Mi amigo, mi hermano, mi amor

      Двое суток пролетели так незаметно, что мужчине до сих пор кажется, что только сегодня он впервые увидел свою подругу Шелли, живой и здоровой. До сих пор не может поверить, что она снова с ним, что они, как в старые добрые, живут под одной крышей вместе. Но самое интересное было именно вчера.       Алиса Миллер соизволила научить подругу Кольта готовке, поскольку до этого они с дедушкой ели в салунах. А если ночевать приходилось на свежем воздухе, то всегда это делал её дедушка. Потому готовка — одно из основных умений, которому должна научиться каждая женщина. Конечно, сама Шелли признавалась, что было тяжело сначала варить рыбный бульон, а потом печь пирог. В первом случае, девушка случайно пересолила, а во втором запекла пирог так, что он не почернел, но стал твёрдым, как камень — хоть гвозди им забивай вместо молотка. Нож лишь оставил очевидный след, где пытались отрезать кусок для пробы.       Зато блинчики получились, как надо (если не учитывать тот факт, что один блин прилип к потолку, а потом упал на голову Шелли, которая пыталась достать его). Немного более хрупкие, чем должны быть, но на вкус хорошие. Во всяком случае, девушке кажется, что это намного лучше, чем затвердевший пирог.       Вечером девушка сама приготовила ужин и себе, и своему другу. И в этот раз всё было хорошо: суп получился вкусным, не пересоленным. Даже сама девушка после ответа Кольта, что у неё получился замечательный суп, чтобы убедится в его правдивости (а он мастерски умел врать, лишь бы друзей не обидеть). Не соврал. Вроде, только сегодня начала учиться готовке, а приготовила хороший ужин. А на завтра она решает снова попробовать испечь пирог — всё-таки, это день рождения её друга, нужно же что-то приготовить.       На следующее утро Кольт проснулся с приподнятым настроением. В принципе, уже несколько дней он чувствует себя так. Мужчина встал со своей кровати и своими широкими шагами направился на кухню. Он решил для себя: сегодня, именно сегодня он расскажет своей подруге о своих чувствах. Молчать больше не способен. Если сегодня он этого не сделает, то Шелли уйдёт к другому человеку, которого полюбит, и шериф опять будет одинок, на этот раз навеки…       — Felicidades en su día de santo, amigo.       На кухне была Шелли, заваривала кофе. Увидев Кольта перед кухней, она улыбнулась так же ярко, как ранее, когда праздновала вместе с друзьями и семьёй друга.       — Спасибо большое, — радостно улыбался и сам шериф. Он обнял свою подругу и чуть не коснулся своими губами её уст, однако он ловко выкрутился, поцеловав свою любимую в щёчку. Это не намекает на его настоящие чувства к подруги, но этот жест сохраняет дружескую атмосферу между ними.       Завтрак был очень скромный: обычное кофе и по несколько блинчиков на тарелках сожителей. Они молча поедали завтрак, думая лишь о своём. Кольт подумывал над тем, чтобы отметить день рождения только со своими друзьями. Не хватает только матери, младшей сестры и ещё одного друга — тогда б этот день был замечательным. Но, к сожалению, этого не будет. Да и чего юноше печалиться, когда рядом с ним та, кого он очень сильно любит?       Весь оставшийся день проходил также, как обычно: сначала Кольт сидел в участке, протирал штаны, потом поход к банку, проследить, чтоб ни один бандит не пробрался в здание и не своровал ни единого цента, а вечером возвращается домой. Но было несколько изменений в его рабочем графике. Во-первых, он бродил по Далласу, чтобы пригласить своих друзей: Брока, Дарвина и Джеймса — к себе на скромный ужин. Всё равно денег не хватило бы на вечер в салуне всей компанией. Тем более, кроме Дарвина, никто не знает, что Шелли — его подруга и возлюбленная — живая и здоровая. Если Брок будет очень рад такой новости, то с Джеймсом всё сложнее…       Во-вторых, в дневное время суток Кольт устроил небольшой перерыв в виде перекуса не яблоком, а кусочком пирога, приготовленный миссис Миллер. Обычно