Owl

      Тишина, густая и давящая, обволакивала Гермиону, пока она склонялась над кипой документов, готовя презентацию для нового, стратегически важного проекта. В её кабинете, освещённом лишь настольной лампой и тусклым светом ночного города за окном, царила атмосфера уединения и сосредоточенности.       Офис Malfoy Industries давно опустел, лишь где-то вдалеке звенели одинокие голоса охраны, совершающей обычный вечерний обход. Гермиона решила задержаться допоздна, чтобы завершить работу над презентацией мобильной версии «Owl» для совета директоров. Она знала, что Драко был перфекционистом, и малейшая неточность могла стоить ей не только выговора, но и, что гораздо хуже, разочарованного взгляда этих холодных, серых глаз, которые, как ни странно, научилась ценить за их прямоту и честность.       Она потёрла уставшие глаза, чувствуя, как кофеин медленно покидает её тело, оставляя за собой лишь головную боль и раздражение. Сосредоточиться становилось всё труднее — утреннее видео, которое она отправила Малфою, не давало покоя. Она снова и снова прокручивала его в голове, представляя реакцию Драко, его лицо, когда он увидел её в таком необычном образе. Сработала ли её маленькая месть? Почувствовал ли он хоть долю того замешательства, которое испытала она, увидев его в компании той блондинки?       Внезапно тишину разорвал короткий, знакомый звук уведомления порталфона. Сердце Гермионы подскочило к горлу, когда она увидела мягкое свечение экрана. На нём высветилось имя отправителя: Д. Малфой.       Паника волной захлестнула её. Ей захотелось бежать. Бежать из этого кабинета, из этого офиса и из этого города. Бежать от себя самой и от этих запутанных, противоречивых чувств, которые она испытывала к человеку, которого когда-то считала врагом. Но ноги словно приросли к полу, а пальцы уже коснулись иконки приложения.       Тест низкой освещённости, — гласила подпись под видео.       Видео начало прогружаться, и Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть что-либо в полумраке. Она узнала его кабинет. Панорамное окно, открывающее вид на ночной Лондон, было безошибочным ориентиром. Напротив него, спиной к камере, стоял мужчина. В его руке блестел стакан с янтарной жидкостью.       Он повернулся, одним глотком осушил стакан и поставил его на стол. Движения были плавными, хищными. Его пальцы ослабили галстук, расстегнули верхнюю пуговицу рубашки, обнажая полоску алебастровой кожи. Гермиона затаила дыхание.       Его руки продолжили свой медленный, мучительный танец. Пуговица за пуговицей рубашка расстёгивалась, открывая вид на его подтянутое тело. Бледная кожа плеч и груди казалась вылепленной из мрамора, а тонкая дорожка волос, спускающаяся от пупка вниз, исчезала за поясом брюк. Гермиона невольно провела пальцем по экрану, словно пытаясь ощутить тепло его кожи.       Его руки опустились ниже, к ремню. Они не спешили, дразня и обещая. Они гладили ткань брюк, очерчивая твердый контур его члена. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к лицу, а сердце бешено заколотилось в груди. Внизу живота разгоралось томительное напряжение, которое она не испытывала уже очень давно.       Когда его пальцы потянулись к ширинке, видео оборвалось.       — Чёрт, — вырвалось у Гермионы, и она тут же прикрыла рот рукой, словно боясь, что кто-то её услышит.       Она сделала глубокий, судорожный вдох, осознавая, что всё это время не смела дышать. Между ног стало неудобно влажно, а соски затвердели, чувствительно натирая ткань бюстгальтера. Она прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело.       Этот человек сводил её с ума. Одним видео, одним взглядом, одним движением он разрушал стены, которые она так тщательно строила вокруг своего сердца. И что хуже всего — ей это нравилось.       Сердце выпрыгивало из груди, когда её пальцы сами собой набрали ответ: Контрастность приемлема, но фокус… расплывчат.       Уведомление о прочтении вспыхнуло мгновенно, словно он ждал её ответа, держа порталфон в руке.       — Расплывчат? — его голос прозвучал прямо за её спиной, заставив её вздрогнуть и резко обернуться.       Драко Малфой стоял в дверях её кабинета, освещённый лишь мерцанием окна позади неё. Его рубашка оставалась расстёгнутой, обнажая торс, как на видео, и Гермиона невольно сглотнула, пытаясь совладать с внезапной сухостью во рту. Его широкоплечий силуэт темнел на фоне света из коридора, придавая ему почти мистический вид. Как он оказался здесь так быстро?       Он сделал шаг вперёд, закрывая за собой дверь, и Гермиона услышала щелчок замка. Его рука легла на спинку её кресла, наклоняя его к себе, заставив Гермиону откинуться назад, глядя на него снизу вверх. В этой позиции она чувствовала себя уязвимой, но странным образом в безопасности — как будто, несмотря на все их разногласия в прошлом, она знала, что он не причинит ей вреда.       — Может, тебе стоит показать мне, как правильно настраивать… резкость, Грейнджер? — губы его почти касались её уха, дыхание обжигало кожу шеи, посылая волны мурашек по всему телу.       В его глазах плясали огоньки — смесь азарта, желания и… уязвимости? Страха быть отвергнутым? Но в его позе, в наклоне головы, в изгибе губ не было ни грамма сомнения — он точно знал, чего хочет, и был готов это взять.       — Ты уверен, что готов к такому уровню… детализации? — спросила она, удивляясь собственной смелости. Её голос звучал низко, с хрипотцой, выдавая возбуждение, которое она тщетно пыталась скрыть.       — О, я обожаю разбираться в мелочах, — его губы растянулись в хищной улыбке, от которой у Гермионы подкосились ноги. Хорошо, что она сидела, иначе точно бы упала.       Он отстранился на дюйм, позволяя ей увидеть всю глубину желания, плескавшегося в его глазах. Его зрачки расширились, почти поглотив серую радужку, делая взгляд бездонным, затягивающим.       Его палец скользнул вниз, к её шее, останавливаясь на пульсирующей вене, которая, она знала, выдавала её волнение и возбуждение — быстрые, лихорадочные удары сердца, похожие на крылья колибри.       — Ты чувствуешь это, Гермиона? — прошептал он, его голос стал хриплым, как будто ему было трудно говорить. — Это… ожидание. Оно сводит меня с ума.       Он наклонился ещё ближе, его губы коснулись её уха, и она вздрогнула от этого прикосновения, такого лёгкого и одновременно обжигающего. Его дыхание щекотало кожу, посылая электрические разряды вниз по позвоночнику.       Гермиона сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Она знала, что это безумие. Это неправильно. Он Драко Малфой, напомнила она себе. Но что-то внутри неё, то, что она так долго подавляла, рвалось на свободу, как река, прорывающая плотину.       Он наклонился и поцеловал её. Это был нежный, осторожный поцелуй, словно он давал ей время передумать, закончить всё это, сказать «нет». Но затем он углубился, становясь более требовательным, более голодным — как человек, который слишком долго ждал и больше не мог сдерживаться.       Гермиона ответила на поцелуй, позволяя себе утонуть в его объятиях. Она обвила руками его шею, притягивая его ближе, и почувствовала, как он улыбается в поцелуй, словно одерживая маленькую, но важную победу. В этот момент она забыла обо всём: о работе, о правилах, о последствиях. Была только она и Драко, и то безумное, всепоглощающее желание, которое охватило их обоих.       Он подхватил её под бёдра, поднимая из кресла, и она обвила ногами его талию, чувствуя через тонкую ткань юбки твёрдость его возбуждения. Они продолжали целоваться, пока он нёс её к столу, словно она ничего не весила.       Он усадил её на стол и начал расстёгивать пуговицы её блузки, медленно и мучительно. Она почувствовала, как холодная поверхность стола касается её кожи, и закрыла глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением. Её дыхание участилось, когда ткань соскользнула с плеч, обнажая её тонкую цепочку на шее и кожу, покрытую мурашками от его дыхания.       — Я так долго мечтал об этом, — прошептал он, его глаза жадно изучали каждый дюйм её обнажённой кожи, каждый изгиб, каждую впадинку. — Ты даже не представляешь, как часто я представлял тебя на столе… подо мной.       Он провёл большим пальцем по её губам, заставляя её невольно приоткрыть рот. Гермиона почувствовала, как её щёки пылают, а в животе зарождается жар возбуждения, который распространялся по всему телу, заставляя его трепетать.       Она знала, что это безумие, что она играет с огнём, но не могла отвести взгляд от его глаз, от его губ, от его рук, которые так нежно касались её кожи. Погружая большой палец в её рот, нажимая на язык, Драко собрал её слюну и размазал её по губам, делая их блестящими и ещё более привлекательными.       — Я так хотел, чтобы ты держалась от меня подальше, непослушная девочка. Но ты всегда делаешь всё наоборот, не так ли?       Его пальцы продолжали скользить по её коже, но теперь в них была не только нежность — там сквозила борьба, которую он вёл сам с собой все эти месяцы. Его слова ранили, но в них была правда, которую Гермиона давно подозревала. Война закончилась, но шрамы остались — не только на теле, но и в их душах, в их отношении друг к другу.       Его руки накрыли её колени, пальцы поползли вверх, забираясь под юбку, которая задралась до неприличия. Его рот приоткрылся, когда руки очертили полоску ажурных чулок, и из него выскользнул несдержанный стон.       — Твои чёртовы ноги, Грейнджер, — прошептал он, задирая юбку к талии. — Поставь их на стол. — Его голос был приказом, мягким, но непререкаемым.       Гермиона, словно загипнотизированная силой его взгляда, медленно подняла ноги на стол, чувствуя себя невероятно уязвимой и открытой. Она знала, что выставляет напоказ самую интимную часть себя, но в его взгляде было столько восхищения, что стыд превращался в гордость.       Драко сделал глубокий вдох и отодвинул её трусики в сторону, рассматривая её блестящие губы. Его глаза расширились, когда он увидел, насколько она влажная, возбуждённая, готовая для него.       — Как ты намокла… ты касалась себя, думала обо мне? — Его голос был шёпотом, но в нём была такая сила, что она почувствовала дрожь по всему телу.       — Да, — прошептала она, не в силах солгать, не сейчас, когда она была так обнажена перед ним, не только физически, но и эмоционально.       — Расскажи мне, — его голос стал ещё более хриплым, а пальцы слегка поглаживали её бёдра, не касаясь там, где ей так нужно было почувствовать его прикосновение.       — Я… Я представляла, как ты прикладываешь порталфон к моим трусикам и звонишь на него, — её голос дрожал, но она не могла остановиться. Что-то в его взгляде, в его присутствии заставляло её раскрыться, рассказать всё, что она так долго скрывала даже от себя. — Как ты водишь им по коже, пока он вибрирует, как заставляешь меня дрожать, пока я не начинаю умолять тебя остановиться…       Не успев дослушать, Драко прильнул ртом к её вагине, заставив её выгнуться от неожиданного, острого удовольствия. Он надавил на свой член в штанах, стараясь снизить давление, которое становилось невыносимым.       — Драко… — её голос был едва слышен, больше похож на стон, чем на возражение. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе. Её тело арками выгибалось ему навстречу, требуя большего.       Драко не просто целовал её — он пожирал. Его язык скользил по её влажным складкам, задевая чувствительный бугорок клитора, заставляя Гермиону ловить ртом воздух. Каждый её вдох смешивался с его дыханием, её бёдра горели, а его пальцы впивались в них так, что на завтра останутся синяки. Но ей было всё равно. Её пальцы вцепились в его волосы, но она не могла решить — оттолкнуть его или прижать ближе.       — Ты не можешь… ты не можешь так просто… — её слова оборвались, когда он ввёл в неё два пальца, медленно и безжалостно. Она застонала, её тело изогнулось, и она начала двигать бёдрами навстречу его руке.       Драко поднялся, его губы блестели от её влаги. Его рука вцепилась в её шею, прижимая к себе, а другой он разорвал кружевные трусики одним резким движением, открывая её полностью.       — Вот что ты со мной делаешь, — он прижал её ладонь к своей ширинке, и Гермиона ощутила под пальцами твёрдую выпуклость его члена. — Ты свела меня с ума, Грейнджер.       Она не успела ответить. Его пальцы снова вонзились в неё, влажные и требовательные, и она выгнулась со стоном, забывая обо всём на свете, кроме того, как он заполнял её, как его движения заставляли её чувствовать себя желанной и живой впервые за долгое время.       — Тише, — он прикусил её нижнюю губу. — А то кто-то услышит, как директор трахает свою сотрудницу. — Гермиона застонала от того, как грязно это прозвучало.       Его член уже освободился из плена брюк, тёплый и тяжёлый в её руке. Он провёл им по мокрым губам, наслаждаясь её дрожью от предвкушения.       — Ты хочешь этого? — прошептал он вопрос, упираясь головкой в её вход, и не отрывая взгляда от её лица, ища малейшие признаки сомнения.       Гермиона не ответила словами. Она просто впилась в него ногтями и сама потянула его в себя, давая самый недвусмысленный ответ, на который была способна в таком состоянии.       Драко застонал, его пальцы вцепились в её бёдра, и он вошёл в неё медленно до самого конца.       — Вот так, — прошипел он, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как её тело принимает его, словно они были созданы друг для друга. — Теперь ты моя.       И начал двигаться. Каждый толчок заставлял Гермиону скользить по полированному дереву стола, её пальцы цеплялись за край, а голова запрокидывалась назад. Он не давал ей опомниться: одной рукой сжимал её бедро, прижимая к себе, другой — зажал рот, заглушая её стоны.       — Ты так громко стонешь, — прошептал он, проводя языком по её уху. — Как будто хочешь, чтобы все узнали, какая ты шлюха под этой юбкой.       Её ногти впились в его предплечье, но он только усмехнулся, отмечая её нераскрытую любовь к грязным словам. Брюки, всё ещё спущенные до бёдер, мешали движению, но Драко, казалось, этого не замечал. Его единственной целью было заставить Гермиону потерять контроль, сломать её сдержанность, увидеть её настоящую — страстную, дикую, необузданную.       Каждый раз, когда он выходил почти полностью, Гермиона непроизвольно сжималась, пытаясь удержать его внутри, не желая чувствовать эту пустоту даже на секунду.       — Не… не останавливайся, — выдохнула она, когда его пальцы нашли её клитор, кружа над ним с жестокой точностью, которая заставляла её балансировать на грани оргазма.       — Ты кончишь, когда я скажу, — его голос звучал как обет, а пальцы на ней изменили ритм, нажимая туда, где всё её тело мгновенно напряглось в ожидании разрядки.       Гермиона зажмурилась, пытаясь сдержаться, но Драко тут же шлёпнул её по клитору, заставляя вскрикнуть от неожиданно острого удовольствия.       — Смотри на меня, — приказал он, и она подчинилась, не в силах противостоять магнетизму его глаз.       В его взгляде было нечто первобытное — голод, который не мог быть утолён простым физическим актом. Он разрушал её, и ей это нравилось — чувствовать, как рушатся стены, которые она так долго строила вокруг себя.       — Давай, малышка. Отпусти себя, — его голос стал мягче, почти нежным, контрастируя с силой его движений внутри неё.       Когда её тело начало содрогаться в оргазме, он прижал её сильнее, не давая убежать от собственного удовольствия, заставляя её принять каждую волну наслаждения, пронзающую её тело.       Гермиона едва успела перевести дыхание, когда Драко развернул её, прижав животом к холодному дереву стола. Её грудь прижалась к гладкой поверхности, а тело выгнулось, подставляя ягодицы. Драко замер, любуясь открывшейся линией изгиба, совершенством форм, но миг был украден неумолимым желанием. Он слегка шлёпнул её по ягодице, вызвав у неё удивлённый вздох. Затем он развёл их в стороны, загоняя свой член поглубже, заставляя Гермиону вскрикнуть от нового угла проникновения.       — Я хочу, чтобы ты знала — это не кончится одним разом, — прошептал Драко, его губы скользили по её шее, оставляя влажные красные следы. Его руки, уверенные и требовательные, прижали её к столу, словно он боялся, что она убежит. Гермиона не могла бы, даже если бы захотела. Её тело, разгорячённое и дрожащее, было полностью в его власти.       — Ты так прекрасна, когда теряешь контроль, — прошептал он, вгоняя в неё себя до предела, его бёдра с силой ударялись о её ягодицы, создавая ритм, от которого кружилась голова.       Гермиона сжала кулаки, её ногти впились в ладонь, но боль терялась в море удовольствия, которое накрывало её волна за волной. Каждый толчок заставлял её тело вздрагивать, а губы выдавливать прерывистые стоны, которые она не могла сдержать.       Он медленно вытащил свой член, заставляя её содрогнуться от пустоты, а затем снова вошёл, глубже, жёстче, заставляя её издать звук, который был больше похож на рык, чем на стон. Гермиона вцепилась в край стола, её ногти оставляли царапины на полированной поверхности, которые завтра станут напоминанием об этой ночи.       Его дыхание было горячим на её коже, когда он наклонился к её уху, продолжая свои размеренные, глубокие движения.       — Ты такая тугая, — прошипел он, его голос дрожал от напряжения, выдавая, как сильно он хотел её, как много сил ему требовалось, чтобы не сорваться тут же, вбиваясь в неё со всей силой.       Гермиона почувствовала, как в животе снова всё скручивается в тугой узел предвкушения оргазма. Он знал, как довести до грани. Это было унизительно, грязно, но так волнующе. Она никогда не позволяла себе подобного, но с Драко все правила переставали существовать.       Он опустил руку вниз, находя клитор, и начал дразнить его лёгкими касаниями. Гермиона задыхалась, пытаясь удержать ускользающее удовольствие. Она хотела большего, требовала его всем своим существом.       — Попроси, — прошептал он, его голос был полон власти, но он хотел слышать, как она его хочет, как нуждается в нём.       Гермиона ненавидела себя за это, но слова сорвались с её губ сами собой, как будто её тело имело собственную волю:       — Пожалуйста, Драко.       Он простонал, услышав своё имя с её губ, и усилил давление, одновременно толкаясь глубже и быстрее. Внутри неё разгорался пожар, языки пламени лизали каждую клеточку тела, заставляя её извиваться и стонать, не в силах сдержать накатывающее удовольствие. Она кончила, громко и беспорядочно, её тело била дрожь, мышцы сжимались вокруг его члена, продлевая удовольствие, усиливая его до предела.       Драко зарычал ей в шею, продолжая двигаться сквозь её оргазм, пока и сам не излился в неё, наполняя её всю.       Он отстранился, тяжело дыша, но не отпуская её, словно боялся, что всё исчезнет, если он разомкнёт объятия. Его взгляд скользил по покрасневшему лицу, по растрёпанным волосам, по припухшим губам. Он нежно убрал выбившиеся пряди волос с её лба, таким бережным жестом, который казался странно интимным после того, что они только что делали.       Она была прекрасна, невинна и порочна одновременно. И она была его. Только его.       Гермиона медленно открыла глаза, возвращаясь к реальности.       — Я всё ещё не могу поверить, что это случилось, — прошептала она, её пальцы неуверенно коснулись его руки, проверяя, не отвергнет ли он её.       Драко перехватил руку, поднося к губам и целуя каждый палец с такой нежностью, которая заставила её сердце сжаться.       — Поверь, Грейнджер, — сказал он с той искренностью, которую она никогда раньше не слышала в его голосе. — Всё только начинается.       Она улыбнулась, и он почувствовал, как его сердце сжимается от этой улыбки, такой открытой, такой настоящей, предназначенной только для него. Может быть, магический порталфон и был отличной технологией, связывающей людей на расстоянии, но ничто не могло сравниться с реальными эмоциями, с настоящей близостью, которые они оба так долго скрывали.       И теперь, когда запретная черта была пересечена, ни один из них не собирался возвращаться назад.