Таверна на двоих

Человек на полу был не просто пленником. Он был ключом, опровержением, живым доказательством того, что вся их реальность за последние недели была построена на чудовищной лжи. Торн опустился на одно колено перед истощённой фигурой. Его рука, привыкшая сжимать рукоять меча, дрогнула, когда он протянул её к лицу узника, словно боясь, что тот рассыплется в прах от прикосновения. — Аларик? — голос капитана, всегда твёрдый и властный, был сдавленным шёпотом, полным боли и неверия. — Это правда ты? Человек, назвавшийся герцогом, медленно кивнул. Его глаза, выцветшие от долгого пребывания во тьме, наполнились слезами узнавания. — Итан… — прохрипел он. — Старый друг… Он не убил тебя. Слава богам, он тебя не убил. В этот момент для Торна всё остальное перестало существовать. Это был его герцог, его друг детства, человек, которому он присягал на верность. Он видел не сломленного узника, а тень того мальчика, с которым они когда-то вместе удирали из дворца. Вся его циничность, вся его усталость от мира испарились, сменившись первобытной, яростной преданностью. Но Яна не могла позволить себе роскошь эмоций. Её мозг, не останавливаясь ни на секунду, уже обрабатывал новые данные, перестраивая всю стратегию. — Он идёт с нами, — её голос прозвучал в оглушительной тишине, как щелчок затвора. — Немедленно. Мы не можем его здесь оставить. Она не спрашивала. Она констатировала. Герцог Аларик перестал быть для неё человеком — он стал живым козырем, способным перевернуть всю игру. — Он слишком слаб, — возразил Торн, поднимая Аларика на ноги. Герцог пошатнулся, его ноги едва держали его. — Он не пройдёт по тоннелю. — Он пройдёт, — отрезала Яна. — Ты понесёшь его, если придётся. Мы не можем рисковать. Валериус может вернуться в любую минуту. Картины! Она метнулась к мольбертам. Теперь она знала, почему оба холста молчали. Магия была не в них. Магия была инструментом, который Валериус использовал, чтобы «обучить» самозванца. Закончив обучение, он, вероятно, стёр магический след, чтобы не оставлять улик. Но сами изображения всё ещё были доказательством. — Которая из них настоящая? — спросил Матвей, всё ещё не оправившись от шока. — Неважно! — Яна сдёрнула с мольбертов оба холста. — Берём обе! Одна — доказательство, что Валериус знал о местонахождении герцогини. Вторая — доказательство, что он готовил подделку. Их отступление превратилось в хаотичное, отчаянное бегство. Торн, практически неся на себе ослабевшего герцога, двигался с поразительной скоростью и силой, подгоняемый адреналином и яростью. Яна, с двумя громоздкими холстами под мышкой, следовала за ним, её лицо было сосредоточенным и непроницаемым. Матвей замыкал шествие, его обострённые магией чувства работали на пределе, сканируя коридоры на предмет ловушек и преследователей. Каждый шорох, каждый скрип отдавался в его голове набатом. Они вернулись в кабинет. Грохот выломанной двери казался им теперь звуком из другой, более простой жизни. Они спустились по винтовой лестнице, пересекли погреб, где всё ещё стоял Кассиан, и, слава богам, он их не заметил, и снова погрузились в ледяную, зловонную воду тоннеля. Путь назад был адом. Аларик несколько раз терял сознание, и Торну приходилось тащить его на себе, утопая в вязком иле. Холсты, которые несла Яна, намокли и стали неимоверно тяжёлыми. Матвей, идущий последним, постоянно оглядывался, ожидая увидеть в темноте позади зелёные глаза Кая или холодный блеск клинка адмирала. Когда они наконец выбрались из коллектора в условленном месте, где их ждала лодка Эйлы, они были похожи на призраков, восставших из грязной могилы. Мокрые, измученные, покрытые слизью, но живые. И с ними был король, которого все считали