Mi amigo, mi hermano, mi amor

      В дневное время суток, как и вчера, доктор Харрисон пришёл к потерпевшему, проверить его состояние. Он, конечно, интересовался, что это за дама у шерифа дома, на что тот честно признался, что это его давняя подруга, с которой они не виделись очень давно. В мыслях Кольт задумался, что нужно ему прогуляться вместе со своей подругой, полюбоваться местной фауной и немного поговорить о прошлом, когда они были обычными детьми. Надо бы сходить за Маршаллом — иначе они до самой ночи будут добираться до нужной поляны и только утром вернутся назад, в Даллас.       — Поразительно! — не мог поверить своим глазам доктор. — Вроде вчера такая рана большая была, а сегодня её не почти не видно. Вы быстро идёте на восстановление.       Всё это время Шелли просто сидела в гостиной и решила убить время за чтением европейской литературы. Ей приглянулся роман «Фауст» про одноимённого персонажа, который заключил сделку с чёртом и покорил сердце молодой девушки. Сама Шелли не читала подобную историю; всегда выбирала литературу от испанцев или англичан, но никак не немецкую, норвежскую или итальянскую литературу. Даже работы известных словенских писателей не особо интересовалась, посчитав их слишком скучными и однообразными. Особенно с именами героев.       На этот раз Харрисон не забинтовал голову Кольта, поскольку в этом больше нет смысла, ведь рана почти зажила. Он лишь осмотрел и сказал, что с завтрашнего дня мужчина может вернутся к работе.       — Хорошего Вам дня, мистер Джанкер, — сказал напоследок мужчина, после чего покинул апартаменты шерифа.       — ¡Por fin! — выдохнула Шелли. — Я уже думала, что умру, пока буду читать эту нереалистичную хрень. Ты представляешь? Главный герой романа Гёте буквально продал свою душу дьяволу в обличии пса! Nomás un loco de remate se atreve a poner esas pendejadas.       — Ну чего ты прицепилась к этому Гёте и к его творчеству? — равнодушно обратился шериф к подруге. — Ну захотелось ему написать что-нибудь интересное и трагичное. Вот ему захотелось добавить немного библейского контекста в своём романе.       Девушка громко захлопнула книгу. Да так, что её волосы, что прикрывают её лоб, разлетелись в разные стороны.       — Всё равно такую дрянь никто читать не будет!       — Ну ты же читала, — ухмыльнулся Кольт. В его глазах горели весёлые искорки. — Значит, есть один, который читает эту «дрянь».       — Дурак, — Шелли прислонила книгу к груди своего друга и выпустила её из своей руки. — Я ж не знала, что там творится в этом «Фаусте». Если б знала, взяла б что-нибудь другое. Какого чёрта ты это держишь?       — А что, выбрасывать всё, что Майлз привозил из Европы? — обиженно задаёт вопрос мужчина, убирая книгу назад на полку. — Я храню их на память. Даже, если они мне не нравятся, всё равно выбросить их не могу.       В комнате стало тихо. Каждый из пары задумался о чём-то своём, не прерывая это угнетающее молчание. Кольт не злился и не обижался на свою любимую. То, что она сказала про этот роман, это её личное мнение. Да и она не имела ввиду, чтоб её давний друг взял — и выкинул или сжёг все книги, что хранит у себя дома.       — Шелли, — первым прервал натянутое молчание Кольт, — как насчёт конной прогулки? Проедимся по Далласу, поболтаем, где-нибудь остановимся и передохнём. Как тебе?       Подруга лишь молчала — явно обдумывает его предложение.       — Но, кроме тебя, никто из наших друзей не знает, что я жива. И как объяснить им то, что я не сгорела на пожаре?       — Я всё заранее продумал, — заверил мужчина. — Плюс, твои особые приметы в этом помогут.       Левая бровь Шелли приподнялась: то ли от недоверия, то ли от непонимания. Немного постояв, она всё же сдвинулась с места и забрела в свою комнату. Она была поменьше, чем у Кольта, но в ней можно и спать, и записывать что-нибудь, и побыть наедине. Шериф уже подумывал, что она против прогулки (тем более, никто больше не в курсе, что она живая) и собирался просто навестить Дарвина. Не хочет — ничего. Быть может, в будущем его подруга всё же согласится и пойдёт на прогулку с ним. Или ей надо побыть одной.       Уже коснулся мужчина дверной ручки, дабы открыть дверь, однако его останавливает голос Шелли:       — Ты куда?       — К Дарвину, поболтать.       — А как же прогулка? — неожиданно выпалила она. — Прогулка по Далласу или отдалённой местности, разговор? Не ты предлагал?       