Mi amigo, mi hermano, mi amor

      Наступил вечер. Самое время возвращаться домой. День прошёл не так тяжело, однако шериф всё ещё чувствовал сильное биение в груди. Удивительно, но когда он сочинял легенду, что не знает о внучке с фамилией Шотган, он не испытывал ни капли страха, говоря ложь прямо в лицо родственнику Шелли. Дышать стало легче только после этого, но страх не спешил покидать Кольта. Он всё ещё был в напряжении после того случая. Напряжение прямо проявлялось на лице: бровь вздрагивала от одной мысли, что только что встретился с Рональдом Шотганом и врал ему про его же внучку. Тревогу и стресс точно не скроешь за безразличием и спокойствием.       — Я дома! — переступая через порог дома, тут же оповестил мужчина о своём возвращении, хотя и не думал, что кто-нибудь вообще его ждёт. Спайк наверняка ещё прогуливается по Далласу, а Шелли, должно быть, гостит у таких же молодых домохозяек, как она сама.       В нос ударился аромат сваренной в молоке картошки. Дом не пустовал. Этот факт укрепляется голосом, доносящийся из кухни:       — Ты вовремя!       В этом же голосе улавливается сдержанная радость, словно девушка давно ожидала возвращения любимого человека.       Кольт заглянул на кухню, как влюблённый юноша. Как он и ожидал, от плиты с кастрюлей отходила Шелли и приблизилась к столу.       — Aunque bien podrías haber llegado un poco más tarde, — добавила на другом языке она, но затем переключила свою речь на привычный для многих английский: — Присаживайся. Сейчас я всё накрою.       Шериф и без её просьбы собирался сесть за стол. Пока его возлюбленная насыпала в тарелки картофельное пюре, он перебирал нужные слова. Ему хотелось рассказать любимой про сегодняшнюю встречу с её дедушкой. Хотел как-нибудь начать разговор спокойно, медленно, без напряжения. Не хотел, чтобы девушка начала нервничать и, быть может, сразу накричала на него, не дав сказать, что тот не выдал о её месте нахождения. Кольт знал, какие у них отношения, поэтому он должен начать диалог медленно, без резкости, спокойно, не вызывать у девушки истерику.       — Ты какой-то нервный сегодня, — сразу заметила эмоцию Шелли. — Что-то случилось?       — Что? — будто не расслышал Кольт, переспросил. После повторного замечания он всё осознал. — Да нет, ничего такого, — отмахнулся мужчина. — Просто тяжёлый день выдался. В прочем, как всегда.       — Разве круглосуточное сидение на стуле у банка утомляет? Я думала, что это не сильно тратит энергию.       Кольт снова перестал обращать внимание на слова возлюбленной. Ему теперь сложно скрывать своё спокойствие. А говорить о том, что случилось…       — Ладно, забыли, — сказала девушка, понимая, что ничего не может вытянуть из него.       Какое-то время пара молча ужинала. В воздухе накопилось то самое напряжение, которое чувствовал шериф. Он боялся её реакции. Боялся, как воспримет любовь всей его жизни, стоит ей услышать о её же дедушке, ищущийся её. Шелли — леди сдержанная и не всегда выдаёт свои эмоции сразу, но в первую очередь она женщина. Женщина, которая не замужем. А женщины очень бурно реагируют на всё, что связано с конкретным человеком или конкретной ситуацией, произошедшей с ней. Даже, если речь идёт о её единственном родственнике (с которым не самые близкие отношения), это только усугубит атмосферу. А она и так напряжённая.       — Я сегодня увидела своего дедушку. — Её голос, на подобии раскалённого ножа, разрезал это неловкое и напряжённое молчание. — Пока ты был на работе.       Тема, которую боялся поднять мужчина, началась только из уст девушки. Так просто взяла и сказала об этом, без колебаний.       — Где именно ты его увидела? — осторожно спросил Кольт. Со стороны казалось, что только это и интересует его, чем то, как прошёл день возлюбленной.       — Неподалёку от места твоей работы. Я разговаривала с одной женщиной, которая вышла в магазин за продуктами, и увидела его. Мы с той женщиной завершили разговор, будто ничего не произошло странное, и разошлись по своим делам. Так я смогла избежать встречи с ним. Он вернулся за мной.       — Я знаю, — молча выслушав девушку, сказал шериф. — Он ко мне обращался за помощью.       — Ты не говорил, где я нахожусь?       Таким спокойным, но слегка напряжённым тоном прозвучал этот вопрос. Ни криков, ни упрёков — пассивно-напряжённый вопрос, прозвучавший, как что-нибудь обыденное.       — Я не идиот, чтобы возглашать о твоём месте нахождении, — ответил Кольт. — Решил подыграть ему: претворился, что не знаю тебя после показа твоей фотографии, задавал стандартные вопросы, выставил теории. Ни слова о том, что мы вообще знакомы.       «Ещё меня спас тот факт, что тогда он не разглядел моё лицо», — добавил он в мыслях. Как раз это и помогло ему избежать трагедии, если бы Рональд Шотган узнал его в лицо.       — Думаю, он не догадался, что просил помощи именно у твоего друга детства, к которому ты и сбежала.       Входная дверь дома открылась. Это Спайк вернулся из прогулки. Казалось, у него было замечательное настроение за весь день, в отличии от его друзей.       — Утром об этом поговорим, — почти шёпотом произнесла девушка, дабы немой друг не услышал её.       Эти слова напрягли шерифа. Каждый раз, когда кто-нибудь из взрослых это говорил, это всегда означало, что разговор будет напряжённый и тяжёлый. Он это знает по своей матери, когда был ребёнком. Однако надеется, что разговор обойдётся без скандалов — не хватало мужчине того, чтобы ругаться со своей любимой.

***

      Утром, как и ожидалось, случился разговор. Не напряжённый и не нервный, как казалось шерифу. Шелли было просто любопытно и даже забавно узнать, с каким выражением лица был её дедушка Рональд. По словам девушки, он довольно нервный человек, не смотря на свой возраст. Таким он стал лишь после гражданской войны, так что стресс для него — это как вечная зима на северном полюсе. Однако нервный он лишь в том случаи, когда что-то необратимое случилось в его жизни. Именно поэтому девушка хотела узнать из уст Кольта, каким был отец её отца, когда просил помощи у него.       После этого разговора мужчина ушёл на работу, Прежнего напряжения уже нет. Зря он переживал, зря он боялся предстоящей ссоры — ничего такого не произошло. Всё прошло очень гладко. Прошло спокойно, без конфликта. А главное — тот камень на сердце, с которым Кольт каким-то чудом уснул той ночью, спал вниз. Наконец-то, ему стало легче. Он предполагал, что между ним и его возлюбленной случится ссора. Но всё прошло не так, как ожидалось. Теперь Кольту стало намного легче после разговора. Стало легче на душе.       Половина дня проходила спокойно: патрулирование, посиделки за рабочим столом, проверки бумаг, выход на свежий воздух. Ничего необычного не произошло. Обычные будние дни. Обычные, серые будни. Но что поделать, когда люди нуждаются в стражах законах? Когда они нуждаются в защите, справедливости, правосудия? Могло казаться, что быть шерифом — это самое лёгкое на свете. Сидишь себе на стуле, отдыхаешь, лишь изредка бросаешь взгляды на прохожих — не жизнь, а мечта. Однако всё не так просто. Быть шерифом — это большая ответственность. Шериф, как страж порядка и закона, обязан быть готовым к тому, что к нему обратятся за помощью, что ему придётся столкнуться с бандитами и преступниками; быть готовым использовать огнестрельное оружие по типу револьвером или двуствольным ружьём. Быть шерифом — это очень тяжело. И это понял Кольт ещё два года назад, когда стал им.       — Стой, подонок! Верни овощи!       Пройдя чуть дальше от здания шерифа, Кольт повернулся в сторону мужского голоса и застал такую картину: прямо в его сторону бежит низкая особь в старой, пошарпанной одежде (явно не позже двухлетней давности) и дырявой, широкополой шляпе, которая, скорее всего, была слишком велика для его головы. В своих маленьких руках он уносил что-то, напоминающее овощи. Издалека можно легко углядеть лишь что-нибудь похожее на капусту, однако это всё, что можно легко углядеть на расстоянии.       