Bad Habits

Дазай медленно открывает глаза, окутанный вязкой дремотой и усталостью; сон снова затягивает его, как мощная волна, унося под поверхность. Честно говоря, из-за джетлага он даже не знает, который сейчас час. Сквозь плотные шторы не проникает ни капли света, и он смутно помнит, что завалился спать где-то ранним днём. Он улавливает дыхание собак, доносящееся из комнаты, и предполагает, что сейчас примерно время занятий. Псы любят ходить за Сюдзи по дому, а потому он обычно проводит почти всё свободное время в своей комнате, играя в новинки, чтобы их избегать. Значит, ещё не слишком поздно, можно позволить себе поспать чуть дольше, и пока тело умоляет о нескольких лишних часах сна— Мозг упрямо бодрствует, сопротивляясь самой идее сна. Мысли уже начинают составлять список дел, расставлять их по важности, потом пересортировывать по срочности, бегая по кругу без конца. Господи, Дазай просто хочет поспать. Давно он не имел возможности выспаться по-настоящему. Похоже, и сегодня не получится, поэтому он выволакивает себя из постели и ковыляет в ванную. Сонно смотрит в зеркало, замечая, как бледен под светом. Кажется, он немного похудел — неудивительно, ведь в последнее время у него не было ни времени на спортзал, ни на то, чтобы нормально поесть. Ему нужна стрижка. Ему нужно побриться. Ему нужен сраный отпуск. Но отпуск ему не светит — как минимум, не скоро —поэтому он отстраняется от зеркала и включает душ на максимально терпимую для себя температуру. Серые спортивные штаны летят куда-то в сторону корзины для белья. Он поднимет их позже. А может и нет. Горячая вода кажется райской для его уставших мышц, смывая большую часть напряжения. Уперевшись руками в плитку, он склоняет голову и долго наслаждается жаром. Вода стекает по волосам и лицу, капая с подбородка. Он закрывает глаза и тяжело вздыхает, зависнув где-то между усталостью и отдалённой тревогой. Несмотря на то, что он в последнее время работал без отдыха, пытаясь понять, почему «Русские Крысы» так активны в городе, он почти не продвинулся в раскрытии их планов. Каждый раз, когда кажется, что он близок к истине, появляется что-то ещё — и он снова оказывается в самом начале. А в его работе, если у него нет точных или достаточных сведений, он рискует быстро оказаться на «плахе» у того, кто хочет этого больше всех. А желающих, честно говоря, много. Итак. Ещё куча работы впереди, и, может быть, если повезёт, где-то там в конце тоннеля мелькнёт свет. Вздохнув, он быстро намыливается и втирает шампунь в волосы. Щетину оставляет — сейчас у него нет желания тратить время на бритьё. Сегодня ему всё равно не предстоит никого впечатлять. Сегодня — день встреч с его сетью, а для этого суровый вид даже кстати. Чем страшнее он выглядит, тем охотнее люди идут на сотрудничество. Поэтому он выбирает тёмную кожаную куртку с вшитыми кобурами для ножей, под которую надевает тёмно-бордовую рубашку, и чёрные джинсы. Образ дополняет самая тяжёлая пара ботинок, зашнурованная до колен. Поедет ли он сегодня на мотоцикле? Нет. Собирается ли он кому-то надрать задницу? С учётом его мрачного настроения — очень возможно, если кто-то рискнёт его провоцировать. По дороге в гараж он не забывает прихватить дорожную сумку — нужно разложить по местам вещи, что он брал с собой во Францию. Конечно, в его машине уже есть всё необходимое оружие и техника, что ему нужны, но он любит, чтобы любимые «игрушки» всегда были под рукой. Кроме того, думает он, открывая дверь в гараж, пора бы уже и машину почистить— Его машина. Её нет. На крючке ключей нет, а это значит—       — Этот гадёныш. Дазай считает себя довольно мягким родителем. Ему кажется несправедливым внезапно начинать устанавливать строгие правила и ожидания для ребёнка, с которым, по многим причинам, он почти не общался до того, как Сюдзи стал взрослым. Он навещал его, когда мог, но из-за работы и матери Сюдзи это случалось нечасто. К тому же, Дазай понятия не имел, что делать с десятилетним мальчишкой, переживавшим свой стандартный подростковый кризис, о котором он сам не имел ни карты, ни компаса. Эти визиты… мягко говоря, были неловкими. Поэтому у Дазая всего два правила:       1. Не быть арестованным — он и в лучшие дни терпеть не может полицию, а если больше никогда не увидит полицейский жетон, жизнь бы удалась.       