Mi amigo, mi hermano, mi amor

      Проходит какое-то время с момента, как Шелли начала жить со своим другом. Последние недели шериф вновь не смог найти сил, чтобы сказать эти заветные три слова своей подруге. Он всё ещё боялся, что та отвергнет его. Боялся, что её сердце давно занято другим человеком, помоложе него и получше во всём. Даже заметно, что девушка относится к нему исключительно, как к брату или лучшему другу. Как к близкому, но не как к любимому человеку. Они разные: и полом, и национальности, и даже характером. Более того, Шелли сильно изменилась за все эти пять лет. Её будто подменили, но она остаётся всё той же прежней Шелли Шотган — девушка с тяжёлым детством, которая просто живёт, наслаждается временем со своими друзьями. Она такая же обычная девушка, пусть её руки по локоть в крови, которую не смоешь ни обычной, ни священной водой. Она та, которая отобрала у него сердце.       Но Кольт обязан это сделать, обязан признаться ей, рассказать, что чувствует к ней. Он боится её вновь потерять, боится снова остаться без любимой. Ему нужно как можно скорее раскрыться, иначе будет слишком поздно.       Шериф остался дома из-за сильного дождя на улице. Да и что может случится в городе, когда погода такая ужасная? Если только не выйти на улицу и не намокнуть. А сегодня прям ураган — на голову упадёт что-нибудь тяжёлое и ты уже встречаешь с апостолом Петром. Поэтому люди сидят дома и, возможно, не скоро можно выйти на улицу.       А когда всё же окончится ливень — не известно. Однако это не особо расстраивало Кольта — у него хотя бы есть любимая и дорогая подруга. Они развлекали себя одним лишь чтением книг. Причём, Шелли специально брала книги, в которых нет даже намёка на библию: про божества, архангелов, демонов и тому подобное. Она не атеистка, и верит в Бога — даже в детстве много раз говорила, что её родители стали ангелами, и сейчас живут на небесах, иногда навещают её, будучи невидимками для людей. Просто ей не нравится подобное в книгах. Ей даже кажется, что в романах — даже самых старинных — совершенно другие взгляды на библейские темы.       А Кольту всё устраивало. Ведь в романах и драмах выступают те божества, которые олицетворяют саму суть и душевную проблему человека. Или просто являются образами (если не основными) в книгах. Например, Люцифер из романа «Божественная комедия» буквально олицетворяет внутреннего чёрта, который уничтожает человечность внутри.       — Кольт, ты только послушай! — воодушевлённым тоном сказала Шелли. А затем сделала свой голос чуть грубее и прочла содержимое: — «О принцесса Дульсинея, владычица моего сердца, покоренного Вами! Горько обидели Вы меня тем, что, осыпав упреками, изгнали меня и в порыве гнева велели не показываться на глаза красоте Вашей! Заклинаю Вас, сеньора: сжальтесь над преданным вам сердцем, которое, любя Вас, тягчайшие терпит муки!» ¡Qué idiotez! — рассмеялась девушка. — Это ж надо быть таким… как бы это сказать…       — Глупцом?       — Можно и так. Так вот, над ж таким быть, чтоб сомнительное признание в любви говорить? Разве трудно сказать такое: «Я Вас люблю, госпожа, и от Вашей красы я не могу устоять»? Я понимаю, у него с головой проблемы, но не до такой степени!       На её слова Кольт ничего не говорил. Если минутами ранее он решил, что именно сегодня он раскроется перед подругой, то после её слов эта самая уверенность исчезла в один миг. Ему казалось, даже эти три слова будут звучать странно. Может, лучше стихи написать ей с признанием любви? А ведь Кольт не так хорош в стихах.       Шелли убрала книгу обратно на полку и спустилась в погреб под домом, дабы приготовить ужин для себя и друга. Однако через время вернулась она с пустыми руками. Дело в том, что некоторые овощи — а именно моркови, капусты и петрушки — закончились. Мясо всё ещё свежее, а овощей нет для супа. Придётся пойти в магазин за ними. На дворе сильный ливень, а потому даже просто под навесом не получится прятаться, пока девушка будет идти за продуктами.       