Таверна на двоих

Сотня монет, каждая из которых была отчеканена с профилем герцога Аларика, казалось, смотрела на них, сияя в тусклом утреннем свете, пробивающемся сквозь щели в ставнях. Это было их спасение. Их проклятие. Цена таланта Матвея и, возможно, цена жизни пропавшей герцогини. — Мы должны спрятать это, — первой нарушила оцепенение Яна. Её голос был неестественно ровным, лишённым всяких эмоций. Она подошла к столу, но не коснулась монет. — Немедленно. Никто не должен знать, что оно у нас есть. Матвей, напротив, не мог отвести от золота взгляда. Он видел не деньги. Он видел печальные глаза женщины на живой картине, её беззвучный шёпот, развевающийся на ветру флаг с серебряным соколом. Он чувствовал себя соучастником. — Мы не можем просто… взять эти деньги, — прошептал он. — Это… это кровавые деньги. Мы знаем, где она. Мы знаем, что она жива. Мы не можем молчать. — Молчать? — Яна резко повернулась к нему, и в её глазах впервые мелькнул настоящий, неприкрытый страх. — Матвей, ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? Это не офисные интриги, где худшее, что тебе грозит — это увольнение. Это заговор против правителя города! В нём замешан лорд Валериус — эльф, антиквар, торгующий магией, один из самых влиятельных людей здесь. Ты думаешь, мы можем просто прийти к городской страже и всё рассказать? Она сделала шаг к нему, понизив голос до яростного шёпота. — Кто мы такие? Два чужака, без роду, без племени, унаследовавшие захудалую таверну. Кто нам поверит? В лучшем случае нас поднимут на смех. В худшем — Валериус узнает, что мы проболтались, и нас найдут в сточной канаве раньше, чем солнце сядет. А в самом, самом худшем варианте, стража окажется у него на содержании, и нас арестуют за ложный донос и клевету на уважаемого лорда, после чего мы исчезнем в какой-нибудь темнице навсегда. Каждое её слово было холодным, логичным и абсолютно убийственным. Она разложила их ситуацию на составляющие, и каждая из них была смертельно опасна. — Но что нам делать? — в голосе Матвея было отчаяние. — Просто заплатить долги и делать вид, что ничего не было? Жить на эти деньги, зная, что где-то в плену томится женщина, которую я видел? Я не смогу. Яна на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Её мозг работал на пределе, просчитывая варианты, как суперкомпьютер, анализирующий проигрышную шахматную партию. — Есть только один вариант, — сказала она, открыв глаза. В них была холодная решимость. — Мы берём эти деньги. Мы уезжаем. Прямо сейчас. Мы покупаем лошадей, повозку, что угодно, и уезжаем как можно дальше от этого проклятого города. Мы исчезнем. Затеряемся где-нибудь, где никто не знает ни герцога Аларика, ни лорда Валериуса. Это единственный способ выжить. Матвей смотрел на неё, и в его взгляде была смесь ужаса и разочарования. — Сбежать? Просто сбежать? Оставить её там? — Да! — почти выкрикнула Яна. — Потому что мы не герои, Матвей! Мы — простые офисные клерки, которые случайно попали не в свою историю! Наша задача — не спасать герцогинь, а выжить! Она тяжело дышала, её грудь вздымалась. Она высказала всё, что думала, всю свою прагматичную, жестокую правду. Но, глядя в полные тихой муки глаза Матвея, она поняла, что для него это не вариант. Он не сможет. Его совесть, его эмпатия, та самая черта, которая делала его таким хорошим художником, не позволит ему уйти. И если он не уйдёт, она тоже не сможет его бросить. Они были связаны. — Хорошо, — выдохнула она, потерпев поражение в этой битве логики и морали. — Не будем убегать. Пока. Но и лезть на рожон мы тоже не будем. Мы сделаем всё по моему плану. Шаг за шагом.  