шериф не обедает из-за работы, потому выглядит худощаво для того, кому необходимо держать при себе ружьё. Единственное, что он ест на работе, — это обычное яблоко. Оно не столь сытное, но хоть на какое-то время утоляет голод. А сегодня в честь его именин Алиса испекла пирог с голубикой — его любимый, который пекла его бабушка по папиной линии. Мужчина вежливо отказывал, потому что он уже стар для подобного угощения, особенно на свой день рождения, но женщина говорит, что отказывать — даже в вежливом тоне — неприлично. Всё же, не каждый день человеку двадцать пять лет исполняется.       И в-третьих, дома поужинать не получится. Стоило шерифу ступить на порог собственного дома, он увидел, как из своей комнаты вышла Шелли в длинном, простом, старомодном платье, с овальным разрезом на груди. Никаких украшений не было, поскольку не каждый имеет к ним доступ — одна лишь серьга на правом ухе, что вместе со шрамом портят образ привлекательной женщины. Благо, отвлекали от этого «безобразия» её распущенные волосы. Без того хвостика видно, что пурпурные локоны девушки были до плеч и чуть ниже.       — Куда это ты? — поинтересовался Кольт, а потом выдал то, что выдавало его ревность: — И с кем?       — Сегодня же твой день, — спокойно отвечает его подруга. — Ты, наверное, ни разу не ходил отмечать со своими друзьями, когда праздновал свои именины.       Услышав это, мысленно юноша вздохнул, но его лицо оставалось серьёзным:       — Дарвин рассказал?       — Нет, миссис Миллер, — покачала головой Шелли. — Она мне всё рассказала.       «Сука! — выругался в мыслях шериф. — Только этого не хватало!»       — И что она рассказала тебе? — старался сдерживать свою нервозность он. Если Алиса рассказала ей о его чувства, то он не так представлял признание в любви.       — Только, что у тебя слишком мало времени из-за работы, — пересказывала слова женщины Шелли. — Что ты в салуне бываешь только, когда не можешь уснуть, но реже, чем твои друзья. У тебя новый друг появился?       — Ну, не прям друг, но мужик он хороший, — кивнул Кольт. — Даже заменяет меня, когда я не могу работать. Мэр ему очень доверяет. Когда-то подменял шерифа, ушедшего в отставку после двадцати семи лет работы на посту. Хотя, признаю, Джеймс такой себе страж порядка.       Имя нового собеседника вызвало у Шелли вспышку в голове. Имя знакомое.       — А фамилия его какая?       — Эспиноза. А что?       — Да нет, — покачала головой девушка, — показалось просто.       Кольт понимал, что на деле она подумала, что его знакомый — это тот самый Картер, которого она вместе с дедушкой искала. Будь это в самом деле он, мужчина устроил бы самосуд над ним.       В этот момент в дверь постучали. Мужчина повернулся к ней. Он даже не вздрогнул от стука в двери, поскольку ждал прихода своих трёх друзей. Он ступал к ней и впустил внутрь трёх мужчин. Брок и Дарвин по-дружески обняли и похлопали по спине друга, и один лишь Джеймс сдержанно пожал руку имениннику. Никто не обратил внимание на присутствие ещё одной гостьи, поскольку та скрылась в своей комнате, стоило им постучать в двери.       — Прости, друг, но мы без выпивки, — сказал Брок. — Мы не попросили у Барли дать их. А Джеймс так вообще отказывался скидываться, — ткнул указательным пальцем к вышеупомянутому.       — Потому что я не собираюсь тратить свои деньги на это, — раздражённо вздохнул мужчина. — Может, я подменяю Кольта, когда он не способен, но это не значит, что у меня столько же денег, сколько у него.       — Тебе что, жалко десяти центов на качественные виски для друга?       — А чего тогда ты всего пять центов кинул вместо десяти? — ответный удар.       — Соизволь мне напомнить, что я негр, — выставил аргумент Брок. — А неграм не дают столько денег, сколько хотелось бы.       — Это ж где надо работать, чтоб неграм давали всего пятьдесят центов? — усмехнулся помощник шерифа. Африканца взбесило не то, что он намекнул на недоверчивость к бывшим рабам, а то, как он назвал его и ему подобных. Для африканцев это обидно — когда посторонний называют их так. Если другой такой же африканец называет их так, не так лицемерно и обидно, как от американцев и не только.       — Вы ж не собираетесь драться в моём доме? — вовремя предотвратил возможный хаос Кольт. Он встал между ними с вытянутыми руками в разные стороны. В его глазах пылал огонь. — Ну не прихватили виски, что такого? Мой двадцать пятый день рождения можно и без алкоголя отметить.       Друзья отступились. Шериф, как всегда, прав. Драться в чужом доме — самое последнее, чего бы хотел хозяин дома.       — А это миссис Миллер испекла? — тишину разрезал вопрос Дарвина. Пока Джеймс и Брок спорили, он заглянул на кухню и обнаружил испечённый пирог. Судя по пару, исходящий из этого десерта, он буквально только что из духовки.       — Нет, Дарвин, — отвечает именинник. — Это всё моя временная сожительница.       Сам конюх, как единственный знающий правду о Шелли, ничего не спрашивал, а лишь улыбнулся. А вот двое других друзей недоумённо переглянулись. Позже они кинули вопросительные взгляды на Кольта. Они буквально взглядами спрашивают у него, кто у него появилась. Они заинтересованно прожигали свои взгляды своего друга, в жажде ответа, что за девушка у него появилась. Вроде, пять лет он был так холоден, что не подпускал к себе женщин так близко. Единственные исключения были его мама и сестра.       Кольт решил показать своим друзьям ту самую, которая помогла вернуть ему улыбку. Он повысил голос, дабы его услышала Шелли за дверью комнаты, сказал, чтоб та вышла и показала себя перед друзьями. Дверь отворилась. На свет перед парнями появилась повзрослевшая версия их давней подруги. Девушка, которая, как им всем казалось, сгорела заживо пять лет назад. Пусть она перестала походить на обычную девушку из-за шрама и коротких волос, было видно и очевидно, что перед ними стояла та самая девушка, та самая подруга детства.       — Кольт, — осторожно обратился к шерифу Брок, не отрывая взгляда от девушки, — а это…       — Да, это она.       То ли от испуга, то ли в качестве оберега, африканец покрестился.       — Ты неправильно крестишься, Брок, — заметил ошибку Дарвин. Он заулыбался, как только увидел реакцию двух своих друзей: африканец засиял от счастья, а вот Джеймс…       — Кольт, можно тебя на пару слов?       Пока Брок расспрашивал у Шелли, как она выбралась из горящего дома, как выжила при пожаре и почему она не появлялась все те пять лет, мужчина начал разговор со стражем порядка:       — Ты давно её здесь прячешь?       — Почему прячу? — удивляется такому заявлению именинник. — Она пока у меня поживёт. Когда найдёт работу и место проживания, вот тогда съедет от меня.       — И как давно она у тебя? — продолжал расспрашивать Джеймс.       — Уже несколько дней.       — И ты мне ни слова о ней?!       — Я знаю, как это выглядит, — виновато говорил мужчина. — Просто… — Его губы едва касались уха собеседника. — Она из борделя сбежала. Пять лет в неволе делала клиентам всё, что нужно для удовлетворения.       — Из борделя, говоришь? — Эспиноза недоверчиво поглядел на Шелли, которая весело разговаривала со своими друзьями. Он поджал губы в тонкую линию. — Она тебе никого не напоминает? — он снова глянул в глаза своего друга.       — Она моя подруга детства, — отвечает Кольт. — Которая сбежала из борделя после пяти лет рабства. Кого она должна мне напоминать?       — Мне она точно кого-то напоминает…       — Джеймс, — упрекал его именинник. — Я не понимаю, чего ты так осторожничаешь. Это ведь обычная девушка. Точнее, женщина, — исправил он самого себя. — Что она может сделать? Она слабая и трусливая — даже пистолет не держит.       — А ты проверь её, — принуждал его мужчина. — Вдруг она та бандитка? Вдруг она от тебя скрывает страшную тайну? И эта тайна похуже той истории, которую она тебе рассказала?       — Джеймс, хватит! — прервал его шериф. Ему надоело, что его друг пытается настроить юношу против его подруги детства, при этом зная, что он влюблён в неё. — Ты её не знаешь. Ты только сегодня с ней знакомишься. Почему решаешь говорить о человеке такие вещи, когда сам не знаешь его?       Мужчина замолчал. Глаза шерифа горели неприятными огнями. Он прожигал своего «помощника» своим недовольным взглядом. Как любой уважаемый мужчина, Кольт заступился за Шелли, не дал её в обиду.       — Сперва узнай об этом человеке, — прежде, чем присоединится к своим друзьям, сказал он, — потом говори о нём.       Он приблизился к компании своих давних друзей. Разговор, пока Джеймс пытался убедить шерифа в опасности его подруги, был неинтересным. Брок и Дарвин рассказывали о тех пяти годах, когда Шелли исчезла из деревни. Африканец нашёл работу, однако из-за его национальности и из-за того, что его мать когда-то была рабыней, ему давали меньше всего зарплаты. Даже начинающие работники зарабатывали по пятнадцать долларов в неделю, а Броку доставались лишь жалкие пятьдесят центов за месяц. Он и так знал, что ему будет тяжело в новом месте, но чтоб настолько…       У Дарвина же история для их совместной подруги показалось странной.       Дело в том, что конюх через год после уезда из города женился на одной девушке. Два года в браке они жили душа в душу, ничего не скрывали, поддерживали друг друга, даже планировали завести ребёнка. Однако мужчина всё ещё не понимает, почему его жена решила избавить от ребёнка, как только узнала о своей беременности. Конечно, молодую девушку уберегли от попытки аборта, но теперь у Дарвина травма. А перед разводом были опасения, что она повторит это. Но, к его облегчению, она родила здорового и крепкого мальчика.       — А чего ты тогда ушёл от жены? — задала логичный вопрос Шелли. — Она ж вроде ничего не сделала после того случая.       — Просто разошлись по доброй воле, — говорил Дарвин. — Сын остался с матерью, но я продолжаю навещать его раз в месяц.       — Слушайте, — своим голосом Брок перевёл на себя внимание, — раз уж в нашей компании все, то почему бы не пойти и отметить это в салуне? Заодно и отпразднуем именины нашего дорогого друга-шерифа.       — Отличная идея! — поддержал его Дарвин. Как любитель выпить, он только за то, чтоб отметить там, где будет выпивка.       — ¿Y por qué no? — тоже согласилась Шелли.       — Я за, — натянул свою улыбку Джеймс.       — Может, просто посидим дома?       Все тут же перевели свои взгляды на Кольта. Его голос звучал неуверенно в решении друзей.       — Мне двадцать пять, ребята, — продолжал говорить мужчина. — Мне достаточно и домашней атмосферы в кругу друзей. Не обязательно же переться в салун и там отпраздновать мою годовщину. Это просто день моего рождения, а не свадьба.       — Ты только не говори, Кольт, что отказываешься от собственного праздника.       Шериф промолчал.       — Это правда? — Пусть Шелли пыталась держать свой голос сдержанным, но в её тоне мелькало удивление и непонимание.       Тот кивнул.       — Почему? — спрашивает Брок.       — Я уже сказал, что это всего лишь день рождения, а не какой-то там великий праздник. И зачем беспокоить других людей, когда мне достаточно и в компании своих старых друзей.       Все после слов Кольта переглянулись. С его словами они наполовину согласны, однако не соглашаются с другой частью его слов.       — Именно поэтому мы хотим отметить твой день именно в салуне, — пытался хоть как-то уговорить своего друга Дарвин. — Мы пять лет всем вместе не собирались в компанию, и сейчас у нас есть шанс снова собраться. Хоть без Спайка и твоей сестры.       Шериф от этих слов улыбнулся. Ему правда не хотелось праздновать свои именины в салуне, — ведь ему достаточно и скромной компании друзей. Но, если ребята действительно хотят отметить его двадцать пятый день рождения в салуне, то Кольту придётся согласится на это. В конце концов, Дарвин правду говорил — они давно не виделись. Надо отметить встречу, воссоединение старых друзей.