2. Не трогать его вещи — особенно те, про которые он прямо сказал «не трогать», и особенно то, что связано с работой. Возможно, излишняя мягкость и есть его ахиллесова пята как родителя. И вот каким-то образом это вылилось в то, что теперь его сын идиот, который с третьей попытки сдал на права, гоняет на машине, в которой буквально хранится арсенал оружия — и часть этого оружия в Японии в принципе запрещена. А зная Сюдзи, он, скорее всего, ещё и с такими же друзьями-идиотами, между которыми даже намека на мозг нет, вероятно. (Разве что Юан. Она ему нравится, но она — подстрекатель, так что и у неё есть свои минусы.) Сжав переносицу, чтобы унять надвигающуюся головную боль, Дазай тяжело выдыхает. Не только рабочий день летит к чертовой матери, так ещё и повезёт, если сын не окажется в новостях за торговлю оружием. С глухим стуком роняя сумку на пол, он достаёт из кармана телефон и разблокирует его. Найти контакт Сюдзи легко — этот телефон он использует только для личной жизни, и список номеров в нём удручающе мал. Он подносит аппарат к уху и ждёт гудка. Честно говоря, надежды, что Сюдзи ответит, почти нет — тот любит избегать любых конфликтов и, скорее всего, уже понял, что влип. Но что ещё ему остаётся? Ждать, пока тот вернётся, сидя в гостиной с включенной лампой, как в этих клишированных подростковых фильмах? Или пойти выследить его? (Он всерьёз рассматривает этот вариант, ведь в машине есть трекер, и получить доступ к нему — как два пальца обоссать.) Пик — звонок уходит на автоответчик. Дазай низко рычит, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Сюдзи — студент колледжа, а не ребёнок. Дазай не должен прятать от него ключи так, будто он не способен позаботиться о себе. С другой стороны, этот случай как раз доказывает обратное. Он звонит ещё раз — с призрачной надеждой, что тот возьмёт трубку, но больше для того, чтобы Сюдзи понял: Дазай в курсе и он в бешенстве. Голосовых сообщений он даже оставлять не собирается. Сюдзи их всё равно никогда не слушал. Выключив телефон, Дазай решает дать ему время до вечера, чтобы вернуться с машиной. Если Сюдзи не будет к тому времени, когда Дазай вернётся с дел, он его выследит и притащит домой за шкирку. А пока… взгляд Дазая падает на шлем. Значит, на работу он сегодня поедет на мотоцикле. Немного неудобно, ведь взять с собой столько вещей, сколько он мог бы с машиной, не получится, но… Может, ветер поможет ему собраться с мыслями. Хорошо, что он сегодня надел ботинки, размышляет он, натягивая шлем и хватая ключи. Мотоцикл заводится с низким урчанием, мощно вибрируя под ним. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз катался. С лёгкой ухмылкой он даёт газу и вылетает из гаража с бешеной скоростью.