Шериф машинально схватил малую особь за плечо. От того, что это произошло очень быстро и очень резко, неизведанный грабитель овощей обронил всю свою добычу. Всё, что он только что украл, попадало на затоптанную дорогу. Поскольку земля за два дня почти стала сухой, пыль слегка разлетелась, создавая слабое, небольшое, бледно-серое облако. Яблоко — единственный фрукт из сворованного товара — закатилось под деревянный тротуар. Удивительно, что этот человек не крикнул, чтоб его опустили. Хотя, возможно, этот грабитель смирился с этим. Что его поймали и ему придётся какое-то время сидеть за решёткой до решения приговора. Мужчина потянул свою пятёрку к шляпе таинственного грабителя овощей. Ему приходилось один раз сталкиваться с человеком ростом четырёх с половиной футов, который оказался просто очень низкий мужчина лет сорока, хотя тогда Кольт был уверен, что это был ребёнок.       Шляпа оказалась в руке стража закона. Его глаза стали шире, брови подскочили до средины лба, но хватка ничуть не ослабла. Он, конечно, ожидал, что под шляпой кроется лицо ребёнка. Ладно, если ребёнку было бы девять лет минимум. Но тому ребёнку, который воровал овощи и фрукты у местного фермера, на вид около шести или семи лет! Удивительно, как этот ребёнок ещё не закричал от ловкой хватки Кольта? Даже одна девочка начала плакать, чтобы её отпустили, не говоря про мальчика, которому нет восьми лет.       Мальчик, не смотря на грязь на лице, имел смуглую, как у половины населения штата, кожу, с большими, отсутствующим блеском, явно увидевшие намного больше, чем бывший военный во времена гражданской войны, карими глазами и короткими, тёмно-каштановыми — почти чёрными — волосами. Его лицо не показывал испуг, не было и тревоги. Лишь один холод. Брови свелись к переносице, тонкие, маленькие губы не вздрагивали. Ему точно не страшно, что шерифу придётся держать его под присмотром до прихода родителей за ним? Если они, конечно, у него есть.       — Ребёнок?! — не мог поверить своим глазам местный фермер Кларц — именно у него этот ребёнок украл товар. Он подошёл к ним: то ли от любопытства, почему молодой шериф Кольт застыл на месте, то ли за товаром своим, разброшенный по дороге при аресте грабителя. — Никогда б не подумал, что какой-то малец совершит такое.       — Дети могут совершить и самые ужасные вещи, — мудро отвечает тот, переведя свой взгляд на ограбленного фермера. Его рука всё ещё держала мальчика в потрёпанной одежде. — Просто они не осознают масштаб сделанного.       Он снова посмотрел на мальчика, который лишь отвёл взгляд куда-то в сторону. Кажется, ему всё равно, что с ним сделают. Или же он просто боялся смотреть в глаза человека, которого обокрал, у которого только что украл его товар, овощи и одно жалкое, красное с жёлтым пятном на боку яблоко. Это не имеет значение.       — Ты пока посидишь в участке, — спокойным, монотонным голосом сказал Кольт маленькому воришке. — До прихода родителей или опекуна.       На его слова мальчик никак не отреагировал. Даже, когда шериф, всё ещё придерживая его за плечо (опасаясь, что ребёнок опять сбежит), провожал его к зданию шерифа, он сохранял холод на лице. Но мужчине показалось, что в его глазах мелькнуло что-то иное. Не холод, а, скорее… огорчение.       — Так, давай быстро решим эту ситуацию с овощами, — устало говорил мужчина, как только уселся за своё рабочее место, — и мы сделаем вид, что ничего не было, хорошо?       Мальчик латиноамериканской внешности ничего не ответил. Он испепелял своим взглядом деревянный пол, молча сидя на стуле напротив стола стражника закона.       — Назови имена и фамилию родителей и адрес своего проживания.       Маленький грабитель ничего не ответил. Он всё так же прожигал своим равнодушным взглядом одну точку.       — Ты глухой? — спрашивает Кольт с явным раздражением, но без капли сарказма в адрес ребёнка. — Или всё же ответишь мне? Я не могу держать тебя здесь весь день. Мне нужно знать имена твоих родителей, чтобы отправить им повестку про твои шалости с кражей товара у фермера Кайла Кларца.       Снова молчание. Мальчик, кажется, не собирается отвечать на вопросы местного шерифа.       — Слушай, я не из тех взрослых, который повышает голос на женщин и детей, — старался тот сделать свой голос более мягче. Внутри него всё кипело. — Но не думай, что я продолжу быть паинькой только потому, что ты ребёнок, если ты мне не скажешь.       