Одержимость в тенях

Вечер в квартире Гермионы был пропитан ее запахом — лаванда, пергамент, но теперь с густой, медовой сладостью, которая била по мне, как заклинание. Ее течка началась, и я чувствовал это каждой клеткой. Она стояла передо мной, щеки горели, рубашка прилипала к коже от жара, глаза блестели от желания и уязвимости. Моя омега, моя девушка. Я принес пирожные и зелья, но сейчас хотел только одного — сделать ее своей, утолить ее жар, услышать ее стоны. Мои мысли были одержимы ею — ее обнаженное тело подо мной, ее крики, когда я вхожу в нее, грубо, глубоко, пока она не растворяется в удовольствии. Но я обещал ей заботу, и я сдержу слово, даже если альфа во мне выл от желания. — Драко, — прошептала она, ее голос дрожал, когда она взяла коробку с пирожными. — Ты... ты правда здесь ради меня. Я шагнул ближе, мои пальцы коснулись ее щеки, горячей от течки. — Всегда, Гермиона, — сказал я, мой голос был низким, хриплым. — Что ты хочешь? Я сделаю все, что ты скажешь. Она посмотрела на меня, ее глаза были полузакрыты, полные жара. — Я хочу тебя, — прошептала она, и это было как спусковой крючок. Я притянул ее к себе, захватывая ее губы в поцелуе. Они были сладкими, горячими, и я углубил поцелуй, мой язык скользнул внутрь, пробуя ее вкус — мед, шоколад, она. Она застонала, ее руки сжали мою рубашку, и я прижал ее к стене, чувствуя, как ее тело дрожит. Мои губы спустились к ее шее, я лизнул кожу, прикусил, оставляя легкий след, и она выгнулась, ее стоны были музыкой. Ее запах был невыносимо сладким, и я опустился ниже, целуя ее плечи, открытые из-за расстегнутой рубашки. Я хотел ее всю, хотел лизать каждый дюйм, сделать так, чтобы она кричала от удовольствия. Я подхватил ее на руки, неся в спальню, и уложил на кровать. Она смотрела на меня, ее грудь вздымалась, и я стянул ее рубашку, обнажая кожу. Ее грудь была идеальной, соски уже твердые, и я наклонился, обхватывая один губами, посасывая, слегка прикусывая. Она застонала, ее пальцы запутались в моих волосах, и я перешел к другому, лаская языком, сжимая ее грудь руками. — Драко, — выдохнула она, и я чувствовал, как ее запах становится гуще, маня меня. Мои губы скользили по ее животу, целуя каждый изгиб, мой язык кружил вокруг пупка, и она дрожала, ее бедра приподнялись. Я стянул ее брюки вместе с бельем, и она была передо мной — обнаженная, влажная, ее аромат был как наркотик. Я раздвинул ее бедра, мои губы нашли ее клитор, и я лизнул, медленно, чувствуя, как она дергается. Мой язык двигался, кружа, посасывая, пробуя ее вкус — сладкий, как мед, как ее течка. Она стонала громче, ее руки сжимали простыни, и я добавил пальцы, вводя один, затем два, чувствуя, как она сжимает меня. — Мерлин, Драко, — выкрикнула она, и я ускорил темп, мой язык и пальцы работали, пока она не выгнулась, ее тело содрогалось, и она кончила, ее стоны заполнили комнату. Я отстранился, тяжело дыша, мой член пульсировал, требуя, но я смотрел на нее — ее щеки горели, волосы разметались, глаза блестели. Она была прекрасна, и я хотел большего. — Хочу тебя, — сказал я, и она кивнула, ее голос был слабым. — Да... пожалуйста. Она потянулась ко мне, ее пальцы расстегнули мою рубашку, затем брюки, и я помог ей, стягивая одежду. Ее рука обхватила мой член, твердый, готовый, и я зарычал, когда она начала двигать рукой, медленно, затем быстрее. Она наклонилась, ее губы коснулись головки, и я стиснул зубы, когда ее язык скользнул по мне, обхватывая, посасывая. Она брала меня глубже, ее губы были горячими, влажными, и я сжал ее волосы, не толкая, позволяя ей задавать ритм. — Гермиона, — выдохнул я, чувствуя, как близко к краю. Она посмотрела на меня, ее глаза были полны желания, и я чуть не кончил от одного взгляда. Я отстранил ее, не желая заканчивать так быстро, и уложил на спину. Я вошел в нее медленно, чувствуя, как она обхватывает меня, горячая, влажная, идеальная. Она застонала, ее ногти впились в мои плечи, и я начал двигаться, сначала медленно, затем быстрее, глубже. Я поднял ее ноги, положив на свои плечи, входя под новым углом, и она закричала, ее тело дрожало. Я сменил позу, перевернув ее на живот, приподняв бедра, и вошел снова, грубо, но заботливо, мои руки гладили ее спину, сжимали ягодицы. — Ты моя, — рычал я, и она стонала в ответ, ее тело сжимало меня. Мы сменили позу снова — она оседлала меня, ее грудь покачивалась, и я сжал ее соски, лаская, пока она двигалась, ее бедра поднимались и опускались. Я был одержим — сделать ей приятно, услышать ее крики, довести до края. Я перевернул ее на бок, прижимая к себе, входя глубоко, мои губы целовали ее шею, плечи, мои руки гладили ее живот, грудь. Ее стоны были громче, ее запах заполнял меня, и я чувствовал, как узел начинает формироваться — связь, которая сделает нас одним целым. — Гермиона, — выдохнул я, двигаясь быстрее, — я близко. — Вместе, — прошептала она, и я ускорил темп, мои пальцы нашли ее клитор, лаская, пока она не закричала, ее тело содрогалось, и я кончил с ней, узел соединил нас, жаркий, тесный. Мы замерли, тяжело дыша, ее тело прижато ко мне, и я обнял ее, мои губы коснулись ее лба. — Я люблю тебя, — сказал я, мой голос дрожал. — Люблю так сильно, что это сжигает меня. Ты моя, Гермиона. Всегда. Она улыбнулась, ее глаза блестели. — Я тоже тебя люблю, Драко, — прошептала она, и я почувствовал, как сердце взрывается. Мы лежали так, соединенные узлом, всю ночь занимаясь любовью — снова и снова, в разных позах, с поцелуями, ласками, ее стоны смешивались с моими. Я был одержим ею, и она была моей. Моя омега, моя любовь.