***

Склад, который он ищет, находится на окраине промышленного района города. Его забросили после того, как компания сократила штат, да ещё и инспекторы по строительству нашли парочку косяков в конструкции. По идее, его должны были снести ещё несколько лет назад, но всё время откладывают это. Или, ну— Кто-то всё время откладывает это. Дазай тихо посвистывает, проверяя, нет ли рядом людей, прежде чем прокрасться к заднему входу. Его мотоцикл припаркован в соседнем переулке, наполовину скрытый мусорным контейнером. Сигнализация включена на всякий случай, если какие-нибудь жадные руки решат притронуться к нему. Металлическая решётка лестницы громко звенит под его ногами — дешёвая система звоночка на двери — и он даже не пытается ступать тише. Он уверен, что на здании есть камеры, и паренёк уже в курсе его прихода. А если нет— Похоже, он теряет форму и кто, как не Дазай, поможет ему вспомнить старые добрые? И точно: он только доходит до низа лестницы и поворачивает направо, в тёмный угол склада, как раздаётся голос:       — Я же говорил тебе в прошлый раз не возвращаться, старик. В углу есть отдельная комната. Дверь слегка приоткрыта, и через щель пробивается сине-белое свечение компьютерных экранов. Дазай ахает, драматично хватаясь за грудь, продолжая идти вперёд.       — Я правда думал держаться подальше отсюда. Честно! Но потом подумал— ты, должно быть, скучаешь по мне. Так что вот я, в гости пришёл. Он толкает дверь, легко заходя внутрь. Внутри — гигантский ряд компьютеров, окружённый ещё более огромными аквариумами с пресной водой, чтобы техника не перегревалась. Посреди комнаты, окружённый экранами и хитро подключенным iPad, который как-то соединяется со всей техникой в комнате и управляет ею, смотрит на него тем самым недовольным подростковым взглядом, к которому Дазай уже очень привык (он видит его каждый день дома в последнее время) — и вот именно этот человек нужен Дазаю.       — Чего тебе надо?       — То же самое, чего я всегда хочу, Рокузо, — вздыхает Дазай, разваливаясь на единственной мебели в комнате — тесном диване. Он вытягивает ноги насколько возможно, скрещивая их. Складывает руки за головой, улыбаясь во все зубы. — Информации. Мало кто знает, но Рокузо Тагучи — лучший хакер на этой стороне Японии. Молодой, талантливый и с той дерзкой смелостью, которой у молодых хватает с избытком. Слухи говорят, что он может взломать что угодно, не требующее допуска уровня правительство. Дазай абсолютно уверен в том, что этот парень может пробить фаерволы любого правительства, если захочет. Также известно, что Рокузо продаст любые данные, которые будут у него на руках — за подходящую цену, конечно. В другой жизни он мог бы стать отличным правительственным агентом-киллером, возможно шпионом или специалистом по кибербезопасности. Но в этой жизни… он имеет дело с сомнительными личностями и неустанно копает информацию, которую порой не может найти даже он. К счастью для Дазая, это только на руку. Честно говоря, Рокузо напоминает ему его самого в молодости, если бы вместо оружия он родился с компьютером в руках. Рокузо оборачивается к нему, а глаза заблестели огоньком интереса. Он пару раз стучит по планшету, а затем полностью поворачивается к Дазаю, уделяя ему всё внимание.       — Какого рода информация нужна? Вот оно, искусство переговоров: никогда не спеши показывать свои карты и не дай понять, как сильно тебе хочется получить то, что есть у другого. Веди сделку так, чтобы всё было в твою пользу. Пусть создаётся ощущение, что ты им оказываешь услугу, соглашаясь на обмен. Так что вместо того, чтобы сказать, чего он хочет— Он начинает с того, чего хочет Рокузо, с чего-то неотразимого:       — Знаешь, я был во Франции на прошлой неделе и слышал, как американцы обсуждали кое-что. В основном слухи, но прозвучали очень интересные имена, так что я разузнал детали. Он делает паузу, позволяя напряжению немного нарастить. Когда глаза Рокузо сужаются, явно требуя, чтобы он продолжал, Дазай медленно продолжает:       — И представь моё удивление, когда я узнал, что Лазурный Король и его Апостол недавно подписали контракт с американской компанией. …это не значит, что Дазай не испытывает чувства вины за то, что использует слабости Рокузо против него — он испытывает. Этот лихорадочный маньяческий взгляд в глазах