Глава 13. Клетка
7 декабря 2025 г., 19:48
Ночь, предсказуемо, прошла тяжело. Её подробности сам Тихомиров хотел бы выкинуть из головы, но собственное состояние не позволяло. Он уже три раза брался за чашку кофе, чтобы переставить её на поднос с завтраком для Айвона, и три раза ставил её на прежнее место, опасаясь расплескать — так дрожали руки. Ругался про себя, нервничал, потому что опаздывал и опасался, да что уж говорить, откровенно боялся снова нарваться на наказание.
Он опёрся руками на столешницу, прикрыл глаза. В слегка мутном сознании вспышками мелькали воспоминания ночи — скручивающая боль в сведенных конечностях, судороги. Внутри всё еще отдавались отголоском спазмы бесконечного сухого оргазма. Нет, положительно, сейчас он не был готов проходить через всё это по второму кругу. Необходимо было взять себя в руки.
Алексей открыл глаза, глубоко вдохнул и одним движением быстро переставил чашку на поднос.
Через две минуты он уже стоял в столовой на своем месте перед Айвоном и смог, наконец, немного расслабиться. Надо было отпустить ситуацию. Теперь всё зависело от ардуса. Ночью Алексей выдал ему всё, что планировал и даже немного больше. Ожидаемо, его хитрость с письмом не прошла. Читая его Айвону, он опустил несколько наиболее одиозных фраз, но Контролёр, конечно, чуть позже прочел всё полностью. Это стало еще одной каплей, добавившей ночных мучений, но был в этом и положительный момент: Айвон теперь явно думал, что держит Алексея под контролем, а самоуверенные люди чаще совершают ошибки.
Тихомирову нужна была одна.
Айвон уже закончил завтрак и встал.
— Мне не нравится твой взгляд, — прервал размышления эннерваса Айвон. — Как будто что-то задумал. Если ты рассчитываешь снова начать свои манипуляции, могу тебя заверить — не получится. Убери тут.
По спине Алексея побежали мурашки. Его передернуло не от приказа, скорее от раздвоения личности. В далёком прошлом, которое уже покрылось лёгким налётом забвения, именно этот тон доставлял Алексею ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. Потеря власти, потеря инициативы, полное освобождение от тяжёлой ответственности за свою жизнь и за процветание компании — это был отдых. Ощущения свободы и полёта кружили голову. Сейчас та же самая интонация накрывала, будто бетонной плитой, под которой задыхался и возникало отвратительное, давящее чувство безысходности.
Алексей поторопился выполнить приказ, а когда вернулся в столовую, то нашел ардуса перед сетевиком. Тот был включен.
— Хочу тебя проинформировать, чтобы ты не надумывал себе лишнего — да, я собираюсь выполнить просьбу Семёна Зуева и попробовать помочь Старостину не ради тебя, не ради него, а ради своей чистой совести. Я принял его помощь и собираюсь помочь в ответ. Я встречусь с адвокатом Злобиным и попрошу его принять участие в судьбе следователя. Я понятия не имею, хватит ли собранных Семёном денег, но скажу сразу — я платить не буду. Если Злобин не захочет работать за копейки или моя просьба не найдёт в его душе отклика — так тому и быть. Ты при встрече присутствовать не будешь и повлиять никак не сможешь.
Айвон отвернулся к сетевику.
— Сейчас отправляйся выполнять свою работу. После в камору. Через час придёт Контролёр и мы тобой займемся.
У Алексея закружилась голова.
«Почему я терплю?» — всплыло в голове уже не в первый раз. Но на самом деле он прекрасно знал, почему. Панический страх оказаться в Кузнечихе перечеркивал все потенциальные варианты другого поведения.
«Трус!» — костерил себя Тихомиров тоже уже не впервые. Но это было не совсем честно по отношению к себе. «Разумная осторожность» — было бы правильнее.
Он поклонился ниже, чем обычно, будто признавая поражение. Это было похоже на отчаяние. Ему казалось, он сделал всё, что мог и не знал, что может сделать ещё.