тираном. В убежище Эйлы их появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Старая воровка, увидев оборванного, едва стоящего на ногах Аларика, на мгновение потеряла свою знаменитую невозмутимость. Её глаза расширились, а челюсть отвисла. — Семь кругов ада… — проскрипела она, переводя взгляд с герцога на Торна, а затем на Яну. — Вы пошли за камнем, а принесли мне корону. Аларика немедленно унесли в самую чистую и сухую комнату, которую смогли найти. Ему дали еды, воды и чистую одежду. Эйла лично осмотрела его, как опытный конюх осматривает породистого, но загнанного скакуна. Когда герцог немного пришёл в себя, они собрались в «кабинете» Эйлы. Аларик сидел в кресле, укутанный в тёплое одеяло. Он всё ещё был слаб, но в его глазах уже разгорался огонь — огонь ярости и жажды мести. И он рассказал им свою историю. Это началось год назад, сразу после исчезновения Лианны. Он, обезумев от горя, начал собственное расследование, не доверяя официальным версиям. Он слишком хорошо знал свою жену — она не могла просто сбежать или стать жертвой случайного разбойника. Он начал подозревать кого-то из своего окружения. Его поиски привели его к Валериусу. Он застал эльфа за каким-то тёмным ритуалом, связанным с артефактом, принадлежавшим Лианне. Он вызвал Валериуса на поединок, но недооценил его магию. Эльф одолел его не силой, а обманом, погрузив в магический сон. Когда он очнулся, он был уже в камере, а на его троне сидел другой. Двойник. Валериус не стал объяснять, кто это, но Аларик догадывался, что это какая-то форма магического конструкта или зачарованный человек. А затем начались пытки. Валериус не истязал его тело. Он истязал его душу. Он использовал живую картину, чтобы выкачивать из Аларика его самые сокровенные воспоминания о Лианне, его любовь, его боль, и вливать их в двойника, делая его идеальной, страдающей копией. Валериус держал Аларика в живых как «исходник», как библиотеку эмоций, к которой он мог обращаться, чтобы корректировать поведение марионетки на троне. — Он украл не только мой трон, — закончил Аларик, и его голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Он украл мою любовь. Он заставил эту… тварь… скорбеть по моей жене моими собственными чувствами. Торн слушал, и его лицо превратилось в каменную маску. Он положил руку на плечо друга. — Мы вернём тебе трон, Аларик. Я клянусь. — Трон подождёт, — прошептал герцог. — Сначала — Лианна. Мы должны спасти её. Тишину, повисшую в комнате, нарушил спокойный, деловой голос Яны. Она стояла у стены, на которой с помощью углей и кусков пергамента соорудила импровизированную доску для планирования. — Итак, — сказала она, привлекая всеобщее внимание. — Давайте проанализируем нашу новую диспозицию. Все взгляды обратились к ней. Она взяла в руки уголёк и начала чертить схему. — Наши противники: Валериус — главный стратег и маг. Самозванец на троне — его главный актив, символ легитимности. Часть городской гвардии, лояльная ему. Мортимер Крофт и Гильдия Торговцев — финансовая и административная поддержка. Она провела черту. — Герцог Аларик — наш главный козырь, символ истинной легитимности. Капитан Торн — военный лидер, у которого, я надеюсь, остались верные люди в страже. Матвей — уникальный свидетель и наш единственный способ обнаружения магии. Эйла и её Гильдия Разбитых Фонарей — контроль над улицами, разведка, саботаж. «Слеза Моря» — мощный артефакт и наш главный рычаг в переговорах с Эйлой. Картины — вещественные доказательства. Она снова провела черту. — Адмирал Кассиан и Южное Королевство. Они не будут ждать вечно. Они начнут действовать, и если они сделают это раньше нас, город утонет в крови, а истинная цель — спасение герцогини — может быть