Таверна на двоих

Яна стояла над картой порта, которая теперь была испещрена её пометками. Она не думала о провале. Она его препарировала, раскладывала на составляющие, чтобы найти и уничтожить каждую его вероятность. — Эйла, — её голос был ровным и лишённым интонаций, — мне нужна точная информация по «Морскому Змею». Расположение постов, численность команды на борту, магические сигнатуры. Всё, что твои тени успели выяснить. Старая воровка, сидя в своём кресле, кивнула. Её обычная хищная усмешка исчезла, сменившись выражением сосредоточенного игрока, поставившего на кон всё. — Корабль — военный фрегат, команда — около сотни южных головорезов. Но на борту сейчас не больше тридцати, остальные рассредоточены по порту, держат периметр. Двойника держат в карцере, в носовой части трюма. Два охранника постоянно. Каюта Кассиана — на корме, под капитанским мостиком. И самое главное, — Эйла подалась вперёд, — мои маги-шёпотники говорят, что на корпусе корабля руны. Не боевые. Сторожевые. Они не убьют, но поднимут тревогу, если к борту приблизится кто-то с враждебными намерениями. Все взгляды обратились к Матвею. Он сидел в углу, точа уголёк о камень, его пальцы были чёрными. Он не участвовал в планировании. Он готовился по-своему, пытаясь через привычное, механическое действие унять дрожь в руках. — Я найду проход, — тихо сказал он, не поднимая головы. Торн раскладывал на столе их скудное снаряжение. Несколько мотков тонкой, но прочной верёвки, три шара «Тишины Мрака», которые Кай отдал им, короткий стальной лом, несколько ножей и три маленьких флакона с густой, пахнущей травами жидкостью. — Сонное зелье, — пояснил капитан, заметив взгляд Яны. — Концентрированное. Хватит, чтобы усыпить огра на пару часов. Действует при контакте с кожей. Наша задача — не бой, а проникновение. Тихо и быстро. В комнату вошёл Аларик. За последние часы он преобразился. Эйла раздобыла для него простую, но добротную одежду — тёмные штаны, кожаную куртку, высокие сапоги. Он был всё ещё бледен и худ, но его спина была прямой, а во взгляде появилась тень былого величия. Он больше не был узником. Он был герцогом, идущим возвращать свой мир. — Я готов, — сказал он, и в его голосе прозвучал металл. Яна подошла к Матвею. Он наконец поднял на неё глаза, и в них плескался страх, который он тщетно пытался скрыть за маской спокойствия. — Ты не обязан этого делать, — сказала она так тихо, чтобы слышал только он. Впервые за всё время она давала ему выбор. — Обязан, — ответил он, и его голос был на удивление твёрдым. — Я начал это, когда взял уголь в руки в особняке Валериуса. Я должен это закончить. Она ничего не ответила. Лишь на мгновение её пальцы коснулись его руки, передавая короткий, почти неощутимый импульс поддержки. Их было шестеро. Яна, Матвей, Торн, Аларик и двое из людей Эйлы — молчаливые, похожие на тени мужчина и женщина, которых звали Сайлас и Мара. Проводники, воры, те, кто знал изнанку порта лучше, чем свои пять пальцев. Они скользили по ночному городу, как призраки. Сайлас и Мара вели их по маршруту, который не существовал ни на одной карте. Они шли не по улицам, а сквозь них — через заброшенные дворы, по крышам пакгаузов, по узким, как щели, проходам между домами. Карантин превратил город в мёртвую зону, но здесь, в «Потрохах», жизнь кипела вполголоса, готовая в любой момент затаиться или взорваться. У самого края порта, в тени гигантского портового крана, они остановились. Впереди, у дальнего причала, покачивался на чёрной воде силуэт «Морского Змея». Это был хищный, стремительный корабль, созданный для войны. Даже на расстоянии от него веяло угрозой. — Дальше по воде, — прошептал Сайлас, указывая на маленькую рыбацкую