Хорошо, что у неё был длинный, масляной плащ, а потому одежда у неё не намокнет от дождя. Её дождевик также имел капюшон, потому и волосы останутся сухими.       — Может, я пойду за продуктами? — увидев, как его подруга накидывала плащ и хватает корзину, соскочил с кресла Кольт. — Всё-таки, я мужчина, и мне не тяжело с продуктами.       — Нет, я справлюсь, — отказалась от помощи Шелли. — Eso no es cosa de hombres andar de compras.       — Ну мой папа ходил несколько раз, — говорил шериф.       — Я быстро.       После этих слов Шелли тут же скрылась за дверью. Топот и всплески воды не слышались из-за сильного ливня, а видимость была ужасной. Сегодня это самый сильный дождь, который когда-либо видел Кольт в своей жизни. Он не хотел отпускать подругу не потому, что ей может быть тяжело — таскать корзину с овощами. Ему просто страшно за неё. Учитывая, какая погода — почти что ураган! — с ней может случится всё, что угодно: от погружения в грязь по колен до сильного удара по голове. Если мужчина чудом выжил после удара девушки, то такое везение не будет у Шелли. Она слабее него, и любой удар — даже самый слабый — болезненный. А если удар будет сильнее, то это смертельно будет.       «А я ведь снова не признался ей в чувства…»

***

      К удивлению Шелли, даже в такую погоду магазин спокойно работал, словно сейчас на дворе не дождь моросит, от чего даже ближе вытянутой руки не получится увидеть что-либо, а ясный или хотя бы пасмурный день. За прилавком сидел мужчина средних лет. Причём, спящий: то ли от нагрузки, то ли от скуки. Скорее, второй — какой идиот пойдёт в такую погоду в магазин?       — Disculpe, señor.       Никакой реакции.       — ¿Me oye, señor?       Снова ничего.       — Эй!       Стоило Шелли повысить голос, как мужчина проснулся. Он посмотрел на девушку с недоумевающим видом.       — О, наконец-то. До Вас не достучаться.       — Так, — мужчина встал со стула, от чего стал выше девушки на одну голову, — и зачем молодая леди, как Вы, решила заглянуть в магазин в такую погоду?       — Мне нужны вот эти продукты.       Девушка достала из кармана плаща клочок бумаги и протянула его продавцу. Туда она записала всё необходимое для супа. Пусть она и знает английский и почти всё детство учила писать на его языке, продукты записаны с ошибками.       — И ради этого Вы припёрлись в такой ливень? — недоверчиво мужчина поглядел сперва на список продуктов, а затем на молодую покупательницу.       — А как, по-вашему, я обязана сварить суп? — холодным и неприятным голосом отвечает Шелли. — Я ведь готовлю не только для себя, но и для своего друга, соседа по дому.       Мужчина смотрел на неё из-под лба, словно та совершила что-нибудь не по указаниям, что вызвало раздражение у него. Но перечить ей не стал. Он вернул список девушке, а затем отошёл к прилавку. На внешней стороне располагались ящики, наклонённые на сорок пять градусов, тем самым показывая ассортимент покупателям. Продавец жестом показал на те ящики: мол, берите, что Вы желаете.       Набрав нужное количество продуктов, Шелли положила на деревянную поверхность прилавка, перед продавцом, монеты, что составляли четыре долларов и десять центов. Сказав напоследок «спасибо», девушка покинула здание. Последнее, что она услышала прежде, чем оглохнуть от шумного ливня, — это неразборчивое бормотание мужчины. Кажется, он жаловался на погоду, что его можно понять. Дожди в Соединённых Штатах очень редки из-за высоких температур, и они могут начаться даже тогда, когда на небе не видно ни единого облачка.       «Con tal de no perdernos en este torbellino…»       Видимость была ужасающей, однако Шелли способна найти дорогу домой. Она ступала по деревянному тротуару, прячась от водяных капель. Девушка и так не боялась намокнуть, поскольку она была в плаще, намазанный воском, однако она предпочла именно под навесами зданий и домов пройтись до дома, поскольку её обувь не для таких погодных условий предназначена. Видимость пала так, словно город был окутан туманом, и ничего не видно дальше вытянутой руки. Лишь бы знать, куда надо идти, чтобы не заблудиться и — не дай Боже! — утонуть в неглубокой луже.       