Холодный Апрель

Весна в Екатеринбурге приходит как-то по-хамски. Снег вроде тает, но грязь, слякоть и ветер такой, что пальцы коченеют даже в карманах. Шерзод стоял на остановке, держа бумажный стакан с кофе. Глоток — и язык обжигает, а на душе всё равно холодно. Последние недели он видел Диму всё реже. Вроде бы причины были обычные: у того заказы, свои проекты, плюс он стал часто “уставать”. Но в переписках появилось что-то, чего раньше не было — паузы. Между сообщениями, между словами, между шутками. --- В тот день он всё же зашёл к нему. Дверь открылась медленно, и Дима выглядел… как будто его вынули из коробки с прошлогодними вещами. Лицо бледное, глаза впалые. — Ты чё, болеешь? — спросил Шерзод, переступая порог. — Да херня, — махнул рукой Дима. — Просто спал херово. В квартире пахло лекарствами и сигаретами, но не тем привычным, домашним запахом, а каким-то больничным, кислым. Они сели за ноут, но музыка не клеилась. Дима закурил третью за полчаса, щурился, когда в такт стуку битов кивал головой. — Знаешь, — вдруг сказал он, не глядя, — иногда мне кажется, что всё это мы пишем зря. — Ты охуел? — Шерзод даже отодвинулся. — Это всё, что у нас есть. Дима усмехнулся, но в этой усмешке не было жизни. --- Соня тоже стала другой. Она всё чаще поднимала тему “переехать ближе друг к другу”. Всё чаще бросала реплики про “твоего любимого Димочку”. В один из вечеров, когда они сидели у неё в машине и доедали шаверму, она сказала: — Шер, я не железная. Ты либо со мной строишь жизнь, либо… ну, ты понял. — Сонь, ну чё ты опять начинаешь? — он устало прикрыл глаза. — Да потому что я тебя вижу реже, чем твой ебучий Дима. Он сорвался: — Ты заебала! Ты вообще понимаешь, что он мой друг? Близкий. Человек, которому я доверяю больше, чем… — он вовремя прикусил язык. — Чем мне? — она прищурилась. Он промолчал. И это молчание оказалось громче любых слов. --- Вечером того же дня он снова пошёл к Диме. Тот лежал на диване, с ноутом на коленях, но экран был выключен. — Ты чего не работаешь? — спросил Шерзод. — Голова… шумит, — тихо ответил он. — Как будто кто-то внутри стучит. Шерзод сел рядом. Хотел что-то сказать, но просто смотрел на него. На синеватые круги под глазами, на руки, которые когда-то уверенно били по клавишам, а теперь дрожали, когда он брал сигарету. — Дима… — начал он. — Да всё нормально будет, — перебил тот. — Главное — ты пиши. Даже если меня не будет рядом. В этот момент в груди что-то больно сжалось. Слова застряли в горле. --- Через неделю Дима пропал из сети на два дня. Телефон — вне зоны. Шерзод метался между звонками Соне и тупым обновлением мессенджера. Когда он наконец открыл дверь Диминой квартиры, в нос ударил тяжёлый запах несвежего воздуха. Дима сидел на полу у окна, с кружкой в руках, и смотрел в пустоту. — Ты, блядь, где пропадал? — голос дрогнул. — Тут… был, — глухо ответил он. — Просто… хотел тишины. --- В ту ночь Шерзод долго лежал без сна. Соня прислала фото шавермы и подпись: "Жаль, что ты не со мной." Он не ответил. Просто закрыл глаза и видел перед собой Диму, сидящего на полу, будто мир вокруг него уже тихо рушился. И в этом была какая-то страшная предчувствующая тишина.