лодку, спрятанную под причалом. — Вёсла обмотаны тряпками. Шума не будет. Они спустились в лодку. Матвей сел на носу, вглядываясь в корабль. Осколок на его груди, их ключ из плоти и шёлка, нагрелся. И мир преобразился. Он увидел их. Руны, о которых говорила Эйла. Это была не просто защита. Это была сеть, тонкая, почти невидимая паутина из нитей лазурного света, которая окутывала весь корпус корабля. Любое прикосновение к ней вызвало бы всплеск энергии, который неминуемо заметили бы на борту. Но паутина была не сплошной. Матвей видел в ней бреши, дыры, места, где нити истончались или расходились. — Левее, — прошептал он, указывая. — У самого якоря. Там… там дыра. Проход шириной в несколько метров. Сайлас и Мара беззвучно заработали вёслами, направляя лодку точно по его указаниям. Они скользили по воде, как водяные пауки, приближаясь к тёмной громаде фрегата. Матвей чувствовал, как нити магической энергии щекочут кожу, проходят в нескольких сантиметрах от борта их лодчонки. Одно неверное движение — и всё было бы кончено. Они подошли к борту вплотную. Мара достала из-за пазухи верёвку с трёхпалым крюком-кошкой на конце. Крюк был обмотан кожей, чтобы не звенел. Она раскрутила его и с поразительной точностью забросила наверх. Раздался тихий, глухой стук — крюк зацепился за фальшборт. Торн полез первым. Он двигался по верёвке с лёгкостью и скоростью обезьяны, его мощное тело, казалось, не имело веса. За ним последовал Аларик. Он был слаб, но воля и годы тренировок делали своё дело. Затем полезла Яна, деловито и эффективно, словно взбиралась по карьерной лестнице. Последним полез Матвей. Его руки горели, мышцы ныли, но он карабкался вверх, подгоняемый взглядами тех, кто был внизу. Сайлас и Мара остались в лодке, готовые в любой момент перерезать верёвку и исчезнуть в тумане. Палуба встретила их холодом и скрипом дерева. Они замерли в тени грот-мачты, прислушиваясь. Слышался лишь плеск воды о борт да заунывный стон снастей на ветру. — Патруль, — прошептал Торн, указывая вперёд. Две тени медленно двигались по палубе у противоположного борта. — Обходят корабль каждые десять минут. У нас есть время. Они бесшумно пересекли палубу и скользнули к люку, ведущему в трюм. Торн осторожно приоткрыл его. Из темноты пахнуло застоявшимся воздухом, канатами и трюмной сыростью. Спуск в трюм был погружением во мрак. Они двигались наощупь, ориентируясь по скрипу половиц и шёпоту Матвея, который указывал им на магические ловушки — тонкие, как волос, нити-сигнализации, протянутые поперёк проходов. Наконец, они добрались до носовой части. Здесь, в небольшом отсеке, отгороженном от остального трюма решёткой, находился карцер. Перед решёткой, на двух табуретах, сидели двое охранников. Они не спали, но были расслаблены, тихо переговариваясь на своём гортанном южном наречии. Торн и Аларик переглянулись. Капитан сделал знак: он берёт левого, герцог — правого. Яна и Матвей замерли у стены, готовые ко всему. То, что произошло дальше, было не боем, а слаженной, жестокой работой. Торн и Аларик выскользнули из тени одновременно. Прежде чем охранники успели издать хоть звук, сильные руки зажали им рты. Короткий, резкий удар рукоятью ножа в висок — и один обмяк. Аларик, несмотря на свою слабость, действовал с холодной яростью. Он не стал бить своего противника. Он просто сжал его горло, и через несколько секунд второй охранник затих. Торн быстро связал их и заткнул рты кляпами, оттащив в самый тёмный угол. Он забрал с пояса одного из них тяжёлый железный ключ. Замок в решётке щёлкнул оглушительно громко в наступившей тишине. Они вошли внутрь. В углу карцера, на куче грязной соломы, сидел он. Самозванец. Он был одет в ту же одежду, что и Аларик, но