парня и то, что месть была его основной мотивацией последние три года после смерти отца в шестнадцать, вызывают у Дазая лёгкое чувство тошноты. Часть его хочет дать парню пинка, сказать отпустить и двигаться дальше, потому что его отец не хотел бы, чтобы он жил так — постоянно в бегах и продавая куски информации убийцам, которые с такой лёгкостью могли бы убить его самого. Но это уже не дело Дазая. Рокузо — взрослый человек, который может сам принимать решения, и даже если Дазай попробует вмешаться— Рокузо не станет слушать. Хуже того, он может вообще оборвать все контакты с ним или полностью потеряет контроль над собой. Лучшее, что Дазай может для него сделать — помогать, когда это будет возможно, и надеяться, что в однажды этого будет достаточно. Он достаёт из кармана маленькую флешку и показывает её Рокузо.       — Я готов отдать это тебе. Имена, даты, компании, номера — всё, что удалось раскопать, и, вероятно, больше чем несколько подсказок, куда начать копать дальше. Ореховые глаза приковали взгляд к флешке, словно голодная собака к еде.       — В обмен на что?       — На все передвижения «Крыс Мёртвого Дома» за последние две недели. Брови Рокузо недоверчиво взлетают вверх. Это большая просьба, Дазай это понимает, но делает ставку на готовность Рокузо пожертвовать чем-то ради информации о Лазурном Короле. Его взгляд скользит от флешки к Дазаю и обратно, быстро просчитывая варианты.       — Разве ты… ну… не дружишь с их лидером? Почему бы просто не спросить его? Дазай кривится. «Дружишь» — слишком громкое слово.это невольные и совершенно нежелательные знакомые, которые так долго варятся в одном котле, что порой ничего не остаётся, кроме как сесть за стол и пропустить пару бокалов виски, вспоминая все те случаи, когда они пытались убить друг друга. Такова его долгая, нежная и очень близкая связь с неким Фёдором Достоевским.       — Ты правда думаешь, что он просто возьмёт и расскажет мне? Рокузо переминается с ноги на ногу, и видно, что только сейчас до него дошло, насколько глупо прозвучал вопрос.       — …А ты попробуй попросить вежливо? Дазай впивается в него взглядом — острым, пронзающим, — пока не видит, как напряжение начинает расти. Затем медленно, зловеще улыбается — одни острые зубы и ещё более острые намерения. Наклоняясь вперёд, он упирается локтями в колени и кладёт подбородок на сцепленные руки.       — Знаешь что, Рокузо, — протягивает он, и голос его стал ниже, опаснее. — Думаю, тебе стоит принять сделку… иначе я начну просить вежливо тебя. И, судя по его позе, едва заметному блеску ножей под кожаной курткой, по тому, как его глаза сверкают холодным прицелом хищника— «Вежливо» совсем не то, что он имел в виду. (Рокузo сглотнул и невольно отступил на шаг. Дазай никогда его не трогал, даже не пытался — не то, что другие клиенты, которые уверены, будто выбить информацию легче кулаками. Но Рокузo знает репутацию Дазая. Он буквально вырос на этих страшилках, которыми родители пугали его, чтобы держать подальше от тёмных переулков и незнакомцев на улице. Позже он сам проверил эти рассказы — и все они оказались правдой. Человек, который сейчас сидит у него на диване —прямо на подушке, на которой Рокузo спит, еб твою мать— может уже и не тот монстр из легенд, но ясно без слов: если Дазай решит, чтобы он должен исчезнуть? Никто на этой планете его больше не найдёт.)       — Ладно, — буркнул он, поднимая планшет. — Минуту займёт. На самом деле понадобится больше одной минуты, чтобы собрать все данные на диск, но Дазай никогда раньше не жаловался на ожидание. Да и сейчас не собирался.       — Отлично! — говорит он, вся аура грозного волка словно растаяла. Откинувшись назад, он достаёт телефон и оживляет его парой касаний. — Ты сегодня уже ел? Рокузо всегда был худым, а теперь его запястья и скулы такие острые, что у Дазая аж желудок сжимается от сочувствия. Рокузо кидает на того недоверчивый взгляд, удивляясь, какого чёрта это вообще его волнует. Дазай принимает это за «нет» и открывает приложение доставки еды.       — Думаешь про рамен или тонкацу? Тут рядом есть ресторан. Рокузо закатывает глаза:       — Вообще-то ни о том, ни о другом— — Рамен, так рамен, — протянул Дазай, быстро сделав заказ. Он всё равно не знает, что ему нравится, так что выбирает простое.       — Ты мне не отец— Молчание, которое повисло после этих слов, тяжёлое и неловкое. Очевидно, Рокузо не хотел этого говорить, потому что он сильно кусает губу и пристально смотрит на планшет. Его лицо напряжено, выражение болезненное. Он прав, Дазай действительно ему не отец. И не хочет им быть, и не хочет его «перевоспитывать». Ничто не может изменить то, что произошло. Он вздыхает и решает сменить тему.       — Тот детектив, с которым ты работаешь, всё ещё одержим тем, чтобы найти меня? Некоторые экраны компьютеров меняют цвет, становясь белыми, когда Рокузо получает доступ к своим файлам. Он звучит отстранённо, но с благодарностью:       — Куникида? А, да. На днях он даже предлагал мне сделку — выдать тебя. Дазай выпрямился, заинтересовавшись. Куникида — очень хороший детектив, он должен признать, но у него есть один фатальный недостаток: он всегда играет по правилам. В работе, где цель — ловить самых неуловимых, закоренелых преступников, это само по себе может стать твоей гибелью.       — О? Что он тебе предложил? Подключив флешку к порту одного из своих компьютеров, Рокузо хихикает:       — Он предложил стереть всю мою криминальную историю. Приподняв бровь, Дазай спрашивает:       — Всю? Наступает пауза, после которой парень бросает ему самодовольную ухмылку через плечо.       — Нет, не всю. Только то, о чем он знает. Это заставляет Дазая рассмеяться — странно тепло, почти ласково. К тому времени, когда Рокузо заканчивает загрузку всей информации, еда уже прибыла. Дазай выходит на улицу, чтобы забрать ее, даёт курьеру щедрые чаевые и мрачно смотрит на него, чтобы тот не разболтался о странной доставке на окраину района складов. Рокузо бросил ему диск, когда тот вернулся, и только быстрые рефлексы Дазая спасли его от падения на пол. Он сунул его в карман, оставив еду и флешку на маленьком столике.       — Ешь, — строго сказал он, указывая на парня, чтобы показать, насколько он серьезен. Рокузо снова закатывает глаза и запускает на компьютере другую программу.       — Или что, старик? Дазай делает вид, что думает, постукивая пальцем по подбородку. Он собирался использовать это как ещё один козырь, но… Впрочем, и этого достаточно.       — Или я просто не скажу тебе код шифровки на той флешке. На секунду Дазаю кажется, что Рокузо вот-вот запустит в него свой iPad — настолько резко тот оборачивается, сверля его взглядом. Дазай миролюбиво поднимает руки, ухмыляется и отступает к двери.       — Там стоит программа: после трёх неверных попыток все данные сотрутся!       — Ах ты СВОЛОЧЬ—! Дазай действительно уворачивается от брошенного в него пустого стаканчика из-под кофе, но тот сделан из пенопласта, так что кульминации не выходит: он просто плавно падает на пол и издаёт крошечный стук. Зная, что Рокузо не рискнёт гнаться за ним среди бела дня — глупый парниша уже не раз попадал в новости, а стереть уголовное прошлое из национальной базы данных не так-то просто, даже при его навыках, — Дазай не спеша поднимается по лестнице и направляется к своему мотоциклу. У него впереди ещё несколько дел — в основном скучные мелочи: купить новый одноразовый телефон, скопировать содержимое диска Рокузо на новый (парня он любит, но доверять настолько, чтобы исключить слежку, — нет), купить свежие бинты и тональник, ведь