Кольт обернулся к ней. Минутами ранее его подруга была в простом и лёгком платье, в котором, конечно, не очень удобно было бы скакать на лошади. Теперь она была в рубашке и в штанах, в которых она появлялась перед ним вчера, когда проникла в его дом. Его помысли были обманчивы. Шелли не против прогулки. Особенно с близким другом.       — Что? — заметила странное выражение лица своего друга девушка. — Что-то не так?       — Нет, всё так, — покачал голов, чтоб прийти в себя, шериф. — Просто задумался. Пойдём?       — Пойдём.       Над самой зените горело яркое солнце. Каждая шляпа прикрывала голову друзьями детства. Кольт едва мог сдерживать своё лицо более спокойным, иначе начнёт петь о том, как его любовь всей жизни прекрасна. Он не знал предстоящей реакции девушки: либо она покраснеет от смущения, либо начнёт смеяться, либо, если судить с её выходок в последние два года, ударит его, скорее, за пение, нежели за те слова, что он озвучил. Да и раскрыться ей он не мог себе позволить, ведь ему кажется, что Шелли другого полюбила — всё-таки, столько времени прошло. Но даже так, она хотя бы обязана знать, что чувствует её друг, как он не мог жить без неё, как не смог полюбить кого-либо другого. Сердце занято только ею, и только она заполнила пустоту в его душе.       До конюшни от дома шерифа буквально рукой подать. Всего две минуты — и они в стойле. Дарвина не было на посту — либо ушёл на обед, либо у него сегодня не рабочий день. Но даже так у Кольта есть право и без разрешения конюха взять Маршалла — его верного коня, скакуна и «самый послушный в конюшне». При виде девушки копытный затоптал землю своими крепкими и сильными копытами и заржал так громко, так тревожно.       — Эй, приятель, ты чего? — негодовал такому поведению мужчина. — Успокойся!       Однако Маршалл не собирался его слушать. Он отходил назад, подальше от парочки друзей, прижался к углу.       — Кажется, он меня боится, — озвучила свою версию поведения скакуна Шелли. — Или просто не доверяет мне. Такое часто бывает.       — Я сейчас попробую его успокоить.       Кольт осторожно приблизился к своему верному коню. Его руки опущенные и даже чуток раздвинуты в стороны. Плечи опущены, расслаблены, дыхание ровное, из уст вылетало только тихое «ш-ш-ш». Это всё нужно, чтобы показать своему скакуну, что здесь безопасно, что он может успокоится. Не видя в своём наезднике ничего угрожающе и враждебное, Маршалл уткнул своим носом в грудь юноши. Тот спокойно и без намёка на жестокость погладил его морду.       — Он долго привыкает к незнакомцам, — тихо говорил он, дабы не спугнуть своего коня вновь. — В принципе, часто попадаются трудные или даже непокорные лошади. Тебе главное не вызывать у него никакой угрозы — и, быть может, он к тебе тоже запросится на контакт.       — Будто я не знаю, как их успокоить и вызвать доверие, — скрещивая руки на грудь, пробормотала Шелли.       Маршалл почему-то начал обнюхивать Кольта. Тот не сразу понял, чего он хотел, пока не вспомнил, что он тот ещё любитель всё сочного и сладкого.       — Прости, дружище, но гостинцев я не взял тебе.       — Кажется, у меня при себе яблоко было, — подала голос его подруга.       Она не долго копалась в своей сумке и достала из неё тот самый фрукт в красно-жёлтом окрасе. Хотела передать его шерифу, который был ближе к своему верному скакуну и которого Маршалл не боялся, однако передумала. У неё появилась идея, как вызвать у коня доверие. Шелли медленно приближалась к копытному товарищу своего давнего друга. Руки она опустила, плечи расслабила. Двигалась по дуге, не глядя в синицы его глаз. Все эти действия необходимы для того, чтобы вызвать у лошади доверие. Девушка уже проходила такое, когда пыталась оседлать скакуна по кличке Дорадо. Тот тоже не доверял ей и даже начал биться, стоило ей слишком близко приблизится. Так что у молодой леди есть опыт в этом деле.       Свободной рукой Шелли осторожно начала гладить Маршалла за шею, при этом не касаясь пальцами. Она не поднимала свой взгляд на него, продолжая гладить его короткое время, после чего убрала руку. Бурый с белым пятном на боку конь опустил свой нос к руке девушки — она продолжала держать яблоко, которое благородные скакуны обожали. Та угостила его обещанным лакомством, и Маршалл, громко чвакая, прожевал садовый фрукт.       — Ого! — выпалил Кольт, который всё то время не двигался с места и наблюдал за всем этим. — А ко мне он целый месяц привыкал.       — Я сталкивалась с подобным, — отвечает его подруга. Её голос прозвучал мягко — видимо, чтоб не напугать коня снова. — Так что у меня в этом деле есть опыт.       Мужчина снял с крючка и отгородки всё необходимое для езды верхом: узда с удилами, седло, к которому прикреплены стремена, и поводья. Всем этим он экипировал своего верного скакуна. Седло имеет вместимость только для одного человека, а потому Шелли стала осматривать других лошадей в конюшне, в поисках подходящего ей скакуна. Её взгляд остановился на одном таком копытном скакуне.       — Ты хочешь её взять? — заметил заинтересованный взгляд подруги Кольт. — Её зовут Молния.       — Молния… — Девушка обратила внимание, что лошадь была такой же бурой и с белым пятном, как у Маршалла, но на другом богу. — А они родственники? — спрашивает она. Её тон оставался мягким и тихим.       — Брат и сестра. Дарвин мне рассказывал, что Маршалл очень сильно любит и оберегает свою сестру. Удивительно, скажи.       Шелли осторожно отворила калитку, давая кобыле выйти из своего загона. Лошадь по кличке Молния сразу просилась на контакт с девушкой, в отличии от верного коня шерифа. И это без необходимых действий, без угощений и без долгого времени недоверия к человеку — сразу ткнула своим носом к руке человеческой особе. Шелли с удовольствием стала гладить Молнию по морде.       — Ты ей понравилась, — улыбался при виде этой картины Кольт. — Она сразу привязывается к тем людям, которым её брат доверяет. Иногда и бегает за ними.       — Она и за тобой бегала?       — Постоянно.       Молния тоже была экипирована во всё необходимое для верховой езды и теперь можно отправляться на конную прогулку. К удивлению для Шелли, её друг не стал тянуть Маршалла за поводья — он просто похлопал его за бок и просто шёл вперёд. К ещё большему удивлению — так это то, что копытный сам последовал за своим наездником, без принуждений и приказа. Даже Молния потоптала за ними без принуждения. Неужели, именно так выглядит доверие лошадей? Что они готовы последовать за «одним из табуна» без жестокого обращения и сурового приказа?       — Ого, зачем тебе оба? — Рядом с лошадиным стойлом показался сам конюх. Он держал свою шляпу приподнятой, чтобы получше увидеть своего друга с двумя лошадями. — Тебе что, повозку нужно везти? Так одного жеребца достаточно.       — Дарвин, на них сёдла, какая к чёрту повозка? — с таким выражением, будто у его друга крылья отросли, а вместе с этим ещё и рога с хвостом, посмотрел на него шериф.       — А, точно, — неловко почесал затылок юноша. — Не заметил. Погоди-ка… — Его лицо посерьёзнело. — А с кем ты собираешься на прогулку? Ещё на конную?       Кольт толком не успел рассказать ситуацию, как ответ на вопрос друга сам появился. Точнее будет сказать, сама. Глаза Дарвина округлились, что стали напоминать две монетки. Как и его друг ранее, не верил, что видит. Он даже потёр глаза кулаками хлопал веками, как если б ему в глаза песок или пыль попал.       — Ты тоже её видишь? — в полном шоке спрашивает мужчина. Ответ был очевиден.       — Да, это Шелли.       Вышеупомянутая лишь молча помахала ему рукой.       Но даже так это не помогло избежать того, о чём сама девушка не знала о своём друге. С шокированным лицом Дарвин тут же упал назад, на затоптанную ногами людей и копытами лошадей тропу.       — Эй, Дарвин! — приводил в чувства своего друга Кольт. Он легонько похлопал его по щеке и тряс за плечо. — Дарвин, вставай!       — А что с ним такое? — спрашивает Шелли. — Он что, слаб морально стал?       — Пусть он сам тебе расскажет, что случилось.       Шерифу удалось «разбудить» конюха. Он медленно приподнялся, обретая полусидящее положение. Его друг подставил свою руку на спину, дабы помочь ему встать хоть немного.       — Ох, Кольт, друг мой, мне только что почудилось, что рядом с тобой твоя подруга.       — Боюсь тебя огорчить, Дарвин, — развеяла его надежду Шелли, — но тебе не почудилось.       Мужчина чуть снова не упал в обморок, если б его не удерживал шериф.       — Эй-эй-эй, держись! Во второй раз я не собираюсь тебя будить!       — Но… Но как?! — негодовал конюх. Он даже не спешил её обнимать, ведь всё ещё не верит, что перед ним Шелли Шотган во плоти, живее всех живых! — Я же собственными ушами слышал твой крик из дома!       — Ты это услышал до того, как я нашла выход из Ада, — отвечает на его шок девушка.       — Но почему не явилась на людях? Сжигание ведьм — это прошлый век. Буквально.       На этот вопрос Кольт потащил за собой Дарвина, держа одной рукой за его локоть: мол, давай отойдём. Он давно выдумал одну легенду, и чтоб она казалась правдивой, нужно отвести своего собеседника на нужное расстояние, дабы его подруга не выдала ложь.       — Шелли хочет об этом забыть, — начал рассказывать ложь шериф. — Понимаешь, она-то выбралась из горящего дома, но от ужасной судьбы не сбежала.       — От какой?       Кольт перевёл взгляд на свою любимую, дабы убедится, что та не будет подслушивать их разговори, а затем тихо ответил своему другу:       — Она пять лет не по своей воле работала куртизанкой.       Брови Дарвина поднялись до середины лба.       — Не по своей? Такое вообще бывает?       — Если тебя обманули, а затем заставляли выполнять грязные дела, то да, — продолжал лгать шериф. — Сам понимаешь, какие женщины и дети доверчивы — что не говори, они тебе поверят.       — Ого! — выдохнул собеседник. — Именно поэтому у неё порез на щеке? Она не подчинялась никому?       Шериф кивнул. Он мастерски играл роль обеспокоенного человека (что почти так, но причина в другом), который согласился защищать свою подругу, только что сбежавшую из лагерного борделя, как только появилась возможность.       — Удивительно, что она жива после всего пережитого, — продолжал комментировать лживую историю Дарвин. — Обычно, люди, которые покупают рабынь, не заботятся о них. Им просто нужно удовлетворить себя вне зависимости от настроения, состояния и даже положения своих партнёрш.       — Вот именно, — кивнул Кольт. Однако он понял, что ему вновь придётся умалчивать о своих чувствах к Шелли, ведь по легенде она вряд-ли сразу примет его чувства или вообще ответит взаимностью после всего пережитого. — Я прошу тебя об одном: не рассказывай никому о том, что услышал. Эта тема для Шелли очень болезненна.       — Обещаю, что не заикнусь о рабстве, куда попала Шелли. — Дарвин провёл два пальца по своим губам так, будто он закрыл свой рот на молнию, а затем, будто поворачивает ключик. — Жаль, что с ней такое случилось, — пробормотал он, глядя в сторону подруги, которая спокойно гладила морду Молнии. — И долго ты будешь хранить от неё свои чувства?       — Пока она не забудет тот Ад, что с ней случилось. Не каждая женщина — а уж тем более, дети — возвращаются на родину живыми, но с травмами на всю оставшуюся жизнь. Теперь я понимаю, какого было африканцем, когда они были рабами до заявления Линкольна об отмене работорговли.       Мужчины подошли поближе к Шелли и двум скакунам в молчании. Кольт даже облегчённо вздохнул в уме, когда не уловил из уст своего друга слова-соболезнования, через что она проходила все те пять лет. Главное, чтоб сама девушка не выдала обман своего друга. Дарвин пожелал своим друзьям хорошей прогулки, а затем растворился в конюшне. Шериф вместе с подругой запрыгнули на скакуны и дали сигнал двигаться. Копытные начали движение, топая своими массивными копытами по твёрдой поверхности земли. Звон подков разносился эхом по всему городу. Сегодня прекрасный день для прогулки: что своими двумя, что верхом на верном коне.       — И о чём вы там с Дарвином разговаривали? — задала вопрос Шелли после недолгой минуты молчания.       — Ну, понимаешь… — Кольт так и не нашёл нужных слов объяснить ей, что он там наговорил Дарвину. Язык никак не мог повернутся, чтобы сказать, что рассказал ему ложную историю своей подруги. Да и кто знает, как отреагирует сама девушка, услышав, что же такого выдумал мужчина. — Короче, ни о чём, — коротко и отстранённо отвечает он.       «Вот уж не думал, что придётся ещё что-то скрывать от неё, помимо своих чувств, — промелькнула в голове шерифа такая мысль. — А ведь ранее я ей всё рассказывал».       Оставшуюся прогулку по Далласу пара лишь молчала. Никто не собирался поднимать другую тему, даже если б хотели и если б были другие темы. Но ни у кого не было желания дальше ввести диалог. Оба погружены в свои мысли, не стараясь даже начать разговор со своим собеседником. Они просто думали о своём. Они казались чужими, не знакомыми друг для друга, и такая атмосфера угнетала что Кольта, что Шелли.       