провалена. Мы должны действовать первыми. Она обвела всю схему жирным кругом. — Наша цель — не просто свергнуть Валериуса. Наша цель — провести быструю и максимально бескровную смену власти, легитимизировать возвращение герцога Аларика и не дать Южному Королевству повода для вторжения. Мы не можем позволить себе гражданскую войну. Она посмотрела на них всех по очереди. — Поэтому я предлагаю операцию «Два Герцога». Даже Эйла, привыкшая ко всему, с интересом подалась вперёд. — Мы не будем штурмовать дворец, — продолжила Яна. — Мы войдём в него. Через два дня в городе пройдёт ежегодная церемония Дня Основания. Главное событие — торжественная речь герцога с балкона тронного зала перед всей знатью и представителями гильдий. Это ритуал, подтверждающий его власть. И это — наша сцена. Её глаза горели холодным огнём. — Мы должны сделать так, чтобы в этот день, в этом зале, в одно и то же время оказались оба герцога. Настоящий и самозванец. Мы устроим публичное разоблачение. Мы не дадим Валериусу шанса сбежать или спрятать концы в воду. Мы поставим его перед фактом, перед лицом всей элиты города. — Это безумие, — прорычал Торн. — Дворец в этот день будет охраняться как никогда. Как мы проведём туда Аларика? — Мы не проведём, — ответила Яна. — Он уже будет там. Мы используем те же тайные ходы, которые есть во всём городе. Эйла, твои люди должны найти проход, ведущий прямо во дворец. В идеале — в покои, смежные с тронным залом. — Это можно устроить, — кивнула старуха. — За определённую плату. — Платой будет стабильный город под управлением герцога, который будет вам обязан, — парировала Яна, не моргнув. — Торн, твоя задача — связаться со своими верными людьми. Нам не нужна вся стража. Нам нужно десять, двадцать человек внутри дворца, которые в решающий момент перейдут на нашу сторону и не дадут гвардейцам Валериуса устроить бойню. — Я попробую. Но многие боятся. — Тогда дай им то, чего они хотят. Надежду. Скажи им, что их настоящий герцог жив. Она повернулась к Матвею. — Ты. Ты будешь глазами Аларика. Ты должен будешь рассказать ему всё, что видел на картине. Каждую деталь. Он должен быть готов к тому, что ему придётся доказывать, кто он есть. А ещё… ты должен будешь нарисовать её. Герцогиню Лианну. Таким, каким ты её видел. Твой рисунок будет нашим первым ударом. Наконец, она посмотрела на самого Аларика. — А вы, ваше высочество… Вы должны будете сыграть лучшую роль в своей жизни. Вы должны будете вспомнить, что значит быть герцогом. План был дерзким, невозможным, балансирующим на грани гениальности и самоубийства. Но он был. Впервые за всё время у них появился не просто план выживания, а план победы. Следующие два дня превратились в лихорадочную, скрытую от посторонних глаз деятельность. Убежище Эйлы гудело, как потревоженный муравейник. Торн исчезал на долгие часы и возвращался с мрачным, но удовлетворённым лицом. Ему удалось найти нескольких старых соратников, готовых рискнуть всем. Эйла, получив в залог «Слезу Моря», задействовала всю свою агентурную сеть. Её люди, как крысы, сновали по всему городу, прощупывая старые тоннели, распространяя нужные слухи и следя за каждым шагом Кассиана и его людей. Матвей же почти безвылазно сидел с герцогом. Он рисовал. Он рисовал сад, руины, светящиеся цветы, и, главное, он рисовал её — Лианну. Он вкладывал в этот портрет всю свою душу, всю ту печаль, которую он почувствовал, глядя на живую картину. Аларик сидел рядом и смотрел, как на бумаге рождается лицо его жены. Он плакал, впервые за год давая волю своему горю. И с каждой слезой, с каждым рассказанным Матвею воспоминанием, к нему возвращалась его сила, его воля, его королевская стать. Яна была мозговым центром операции. Она