запас уже на нуле. Потом — домой, анализировать полученную информацию и строить план действий. И, заодно, поставить Сюдзи на место, если тот уже вернулся со своей машиной. Если нет — придётся выследить и притащить его силой. Когда Дазай берёт кофе, новый «одноразовый» телефон уже лежит в одном из многочисленных карманов, на старый приходит сообщение. [НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР]: *одно вложение* [НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР]: ну сска, получай, теперь гони пароль Это фото почти пустой миски с раменом, а прямо по центру — показан средний палец. Дазай усмехается и отправляет код без лишних раздумий. Сделка есть сделка. Через пару секунд приходит ещё одно сообщение. [НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР]: пасиб. ненавижу тебя [ДАЗАЙ]: :(<3 Оглядевшись, чтобы убедиться, что за ним никто слишком внимательно не наблюдает, Дазай вынимает сим-карту и, по суеверной привычке, опускает её в чашку с кофе после последнего глотка. Оставшаяся жидкость замкнёт карту и, он надеется, сделает её невозможной для отслеживания. Он выбрасывает чашку в ближайший мусорный контейнер, а свой старый одноразовый телефон кидает под колёса проезжающей машины. Он с удовольствием наблюдает, как устройство разлетается на сотни кусочков. Теперь остаётся только вернуться домой, ведь он уже заехал в супермаркет за остальными вещами. Их он сложил тайный отсек под седлом его мотоцикла — практически единственное место, где можно что-то хранить на байке. На улице уже поздно, тротуары и дороги переполнены людьми, которые только вышли с работы. Движение почти встало, и он уверен, что станции метро переполнены. В том, что его сын угнал машину, есть своя польза: время в пути сокращается почти вдвое, ведь он может проезжать между стоящими в пробке машинами, уверенно пробираясь домой. Конечно, как только он заезжает в жилой район, улицы становятся свободнее, и, возможно, ему не следовало так резко давить на газ, пронесшись по обычно тихому кварталу с бешеной скоростью, но прошло несколько долгих недель, и ему нужен разряд, чтобы сбросить стресс. Опасность, когда он влетает в поворот, заставляя наклоняться всем телом, чтобы не потерять управление, адреналин, хлещущий по венам, словно жидкая энергия— Это снова заставляет его почувствовать себя живым. Когда он возвращается домой — слишком быстро, шепчет ему разум, подталкивая продолжать, продолжать ехать — гараж уже открыт. Машина припаркована внутри, что, в целом, неплохо, если бы не одно «но»: стоит криво, так, что ему едва хватает места, чтобы припарковать мотоцикл, и гараж он оставил открытым — бог знает на сколько времени. Словно Сюдзи специально просит, чтобы у Дазая что-то украли или, чтобы кто-нибудь заметил, что он не такой, как остальные родители и бизнесмены, живущие в этом районе. Конечно, он не рассказывал Сюдзи о своей «работе» по множеству причин, но начинает думать, что это ошибка, потому что сыночек такой рассеянный и безрассудный, что Дазай клянётся — это рано или поздно погубит его. И если какая-нибудь глупая ошибка вроде этой приведёт к тому, что его поймают, когда Дазай всё эти тридцать лет аккуратно скрывался и избегал внимания — он… Он не знает, что именно сделает, но он точно будет в ярости. С раздражённым вздохом он оставляет мотоцикл снаружи, потому что сначала придётся перепарковать машину, прежде чем в гараж смогут влезть оба транспорта, не поцарапавшись друг о друга. Он ожидает, что ключи будут на крючке, где они обычно лежат — так Сюдзи делает вид, что ничего не произошло, — но их там нет. Раздражение бьёт волной. Сюдзи живёт с ним всего четыре месяца, а уже каким-то образом исчерпал, казалось бы, бездонный запас терпения Дазая. Каждый день он обещает себе быть более понимающим