Mi amigo, mi hermano, mi amor

      Кольт принялся умываться, дабы окончательно смыть любую усталость и остатки сна. Он лил чуток воды на ладонь, а затем протирал своё лицо. Город давно проснулся, и сейчас этим же занялся мужчина. Когда он понял, что спать уже не хочет, первым делом, сложил вчерашние вещи и положил на край кровати. Забавно однако: когда-то Шелли говорила, что в магазин ходить не для мужчин, а шериф тут вещи убирает (хотя он просто оставлял на кровати, поскольку вся вчерашняя одежда была грязной от пота и пыли). Вот только с платьем было чуть сложнее — даже перепутал перед с задом, хоть женская одежда прямо говорила, что где и в какую сторону.       Шериф упёрся руками по краям деревянной бочки, его взгляд примкнулся к воде. Он не видел своего отражения, поскольку слишком близок к водяной глади, однако не это его волновало в данный момент. В голове всё ещё кружилась одна и та же мысль, перед глазами мелькали обрывки сна… или кошмара… Кольт не мог понять, почему ему это приснилось — а ведь это изначально были воспоминания, связанные с Томасом, с его отцом. Почему он закончился именно на моменте выстрела, словно это был какой-то знак?       «Надо бы поскорее найти этого Картера, — рассуждал в своих мыслях мужчина. — Где бы он ни был, и кем бы не претворялся».       Он поднёс ковш к своим губам и стал медленно отпивать содержимое в нём. Холодная вода ощутимо стекала по его глотке, словно небольшой ручеёк после дождя из лужи в реку или озера. Приятная прохлада прям остудила мужчину, хоть он не особо и нагрелся — только встал и умылся.       — Эй, Кольт!       К его дому подошёл Брок. Его легко узнать из всех людей в Далласе, особенно когда рабство отменили давно.       — А, это ты, — оторвался от водных процедур шериф. Он повесил ковш на место.       — Ты только проснулся? — спрашивает у него друг. Тот стоял в одних лишь штанах — никакой рубашки или ещё чем можно было прикрыть торс, — поэтому данный вопрос не казался странным.       — Да, не мог уснуть ночью, — кивнул Кольт. — Даже виски не особо помог расслабится.       — Это очень на тебя похоже, — улыбнулся африканец. — Помню, как мы с Дарвином тебя три года назад вывели в салун. Три кухля пива выпил — а не скажешь, что ты пьяный. Только потом начал говорить на эльфийском, что тебя даже друзья не понимали, не говоря про Джесси и миссис Джанкер.       Это было так. У Кольта довольно удивительная особенность, когда его мысли продолжают быть ясными, а речь — внятной. Однако это не значило, что с любым алкоголем мужчина продолжает вести себя, как трезвый. С прошедшим вечером всё получилось именно так: он понимал, что делал, пусть его разум был «отключён» до определённого момента.       — Кстати, — загадочно протянул Брок. — А у тебя есть что выпить? Что-нибудь крепкого такого?       — Брок, — недовольно процедил Кольт. — Только утро настало, а ты уже про алкоголь думаешь.       — Да шучу я, — хихикнул мужчина. — Может, хотя бы кофе?       Шериф перевёл взгляд на входную дверь. Где-то вглубь дома царила тишина, сонная тишина. Где-то сейчас спит любимая женщина, наверняка почувствовав себя в безопасности не смотря на отсутствие мужчины рядом. Кольт не хотел её будить, когда сам проснулся от кошмара. Не стоит ему сейчас идти и просить у Шелли заварить кофе для двух взрослых мужчин. Во-первых, не хотел тревожить её сон. А во-вторых, как тогда оправдаться перед другом, что девушка живёт в его доме, когда у неё есть «другой»? Наверняка африканец заподозрит тайный роман между его друзьями, если не поймёт окончательно.       — Можешь зайти, — ровным голосом сказал Кольт. — Сейчас заварю.       — Ты? — Его друг выглядел удивлённый. — А мне говорили, что у тебя здесь миссис Миллер хозяйничает.       — Раньше да, — не стал отрицать шериф. — А теперь нет. Да и потом, она беременна, и лишняя нагрузка только вредит ей и её будущему ребёнку.       Брок насчёт этого ни слова не проронил. Он пошёл следом за другом, который уже исчез в дверном проёме собственного дома.       Кольт достал из кухонного шкафа кофейник и снова ушёл из дома за водой. Готовить он не особо умеет. Времени никогда не хватало на то, чтобы хотя бы чему-то простому научится готовить, как та же яичница. Однако с кофе всё неплохо — чуток горьковатым получается, но пить можно, и бодрит очень хорошо. Хоть угостит своего друга, раз тот пришёл.       — А вообще, — заговорил Брок, когда его друг вернулся с наполненным кофейником водой, — я пришёл поговорить.       — Поговорить? — повторил тот последнее слово. Он насыпал в котелок для варки кофейные зёрна, и после зажёг плиту для заварки.       — О вчерашнем.       Кофейник со стуком опустился на плиту. В комнате наступила странная и напряжённая тишина. Казалось, только слабый огонёк кухонной плиты шумел в этой комнате.       Не успел Кольт и слово сказать, как друг наехал на него с вопросами:       — Что это за представление вчера было, Кольт? Ты ушёл на пять минуточек, а потом приходишь и говоришь, что праздник окончен! Ты так себя вёл странно, будто кто-то убить собирался! Так ещё и Шелли увёл!       Мужчина замер на месте. Они с Броком были почти одинакового роста, но казалось, что от такого напряжения и недопонимания тот стал выше. Шериф знал: будет молчать, его друг что-нибудь вынюхает. Причём, не только то, что двое друзей скрывают от всех свои чувства, но и то, что Шелли в самом деле собирались убить — и об этом только он знал.       — Я просто… — пытался найти отговорку Кольт. Он чувствовал, как голос предательски дрожал. — Просто раздражённый был — вот и всё. Ты ж знаешь, какие пьяницы бывают невыносимыми.       — А почему ты ещё Шелли забрал? — задал вопрос африканец. — Тоже из-за раздражения? Или ревнуешь её к нам?       Шериф был готов рассмеяться с такого вывода. Свою любимую он не ревнует к друзьям, зная, что она для них подруга. А если б любили так же, как и он, вряд-ли бы девушка ответила им взаимностью.       — Да ничего такого, — ровным голосом отвечает мужчина. — Я всего лишь выполнял обязанность, как старший брат и как старый друг. Я всего лишь провёл её до дома. Не хотелось мне потом перед Джимом отчитываться.       — Джим?       Это имя Кольт случайно выбрал, стоило ему вспомнить рассказ возлюбленной о мужчине, которого она любила при его жизни, пока друзья (да и весь Сан-Диего, в целом) верили, что она мертва.       — Это её кавалер, — продолжал лгать мужчина. — Да, я его знаю. Встретились на ярмарке. Случайно. Мужчина он хороший, поэтому я ему доверяю Шелли, и с ним ей лучше.       Брок на миг застыл. Его лицо от негодования сменилось на любопытство, однако ничего не сказал. Возможно, ждёт, пока его друг продолжит говорить. В глазах видно что-то похожее на подозрение и недоверие, словно пытался узнать, не врёт ему его давний друг.       Кольт стоял на месте, не собирался делать резких движений. Он отлично справился со своей задачей — врать перед другом, как бы ему больно и жестоко это не звучало. Он лишь хочет защитить свою возлюбленную, поскольку огласки приведут к проблеме не только у неё, но и у шерифа. А ему меньше всего хочется потерять любимую во всех смыслах.       — Кофе закипает, — молвил Кольт, как только ощутил пряный и жаркий аромат бодрящего напитка. — Лучше присядь.       Брок, всё также пристально глядя в глаза друга, медленно принялся садится на стул. Было очевидно, что он не до конца верит в его слова, но ничего не говорит: то ли из принципов, то ли из-за расизма (которого нет ни у шерифа, ни у африканца). Даже казалось, что он всё понял и не хочет говорить, чтоб не волновать своего друга тем, что знает о нём с Шелли.       — Раз ты знаешь его, — со временем заговорил африканец, — то знаешь, почему его не было вчера в салуне?       К этому моменту Кольт налил в две кружки ароматный и слегка горьковатый кофе. Одну чашку о поставил перед другом.       — Понимаешь, Брок, — начинал шериф, садясь рядом с ним. — Он из тех людей, которых шум не расслабляет или бодрит. Ему не нравится, когда пьяные мужчины кричать, обсуждают о чём-то своём, поют. Вот он и не пошёл с Шелли.       Он заметил, что у его собеседника были какие-то сомнения, но, услышав его версию, одно сомнение исчезло.       — Не нравится? — переспросил Брок. Потом его тонкие, тёмные губы расплылись в усмешку. Весёлую, почти как у ребёнка. — То есть, он этот… тихоня?       — Не тихоня, — покачал головой шериф. — Просто не любит шума.       — А это не одно и то же?       Мужчина тихо засмеялся. Пусть его друг буквально с рождения в Америке и знает английский язык очень хорошо, видно, что некоторые слова он путает — некоторые и вовсе считают одинаковыми.       Послышался скрип двери. Противный, мерзкий, от которого хочется заткнуть уши. Кажется, этот шум донёсся со стороны комнат. Вот только какой именно?       — Ты с кем-то живёшь? — Брок тоже услышал шум, которого только глухонемой проигнорирует.       