотрел на этикетку, на изображение коровьей фермы с зелёным лугом и стеклом купола вдалеке. Банка постоянно крутилась у него в лапах, поворачиваясь разными сторонами этикетки. Она досталась ему физическим трудом. Найдя человека, у которого была настоящая еда, ему пришлось выполнить целый ряд поручений. И всё ради этой одной единственной баночки. Потому что, увидев, как Астра воротит нос из-за заплесневевшей пищевой пасты, он вдруг решил, что сможет её осчастливить, если добудет ей настоящей пищи. И глядя на эту незначительную по размерам жестяную баночку, которой едва ли хватит на один приём пищи для взрослого, он чувствовал себя ничтожным. Столько труда ради ничего. Даже нести её Астре было стыдно. Она только засмеёт его за глупую попытку поднять ей настроение. Когти его вонзились в банку легко и непринуждённо, словно нож в растопленное масло, и по лапам прямо на пол потёк мясной сок. Вот уже почти час он слышит голос сестры и Элины. Женщина действительно очнулась. А ведь он так радовался, когда Астра звала на помощь людей, а к ней никто не шёл. Вопли сестры и её потуги спасти человека слышать было страшно, но он ликовал, вслушиваясь в каждую мольбу и болезненный стон. Он надеялся, что Элина наконец умрёт. Сдохнет! И больше не будет вмешиваться в его жизнь – ему ведь даже не пришлось для этого ничего делать! А после того, как Астра разочаровалась в Гришаеве, она больше никогда не привяжется к человеку, и будет следовать и любить только Рюу – единственного её брата. Но всё пошло наперекосяк. Обида и злоба переполняли его всё сильнее, с каждым услышанном словом Элины, с каждым озорным смешком Астры. Он продолжал сжимать жестяную банку всё сильнее и сильнее, пока у той не отлетела крышка, и всё содержимое не устремилось к потолку, разлетевшись по всей небольшой подсобке. Только после этого он перестал мучать сплюснутую жесть и отпустил её. Уткнувшись мордочкой в коленки и обняв ножки лапками, Рюу зарычал. От собственной слабости и никчёмности. От боли предательства любимой сестры. От ненависти к человеку, который убил его мать у него на глазах.