Парочка друзей выбралась за пределы города, и только тогда девушка подаёт свой голос:       — Ты нашёл себе партнёршу?       Этот вопрос застал шерифа врасплох. Её голос звучал с искренним любопытством, а в глазах читался интерес. Этот вопрос Шелли задала не из-за ревности — она ведь не любит своего друга также, как он её.       — Что? — переспросил он, будучи в лёгком замешательстве от такого вопроса, но потом честно ответил: — Нет, не нашёл.       — Почему?       — Ну… просто не моё это, — отмахнулся мужчина. — Все женщины в Далласе обращаются ко мне только ради поимки бандитов и много чего ещё. Даже миссис Миллер ко мне приходит только, чтоб прибраться в моём доме, готовить мне поесть и слаживать мои вещи в шкаф.       — Именно потому ты прячешь свои трусы в каком-то месте, о котором только ты знаешь? — насмешливо спрашивает его подруга.       — Шелли! — рявкнул на неё Кольт. Его лицо заметно обретает багровый цвет. — Я это случайно сказал! Не подумал и крикнул это.       «Твою мать!» — ругался в мыслях он. Ему действительно стало неловко, что девушка подняла эту столь интимную тему.       — Если ты стесняешься их одевать, то возьми мои панталоны, — продолжала издёвки Шелли. — Они хотя бы до колен.       Мужчина поглядел на неё так, словно узнал, что она на деле намного старше него, хоть и выглядит чуть за двадцать. Она всерьёз предлагает ему своё нижнее бельё? Это слишком для самой девушки. С другой стороны, чему удивляться, когда пять лет прошло? Заметно, что Шелли стала более открытой и сдержанной — её даже ничего не смущает.       — ¡Estaba vacilando! — увидев реакцию своего друга, девушка захохотала. — Резинка не выдержит твоих размеров.       — Ну и шутки у тебя, — обиженным тоном проговаривал тот.       — Прости, Кольт, — продолжала хохотать подруга. — Видел бы ты своё лицо.       Мужчина и без её слов чувствует, как его лицо горел от стыда. Это был удар ниже пояса. Даже ниже самого достоинства: что мужского, что женского. А ведь Кольт почти поверил и уже собирался отказать ей в этом — всё же, это женское бельё, и его могут носить только женщины. Уж он точно не ожидал от своей подруги такой интимной шутки. Чересчур интимной. В уме шериф облегчённо вздохнул. Если б Шелли это сказала ещё в городе, то единственное желание, чего бы хотел Кольт, — это провалиться сквозь землю от десятков удивлённых и даже осуждающих взглядов в их сторону.       Ребята остановились в небольшой поляне. Пока неподалёку Маршалл и Молния щипали траву, друзья присели на мягкую, зелёную поверхность и устремили свои взгляды на небо. Они, как в старые добрые времена, начали выискивать на небосклоне среди облаков различные фигуры. Этих белых и мягких «ваток» было не так много, а потому Кольт и Шелли с трудом могли найти и сказать, на что они напоминают.       Когда они были детьми, то придумали одну игру, где каждый должен найти облачную фигуру и сказать, на что напоминает. У кого окажется больше найденных фигур к вечеру, тот победит. Если у кого-то совпадает, тот выбывает из игры. Так уж получалось, что Шелли часто выигрывала. Пару раз она была после победителя, а один раз ушла из игры со Спайком, потому что они оба представили одну фигуру одинаково.       И сейчас, когда они уже повзрослели, решили попробовать игру заново. Увы, у обоих было по одному баллу за найденную фигуру, но это не мешало им продолжать игру. Новых облаков снова не показалось, пока они не увидели перьевую форму облака. Одновременно они крикнули «крыло», потому что обоим это напоминало как раз его, после чего глянули друг на друга. У них совпало представление о той фигуре — а значит, они оба выбывают. Но это не расстраивало друзей. На их лицах оставались весёлые улыбки вплоть до возвращения в Даллас. Даже после возвращения они не прекращали улыбаться, ведь этот день оставил приятные впечатления.       По пути до города Кольт размышлял, что очень давно не чувствовал себя так прекрасно. Сколько раз он хотел улыбаться, смеяться и шутить — мышцы его лица не позволяли ему даже легонько улыбнутся. И только сегодня, только с любимой девушкой он наконец-то ощутил тот самый вкус жизни, которого лишился пять лет назад, думая, что она мертва. Ведь только в её присутствии Кольт чувствует себя живее. Она — его лучик света…