Опять безответно. Тогда Кольт попробовал поговорить с мальчиком на другом языке:       — ¿Tú entiende el inglé?       Только тогда мальчик поднял глаза. Вместо того самого холода его карии глаза сильно округлились, будто перед ним оказался Люцифер — падший ангел, король Ада — вместо обычного шерифа. Однако в глазах ребёнка не был испуг. Скорее, непонимание смысла его слов.       — Похоже, испанский — это не твой язык, — вслух поставил вердикт мужчина. — Так кто твои родители?       Прежде, чем маленький грабитель успел отвести взгляд, Кольт успел уловить в его глазах другое чувство. Мальчик латиноамериканской внешности пытался скрыть свою тоску, обиду и другие чувства, которые другие дети не стали скрывать.       Мужчина понял без слов. У этого ребёнка нет дома, нет родителей, нет опекунов в виде родственников. Он…       — Так ты сирота? — Куда только подевалось раздражение в голосе шерифа. — У тебя нет родителей?       Удивительно, но только после этих слов мальчик поднял на него свои большие, грустные, без капли холода, глаза. Он не умеет разговаривать, но со слухом у него не было проблем, а потому маленький грабитель лишь утвердительно кивнул. Он правда одинокий, и, скорее всего, один с раннего детства, когда он обязан был научится разговаривать. Или же у мальчика латиноамериканской внешности проблемы с голосом, и он не способен на речь.       Этот мальчик напомнил Кольту о его любви, о девушке, с которой хочет быть всю жизнь, которую любит всем своим сердцем. Она тоже сирота, имеет внешность латиноамериканки, совершала ужасные поступки (однако за это её бы повесили или застрелили, не будь шериф влюблён в неё). Но была одна заметная разница между мальчиком и Шелли: последняя умеет свободно разговаривать и на английском, и на испанском, поскольку, как она говорила, родилась на территории Нью-Мексико, а там англоговорящих намного меньше, чем в Калифорнии или Техас.       — Пойдём со мной, — не так резко, но и не так медленно Кольт приподнялся со своего рабочего места. — Посидишь пока в приюте. Почему «пока»? Потом узнаешь.       Мальчик латиноамериканской внешности послушно следовал шерифом. До церкви, где располагался приют для сирот, ходить было не долго, хоть было видно, что ребёнку не понравилось, что ему придётся двигаться пешком. Он наверняка надеялся, что шериф прокатит его верхом на лошади, чего, собственно, не произошло. А мужчина лишь в уме улыбался:       «Как красть товар у фермера или торговцев — так можно своими двумя побегать. А как следовать за мной — так сразу надулся».       Шериф подошёл поближе к первой особи, стоящая поближе к нему с мальчиком. Ею оказалась молодая девушка лет двадцати, одетая в традиционный монашеский хабит: чёрное, строгое, длинное платье с поясом на талии и белым воротником, на голове была чёрная вуаль. На груди виднелся большой, церковный крест. Под глазами заметные были тёмные круги, но сами глаза излучали теплом и добротой. Сестра милосердия — так называют служительниц церкви — обратила внимание на приближающихся двух людей и приветливо улыбнулась им. Мужчина коротко объяснил ситуацию, связанный с мальчиком латиноамериканской внешности и попросил у сестры милосердия принять этого ребёнка. Молодая служительница церкви внимательно выслушала его и с сочувствующим взглядом посмотрела на мальчика. Тот заметно начал нервничать. Ему явно не хотелось туда идти, однако и Кольт не хотел весь день за ним присматривать, как за собственным ребёнком.       Сестра милосердия повела новоиспечённого ребёнка в сторону церкви, держа его за маленькую руку. А шериф мог спокойно вернуться к офису и составить один очень важный документ, касательно этого ребёнка. Но для этого ему необходимо поговорить с Шелли. Он не мог единолично принять окончательное решение, так как он обязан обеспечивать себя и свою возлюбленную. Для принятия окончательного решения необходимо оба взрослых. Да, они не женаты. Да, Кольту осталось меньше года на то, чтобы жениться, иначе останется холостяком, как его друг Джеймс. Однако ему необходимо согласие любимой. От этого зависит будущее ребёнка.