Она указала на дверь. — Мы идём в Гильдию. И платим по счетам. Она подошла к столу, и её руки наконец коснулись золота. Она работала быстро и методично. Сначала она отсчитала шесть золотых монет. — Пятьдесят пять серебряных — это пять с половиной золотых. Вот шесть, сдачи не надо. Этой суммой мы полностью закрываем штраф и покупаем все лицензии. Крофт больше не сможет придраться к нам по мелочам и опечатать таверну. Затем она отсчитала ещё сорок золотых и положила их в отдельный, более тяжёлый кошель. — А это, — она взвесила мешочек на ладони, — будет наш первый взнос по основному долгу. — Но зачем? — не понял Матвей. — У нас же есть ещё почти месяц. — Крофт уверен, что мы нищие. Он ждёт, что мы либо примем его унизительное предложение, либо провалимся с уплатой штрафа. Он не ожидает, что мы придём и швырнём ему в лицо почти половину заработанных денег. Это покажет ему, что у нас есть ресурсы. Это заставит его нервничать. Он начнёт задаваться вопросом, откуда у нас деньги, и это отвлечёт его. Мы выиграем не только время, но и психологическое преимущество. Оставшиеся монеты — чуть больше пятидесяти золотых — она завернула в тряпицу и спрятала под той самой половицей у очага. — А это — наш операционный бюджет. На еду, на сырьё, на непредвиденные расходы. И на то, чтобы выяснить, что делать с герцогиней. Ты останешься здесь, — скомандовала она Матвею. — Ты — наше главное доказательство и наша главная слабость. Тебя никто не должен видеть. Особенно люди Валериуса. Я пойду одна. — Но… — Никаких «но». Я умею разговаривать с такими, как Крофт. Это просто переговоры. Я справлюсь. Офис Мортимера Крофта находился на втором этаже здания Гильдии, прямо напротив их таверны. Он был полной противоположностью их убогого заведения. Дорогой ковёр, мебель из тёмного дерева, на стенах — картины в позолоченных рамах. Сам Крофт сидел за массивным столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев Яну, он даже не удивился. Он лишь откинулся на спинку кресла, и на его тонких губах заиграла хищная, торжествующая улыбка. — А, наследница, — сказал он. — Я так и думал, что вы придёте сегодня. Три дня ещё не прошли, но я ценю в людях умение быстро принимать правильные решения. Итак, вы согласны на моё щедрое предложение? Десять золотых и свобода. Документы уже готовы. Яна молча подошла к его столу. Она не села в предложенное кресло для посетителей. Она осталась стоять, глядя на него сверху вниз. Она положила на полированную поверхность стола счёт, выписанный писцом Петром. Затем рядом с ним с глухим стуком опустила небольшой мешочек с шестью золотыми монетами. — Здесь шесть золотых, — ровным голосом сказала она. — Этого достаточно, чтобы покрыть штраф в двадцать пять серебряных и плату за лицензии в тридцать серебряных. Я хотела бы немедленно получить все документы. Улыбка на лице Крофта дрогнула. Он с недоумением посмотрел на монеты. — Откуда?.. — А это, — Яна, не дав ему закончить, положила на стол второй, более тяжёлый кошель, — первый взнос по основному долгу. Здесь сорок золотых. Внесите их на счёт погашения долга Гедеона Хмелевара и выдайте мне расписку. Теперь улыбка с лица Крофта исчезла полностью. Он смотрел на золото, потом на её непроницаемое лицо, и его глаза сузились. Его план — быстрый и дешёвый захват земли — только что с треском провалился. Он не мог понять, откуда у неё такие деньги, но он не мог и отказать ей. Правила Гильдии были превыше всего. Скрипя зубами, он выписал ей все лицензии и расписку о внесении сорока золотых. — Ваш долг теперь составляет четыреста шестьдесят золотых, — прошипел он. — У вас осталось три недели, чтобы найти остальное. Не думайте, что это что-то меняет. — О, это меняет всё, — Яна взяла документы и вежливо улыбнулась. — Это показывает, что мы платёжеспособны. Приятного дня, мистер Крофт. Она вышла, оставив его одного в кабинете с золотом, которое он так хотел, но получил совсем не так, как планировал. Вернувшись в таверну, она молча положила на стол перед Матвеем расписку и лицензии. Он посмотрел на них, потом на неё, и на его лице отразилось облегчение, смешанное с восхищением. — Как? — Я просто говорила с ним на его языке, — ответила она, устало опускаясь на стул. — На языке контрактов и угроз. Теперь, когда первая опасность миновала, перед ними во весь рост встала вторая, гораздо более страшная проблема. Проблема живой картины и