***
В чем черпает свою уверенность ардус? Нет, не тот избалованный придурок, считающий, что весь мир ему обязан, а он может порхать по жизни, не прилагая никаких усилий. И не тот отмороженный садист, который, как наркоман, кайфует, издеваясь над подчиненным ему эннервасом. Но тот ардус, который любит своего партнера, понимает его потребности и осознает свою ответственность перед ним. Чувство любви и ответственности такого ардуса дышит в нем, вдохновляет и служит почти бездонным источником уверенности в себе и счастья в том случае, когда оно взаимно. Когда же нет, то остается только понимание - эннервас без ардуса не выживет. Такое чувство долга нести тяжело. Оно, как неизлечимая болезнь давит, угнетает, постепенно душит все мечты и надежды, а твердость духа трещит под непомерным грузом. Но если ардус умен, силен и жизнь его многогранна, он не станет замыкаться на пусть и сильном, но единственном чувстве. Он будет жить, двигаться вперед, ища и обретая другие источники уверенности в своих силах, продолжая выполнять свой долг. Это может быть успех в карьере, рост доходов, профессиональный рост. Главное - он всеми доступными способами будет добиваться признания, уважения окружающих и довольствоваться этим не будучи полностью счастливым, но и не впадая в глухое отчаяние. И тогда смертельная болезнь может отступить, оставив раны, но не уничтожив. Так было у Айвона. Потеряв работу и источник вдохновения в Алемании — театр, свою карьеру, возможность использовать свой талант — он приложил все силы, чтобы устроится в Руссии. У него получилось. Его взяли на должность главного администратора небольшого частного театра, поскольку как актер работать он не смог бы. Незнание языка и традиций местного театра являлись непреодолимыми препятствиями. С другой стороны должность была даже выше, чем на родине, приносила неплохой доход и давала возможность посвящать время важным для него вещам. Хотя, конечно, он осознавал, что будет находиться не на своем месте. Будучи актером он выходил на сцену, творил, вносил в каждую сыгранную роль хоть чуточку чего-то своего, особенного. Как-то по-новому читал, играл и доносил до зрителя. Он слышал аплодисменты и вдохновлялся ими. Теперь его талант мог работать только на одного зрителя и этот зритель совершенно точно не был счастлив. Это было выматывающе. Не в чем было черпать вдохновение. Только изредка, оглядываясь на каждом шагу, опасаясь сделать неверное движение, он начинал играть. В каморе, создавая, как правило экспромтом, свои чувственные, завораживающие сценарии. И Алеша это чувствовал, иногда начинал подыгрывать, будто тоже окунаясь в привычный им обоим стиль. Длилось это недолго, Алёша приходил в себя, вспоминал о своей потере, теперь уже окончательной несвободе, замыкался и переставал подыгрывать. Но в эти короткие моменты Айвон мог немного расслабиться и почувствовать себя почти счастливым. Приближалась дата, 1 апреля, когда Айвону предстояло окончательно выйти на работу. Точнее, он уже выходил сразу после новогодних праздников и до конца февраля, пока Алёша лежал в больнице. Он принимал дела, знакомился с людьми. Предыдущего администратора, седого 70-летнего старичка, уговорил поработать еще месяц, до конца марта, чтобы устроить свои дела. Но дальше тянуть было нельзя и за последние несколько дней марта Айвону предстояло решить несколько вопросов. За прошедший месяц было сделано немало. Составлено четкое расписание для эннерваса, выверена до мельчайших подробностей сетка наказаний, включающая в себя и воспитательные экзерсисы и сеансы при обострении Голода. Контролёр, Иосиф Вениаминович, стал чем-то странно привычным. Не своим, нет, но чем-то естественным. Как новая мебель, удачно вписавшаяся в интерьер и только в первые дни казавшаяся инородной. Правила для Контролёра также были тщательно оформлены и согласованы с опекой. Оставался вопрос, что делать, если Айвон уходит на работу, а Контролёр по каким-то причинам не смог прибыть. Для решения данной проблемы было принято решение установить в квартире клетку для содержания эннервасов. Клетку должны были привезти и установить в среду. Сначала Айвон планировал установить ее в каморе, но позже передумал и принял решение на монтаж в коридоре, по левую сторону, за дверью в спальню. Клетка была большая, 2,5 м на 1,5 м, чтобы в ней можно было встать в полный рост и сделать пару шагов. Нельзя сказать, что она слишком хорошо вписалась — перегородила половину коридора, но это место всё равно пустовало. Монтажники приехали с утра и весь день сверлили, варили и крепили толстые металлические прутья, создавая дикий шум. — Тебе нравится видеть меня в клетке, ардус? — спросил Алексей, наблюдая за установкой. — Конечно! Почему нет? По-моему, для несговорчивого эннерваса это довольно разумное решение. Ты, согласись, достаточно плохо воспитан, — Айвон прищурился, зыркнул жадно, чем вызвал нездоровое веселье у Тихомирова. — И надолго ты меня там будешь запирать? На рабочий день? Айвон нахмурился. — Да нет, конечно. Это только для тех случаев, когда надо оставить тебя дома одного надолго. Обычно с тобой будет возиться Контролёр, когда меня нет. Но вдруг он не сможет, будет занят? Тогда я буду запирать тебя в клетку. Смотри, какая комфортная. Тут и одеяло есть и программируемый дозатор для еды, если есть необходимость оставить тебя одного на несколько дней. Есть и автономный туалет, по-моему, очень удобный. — Надолго — это на сколько? — не дал сбить себя с мысли Алексей. — От двух часов. Вообще-то, существует закон, который ты наверняка знаешь — если ардус оставляет эннерваса более чем на сутки, необходимо помещать его в клетку. Другое дело, что никто этим не занимается. Нормальные эннервасы на работу ходят. Для тебя комиссия установила срок в два часа. Алексей выругался про себя. Очевидно, для большинства ардусов эннервас был умным животным, которого нужно дрессировать. На это мировоззрение невозможно было как-то влиять и оставалось только глотать унижение, давить в себе протест и тщательно скрывать своё отношение к происходящему. В общем, воспитываться. Вообще, вся его жизнь превратилась в череду унижений, как только он влез в шкуру эннерваса. И всё-таки именно в этот момент в нём что-то щелкнуло. «Какого черта! Не могут же они всерьез считать нас животными! А если бы никому вообще не сообщали, кто есть ардус, а кто эннервас? Как отличали бы? А если бы сейчас пришло извещение из какой-нибудь лаборатории, что произошла ошибка и я все-таки не эннервас?» Конечно, он лукавил. Его потребности говорили сами за себя, но мысль пришедшая ему в голову не отпускала полночи. Как заведенный свербел в голове вопрос: а если и не ардус и не эннервас, то кто? И где-то на фоне - кажется, подобная мысль уже приходила в голову когда-то. Правильно говорят, что все открытия начинаются с правильно заданных вопросов. Осталось найти того, кому задать эти вопросы.