Доски под ногами неприятно скрипели, что уши вянут, а сильный ливень не мог заглушить эти самые скрипы. Именно по вине старых досок Кольт разоблачил себя, когда подслушал разговор Шелли с её дедушкой. К счастью, тогда именно она уберегла своего друга от гибели, пусть ей и пришлось сделать то, о чём потом могла жалеть.       Послышалось чавканье и всплесков воды. Шелли не обращала на это внимание, думала, что это такой житель, который вышел по делам в такую погоду. Но шаги не пропадали. А если пропадали, то только из-за шума дождя, который и не планирует утихать. Инстинкт самосохранения кричит, чтоб девушка шла быстрее. Сердце стучало бешено. Будь у неё при себе дробовик, она бы не волновалась за свою жизнь. А так она беззащитная и не способна за себя постоять. Да и она не знает, от кого надо убегать, кто её преследует, и куда ей надо идти, чтобы оторваться от хвоста.       Девушка завернула за угол. Она принялась ждать, пока преследователь не уйдёт. Сердце продолжало биться с такой силой, что любой мог услышать его. Руки сжимали ручку корзины. Так страшно ей никогда не было. Было страшно лишь пять лет назад, когда Шелли переживала, что её друг со своей семьёй вернуться раньше. Дождь продолжал капать, продолжал лить, как из ведра. Но девушка не собиралась прятаться под навесом здания, зная, что там её точно достигнуть.       Проходит время. Никого Шелли не обнаруживает в районе города, где она прячется, где она убегает от неизвестного преследователя. Тогда девушка решилась выглянуть из укрытия. Это была ошибкой…

***

      Кольт перечитывал главу одного из его любимых романов, в ожидании своей возлюбленной из магазина. Он уже дочитал эту главу до самого конца, а девушка так и не вернулась с магазина. По ощущениям прошло восемь-десять минут, однако её всё не было. Могло казаться, что Шелли задержалась из-за дождя, и могла немного заблудиться, поэтому задерживается. Однако её всё нет и нет. Будто она исчезла без следа.       Что-то сердце не стоит на месте. Оно говорит шерифу, чтобы тот пошёл искать свою любовь. Если с ней случилось нечто ужасное, он никогда не простит себя, что не убедил её остаться, или хотя бы последовал за ней. Кольт мигом накинул на себе плащ, шляпу и выхватил керосиновый фонарь. Он поджёг фитиль лампы, а затем закрыл стеклянную дверцу приспособления. Мужчина бродил по пустой улице, водил фонарь в разные стороны для лучшей видимости окружения. Рука начала дрожать: то ли от волнения, то ли от холода — на это Кольт не обращал внимание. Его больше волновало, где Шелли, где его близкая подруга, где его любимая.       — ШЕЛЛИ! — кричал шериф. Ливень был очень сильным, потому он пытался перекричать эту непогоду — лишь бы его любовь услышала через шум непрерывного дождя. — ШЕЛЛИ, ГДЕ ТЫ?! ОТЗОВИСЬ!       Кольт не пропускал мимо себя проходящие мимо здания, не сводил свой взгляд с каждого дома, с каждого сооружения. Сердце продолжало биться с новой силой. Он боится. Боится, что потерял её опять, но на этот точно навсегда.       — ПРОШУ, ОТВЕТЬ МНЕ!!!       Пройдя дальше от собственного дома, шериф всё же нашёл её. Но от одного взгляда ему не стало легче. Шелли лежала на холодной, мокрой земле без какого-либо действия. Капюшон спал с её головы, от чего её волосы намокли и испачкались в грязи. Половина её лица пряталась под грязной лужей.       Только не это…       Кольт интуитивно приподнял свою подругу и перевернул её на спину, дабы вода больше не попала в её лёгкие. Он не знал, как привести её в чувства, а потому просто кричал, умолял её проснуться. Ему и так хватило потери отца — он смог это пережить. А вот потерять свою возлюбленную мужчина желал меньше всего на свете. Шериф долгие секунду, которые длились целую вечность, пытался «разбудить» Шелли, однако она так и не открыла свои глаза. Вся надежда, чтобы привести девушку в чувства, растворилась.       — Как же так… — тихим и дрожащим голосом проговаривал Кольт. Он не сводил свои глаза с лица любимой девушки. Он не верит, что всё вот так обернулось, что на этот раз Шелли мертва по-настоящему. Шериф прижал её к себе так, словно она пала на поле боя, получив смертельный выстрел в грудь или в голову. Мужчина потерял её... Навеки...       Когда вся надежда исчезла, неожиданно раздался кашель. Приглушённый, тяжёлый кашель. Шериф осторожно опустил свою подругу. Если секундами ранее Шелли не проявляла никаких признаков жизни, то сейчас она пыталась выплюнуть остатки воды из своих лёгких. Грязная, дождевая жидкость стекала из кончика её губ по щеке, оставляя тёмную, неровную линию. Её веки медленно и тяжело поднимались. На радостях Кольт снова обнял её. Он так сильно переживал, что девушка не проснётся никогда, что снова её потерял — и уже по-настоящему. Он несколько раз повторял благодарность Богу, что с Шелли всё обошлось, что она всё ещё жива, пусть сейчас слаба. Мужчина всё сильнее сжимал её в объятьях, от его девушка охрипшим и слабым голосом говорит:       — ¡Colt, me vas a romper las costillas!       Тот отпустил её. Он не мог не нарадоваться тому, что с его подругой всё в порядке, что она снова выжила. Кольт помог девушке встать на ноги. Не смотря на то, что она очень долго пролежала без сознания, на ногах она уверенно держалась. Однако шериф всё равно предложил держать её за руку, дабы та не упала. Он поднял с земли фонарь, а затем испачканную корзину. Почти все купленные продукты выпали из неё и покрылись мокрым грунтом, но это не мешало ему положить их обратно в корзину.       Уже дома Шелли, не смотря на слабость и простуду, рассказывала, что её преследовали, и она быстрыми шагами пыталась как можно быстрее добраться до дома, боясь, что её поймают и убьют. А когда оторвалась от преследователя, то некоторое время сидела и ждала, когда ж этот незнакомец уйдёт и перестанет за ней идти. И, стоило девушке выглянуть, чтобы убедиться, что тот ушёл, как этот самый преследователь набросился на неё.       Что случилось дальше — Шелли уже не помнит. Помнит, как резко потемнело. А проснулась уже, когда Кольт держал её в объятьях.       — Мне кажется, это был он, — говорила она после окончания рассказа.       — Ты про Картера? — сразу понял её слова шериф. — Но ты не переживай, — после её кивка он добавил. — Он тебя не тронет. Если он опять тебе плохое сделает, то ему не жить. Я его прямо на месте пристрелю.       — Тебя казнят.       — Я шериф — мне можно.       — Даже шерифу нельзя.       — Та похрен мне! Только пальцем он посмеет тебя тронуть! Пусть только один твой волосок спадёт с твоей головы — он труп!       Как только выпустил весь тот пар через слова, Кольт обратил внимание на лицо своей подруги. Глаза округлились, брови подскочили ко лбу, лицо вытянулось. Она никогда не видела своего друга таким злым и красным.       — Кажется, я погорячился слегка.       — Без «кажется». И не слегка.       — Прости, — его голос стал тихим. — Не хватало мне и тебя потерять. Если ты исчезнешь…       «Нет смысла мне жить, — завершил своё предложение в мыслях. — Зачем мне такая жизнь, когда я не полюблю никого так же, как тебя».       — Ты слишком нервный, — подметила Шелли. Её голос излучал подозрением. Кажется, она начинает понемногу различать правду от лжи. — Прям как моя мама незадолго до своей кончины.       — Ну конечно, — начал искать отговорку Кольт. — Мы же друзья, почти брат и сестра. А разве брат с сестрой не обязаны заботится друг о друге?       — Обязаны. Но ты слишком переживаешь за меня. Не похоже на братскую любовь. Да и дружеской это невозможно назвать.       — Ну так… — пытался отойти от ответа шериф, однако отговорок он не нашёл.       — Что с тобой, Кольт?       Мужчинаа понимал: если он прямо сейчас не скажет это, его подруга подумает всё что угодно, и эти «что угодно» не самые хорошие и светлые.       — Ну, тут такое дело… — протянул он, медленно поднимаясь с кресла. — Понимаешь, между людьми разных полов бывает что-то больше, чем обычная дружба. — От волнения Кольт запинался, медлил в некоторых словах, но говорил очень чётко, пусть даже неуверенно. — Нет, у нас дружба с далёкого детства. Я имею в виду, что между такими людьми дружба может крепнуть не так, как между двумя мужчинами или двумя женщинами. В такие моменты эти чувства становятся совершенно другими… Как бы это сказать…       — Слушай ты, Гомер в шляпе, — Шелли, которая всё это время внимательно слушала длинный и невнятный монолог своего друга, не выдержала его долгого объяснения. — Ответа мне дашь? Или ты до старости лет будешь мне этот монолог говорить? Я спрашиваю не про нашу с тобой дружбу. Я спрашиваю, что с тобой происходит.       Кольт сглотнул ком, застрявший в горле.       — Шелли, на самом деле я… я тебя…       — Ладно, завтра расскажешь, что с тобой не так. — Девушка встала с дивана. Выглядела она сонной. — Твой вот этот вот монолог я слушать не собираюсь.       Она стала уходить в сторону своей спальни. Кольт просто стоял, как вкопанный. Он проклинал себя, что опять не сделал этот шаг, не рассказал ей о своих чувствах — даже такой длинный монолог не помогло ему набраться смелости раскрыться перед давней подругой. Он сжал свои руки в кулаки.       Кольт не планировал сделать со своей любимой всё, что вздумается, пока не признается в чувства. Однако этот разговор вынудил его совершить то, чего боялся сделать. Шериф мигом схватил Шелли за руку, вынуждая этим остановиться. Этого девушка не ожидала. Она с недоумением повернулась к своему другу. Его рука крепко, но не больно сжимала её запястье.       — Кольт, я же сказала, что завтра расскажешь то, о чём… — девушка недоговорила.       Шериф легонько потянул свою подругу к себе поближе. Когда они стали достаточно близко друг к другу, другая его ладонь пала на щеку Шелли. Та, будучи в лёгком недоумении, не двигалась с места. В её глазах читались не тревожные, без капли страха вопросы: «Что ты делаешь?», «Что в твоей голове происходит?», «Что ты хочешь?». Она спокойно стояла, будто ожидала любого действия со стороны своего друга. Однако она точно такого жеста не ожидала.       Кольт медленно наклонился к лицу своей любимой. Его сердце нервно колотило в груди. Он не готов к этому шагу, не узнав, что к нему чувствует Шелли, но он обязан сделать это, иначе он потеряет её в романтическом плане. А полюбить другую он не сможет. Шериф накрыл своими губами уста своей подруги, подарив ей свой и отбирая её первый поцелуй. Это получилось очень просто. Шелли не сопротивлялась, хотя по её лицу было ясно — она вовсе не ожидала такого шага со стороны своего давнего друга. Их губы нежно касались друг друга, медленно медленно и с нежностью опустил свою руку так, чтобы потом взять руку своей любимой в замок. Его сердце бешено билось. Он не хотел этого. Он хотел сперва узнать, чувствует ли его подруга детства взаимные чувства. Однако он поменял своё решение. Если словами Кольт не раскрылся в чувствах, то пусть действиями расскажет, что он все эти годы чувствовал, как сердце его без остановки билось с другой силой, как дышать без неё не может. Пусть даже, если у девушки не будут взаимные чувства к нему, она обязана знать, что только её он будет любить, и никто другая не заставит его сердце так трепетать, как сделала она.       Как только уста отцепились, Кольт наконец-то сказал эти три советные слова:       — Я тебя люблю.       Удивительно, как просто он сказал эти слова, стоило коснутся своими губами губ возлюбленной. Наверное, ему давно следовало признаться в своих чувствах и сделать этот жест, но что-то мешало раскрыться. Страх быть отвергнутым, страх, что у Шелли есть другой, страх, что та не воспримет его всерьёз. А как только отдал свой первый поцелуй давней подруге, признаться в любви стало проще, и после этого шерифу стало легче на душе.       Все эти годы Кольт хранил свои чувства, боялся хоть намекнуть на свои чувства — и только сегодня, только сейчас он осмелился на этот шаг. И он ничуть не жалеет об этом…