Одержимость в тенях

Я проснулся от тихого шума — звука посуды, шипения кофеварки, легких шагов по деревянному полу. Солнечный свет проникал через тонкие шторы гостиной, окрашивая комнату в мягкий золотистый оттенок. Я моргнул, пытаясь собраться с мыслями, и понял, где нахожусь. Квартира Гермионы. Ее запах — лаванда, пергамент, сладость — был повсюду, окутывая меня, как теплое одеяло, которое я не хотел сбрасывать. Я лежал на диване, мантия скомкана под головой, и воспоминания вчерашнего вечера нахлынули волной: ужин с Забини и Пэнси, смех и шутки, а потом Рон с его грубыми словами, которые резали, как нож. Я напрягся, вспоминая, как хотел ударить его, стереть эту ухмылку с его лица, как Гермиона остановила меня, ее рука на моей, теплая и успокаивающая. А после — ее предложение остаться. Я переночевал у нее. У моей омеги. Это было как сон, который я боялся прервать. Шум доносился с кухни, и я сел, потирая лицо руками. Сердце колотилось быстрее обычного. Она там, готовит. Для нас? Для меня? Я встал, поправил рубашку, которая помялась за ночь, и прошел к двери кухни. Она стояла у плиты, в простой ночной рубашке, которая едва прикрывала колени, волосы растрепаны после сна, и выглядела так... домашне. Прекрасно. Уязвимо. Она помешивала что-то в сковороде — омлет с овощами, судя по аромату, — и варила кофе, ее движения были грациозными, но немного нервными. Ее запах был сильнее здесь, без зелья, которое она обычно принимала днем, и он ударил по мне, как волна, заставляя альфу во мне зарычать. Я сжал кулаки, чтобы не шагнуть ближе, не обнять ее сзади, не вдохнуть ее шею, где пульсировала жилка. Мои мысли скользили в опасную зону — ее тело под тонкой тканью рубашки, ее кожа, теплая от сна, ее стоны, если я коснусь ее там, где хочу. Я сглотнул, заставляя себя дышать ровно. Это дружба. Пока дружба. — Доброе утро, — сказал я тихо, чтобы не испугать ее, опираясь на дверной косяк. Она обернулась, ее глаза расширились от неожиданности, но потом она улыбнулась, и это было как солнце, пробившееся через облака. — Доброе, Драко. Ты рано проснулся. Я... готовила завтрак. Кофе? Я кивнул, садясь за маленький деревянный стол, который был завален стопками книг и свитков — типично для нее. — Спасибо. Не ожидал, что ты будешь готовить... Ты могла меня разбудить. Она налила кофе в чашку, ее движения были аккуратными, и я не мог отвести взгляд от ее рук — тонких пальцев, которые так ловко справлялись с пером или палочкой. Она поставила чашку перед мной, ее пальцы случайно коснулись моих, и ток пробежал по коже, заставив меня вздрогнуть. Она не отстранилась сразу, и это было как искра, зажигающая огонь внутри. Ее запах был таким близким, таким манящим, и я боролся с рычанием, которое рвалось из горла. — Омлет с овощами и тосты, — сказала она, ставя тарелку передо мной. Аромат был аппетитным — яйца, помидоры, перец, — и я улыбнулся, видя, как она старалась. — Надеюсь, тебе нравится. Я не часто готовлю для гостей. Мы завтракали вместе, мило общаясь, как будто это было обычным утро. Она спросила, как я спал на диване, я пошутил, что он удобнее, чем моя кровать в поместье, и она рассмеялась, ее смех был как музыка, заполняющая маленькую кухню. Мы говорили о работе, о вчерашнем вечере — о Пэнси и Забини, о их шутках, которые разрядили атмосферу. Она улыбалась, ее глаза блестели, и я чувствовал, как связь между нами крепнет с каждым словом, с каждым взглядом. Но воспоминание о Роне не уходило, его грубые слова эхом звучали в голове, и я не выдержал. — Рон был... груб вчера, — сказал я вдруг, глядя на нее серьезно. — Я больше не позволю ему так вести себя с тобой. Ты достойна большего. Ты... невероятная. Ты моя... Хотел сказать, но умолчал Я взял ее за руку, чувствуя тепло ее кожи, гладкость пальцев, и она не оттолкнула меня. Наоборот, ее пальцы сжали мои, ее щеки порозовели, и она посмотрела на меня с теплотой в глазах. — Спасибо, Драко, — прошептала она, ее голос был мягким, почти дрожащим. — Ты... тоже. Ты изменился. Я вижу это. Мы сидели так, держась за руки, и ее запах стал слаще, пробиваясь сквозь все барьеры. Я хотел поцеловать ее, прижать к себе, почувствовать ее тело против моего, но сдержался. Это было утро друзей, но ее ответное сжатие дало надежду, разжигая огонь внутри. Мы допили кофе, доели завтрак, и она встала, убирая посуду. Я помог, наши руки касались в тесной кухне, и каждый раз это было как электричество. Мы аппарировали на работу вместе, ее рука в моей, и это было как заявление — мы вместе. В Министерстве я уделял ей много внимания: принес кофе с ее любимым шоколадным печеньем, помогал со свитками, задавал вопросы о ее проектах по правам магических существ. Она улыбалась, ее глаза встречали мои чаще, и я видел, как она расслабляется рядом со мной. Ее запах был со мной весь день, и я сжимал кулаки, чтобы не коснуться ее — поправить воротник мантии, убрать прядь волос. Коллеги бросали взгляды, но мне было плевать. Она была моей, и я хотел, чтобы она чувствовала это. Вечером, когда коллеги ушли, мы остались допоздна, заканчивая отчет. Она устала, ее волосы растрепались, и я не удержался — подошел ближе, поправил прядь, убирая ее с лица. Ее дыхание сбилось, глаза расширились, и я наклонился, захватывая ее губы в поцелуе. Она замерла на мгновение, но ответила — нежно, долго, ее руки легли на мою грудь, пальцы сжали ткань рубашки. Мы целовались, ее вкус был как мед, ее запах невыносимо сладкий, заполняющий меня полностью. Поцелуй был медленным, исследующим, ее губы мягкие, ее дыхание смешивалось с моим. Когда мы отстранились, тяжело дыша, я прошептал, глядя в ее глаза: — Ты очаровательна мила и прекрасна. Прости, что поцеловал тебя без предупреждения. Она улыбнулась, ее щеки горели, но в глазах было тепло. — Я не против, Драко. Я чувствую к тебе невероятное влечение, которое не могу объяснить. Но мне нужно время, чтобы разобраться в этом. Это... неожиданно. Я кивнул, чувствуя надежду и облегчение. Она была моей, и я подожду. Сколько угодно.