координировала всех, составляла поминутные графики, продумывала запасные варианты. Она спала по два часа в сутки, питаясь чёрствым хлебом и водой, и её энергия, казалось, была неисчерпаемой. Накануне Дня Основания всё было готово. Эйла нашла проход — старый служебный тоннель, ведущий в королевскую кладовую, примыкавшую прямо к тронному залу. Торн собрал дюжину верных гвардейцев, которые должны были нести службу во дворце во время церемонии. Матвей закончил портрет. Это был шедевр, полный жизни и скорби. Они собрались в последний раз. — Завтра, — сказала Яна, обводя их взглядом. — Всё решится завтра. Но их планам снова не суждено было сбыться в первозданном виде. В комнату, без стука, ворвался Финн. Его лицо было бледным, а глаза — круглыми от ужаса. — Беда! — выдохнул он. — Адмирал… «Королевский Сокол»… он не стал ждать! Он действует! — Что?! — вскочил Торн. — Что он сделал?! — Он… он похитил его! — пролепетал мальчишка. — Самозванца! Прямо из дворца! Мои ребята видели, как его, сонного, в мешке, выволокли через потайной ход и увезли в сторону порта! Корабль южан поднимает паруса! Комнату наполнила оглушительная тишина. Яна медленно опустилась на стул. Её идеальный план, её операция «Два Герцога», только что рухнула. Сцена была готова, актёры были на местах, но главный злодей… главный злодей был похищен третьей стороной. Кассиан нанёс свой удар. Он забрал у них их цель, их возможность для публичного разоблачения. Он украл их войну. — Что… что нам теперь делать? — прошептал Матвей, глядя на растерянные лица соратников. Яна молчала, глядя на свою тактическую карту, которая внезапно стала бесполезной. А потом она подняла голову, и в её глазах не было отчаяния. Там была лишь холодная, звенящая пустота, которая бывает перед бурей. — Он забрал нашу цель? — произнесла она тихо, почти про себя. — Хорошо. Значит, мы изменим её. Она взяла уголёк и жирной, яростной чертой перечеркнула на карте дворец. Затем она обвела кругом другое место. Порт. И корабль южан. — Мы не можем разоблачить самозванца перед знатью? Отлично. Тогда мы разоблачим его перед адмиралом Южного Королевства. Мы вернём им их повод для войны. Вместе с настоящим герцогом. Операция не отменяется.   Торн, Аларик, даже Эйла — все смотрели на неё так, словно она только что предложила им голыми руками остановить лавину. — На штурм военного корабля? — первым нашёлся Торн, и его голос был полон недоверия. — В порту, кишащем его людьми, под покровом карантина, который ввёл его же союзник? Это не операция, это бойня! Самоубийство! — Война с Югом? — проскрипела Эйла, стукнув палкой по полу. — Это плохо для дел, девочка. Очень плохо. Мои каналы поставок, мои контракты, вся моя паутина, которую я плела десятилетиями… всё пойдёт прахом, если здесь начнётся полномасштабная война. Я не для того помогала вам, чтобы вы втянули мой город в чужую мясорубку. Даже Аларик, в чьих глазах горела жажда мести, выглядел растерянным. Он только что обрёл свободу и тут же должен был рискнуть ею в отчаянной, почти безнадёжной вылазке. Но Яна оставалась невозмутимой. Она повернулась к ним, и на её лице не было ни тени сомнения. Она была в своей стихии — в эпицентре кризиса, где все старые правила отменены, и выигрывает тот, кто быстрее адаптируется. — Вы мыслите неверными категориями, — сказала она, и её голос звенел, как натянутая струна. — Вы думаете о штурме. Об атаке. А я говорю о переговорах. С позиции силы, о которой наш оппонент даже не подозревает. Она подошла к столу и посмотрела на Эйлу. — Ты боишься войны? А что, по-твоему, случится, когда адмирал Кассиан привезёт своему королю фальшивого герцога? Когда правда вскроется? Южное Королевство будет выглядеть сборищем