Одержимость в тенях

Утро началось с ее запаха, который был сильнее, чем обычно, — лаванда, пергамент, но теперь с густой, медовой сладостью, от которой у меня кружилась голова. Мы сидели за маленьким столом в ее квартире, пили кофе и ели тосты с яичницей, которую она приготовила. Гермиона была в свободной рубашке, ее волосы растрепаны после сна, и она выглядела так... уязвимо. Прекрасно. Моя омега, моя девушка. Вчерашняя ночь все еще жила во мне — ее стоны, ее вкус, когда я довел ее до оргазма, ее тело, дрожащее под моими губами. Я хотел ее снова, хотел прижать к себе, войти в нее, пока она не кричит мое имя, но я сдерживался, боясь разрушить хрупкое доверие между нами. Ее смех, когда я шутил о ее педантичности, был наградой, но сегодня что-то изменилось. Она откусила тост, и я заметил, как ее рука дрожит, как ее щеки слегка покраснели. Ее запах был не просто сладким — он был насыщенным, почти осязаемым, и альфа во мне зарычал, распознавая его. Течка. Она началась. Я сжал чашку кофе, чтобы не притянуть ее к себе прямо сейчас, не сорвать рубашку, не узнать, как она дрожит, когда я беру ее. Вместо этого я наклонился ближе, мои глаза встретились с ее. — Гермиона, — сказал я тихо, стараясь держать голос ровным. — Ты... пахнешь иначе. Слаще. Кажется, твоя течка началась. Ее глаза расширились, она замерла, тост выпал из рук. — Уже? Но, я чувствую себя обычно— прошептала она, ее щеки стали пунцовыми. — Я... я думала, у меня есть еще день или два. Я улыбнулся, мягко, чтобы успокоить ее. — Это нормально, — сказал я, беря ее руку. Ее кожа была горячей, и я чувствовал, как ее пульс бьется быстрее. Она кивнула, но ее взгляд был полон беспокойства. — Драко, я... Хотела доделать дела в министерстве. Но, теперь не знаю, как... Я сжал ее руку, мои пальцы гладили ее запястье. — Эй, — сказал я, мой голос был низким, успокаивающим. — Ты не одна. Я обещал, что буду рядом, и я здесь. Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Поспать. Я приду вечером, хорошо? А пока я закончу всю нашу работу в Министерстве. Ее глаза блестели, то ли от эмоций, то ли от жара течки. — Ты уверен? — спросила она, ее голос дрожал. — Это... много работы. И я... — Я справлюсь, — сказал я, подмигнув, чтобы разрядить атмосферу. — Ты же знаешь, я могу быть не только твоим альфой, но и лучшим сотрудником. Отдыхай, сладкая. Я хочу, чтобы ты была в порядке. Она улыбнулась, слабо, но искренне. — Спасибо, Драко. Ты... ты правда удивительный. Я почувствовал, как тепло разливается в груди, но ее запах бил по мне, как волна, и я боролся с желанием наклониться, поцеловать ее, прижать к столу, узнать, как она стонет в своей течке. Вместо этого я встал, помог ей убрать посуду, хотя она пыталась протестовать. — Ложись, Гермиона, — сказал я, слегка подталкивая ее к спальне. — Я вернусь вечером. Если что-то нужно, отправь сову. Она кивнула, ее глаза были полузакрыты, и я видел, как жар течки уже влияет на нее. Я уложил ее на кровать, накрыл пледом, и она пробормотала: — Ты слишком заботливый, Малфой. — Только для тебя, — ответил я, поцеловав ее лоб. Ее запах был невыносимо сладким, и я сжал кулаки, чтобы уйти. В Министерстве я был как на иголках. Ее запах остался на моей коже, и я представлял, как вернусь к ней, как она будет дрожать подо мной, как ее стоны заполнят комнату. Но я сосредоточился на работе — разобрал свитки, закончил отчеты, даже те, что были ее. Коллеги бросали взгляды, замечая мое рвение, и кто-то из отдела шепнул: «Малфой, ты сегодня как одержимый». Я только ухмыльнулся. Они не знали, что я одержим ею. День тянулся мучительно. Я думал о ней — о ее горячей коже, о том, как она будет пахнуть вечером, о том, как я хочу взять ее, но только если она позволит. Я обещал ей, что остановлюсь, если она скажет «нет», и я сдержу слово, даже если альфа во мне будет выть. Я зашел в кондитерскую, купив ее любимые шоколадные пирожные, и в аптеку за зельями, которые могут облегчить ее жар, если она захочет. Я хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности, чтобы знала, что я рядом не только ради течки. Когда я аппарировал к ее дому вечером, сердце колотилось. Я постучал, и она открыла, ее щеки были розовыми, глаза блестели, рубашка прилипла к коже от жара. Ее запах был как удар — сладкий, густой, манящий. Я хотел прижать ее к стене, сорвать одежду, войти в нее, пока она не кричит, но я только протянул коробку с пирожными. — Для тебя, — сказал я, мой голос был хриплым. — И зелья, если нужно. Она улыбнулась, ее рука дрожала, когда она взяла коробку. — Ты... ты правда заботишься, — прошептала она. — Всегда, — ответил я, шагнув ближе. — Отдыхала? — Немного, — сказала она, ее голос был тихим. — Но... жар. Не спадает. Я кивнул, чувствуя, как ее запах окутывает меня. — Я здесь, Гермиона. Что бы ты ни захотела, я сделаю. А если скажешь «нет», я остановлюсь. Обещаю. Она посмотрела на меня, ее глаза были полны доверия, и я знал — она моя. Моя омега, моя девушка. Я проведу ее через течку, но только так, как она захочет. И я сделаю все, чтобы она была счастлива.