она висела на нём мешком. Его лицо, точная копия лица герцога, было лишено всякого выражения. Он смотрел в стену пустыми, немигающими глазами. Это была кукла, манекен, лишённый воли и разума. — Матвей, — прошептала Яна. — Смотри. Матвей шагнул вперёд, и его магическое зрение пронзило физическую оболочку. И он увидел. Это было отвратительно и завораживающе. Под кожей самозванца не было ни мышц, ни органов. Там была лишь густая, медленно клубящаяся серая масса, похожая на глину, пронизанная тысячами тончайших изумрудных нитей магии Валериуса. Это был голем, как и говорил Кассиан. Но было и кое-что ещё. В центре серой массы, там, где у человека должно было быть сердце, пульсировал крошечный, не ярче светлячка, огонёк чистого, золотого света. Он был окружён зелёными нитями, как муха в паутине. И от этого огонька к настоящему Аларику, стоявшему рядом, тянулась едва заметная, дрожащая золотая нить. Связь. — Это он, — выдохнул Матвей. — Это не человек. Это… сосуд. Пустая оболочка. А внутри… — он посмотрел на Аларика, — …внутри частичка вас. Ваша душа. Ваша боль. Аларик смотрел на своего двойника, и на его лице отразилась смесь отвращения и жалости. Он видел не монстра. Он видел свою собственную украденную скорбь, заключённую в темницу из плоти и магии. — Пора, — сказала Яна. — Кассиан. Они оставили голема в карцере, заперев решётку. Путь наверх, к каюте адмирала, был коротким и напряжённым. Дверь в его каюту охранял один-единственный часовой, но он был элитой — высокий, широкоплечий воин с двумя мечами за спиной. Обойти его было невозможно. — План меняется, — прошептала Яна. — Никакой скрытности. Мы идём напролом. Но не с оружием. Со словами. Прежде чем Торн успел возразить, она решительно шагнула из тени прямо к часовому. Тот мгновенно выхватил мечи, скрестив их у неё на груди. — Стой, кто идёт! — прорычал он. — Мы пришли на переговоры с адмиралом Кассианом, — спокойно ответила Яна, глядя не на мечи, а прямо в глаза воину. — У нас есть то, что ему нужно. И у нас есть тот, кого он ищет. Передай ему, что герцог Аларик желает с ним говорить. Часовой на мгновение замер, ошеломлённый такой наглостью. Из-за спины Яны вышли Торн и Аларик. Увидев лицо настоящего герцога, так похожее на лицо его пленника, но живое, полное воли и ярости, воин растерялся. — Ждать здесь, — бросил он и скрылся за дверью каюты. Через полминуты дверь открылась. — Адмирал ждёт вас, — сказал часовой, и в его голосе было смешанное с недоумением уважение. Каюта Кассиана была спартанской. Карты на столе, оружие на стенах, койка, аккуратно застеленная серым одеялом. Сам адмирал стоял у окна, глядя на тёмную воду. Он не обернулся, когда они вошли. — Я знал, что вы придёте, — его голос был спокоен, как штиль перед бурей. — Я оставил для вас достаточно следов. Хотя, признаюсь, вы оказались быстрее, чем я рассчитывал. Он медленно повернулся. Его седые волосы были коротко острижены, а лицо покрывала сеть морщин. Шрам над левой бровью придавал ему вид хищной птицы. Он посмотрел на Аларика, и в его глазах не было удивления. Только холодный, аналитический интерес. — Герцог Аларик. Или ещё одна искусная подделка. Как мне отличить? — Я отличу, — шагнул вперёд Матвей. Он подошёл к Аларику и закрыл глаза, концентрируясь. — Я вижу его душу. Она цельная. Раненная, но цельная. Я вижу его воспоминания, его боль, его гнев. Он — настоящий. Затем он повернулся к двери, ведущей в трюм. — А тот, внизу… он пуст. Он — эхо. Сосуд, наполненный магией Валериуса и украденной частицей души настоящего герцога. Кассиан слушал, его лицо оставалось непроницаемым. — Интересная теория, — сказал он. — Но это лишь слова мальчика. — Тогда вот вам не слова, — Яна положила на стол