Кольт понимал, что ему срочно нужно ответить на вопрос. Не станет он говорить, что в его доме живут ещё целых трое людей.       — Наверное, это Спайк проснулся, — быстро ответил шериф. — Сам понимаешь — у него денег на гостиниц нет. Решил одолжить одну комнату, чтоб отдыхал у меня. Когда уедет — не знаю. И это не имеет значения.       Африканец посмотрел на него таким взглядом, будто тот показал свои крылья на спине. В такое вряд-ли кто поверит, хотя Спайк действительно у него временно живёт. Шелли тоже временно здесь проживала, пока не передумала и захотела остаться насовсем с человеком, которого она любит, и который любит её.       — Кольт, раз уж ты хорошо знаешь этого мужика, можешь рассказать, кем он является, — неожиданно попросил Брок. — Я не знаю, где именно Шелли живёт, поэтому хоть ты скажи, кто он такой.       — А разве Шелли не рассказала тебе о нём? — задал встречный вопрос шериф. Он сделал глоток кофе и ощутил, как горьковатый, но такой привычный вкус стекал вниз, передавая своё тепло его телу. — Ты должен был хотя бы половину знать о Джиме.       — Она-то рассказывала, — африканец отвёл свой взгляд в сторону, хотя в глазах не было что-то похожее на стыд. — Говорила, что он не так много зарабатывает, что живёт в уюте, но не в чрезмерном комфорте, что предпочитает тишину…       Пока он пересчитывал всё, что рассказывала подруга о своём «возлюбленном», Кольт обратил внимание, что позади друга тихо проходила сама Шелли. В руках она держала скомканное постельное бельё. Она иногда поглядывала в сторону кухни, дабы убедиться, что друг не смотрит на неё. Шериф смотрел на неё с удивлением, поскольку понедельник был два дня назад, а до следующего дня стирки ждать придётся долго. Девушка, встретившись с ним взглядом, лишь прижала указательный палец к своим губам: мол, не выдавай меня. Мужчина лишь кивнул. Благо, Брок воспринял этот кивок, как жест ему, а потому ничего не заподозрил.       — В общем, странный этот тип, — озвучил он свою мысль, как только закончил пересчитывать. — Не понимаю, что она в нём нашла… А ты куда смотришь? — спросил мужчина, обратив внимание на то, что Кольт иногда поглядывал куда-то за спину друга.       — Что? — словно только сейчас проснулся, спрашивает шериф. — А, да так, — отмахнулся он. — Задумался просто.       — Точно?       — Абсолютно, — улыбнулся во все зубы молочного оттенка Кольт, пытаясь выглядеть максимально естественно.       — Ты какой-то странный с утра, — прокомментировал Брок. — Будто скрываешь что-то от меня.       — Я? — друг сымитировал удивление и лёгкую обиду. — Да что ты? Я бы никогда…       Он не успел договорить последние слова; Шелли, как бы не пыталась пройти тихо, выдала своё присутствие, случайно наступив на деревянную старую доску, которая противно и предательски заскрипела.       — Кто это? — Брок резко обернулся. Кольт уже запаниковал, хоть и пытался это скрыть. Прятаться было поздно, а придумать очередную ложь сложно. Особенно когда девушка саму себя подставила, наступивши не на ту доску. — А, это ты? — совершенно спокойно, будто такое не в первый раз происходит, говорит африканец. — Привет, Шелли.       Он вернулся к кофе, словно ничего не произошло. Как-то он спокойно отреагировал на присутствие девушки в доме шерифа. Попивает бодрящий напиток, как ни в чём не бывало…       Вдруг Брок резко выплюнул содержимое от удивление, едва не захлебнувшись в нём. Реакция его оказалась поздней.       — Шелли?!       Девушка встала на месте, будто её только что превратили в статую. Она сильнее прижала к себе скомканное постельное бельё, словно пыталась скрыть свою наготу, хоть и появилась в ночной сорочке.       — А ты что здесь делаешь? — не прекращал удивляться (хотя это слабо сказано) Брок. — Ты же говорила, что со своим ухажёром живёшь!       Было видно, что Шелли пыталась что-то сказать в оправдание, однако так и ничего не сказала. Ей казалось, смысла скрывать больше нет.       — А ты? — африканец повернулся к другу. — Ты говорил, что у тебя Спайк временно живёт.       — Брок, дай объяснится, — попытался как-то убавить напряжение в помещении Кольт. Он чувствовал, как земля начала уходить из-под ног от одной мысли, что их роман раскроют. — Это не то, что…       — А не надо мне объяснять, — не дал тот договорить шерифу. — Я всё понял.       