и терпеливым, но потом Сюдзи делает что-то вроде этого, и всё просто— Всё просто выводит его из себя, потому что, святые угодники, у него и так мало правил и ожиданий, но Сюдзи, похоже, намерен разрушить каждый тщательно выстроенный и поддерживаемый аспект жизни Дазая. Он резко распахивает двери в гараже и входит внутрь. Собаки его не встречают, значит, Сюдзи, вероятно, загнал их в клетки, чем свёл на нет весь смысл сторожевых псов. Он быстро поднимается по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз, надеясь, что тяжёлые шаги вызовут у Сюдзи испуг и тревогу. Дверь в комнату закрыта, как обычно. Обычно это не раздражает Дазая, он понимает желание личного пространства, но сегодня кажется, что он прячется. Если бы дверь была заперта, он клянётся, что выбил ее к хуям. К счастью для Сюдзи, это не так. Ручка поддаётся под его рукой, когда он распахивает дверь. Сюдзи сидит за столом, играя в какую-то бессмысленную видеоигру. Голоса его товарищей по команде слабо доносятся из наушников. Он резко вздрагивает, когда дверь распахивается, вынимая один наушник, бросая Дазаю обиженный взгляд:       — Что за нах… пап? Ты никогда не слышал, что надо стучать? Он старается держать большую часть злости в себе, но у него не получается.       — Ты сегодня брал мою машину?       — Что? Нет? Если бы Дазай был самим собой в молодости, или если бы Сюдзи был кем-то другим, он бы уже наставил пистолет на него только за то, что тот нагло лжёт в лицо. Особенно когда тот даже не попытался скрыть следы. Он что, считает Дазая идиотом? Сжав зубы так, что челюсть сводит, Дазай рычит:       — Не ври мне. Я знаю, что ты это сделал. Где мои ключи? Сюдзи на мгновение реально выглядит так, будто собирается продолжить врать, и Дазай вот-вот подойдёт к нему и задушит его— Но потом он ерзает на месте — что-то происходит на экране, и его лицо мрачнеет. Смущённо он засовывает руку в задний карман и достаёт ключи Дазая. Он бросает их Дазаю в жесте, который, вероятно, является неуважительным, но Дазай благодарен, потому что если он сейчас приблизится к Сюдзи на расстояние вытянутой руки, он преподаст ему урок как себя нужно вести, по-мафиозному— Но он уже не такой человек, напоминает себе Дазай, цепляясь за оставшиеся крупицы самоконтроля. К сожалению, немало их взаимодействий заканчиваются именно так: Дазай стиснув зубы, а Сюдзи закатив глаза. Это сильно осложняет попытки сблизиться.       — Почему ты взял её? Это буквально единственная вещь, которую я сказал тебе не трогать. Ну, ещё его мотоцикл, но последний был специально под рост Дазая, а Сюдзи вообще на голову ниже… Честно говоря, он, наверное, даже не сможет забраться на него.       — Ты же не пользовался ей. Дазай вцепляется в дверную раму так сильно, что дерево скрипит под пальцами, будто готово сломаться. Он говорит медленно, отчётливо проговаривая каждое слово, будто это сделает его возмущение более очевидным:       — Я был за границей. Сюдзи пожимает плечами, и Дазай начинает понимать тех родителей, которые теряют самообладание и ломают гаджеты своих детей. Всё это время Сюдзи даже не смотрел на него и всё ещё жмёт кнопки на контроллере, как будто Дазай его отвлекает.       — К тому же, это единственная классная тачка у тебя, так что. (В Дазае пробуждается тёмная, жестокая сторона, которую он думал похоронил давным-давно, шепчущая, что если Сюдзи не станет слушаться, то он может заставить его. Его боялись очень долго, и до сих пор боятся, и не потребуется много, чтобы вселить страх в этого наглого ребёнка.) Он с силой хлопает рукой по двери, что Сюдзи от неожиданности аж подпрыгивает и наконец повернуться к нему. Дазай улыбается без намёка на спокойствие, холодно и смертельно:       — Если ты ещё раз тронешь мою машину, будут последствия. На этом он