Кофе с зачеркнутым сердцем.

Переезд случился почти без предупреждения. Отец прислал за ними машину. Чёрную, громоздкую, с затемнёнными окнами. Бьянка держала Нико за руку весь путь, но не сказала ни слова. Водитель молчал. Даже радио не играло. Только гул шин и мысли как гвозди, забивавшиеся глубже в голову. Дверь в новый дом открыла женщина. Высокая, с мягкими глазами и голосом, будто пропитанным медом. — Я — Персефона, - сказала она, улыбаясь. — Вы теперь дома. Нико ничего не ответил. Он тогда не верил в “дом”. .—✦—. Жизнь с отцом оказалась тенью. Он был человеком, который не умел любить громко. А может и вообще не умел. Хейзел появилась почти сразу младше, с лёгким голосом и большими, внимательными глазами. Она не пыталась быть сестрой. Просто была рядом. Именно за это Нико и стал ей доверять. А вот Персефону… он не мог принять. Она была слишком добрая, слишком старательная. Словно пыталась заменить мать - но у Нико не было пустого места, которое требовало замены. Оно просто было выжжено. Он спал плохо. Учился как машина. Избегал прикосновений. И начал неизменно мечтать о прошлом. О той самой скамейке. О том коротком разговоре, где кто-то, хоть на секунду, обещал не бросить. Уилл не вернулся. Ни через месяц, ни через год. Нико перестал надеяться. .—✦—. Бьянка уехала за границу, когда Нико было четырнадцать. Сказала: «Мне нужно пространство. Я не могу тут задыхаться» Он только кивнул. Он её даже понимал,но все равно было обидно. Она его бросила. Сначала были письма. Звонки. Потом потом просто тишина. Однажды она просто перестала писать. Нико долго смотрел на экран телефона с её именем. Потом удалил контакт. Сердце даже не дрогнуло. .—✦—. Только Хейзел осталась. Она всегда чувствовала его состояния. Не давила. Не спрашивала лишнего. Могла просто сидеть рядом, и этого было достаточно. — Иногда мне кажется, - говорил Нико ей, — что я где-то свернул не туда. — Ты просто пошёл своим путём, - отвечала она. — И это не делает тебя потерянным. .—✦—. Когда он уехал в столицу, то не чувствовал ничего. Оставить дом было не больно. Он уже давно не был домом. Университет встретил его бетонными стенами, шумом улиц и свободой. Студенческое жильё тесное, пыльное, но его. Он делал кофе по утрам. Читал анатомию по ночам. Говорил мало. Спал мало. И думал - слишком много. Пока не появился он. — Привет. Один латте с карамелью. Голос, как ток. Улыбка словно огонь. Уилл Солас. Снова. Через столько лет. Как будто кто-то решил вернуть солнце в его жизнь. Но Нико не был ребёнком. Он уже знал: солнце может обжечь. Он улыбнулся краешком губ. Сердце забилось. Голос был ровным: — Конечно. Он подал чашку. Рука чуть дрогнула. Но он сделал вид, что всё в порядке. Он не напомнил. Не сказал, кто он. Потому что не знал, готов ли снова быть оставленным.