пропавшей герцогини. — Нам нужна помощь, — сказал Матвей. — Мы не можем действовать в одиночку. Нам нужен кто-то, кому можно доверять. — И кто это? — скептически спросила Яна. — Городская стража, которая может быть куплена? Герцог, до которого нам не добраться? — Старушка-травница, — вдруг сказал Матвей. — Агата. Она знает этот город. Она знает людей. И она предупреждала меня, чтобы я был осторожен. Может, она знает что-то ещё. Это была отчаянная идея, но других у них не было. Они заперли таверну, спрятав под половицей оставшиеся деньги и документы, и направились на рынок. Агата сидела в своей лавке, как и в прошлый раз, перебирая травы. Увидев их, она не удивилась. — Пришли, — проскрипела она. — Я ждала. Весь город уже гудит, что наследники Гедеона откуда-то раздобыли золото и умыли самого Крофта. Смелый ход. Глупый, но смелый. — Нам нужна ваша помощь, — прямо сказала Яна, решив не ходить вокруг да около. — Помощь — дорогой товар, — ответила старуха, не отрываясь от своего занятия. Матвей шагнул вперёд. Он рассказал ей всё. Про человека в сером, про Коллекционера, про живую картину и про герб герцога. Он не утаил ничего. Агата слушала молча, её морщинистое лицо было непроницаемым. Когда Матвей закончил, она долго молчала. — Вы влипли по уши, детки, — наконец сказала она, и в её голосе не было ни удивления, ни страха, только констатация факта. — Лорд Валериус — не просто коллекционер. Он — тень за троном герцога. Его неофициальный советник по магическим вопросам. У него везде глаза и уши. А герцог Аларик… после исчезновения жены он сам не свой. Заперся во дворце, никого не принимает, правит через указы. Говорят, он обезумел от горя. А может, и не только от горя. Она посмотрела на них своими выцветшими глазами. — Вы не можете пойти к герцогу. Вы не можете пойти к страже. Но есть один человек. Капитан городской стражи, Итан Торн. Человек старой закалки. Честный до скрипа в зубах. Герцог доверял ему, как самому себе, до… до исчезновения герцогини. Торн лично вёл расследование, но зашёл в тупик. А потом его отстранили. Слишком усердно копал, совал нос не в свои дела. Сейчас он командует Ночным патрулём в портовом районе. Самая неблагодарная работа. Но он не сдался. Он единственный, кто может вам поверить. И единственный, у кого хватит смелости пойти против Валериуса. — Как нам его найти? — спросила Яна. — Найти его легко. Трудно сделать так, чтобы он вас выслушал. Он никому не доверяет, особенно после того, как его предали. Вам нужно передать ему сообщение. Но не лично. Старуха порылась под прилавком и достала маленький, высохший цветок с тёмно-синими лепестками. — Это луноцвет. Цветок шпионов и влюблённых. Найдите мальчишку-беспризорника по имени Финн. Он обычно ошивается в порту, в переулке Шепчущих Ветров. Он — глаза и уши Торна. Дайте ему этот цветок и скажите всего два слова: «Сокол и стрела». Он поймёт. И капитан сам вас найдёт. Она протянула цветок Матвею. — А теперь уходите. И не приходите сюда больше. Если люди Валериуса узнают, что вы были у меня, мне не поздоровится. Удачи вам, детки. Они вышли с рынка, и мир вокруг казался другим. Более опасным, но в то же время — более понятным. У них появился союзник. У них появился план. Вечером, когда город снова погрузился в сумерки, Матвей отправился в порт. Яна настояла, что пойдёт с ним, но он был непреклонен. — Ты привлечёшь слишком много внимания. Я же могу смешаться с толпой. Я буду осторожен. Портовый район был ещё более грязным и шумным, чем центр. Пахло рыбой, дёгтем и дешёвым элем. Матвей нашёл переулок Шепчущих Ветров — узкую, зловонную щель между двумя пакгаузами. Там, сидя на перевёрнутом ящике, он увидел мальчишку лет десяти, худого, как щепка, с копной рыжих волос и настороженными глазами. Финн. Матвей подошёл к нему. Мальчишка тут же вскочил, готовый в любой момент сорваться с места. — Чего надо? — бросил он. Матвей не стал ничего говорить. Он просто протянул ему на раскрытой ладони засушенный луноцвет. Финн удивлённо посмотрел на