Директор. Реформа бытия

      Борис Косуев легко взбежал на крыльцо адвокатской конторы «ZlobinCo», дёрнул ручку тяжелой деревянной двери, чуть её не оторвав и предстал пред очами молоденькой помощницы Злобина: — Здравствуйте, Анечка. Мне к боссу.              Анечка даже бровью не повела, окинула Бориса взглядом человека, который видел всё и давно ничему не удивляется и аккуратненько ткнула пальчиком в панель сетевика, встроенного в столешницу. — Василий Сергеевич, тут гамадрил вломился. Он очень возбуждён, — спокойно сообщила она.       И после ласково, с улыбкой, Борису: — Проходите пожалуйста.       Борис состроил высокомерную физиономию, но промолчал. Похоже, это становилось их традицией — такие шуточки не злые, но колючие. В другой день он с удовольствием попрепирался бы, но сейчас ему было не до игр.       Он стремительно прошёл в кабинет.       Внутри пахло кожей и кофе. Василий Сергеевич сидел за широким столом из тёмного ореха и перебирал какие-то документы. — Ты чего мою помощницу пугаешь? — хмуро посмотрел он на ввалившегося Косуева. — Такую напугаешь, — отмахнулся Борис.       Адвокат хмыкнул и махнул рукой на кресло: — С чем пожаловал?       Борис вынул из внутреннего кармана, сложенные пополам листы. — Значит так, это запись с прошлой ночи. Заранее извиняюсь за почерк.       Только положив бумаги на стол, он расположился в кресле.       Злобин быстро пробежал глазами по строчкам, и по мере чтения его лицо становилось всё более недовольным. — Почему в таком виде? — спросил он, тряхнув листами, будто это была единственная проблема. — Есть причины, — буркнул в ответ Борис, но потом всё-таки решил объяснить, — У нас рабочие сетевики. Не хочу это там хранить. Распечатал и уничтожил. И вам советую также поступить после того, как покажете кому надо. — Что-нибудь ещё? — Не то, чтобы… сказал, что отчего-то нервничает. Вроде всё как всегда, а душа не на месте. — Понятно. Когда следующий сеанс связи? — Через 3 дня, если ничего не случится. — Борис наклонился вперёд. — Вы что-нибудь понимаете? Что он хочет сделать?       Злобин покачал головой. — Пока нет. Остается только попробовать выполнить его… просьбы. — Вы меня удивляете, Василий Сергеевич. Вы же образованный ардус… — Хватит чушь молоть, я не медик. Надо найти того, кто выслушает его и поймёт о чём речь.       Борис вздохнул. В его глазах мелькнуло разочарование. — Ну ладно, я пошёл.

***

      Тем же вечером Злобин отправился к Половецкому. Они сидели в мягких кожаных креслах в кабинете мэра, пили кофе, наблюдали, как в камине догорают записи Косуева и молчали. Наконец Злобин не выдержал. — Что скажешь? Насколько реально выполнить то, о чём он просит?       Юрий Николаевич оторвал взгляд от огня в камине и посмотрел на друга. — Реально, но это не быстро. Собрать статистику… даже с этим надо быть очень осторожным. Ты представляешь, как можно подставиться и чем это грозит, если кто-то отследит движение таких запросов и документов через кабинет мэра? А для работы нужен, между прочим, целый отдел сотрудников. Пара-тройка человек. Где я таких лояльных возьму?       Злобин фыркнул: — Нда, а теперь еще этот генетик. Кажется, наш хитромудрый эннервас решил, что мы тут волшебники. Хотя, я слышал, что медики вообще очень скептически относятся к проблеме модусов. Может и найдём такого.       Половецкий тяжело поднялся с кресла, прошел к столу, начал выдвигать ящики: — Я не говорю, что это невозможно. Просто потребуется время. Была у меня одна знакомая…, работала в Соц. департаменте. Дама интересная и весьма здравомыслящая. Может она кого-нибудь знает из этой сферы?       Он перебирал старые визитки, карточки, записные книжки. — Ну, так, чтобы ещё не сдала, — приподнял бровь Злобин. — Необязательно рассказывать ей всё. Тем более, мы сами этого всего не знаем, — рассмеялся Юрий Николаевич, но тут же снова стал серьёзным. — А вообще, она уже на заслуженном отдыхе, так что не побежит куда-то докладывать. Я даже помню, что ушла она не совсем по своей воле и вряд ли этим довольна. — Хм, но Социальный Департамент — это всё-таки не совсем то, что нам надо, — пожал плечами Злобин. — Это да. Но может посоветует к кому там можно безопасно обратиться из медицины. И… ты же понимаешь, я не могу обращаться напрямую. Я согласен только с ней связаться, может попросить о встрече. Но задавать ей вопросы, разговаривать — нет. Рискованно. Мне и так не по себе от этой свистопляски со статистикой.       Злобин немного подумал и снова заговорил: — А у тебя нет никаких мыслей, что именно Тихомиров задумал?       Юрий Николаевич вернулся в кресло и положил на колени видавший виды сетевик. — Ты помнишь наш последний разговор? — М-м-м… да-а-а? — Предполагаю, мы с Тихомировым думаем в одном направлении. Именно поэтому я собираюсь, по мере возможности, выполнять его просьбы. В принципе, это ожидаемо — умные, а главное, информированные люди часто приходят к схожим выводам. Необходимо изменить вектор, перестать думать о том, как увеличить рождаемость ардусов и начать думать, как интегрировать в элиту эннервасов. И, похоже, у Тихомирова есть план для которого нужен такой вот генетик.       Злобин прикусил губу и кивнул. Это была не просто научная задача. Это был удар по всей системе. — Опасно, — тихо сказал он. — Нам нужно контактное лицо, которое не связано с нами напрямую. И вообще, нужна команда. — Именно. Существуют люди, которые могут прийти к таким же выводам. Они могут либо быть на нашей стороне и помогать, либо наоборот, противодействовать, мешать. Наша задача — найти тех, кто поддержит. Что по поводу финкарты для Тихомирова? — Сделал. Но пока не знаю, как передать. И не понимаю, как он, собственно, собирается её использовать. На нём же ошейник.       Половецкий пожал плечами. — На себя оформил? — Нет. На Зуева. Он сам согласился. — Хорошо, давай предоставим это Косуеву? Пусть думает, как передать.

***

      Ночевать Злобин не остался. Сидя за рулем автомобиля по дороге домой он размышлял над ворохом накопившихся дел. Нужно было найти единомышленников среди знакомых, закончить дело Старостина и разобраться с непростым запросом Тихомирова. В послании Алексея Петровича была сформулирована характеристика человека, которого необходимо найти: медик, учёный, желательно генетик; достаточно амбициозный и жадный до славы и денег; с полным отсутствием комплексов и предубеждений; достаточно безрассудный, чтобы ввязаться в авантюру, которая может стоить ему карьеры. Да, и не слишком щепетильный, что бы это ни значило. Этот набор взаимоисключающих качеств вызывал в Василии Сергеевиче одновременно и ужас и азарт. В голове уже выстраивалась цепочка действий: старая знакомая Половецкого, осторожное зондирование через друзей медицинского сообщества. Возможно подойдёт кто-то из молодых учёных, ещё не испорченных грантами, но достаточно амбициозных. Или наоборот, опытные немного циничные старики, которые уже не рассчитывают на карьерный взлет, но увидят в идее Тихомирова шанс.       В любом случае, Злобин уже загорелся, уже почувствовал азарт охоты.