два холста. — Картина, которую ваш шпион, хозяин чайного дома, видел в особняке Валериуса. И её копия. Обе — доказательства того, что Валериус не только похитил герцогиню, но и готовил подделку, чтобы скрыть свои следы. Кассиан подошёл к столу. Он долго рассматривал портрет Лианны, который нарисовал Матвей. Его пальцы коснулись изображения её лица. — Она была моей племянницей, — тихо сказал он, и в его голосе впервые прозвучала человеческая нотка. Он поднял глаза на Аларика. — Ты позволил этому случиться, — сказал он, и в его голове зазвучал холодный металл. — Ты променял её на трон. — Я был слаб и напуган, — ответил Аларик, и в его голосе не было оправдания, только горькая правда. — И я буду расплачиваться за это до конца своих дней. Но сначала я верну её. И уничтожу того, кто это сделал. Кассиан молчал, взвешивая их слова, их лица, саму атмосферу в каюте. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я верю вам. Но это ничего не меняет. Он подошёл к своему столу и взял со стойки с оружием тяжёлый арбалет. — Вы пришли сюда, думая, что у вас есть рычаг для переговоров. Вы ошибаетесь. Вы — беглецы, обвинённые в государственной измене. Аларик — свергнутый правитель без армии. Вы все — в моей власти, на моём корабле. Я могу убить вас прямо сейчас, забрать Аларика и предъявить его своему королю как доказательство предательства. Война всё равно начнётся. Но она начнётся по моим правилам. Он поднял арбалет и направил его прямо на Яну. — Так почему, — спросил он, и его глаза хищно сузились, — мне не сделать именно так? Яна не отступила. Она смотрела прямо в тёмный зев арбалета, и на её губах играла всё та же слабая, холодная улыбка. — Потому что вы — шпион, адмирал. А шпионы ценят информацию выше золота и крови. И у нас есть информация, которой нет у вас. — Какая же? — усмехнулся он. — Мы знаем, где Валериус прячет герцогиню. Мы знаем, как туда попасть. И, — она сделала паузу, давая словам набрать вес, — мы знаем, как уничтожить голема, не причинив вреда настоящему герцогу. Вы можете начать войну. А можете получить свою племянницу обратно. Живой и невредимой. Выбор за вами. Арбалет в руках Кассиана не дрогнул. Но в его холодных, расчётливых глазах на мгновение промелькнул огонёк. Огонёк азартного игрока, которому только что предложили сорвать джекпот. — Продолжай, — сказал он. Кассиан не опустил арбалет. Он лишь слегка наклонил голову, и его холодные глаза впились в Яну, препарируя её блеф, ища в нём трещины. — Вы знаете, где она, — произнёс он ровным, лишённым интонаций голосом. — Допустим. Вы знаете, как туда попасть. Вероятно, старый капитан, — он кивнул на Торна, — помнит забытые тропы. Но как уничтожить голема, не причинив вреда Аларику? Вы утверждаете, что знаете. Докажите. Объясните мне механизм. Прямо сейчас. В каюте повисла тишина. Это был прямой удар в самое слабое место их аргументации. Яна знала, что ответ на этот вопрос — ключ ко всему. Но она не была магом. Она была стратегом, и её знания здесь были бессильны. Она медленно повернула голову к Матвею.  Матвей шагнул вперёд, вставая между Яной и направленным на неё арбалетом. Он не смотрел на оружие. Он смотрел прямо в глаза адмиралу. Страх никуда не делся, но теперь под ним был твёрдый фундамент знания, которое было только у него. — Я видел, — сказал он, и его голос, хоть и тихий, наполнил каюту. — Когда я смотрел на него своим… зрением, я видел не только магию Валериуса. Я видел золотую нить. Тонкую, как паутина, но невероятно прочную. Она тянулась от сердца настоящего герцога, — он кивнул на Аларика, — к тому золотому огоньку внутри голема. Он сделал паузу, подбирая слова, чтобы описать то, что не имело названия. — Это не просто связь. Это