На кухне нависла тишина. Такая, от которой хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть от глаз сторонних. Для Кольта и его возлюбленной эта тишина стала удушающей и напряжённой, а для Брока — словно намёк, что его друзьям пора заканчивать представление. Шериф не понимал, как так получилось, почему именно в этот момент их тайна раскрылась? Они ведь так старались скрыть это, хранить их отношения в секрете, и рассказать об этом только в будущем, когда ничего не грозит Шелли.       — Что ты понял? — спрашивает Кольт. Не смотря на все усилия сохранять хладнокровие, его голос вздрагивал от каждого сказанного слова.       Брок метнул на него свой взгляд, который сразу говорил: я вас раскусил.       — Тут и так очевидно! — Мужчина встал со стула и с грохотом ударил ладони об деревянную поверхность стола, от чего чашки подпрыгнули. — Вы. Двое. Нам. Всем. Врали! — Он каждое слово говорил так, будто пробовал их на вкус. — Я от вас двоих такого не ожидал!       — Думаю, тебе пора идти, — сразу воскликнул Кольт. Он попытался увести его из кухни. — Не дай Бог тебя уволят из фермы. Тебя это не должно волновать?       — Подождёт моя работа, — Брок резко развернулся к своему другу. Его руки скрестились на грудь, показывая его стойкость, пока не получит то, что хотел. — И почему ты солгал, что у Шелли, — он ткнул пальцем на стоящую рядом подругу, — есть другой кавалер? Почему ты нам сказал, что она не приняла твои чувства, когда я вижу её у тебя дома? И главное — как давно вы это скрывали?       — Иди на работу! — чуть ли не силой хозяин дома вытолкнул своего друга из своих апартаментов. — А то, что Шелли у меня дома, — не то, что ты думаешь!       — Именно так говорят люди, которые попались с поличным.       — Да иди уже!       Кольт вытолкнул Брока и захлопнул перед ним дверь. За что шериф не терпит него — это за его настойчивость и упрямство. Как только узнаёт о чём-то — то сразу просит рассказать, объяснить, задаёт личные вопросы и даже обижается, если не получает ответы на вопросы. И сейчас Брок что-то пробормотал под нос (наверное, подумал, что ему опять не верят из-за цвета кожи) и наконец-то покинул территорию дома своего друга. Только тогда Кольт выдохнул с облегчением, и в то же время разочарованно. И кто вообще его просил впускать в дом друга, когда знает, что те не в курсе о их тайном романе?       — Кажется, не стоило мне покидать комнату, — наконец-то за всё время присутствия Брока и после его ухода заговорила Шелли. — Ещё и доски старые, — она нажимала стопой того самого «предателя», и доска вновь противно заскрипела. — Надо было просто подождать, пока Брок уйдёт.       — Да это мне не надо было его впускать внутрь, — тихо промолвил мужчина. Он опустился на пол, уперевшись спиной к двери. — Но ты его знаешь: если не впустить, подумает, что я расист, как мой отец при жизни. Ну, или просто не доверяю ему полностью.       Дама его сердца перевела взгляд из шерифа в дверь, за которой минуту назад стоял и возмущённо пробормотал их совместный друг. Это утро получился насыщенным в плане того, что их тайна раскрыта, и теперь есть большая вероятность, что и весь Даллас будет шуметь только обо одном — о романе молодого шерифа Джанкера с подругой детства.       — Я тоже, пожалуй, пойду. — Кольт встал с пола. — Нужно мне у того мужика задать несколько вопросов. Уверен: он точно знает, где прячется Картер.       Прежде, чем пойти в спальню переодеться, он обернулся к возлюбленной. Ему не хотелось казаться глупым, задавая такой глупый вопрос ей. Однако ему всё же пришлось спросить:       — А зачем ты решила постель поменять и постирать? Ты ведь три дня назад только поменяла.       Было видно, что от такого вопроса Шелли стало неловко и в какой-то степени стыдно, что отвела глаза в сторону, стараясь скрыть свои настоящие чувства.       — No puedo decirlo.       Кольт не совсем понял, что она сказала, однако ему показалось, что любимая просто не настроена отвечать на такие вопросы — пусть они и не звучали откровенно, как могло казаться.       — Я понял, — тихо произнёс он. — Извини, что просил у тебя. Глупо с моей стороны спрашивать такое. Особенно когда я помню, что между нами было, и примерно понимаю, зачем ты решила это сделать.       Шелли ничего не ответила. Она всё также стояла и сжимала бельё в руках, будто это было спасательным бревном или доской от разрушенного корабля среди синего и бесконечного океана. Ей не хотелось обсуждать то, от чего некомфортно ей. Просто хотелось намокнуть простынь в тёплой воде, дабы пятна на ней не засохли. Пятна, которые доказывали, что они в романе, и что у них было что-то большее, чем просто поцелуи и объятья.