цветок, потом на Матвея. — Сокол и стрела, — тихо сказал Матвей. Глаза мальчишки расширились. Он молча выхватил цветок, развернулся и, как ящерица, шмыгнул в темноту. Матвей остался один. Он постоял ещё минуту и пошёл обратно. Он не знал, сработало ли это. Он не знал, что будет дальше. Он шёл по тёмным улицам, и снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Но на этот раз он был другим. Не просто наблюдающим, а оценивающим. Он обернулся. В дальнем конце улицы, в свете фонаря, на мгновение мелькнул высокий силуэт в дорожном плаще. Человек Коллекционера. А рядом с ним — ещё одна фигура, в форме городской стражи. Сердце Матвея ухнуло в пятки. Они знают. Они всё знают. Он бросился бежать. Он бежал, не разбирая дороги, петляя по переулкам, опрокидывая ящики и бочки. Он слышал за спиной топот сапог. Он не был воином, не был атлетом. Он был просто художником. Но сейчас им двигал первобытный страх. Он выскочил на небольшую площадь и понял, что попал в ловушку. Пути к отступлению были отрезаны. Из теней вышли трое. Двое стражников и человек в сером плаще. — Художник, — прошелестел голос человека в плаще. — Какая неосторожность. Лорд Валериус предупреждал тебя. Он не любит, когда его секреты выходят на свет. Стражники обнажили мечи. Матвей попятился и упёрся спиной в холодную каменную стену. Это был конец. И в этот самый момент, когда надежда уже умерла, из темноты над головой раздался спокойный, властный голос. — Оставьте его. Все трое подняли головы. На крыше ближайшего дома, на фоне лунного диска, стоял человек. Он был одет в потёртый кожаный доспех Городской стражи, но без шлема. В руке он держал тяжёлый арбалет, направленный прямо на человека в плаще. Его лицо, покрытое шрамами, было суровым и не предвещало ничего хорошего. — Капитан Торн, — с нескрываемой ненавистью прошипел человек в плаще. — Я так и думал, что ты замешан в этом. — Я замешан во всём, что касается порядка в моём городе, — ровным голосом ответил капитан. — А вы, господа, нарушаете его, угрожая безоружному гражданину. Убирайтесь. Или следующая стрела полетит не в стену над вашей головой. Человек в плаще и стражники переглянулись. Они были втроём, но они знали репутацию капитана Торна. Они не стали рисковать. Молча, бросив на Матвея полный ненависти взгляд, они растворились в тенях. Торн спрыгнул с крыши, приземлившись на ноги с удивительной лёгкостью. Он подошёл к Матвею, который всё ещё стоял, прижавшись к стене, и пытался отдышаться. — Ты, должно быть, тот самый парень с цветком, — сказал капитан, его голос был низким и немного уставшим. — У тебя очень влиятельные враги. И, судя по всему, очень важная информация. Пойдём. Нам нужно поговорить. И лучше сделать это не здесь. Он кивнул в сторону их таверны. Матвей молча пошёл за ним. Он был спасён. Но он понимал, что это лишь начало. Игра только что перешла на новый уровень. И ставки в ней были выше, чем он мог себе представить. Когда они подошли к таверне, дверь была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука. Сердце Матвея снова сжалось от дурного предчувствия. Торн знаком приказал ему оставаться на месте, а сам, обнажив меч, бесшумно вошёл внутрь. Матвей ждал, и каждая секунда казалась вечностью. Наконец, капитан вышел. Его лицо было мрачнее тучи. — Она в порядке, — сказал он. — Просто спит. Кто-то подсыпал ей в питьё сильное снотворное. Матвей бросился внутрь. Яна лежала на полу за стойкой, свернувшись калачиком. Она дышала ровно. Рядом с ней валялась опрокинутая кружка с водой. — Но это не всё, — сказал Торн, останавливая его. Он протянул Матвею небольшой клочок пергамента, который, видимо, нашёл на стойке. Матвей взял его дрожащими руками. На пергаменте, выведенный изящным, каллиграфическим почерком, который он уже видел раньше, была всего одна фраза. «Это было первое и последнее предупреждение, художник. Следующим я заберу не её сон, а её жизнь». Подписью служил маленький, искусно нарисованный знак — спираль, уходящая в бесконечность. Знак Коллекционера.