Канал. Валериус не просто скопировал эмоции. Он создал постоянную утечку. Голем питается скорбью Аларика, его душой, чтобы оставаться «живым» и аутентичным. Если вы просто уничтожите тело голема, эта нить оборвётся. Я не знаю, что тогда случится. Может быть, ничего. А может, часть души герцога будет утеряна навсегда. Может, это убьёт его. Кассиан не опустил арбалет, но его взгляд переместился с Яны на Матвея, а затем на Аларика, словно он впервые увидел не просто политическую фигуру, а человека, чья душа была буквально разорвана на части. — Значит, нить нужно не оборвать, — догадался адмирал, и в его голосе прозвучало нечто похожее на профессиональный интерес. — Её нужно вернуть. — Да, — подтвердил Матвей. — Её нужно осторожно отсоединить от голема и вернуть источнику. И я — единственный, кто может видеть эту нить. Единственный, кто сможет направить руку того, кто будет проводить эту… операцию. Теперь всё встало на свои места. Их ценность была не в том, что они знали. А в том, что они могли. В этот момент Аларик шагнул вперёд, вставая рядом с Матвеем. Он посмотрел на Кассиана не как пленник на спасителя, а как король на своего адмирала. — Кассиан, — его голос обрёл силу. — Я знаю, ты служишь моему тестю, королю Юга. Но Лианна — твоя кровь. Твоя племянница. То, что делает с ней Валериус, — это не просто политическая игра. Это осквернение. То, что сидит в трюме, носит моё лицо, но оно питается её болью, которую я чувствую за неё. Ты можешь начать войну, пролить кровь тысяч, чтобы отомстить за её предполагаемую смерть. А можешь помочь мне вернуть её живой. Какой приказ, по-твоему, отдал бы тебе твой король, зная всю правду? Аргумент был неотразим. Он бил не в логику шпиона, а в честь воина и долг семьи. Медленно, с едва слышным щелчком, Кассиан опустил арбалет. Он поставил его у стены, и этот жест был громче любых слов. Альянс был заключён. Не на доверии. На холодной, жестокой необходимости. — Хорошо, — сказал адмирал. — Мы играем по вашим правилам. Но на моём поле. Он подошёл к карте на стене. — Забытый храм в Мёртвом лесу. Я знаю это место. Мои разведчики докладывали, что люди Валериуса укрепили подходы к нему в последние месяцы. Прямой штурм невозможен. Но вы, — он посмотрел на Торна, — знаете старые тропы. Вы проведёте мой отряд. — Твой отряд? — нахмурился Торн. — Я думал, мы действуем тихо. — Тихо было до того, как вы попались мне, капитан, — отрезал Кассиан. — Теперь мы действуем быстро и наверняка. Я высажу на берег двадцать своих лучших бойцов. «Морских Змей». Они обойдут основные патрули Валериуса и создадут периметр вокруг храма. Никто не войдёт и не выйдет без моего приказа. А внутрь пойдёт штурмовая группа. Он обвёл их взглядом. — Ты, — он указал на Торна, — поведёшь нас. Ты, — он посмотрел на Матвея, — будешь нашими глазами. Ты, — его взгляд остановился на Яне, — будешь нашим тактическим центром. Я видел достаточно, чтобы понять, что твоя голова работает лучше, чем у половины моих офицеров. А я… я буду мечом, который нанесёт удар. Аларик останется здесь, на корабле. Он — наша цель, и мы не можем им рисковать. — Нет, — твёрдо сказал Аларик. — Я иду с вами. Я не буду прятаться, пока мою жену держат в плену. Я не воин, но я — её муж. И я должен быть там. Кассиан хотел возразить, но, встретившись взглядом с герцогом, лишь мрачно кивнул. — Как угодно. Но если погибнешь, я скажу своему королю, что ты умер как герой, а не как дурак. Он снова повернулся к карте. — Прилив будет через четыре часа. К этому времени мои люди будут на берегу. Мы выступаем через час. Готовьтесь. И да, — он посмотрел на Яну, — добро пожаловать в игру, стратег. Надеюсь, вы так же хорошо умеете побеждать, как и выживать.