***

      По возвращению, к удивлению Кольта, девушки не было дома. Обычно, когда он возвращался домой, Шелли либо только заканчивала с готовкой, либо уже ожидала прихода возлюбленного, успев накрыть стол к ужину. Похоже, она задержалась у новой знакомой, заболталась и забыла про время. Мужчина не особо злился касательно такого случая. Он не из тех мужчин, кто контролирует вторую половину, кто следит за каждым шагом женщины, кто командует ею. Если Шелли хочет прогуляться по городу и поболтать с новыми подругами, то пускай выходит и делает, что хочет. Всё равно это не дело — сидеть на одном месте и заниматься рутиной.       Кольт уселся на диван по-королевски и про себя зачитал «Мадам Бовари» от французского писателя. Вспоминает, как некоторые французские иммигранты, оказавшись в Сан-Диего (а потом встретил их и в Далласе), упоминали это произведение. Правда, на французском, которого шериф не понимал от слова совсем. Однако он хорошо разобрал в их слова термин madame, что означает «миссис». От своего кузена Маилза, который всю свою холостяцкую жизнь посвятил путешествиям по всему миру, полгода назад получил ту самую книгу, носящая название «Мадам Бовари». После первой главы Кольт тут же вздремнул, потому он не взялся за этот роман позже, когда ему спать не хотелось.       И сейчас, когда он зачитывал следующую главу, едва не отрубился от скучного и однообразного сюжета. Новоиспечённый медик после окончания колледжа женится на непривлекательной женщине, потерявшего супруга, потом сам врач остаётся вдовцом, что потом подтолкнуло его к бракозаключению с главной героиней романа. Та, в свою очередь, не заинтересованная мужем и дочерью, крутит роман с двумя мужчинами за спиной лекаря. Какая нелепость и монотонность — даже старик уснёт, не говоря про ребёнка, которому неинтересно чтиво. Как эти люди читают такую ерунду? Может, им нравится что-нибудь подобное — кто его знает.       Послышался лёгкий скрип дверей. Шериф периферийным зрением увидел обоих своих сожителей: любимую, драгоценную Шелли и молчаливого, но хорошего Спайка. Оба не сразу обратили внимание на присутствие владельца дома. Уж слишком тихо он сидел.       — Наконец-то, вы вернулись! — подал свой голос Кольт. Он обрёл сидящее положение, параллельно с этим закрывая книгу и положив её на столик. — Я уже думал, усну, пока буду эту чушь читать.       Оба тут же перевели взгляд в его сторону. Казалось, они были удивлены, когда его увидели. Это весьма объяснима, учитывая, что обычно так рано он не возвращался.       — Давно ты вернулся? — спрашивает Шелли. В её голосе не улавливается нотки вины за опоздание. Оно понятно — обычно, шериф возвращается домой на час позже, чем сегодня.       — Не так давно, — уклончивый ответ мужчины. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.       Он посмотрел на Спайка, стоящий рядом с подругой. Юноша переводил свой озадаченный взгляд сначала на самого хозяина дома, потом на его любимую. Кажется, он пытается понять или догадывается, о чём будет предстоящий разговор. Кольт хотел обсудить об одной вещи исключительно с Шелли, поэтому хотел, чтобы его молчаливый друг оставил их наедине. Не хочет обсуждать при посторонних (даже, если это его близкие друзья или кто-нибудь из его рода), не хочет говорить об этом в присутствии других людей. Ему нужна одна лишь Шелли, так как именно от её решения зависит будущее одного человека.       Спайк не заставил долго ждать, и тут же направился в сторону одной из гостевых комнат — в ту самую комнату, куда он поселился, когда прибыл сюда к своему другу.       — О чём ты хотел поговорить?       Кольт приблизился к своей возлюбленной. Почему-то он чувствует, как лёгкие сжимались, словно был отключён доступ для кислорода, и дышать становится тяжело. Однако мужчина не обращает на это внимание. Он хочет сказать то, о чём хотел полдня. Ему необходимо решение возлюбленной, и только её.       — Тут такое дело… — медленно начал Кольт. Он старался сохранять свой тон, свой голос, дабы не проявить своё волнение, не выглядеть взволнованным и нервным. — Сегодня на работе я поймал ребёнка, уносящего овощи из прилавка фермера Кларца. У него нет дома, нет родителей.       — А мне зачем ты это рассказываешь? — задала очевидный вопрос Шелли. Её брови свелись к переносице. — Зачем ты делишься со мной то, что с тобой произошло на работе?       Шериф глубоко вздохнул. Он готов к любой реакции от девушки. Готов услышать любое её мнение, даже на испанском. Он проронил те самые слова, которых его возлюбленная точно не ожидала:       — Мы должны взять его под опеку.       Именно этого он и хочет — приютить этого мальчика. Да, тот ребёнок совершил грех — воровал овощи прямо перед носом фермера. Но разве этот ребёнок нарочно вытворял пакости? Разве он понимал, что красть чужое — это плохо? Более того, мальчик латиноамериканской внешности, если не был рождён без голосовых связок, не знает, как говорить, однако понимает слова окружающих. По крайней мере, понимал, что говорил Кольт ему в здании шерифа, и отвечал кивком. Такой жизни и врагу не пожелаешь.       — ¿Qué? — удивлённо-растерянно спрашивает Шелли. — Ты хочешь, чтобы мы с тобой… усыновили ребёнка?       — Я понимаю, что это прозвучало неожиданно, — сказал шериф. — Но я подумал, почему бы не приютить его. Ты ведь сама была сирота, и ты должна это понимать.       — Я-то понимаю, но я не понимаю, зачем ты согласился его принять? Ты понимаешь, что люди узнают о том, что мы усыновили ребёнка? Они догадаются, что между нами что-то есть, после станут слухами. И эти слухи доберутся до Картера!       — Я знаю, — спокойным тоном отвечает Кольт. — Но я вот что придумал: оформим документы усыновления от имени конкретного опекуна. Оба не обязательно. Ты забыла, в каком мире мы живём?       Его возлюбленная отвела взгляд в сторону. Похоже, такая идея ей не нравится. С одной стороны, оно понятно — это может стать намёком, что между двумя людьми есть какая-то связь, даже если только один человек хочет взять ребёнка. Но с другой, кто вообще догадается, что шериф и его подруга детства имеют нечто большее друг к другу, чем просто дружба? Ребёнка заберёт только один из них.       — То есть, ты хочешь сказать, что я обязана усыновить ребёнка?       — Если ты этого не хочешь, я тебя не принуждаю, — молвил мужчина. — Я просто говорю, что Джону нужна семья.       — Джон? — переспросила девушка.       — Ну, я подумал, раз мы будущие опекуны (хоть только ты официально им являешься), нужно дать имя будущему воспитаннику. Всё равно неизвестно, как его зовут, если ему вообще дали имя.       И снова молчание. Прошло всего несколько секунд или минут, а по ощущению целая вечность. Вопрос по поводу усыновления — это не тот вопрос, от которого зависит жизнь человека. Это был вопрос, который может быть не так важен, однако также ценен. Кольт не спрашивал у любимой, хочет ли она путешествовать, не расспрашивает у неё о прошлом, понимая, что рассказ об убийстве матери причинит ей душевную боль, хоть смерть неестественным путём не был редкостью.       — Voy a pensarlo, — тихо ответила Шелли.       — Хорошо.       Это не является окончательным решением, и на него потребуется намного больше времени, чтобы ответить. Даже, если Шелли будет против усыновления, у мальчика всё равно будет будущее с другой семьёй, которая примет его, не смотря на недугу или обычного неумения разговаривать. Кольт не может предвидеть будущее, как бы он этого не хотел, но он знает одно: малышу Джону обязательно повезёт с опекунами, согласившихся его усыновить. А сам мужчина когда-нибудь в будущем заведёт собственных детей, если на это согласится его возлюбленная.