Одержимость в тенях

Командировка закончилась слишком быстро, и мы аппарировали обратно в Лондон с ощущением, что что-то изменилось. Гермиона шла рядом, ее шаги были легкими, но между нами все еще висела та неловкость — от ее прикосновения у двери номера, от ее запаха, который преследовал меня даже сейчас. Лаванда, пергамент, сладость, пробивающаяся сквозь зелье. Я не мог отвести от нее глаз. Ее волосы, слегка растрепанные после аппарации, ее губы, которые она закусила, размышляя о чем-то. Я хотел убрать прядь с ее лица, коснуться ее щеки, почувствовать тепло ее кожи. Мои мысли были полны ею — нежными и пошлыми одновременно. Я представлял, как прижимаю ее к стене, как ее тело отвечает на мое, как она стонет мое имя. Но я сдерживался, довольствуясь тем, что она рядом. В Министерстве нас ждал Шеклболт. Его кабинет был завален свитками, но он улыбнулся, когда мы вошли. — Грейнджер, Малфой, вы превзошли ожидания, — сказал он, просматривая финальный доклад. — Оборотни и Визенгамот в восторге. За такую работу я выделяю вам дополнительные выходные. Отдыхайте. Гермиона просияла, ее глаза загорелись, и я не мог не улыбнуться в ответ. Ее радость была заразительной, и я хотел быть причиной этого сияния. Я наблюдал за ней — как она поправляет мантию, как ее пальцы сжимают край стола. Она была такой живой, такой сильной, и я чувствовал, как альфа во мне рычит, требуя защитить ее, обладать ею. — Спасибо, сэр, — сказала она, и ее голос был теплым, как ее запах. Когда мы вышли, я шагнул ближе, моя рука "случайно" коснулась ее локтя. Она не отстранилась, и это было как искра. Ее кожа была теплой, и я почувствовал, как ее дыхание слегка сбилось. Она не против. Мерлин, она не против. — Может, отметим это? — предложил я, мой голос был низким, почти интимным. — В кафе. Мое угощение. Она посмотрела на меня, ее щеки слегка порозовели, но кивнула. — Хорошо, Малфой. Почему бы и нет? Я ликовал внутри. Это был шанс. Шанс быть с ней, без работы, без стен. Кафе было уютным, в магическом районе Лондона, с мягким освещением и запахом свежей выпечки. Мы сели за угловой столик, и я не мог оторвать от нее глаз. Гермиона заказала чай с пирожными — шоколадными, ее любимыми, — и я наблюдал, как она откусывает кусочек, как крем остается на ее губах. Я хотел слизнуть его, поцеловать ее, почувствовать ее вкус. Мои мысли скользили в опасную зону — ее губы на моих, ее тело, прижатое ко мне, ее стоны в тишине. Но вместо этого я достал сверток из сумки — книгу, которую купил в Эдинбурге. — Это тебе, — сказал я, протягивая ей. — Ты хотела ее. Ее глаза расширились, и она развернула упаковку, ее пальцы коснулись обложки. — "История магических существ"? Малфой, это… слишком. Спасибо. Она улыбнулась, и ее рука коснулась моей — намеренно, на этот раз. Я сжал ее пальцы, чувствуя тепло, и она не отняла руку. Ее запах стал слаще, и я знал, что она реагирует. Она не против. Я наклонился ближе, моя нога "случайно" коснулась ее под столом, и она не отодвинулась. Ее щеки горели, но в глазах было что-то новое — интерес, желание. — Ты невероятная, Грейнджер, — прошептал я. — Я рад, что ты согласилась. Она открыла рот, чтобы ответить, но дверь кафе звякнула, и я напрягся, уловив знакомые запахи. Уизли и Поттер. Они вошли, их взгляды уперлись в нас. Рон покраснел от ярости, а Гарри нахмурился, его глаза сузились. — Гермиона? — сказал Гарри, подходя ближе. — С ним? Она отняла руку, но ее голос был твердым. — Да, Гарри. Мы отмечаем успешную командировку. Рон фыркнул, его кулаки сжались. — Командировку? С этим Пожирателем? Я встал, мой запах — кедр, сталь, опасность — заполнил пространство. Но я не хотел драки. Не здесь. Не перед ней. — Гарри, — начал я, глядя на Поттера. — Ты против наших… отношений? Но спроси своего друга, как он назвал Гермиону в прошлый раз. Гарри повернулся к Рону, его брови взлетели. — Что? — Он назвал ее шлюхой, — сказал я холодно, наблюдая за Гермионой. Ее глаза были полны боли, но она держалась. Я хотел обнять ее, защитить от всего этого дерьма. Мои пальцы коснулись ее плеча, и она не отстранилась — напротив, слегка наклонилась ко мне. Она не против. Гарри уставился на Рона, шок в его глазах. — Рон? Ты… как ты мог? Рон побледнел, бормоча что-то о гневе, но не отрицал. Он развернулся и ушел, хлопнув дверью. Гарри вздохнул, глядя на нас. — Я хочу поговорить с тобой наедине, Малфой, — сказал он тихо. — Завтра. В парке у Министерства. Утром. Я кивнул. — Хорошо. В десять. Гарри ушел, бросив последний взгляд на Гермиону, полный беспокойства. Когда дверь закрылась, я сел ближе, моя рука снова коснулась ее. Она не отодвинулась, ее пальцы сплелись с моими под столом. Ее запах был таким манящим, и я чувствовал, как она дрожит — не от страха, а от чего-то другого. — Прости, — прошептала она. — Они… — Не извиняйся, — сказал я, сжимая ее руку. Я наблюдал за ней — как она моргнула, отгоняя слезы, как ее губы дрожат. Она была сильной, но уязвимой, и я хотел быть ее опорой. Мои пальцы погладили ее запястье, и она не отстранилась. Наоборот, ее дыхание стало глубже, и я знал, что она чувствует меня. Омега, отвечающая альфе. Мы допили чай в тишине, но моя рука не отпускала ее. Я касался ее чаще — локтем, плечом, пальцами — и каждый раз она не сопротивлялась. Ее щеки розовели, ее запах становился слаще, и я боролся с желанием поцеловать ее прямо здесь. Представлял, как веду ее в укромное место, как срываю одежду, как ее тело изгибается под моим. Но я сдерживался. Не сейчас. Не после этого. — Пойдем, — сказал я наконец, помогая ей встать. Моя рука легла на ее талию, и она не отстранилась. Мы вышли, и я знал, что завтра все изменится. Но сегодня она была со мной, и этого было достаточно.