идиотов, которых обвёл вокруг пальца провинциальный маг. Чтобы спасти лицо, чтобы скрыть свой позор, они объявят войну. Немедленно. Тотальную. Они сотрут этот город с лица земли, просто чтобы никто не узнал, какими дураками они были. Война, которой ты так боишься, Эйла, уже неизбежна. Мы лишь можем попытаться её предотвратить. Старуха замолчала, её острые глазки забегали. Логика Яны была безупречной и жестокой. Затем Яна повернулась к Торну. — Ты говоришь о самоубийстве? А что не самоубийство? Сидеть здесь и ждать, пока Валериус поймёт, что его марионетка исчезла, и спустит на город всех своих ищеек? Или ждать, пока Кассиан уплывёт, спровоцировав войну? У нас нет безопасных вариантов, Торн. Есть только быстрые и медленные способы умереть. Я выбираю тот, где у нас есть шанс на победу. Наконец, она обратилась к Аларику, и её голос стал мягче, но не менее настойчивым. — Ваше высочество. Кассиан думает, что у него в руках ключ к этому городу. Он думает, что захватил короля. Но у него пустышка. А настоящий король — здесь. С нами. Это наше главное оружие. Мы не нападаем на него. Мы идём, чтобы совершить обмен. Мы предлагаем ему сделку, от которой он, как глава разведки, не сможет отказаться: возможность избежать публичного унижения и получить то, за чем он на самом деле пришёл. Настоящего герцога. И правду. В комнате воцарилась тишина. Каждый обдумывал её слова. Она не предлагала им безумный рывок. Она предлагала единственно возможный ход в проигранной партии. — Она права, — первым заговорил Аларик. Он медленно поднялся с кресла, и, хотя он всё ещё был слаб, в его осанке уже появилась тень былого величия. — Я не буду больше прятаться в тенях. Я — Аларик, герцог этого города. И я встречусь с адмиралом Южного Королевства. Лицом к лицу. Торн посмотрел на своего друга, на его горящие решимостью глаза, и тяжело вздохнул, смиряясь. — Хорошо, — прорычал он. — Но если это ловушка, я лично вырву этому адмиралу сердце. Каков план? — План прост в своей наглости, — Яна снова повернулась к карте. — Эйла, мне нужны твои лучшие люди. Не бойцы. Воры. Те, кто умеет проникать на корабли незамеченным, как тени. Нам нужно знать всё: где именно на корабле держат самозванца, сколько охраны, где находится каюта самого Кассиана. — Будет сделано, — кивнула старуха, уже отдавая мысленные приказы. — Торн, ты и я разработаем план проникновения. Нам не нужна вся команда. Нам нужна маленькая, мобильная группа. Ты, я, Матвей и Аларик. И двое из людей Эйлы в качестве проводников. — Я? — Матвей вздрогнул. — Но что я там буду делать? — Ты — наше главное доказательство, — ответила Яна. — Кассиан — шпион. Он не поверит словам. Но он может поверить своим глазам. Твоё магическое зрение. Ты должен будешь посмотреть на самозванца и подтвердить, что он — магический конструкт. Что он «пахнет» магией Валериуса. Твоё слово будет решающим аргументом, который заставит его нас выслушать, а не прирезать на месте. Она обвела их всех взглядом. — Мы не пойдём напролом. Мы проберёмся на борт, нейтрализуем охрану у самозванца и явимся к Кассиану с ультиматумом. Настоящий герцог в обмен на нашу жизнь и мирное разрешение конфликта. — Он может просто убить нас всех и забрать Аларика силой, — мрачно заметил Торн. — Не может, — возразила Яна. — Потому что если он это сделает, Эйла получит сигнал. И тогда город взорвётся. Начнётся резня. Его корабль окажется в ловушке в порту, окружённый хаосом. Он — разведчик, а не мясник. Он предпочтёт чистую победу грязной бойне. Мы дадим ему эту победу. На наших условиях. Она посмотрела в окно, за которым уже начинало светать. — Корабль Кассиана, скорее всего, поднимает якорь со следующим приливом. У нас меньше шести часов. За работу.