***

      Компания друзей провела время в салуне очень весело. Выпивали виски из рюмок. Так, как Брок и Дарвин уже рассказали о своей жизни после «смерти» подруги, пришло время рассказать историю остальным. У Кольта всё серо и скучно: переехал только два года назад, работает шерифом и всё в таком духе. Ничего интересного. У Джеймса же наоборот — всё куда интереснее.       Когда он был ребёнком, его старшая сестра должна была выйти замуж за одного мужчину. Он казался хорошим человеком, не бил женщин, не пьющий, даже пытался наладить контакт с Джеймсом, когда тот был ребёнком. Короче, светлый и добрый человек. Даже его сестра захотела выйти за него замуж, без принуждения, по собственному желанию. Она любила его, она верила ему. А он…       — Однажды он пришёл к нам домой с намереньем поговорить, — рассказывал дальше мужчина. — Серьёзно поговорить. И это не было предложением руки и сердца. Нет. Этот ублюдок и не собирался жениться на ней. Более того, он не испытывал к ней любовные и романтические чувства. Хотя, по голосу понятно, что ему было тяжело сказать эти четыре слова.       — «Прости, но я тебя»… — уже загибал пальцы на руках, начиная с мизинца, и озвучивал слова Брок, однако обнаружил, что для этого предложения не хватает одного слова. — А точно четыре слова он произнёс? Мне кажется, их больше.       Кольт, сидящий по правую руку своего друга, ударил его локтем. Не нравится ему, когда африканец перебивает кого-либо.       — «У меня есть другая», — продолжил историю Джеймс. — Это ранило мою сестру до глубины души. А самое ужасное — та женщина, с которой этот подонок встречался за спиной сестры, оказалась беременной. Я со стороны дома видел, как этот мужчина покидал нашу территорию. А вечером, когда я вернулся после раздачи газет…       Мужчина замолк. Но этого было достаточно, чтобы понять, чем закончилась эта история. Кольт знал эту историю. Эспиноза рассказывал ему об этой печальной трагедии, почти в день из знакомства. Шерифу обидно за Джеймса, потому что понимал, какого это — терять родного и дорогого для себя человека. Мужчина любил свою старшую сестру, и до сих пор не понимает, за что этот человек так поступил с ещё молодой девушкой, которая искренне любила его, у которой ещё много чего впереди. Но, к сожалению, его предательство разрушило жизнь девушки, которая просто хотела любви…       — Богом клянусь, я его в Ад отправлю, чтоб он также страдал, как моя сестра! — процедил сквозь зубы мужчина. Он сжал свои кулаки до белых косточек. Настолько сильно он ненавидел этого человека, что был готов его пытать, пока тот в конце концов не испустит последний вздох. — Но это ладно, — равномерным голосом сказал Джеймс. — Лучше расскажите нам, мисс Шотган, что Вы делали все эти пять лет.       — Давай не будем нервировать её, — уговаривал его Дарвин. Его голос звучал тревожно.       Сама Шелли с непониманием смотрела на своего друга. А затем посмотрела на Кольта, который нервно поедал яблочный пирог. Заметив её взгляд, мужчина тут же отвёл взгляд с вилкой во рту. Тогда девушка поняла, почему конюх не хотел слушать её историю.       «¿Qué le habrás dicho?»       — Ладно, — казалось, Джеймс смирился с тем, что единственная женская особь в компании не расскажет свою историю, что с ней происходило за пять лет до встречи с Кольтом. Хоть ему уже шериф рассказал об этом, но он хочет убедится, что это правда про бордель. — Если это что-то травмирующее, то не буду давить.       — Чёрт, Дарвин, нахрена ты убедил его не расспрашивать?! — обиженно проговорил Брок. Ему действительно было интересно, что происходило с его подругой детство после пожара.       Кольт, видя всю эту картину, лишь тихо рассмеялся. Такого лица своего друга он не видел никогда. Даже когда Шелли была в Сан-Диего и не исчезла из места её казалось гибели.       — То есть, по легенде меня забрали в сексуальное рабство и я пять лет была куртизанкой не по собственной воле? — идя по улице ночного города, девушка наконец-то просила, что такого шериф рассказал Дарвину, что тот так повёл себя после предложения Джеймса, чтобы та рассказала о себе. Естественно, юноша рассказал ей, что придумал историю, где Шелли пять лет жила (если можно так говорить про эти «пять лет Ада в рабстве») в борделе и удовлетворяла клиентов.       — Согласен, звучит обидно, — неловко улыбнулся шериф. — Иначе я не мог придумать тебе оправдание, почему тебя не было с нами.       — Кольт, мне без разницы, какую ложь ты придумал, — спокойно говорила Шелли. — Даже если б ты решил сделать меня interesada, что не менее обидное, чем куртизанка. Ты ведь не с обиды это выдумал. Так ведь? — её голос прозвучал жёстко.       — Будь это правда, я бы просто убил на месте, — промычал её друг.       — ¿Qué dices entre dientes? — покосила свой взгляд на него девушка.       — Ничего. Обычные мысли пьяного мужчины вслух. Не обращай внимание.       Кольт и сам не мог понять, как он мог такое сказать про свою подругу на пьяную голову. А ведь он живёт за принцип не бить женщин, как его отец учил и мама после его смерти. Честно, мужчина не стал бы причинять ей физическую боль. Даже, если б был обижен на неё за все её грехи. Он бы просто смирился с её выбором и не держал бы на неё зла. Хотя, если б Шелли убила кого-то из его родных, мужчина бы точно обиделся на неё за эти действия, но всё равно ему не хватило бы сил убить свою подругу.       Шериф поднял голову и устремил свой взгляд на ночную, небесную гладь. Небо в это время суток такое прекрасное. Тёмное полотно усеянное яркими, белыми точками, а на самом верху видно почти половину луны. Такой красивый небосклон — оторвать свой взгляд невозможно. Казалось, самый момент рассказать своей любимой о своих чувствах, о том сжигающем огне в его сердце, что пожирает его каждый раз, как только думы лишь о ней.       — Шелли!       Пара почти дошла до дома шерифа, как сам его владелец решился на этот шаг. Своим голосом он остановил свою подругу, которая шла впереди него. Он попросту не может больше держать всё это втайне, больше нет сил хранить всё в себе.       — Да? — Шелли развернулась к нему на сто восемьдесят градусов.       Но почему-то, даже будучи пьян, у Кольта не нашлось смелости раскрыться своей подруге. Он не боялся, но почему-то не мог напрямую сказать своей возлюбленной правду. Словно некий ком застрял в его горле.       — Мне нужно тебе в кое-чём признаться.       — Я слушаю тебя.       Мужчина так и не смог найти в себе силы сказать эти три заветные слова, признаться ей в чувства, показать тот самый огонь души. Он не может найти в себе силы сказать это, признаться в своих чувствах.       — Я… — шериф чувствует себя уж сильно неловко, потому что не может прямо сказать своей подруге, что любит её всем сердцем, что не может без неё существовать. — Ты мне почти как сестра, — он не смог раскрыть свои чувства. — И я боюсь тебя вновь потерять. Ты мне очень дорога, Шелли.       Кольт мысленно ругал себя, что опять не смог сделать это, что снова не хватило смелости признаться в чувства. Почему? Почему, когда он хочет рассказать свои чувства, постоянно слова застревают в его горле? Почему смелости не хватает даже сейчас, когда шериф выпивший? Почему так? Почему он такой?       — Ты мне тоже дорог, — с нежным голосом сказала Шелли. — Ты мне тоже, как родной. Поэтому по тебе я скучала сильнее. И по твоей семье тоже.       Она стала почти в притык к своему другу. Кольт застыл на месте. Дыхание затаил. Сердце начало биться намного сильнее. Когда шериф трезвый, он не чувствует того же, что сейчас. Видя свою любимую так близко, мужчина боялся сдвинутся с места, не мог оторвать свой взгляд от лица девушки, которая почти вплотную стоит к нему. Видеть небесно-голубые глаза при слабом лунном свете — это как глянуть в саму глубину озера или реки, в которых хочется утонуть. Кончики губ Кольта легонько приподнялись. Как же сильно он любит свою подругу. Жаль, что он не может раскрыть ей свои чувства.       Чуток тонкие губы Шелли коснулись щеки своего друга на короткий миг. Этого было достаточно, чтобы Кольт ощутил приятное тепло на душе. Пусть это не признак симпатии, но это всё равно грело его тело, его сердце, его душу. Он чувствует, как его щёки горели от этого самого тепла, от прикосновение уст своей любимой к щеке. А та улыбка, которую не натянула, а с настоящей искренностью появилась на лице девушки — лучший подарок на день рождения, что делает Кольта по-настоящему счастливым.