обрывается, поворачивается и идёт по коридору. Честно говоря, он не совсем уверен, какими будут эти последствия, потому что ещё определяется с мерами наказания, которые ему дозволено применить, но надеется, что угроза хоть немного удержит Сюдзи. Потому что если тот продолжит испытывать терпение Дазая, однажды он сорвётся. В юности он был настоящим ужасом, когда злился, и даже он сам слегка опасается, каким стал бы теперь — старше, мудрее и гораздо опытнее. Спускаясь обратно в гараж, он решает вымыть машину, пока её паркует по-новому. Она давно требовала уборки, и он уверен, что Сюдзи всё равно её немного испоганил. (Он на мгновение представляет, как тащит Сюдзи сюда, чтобы тот сам её мыл, но быстро отбрасывает эту мысль. Сейчас он не хочет находиться рядом с ним и слушать его нытьё. Плюс, скорее всего, всё равно придётся убирать за ним, потому что Сюдзи откровенно хреново убирается. Дазай знает. Он видел его комнату. Он видел одни и те же грязные трусы, закинутые под кровать последние шесть недель.) После того как он правильно перепарковал машину, он начинает доставать все оружие, расставляя его полукругом, аккуратно сортируя по размеру. Проводит пальцами по нему, внимательно оценивая. Всё чистое, нетронутое, тщательно ухоженное им самим. Нет ничего хуже, чем заклинивший пистолет в разгар перестрелки. Затем он переходит к салону. Он удивительно чистый, только немного мелкого мусора, которое легко выбросить. Несколько крошек, которые нужно пропылесосить, и… Кошелёк, зажатый между сиденьем пассажира и дверью, где-то под сидушкой. Дазай достаёт его, хмурясь. Он вообще не узнаёт этот кошелёк. Конечно, он не знает всех, с кем общается Сюдзи, но этот кошелёк не принадлежит ни одному из его обычного круга общения. Кошелёк Юан такой же розовый, как её волосы, и удивительно толстый, и при этом довольно толстый, хотя, кажется, она почти никогда ничего в нём не использует. Он почти уверен, что у Ширасэ вообще нет кошелька, и он просто складывает всё в карманы и носки, как настоящий дикий ребёнок. Кошелёк Сюдзи намного новее и лучше этого. Так… чей? Он открывает его, и первым, что бросается в глаза сразу на внутренней стороне, оказывается студенческий билет: ИМЯ: НАКАХАРА ЧУЯ СТУДЕНЧЕСКИЙ БИЛЕТ: 152221 СПЕЦИАЛЬНОСТЬ: ИНЖЕНЕРИЯ Фото… не самое лестное, как и все студенческие фото. Густая копна ярко-рыжих волос, зачесанных за уши, чтобы обнажить лоб. Он улыбается, но это скорее напоминает натянутую улыбку. Красная куртка подчёркивает его голубые глаза, даже несмотря на плохое освещение. В целом, создаётся впечатление, что его заставили делать эту фотографию, но… Дазай проводит пальцем по его лицу. Он милый, в молодом, наивном смысле этого слова. И то, как он почти сердито смотрит в камеру, даже умиляет. С другой стороны, наполовину скрытая в одном из карманов, лежит выцветшее полароидное фото. Это снимок семьи, явно сделанный несколько лет назад. На нём один из самых пухлых и сердитых малышей, которых Дазай когда-либо видел, находится на руках у мужчины, предположительно его отца. Дитё держится за клок длинных тёмных волос, дергая их сильно. По бокам — две девочки, полностью не осознающие борьбу малыша с родителем, широко улыбаются и демонстрируют свои ушки Микки-Мауса. Фото Чуи в младенчестве, потому что эти рыжие волосы и голубые глаза невозможно спутать даже тогда, и его семья. Дазай невольно улыбнулся уголком губ. Милое маленькое создание. Он закрывает кошелёк и засовывает его в карман куртки. Он всегда старался познакомиться с как можно большим числом друзей Сюдзи. Его сын на шаг от того, чтобы попасть в местную тюрьму под влиянием какой-нибудь плохой компании, поэтому он пытается пресечь это ещё на корню. Заканчивая уборку, он ловит себя на мысли: Какой он человек, Накахара Чуя? И когда он его увидит?