Прыжок в бездну

Эльфийка два дня брела по тропе без особых проблем. Никаких героических приключений, о которых так любят писать в книгах: ни пленных принцесс под каждым кустом, ни сектантов, мечтающих уничтожить мир, ни оживших сил тьмы, нападающих по ночам, даже залётных гоблинов не оказалось. Только птицы, щебечущие хрустальными трелями, пара кроликов, сбежавших за добрых пятьдесят метров от девушки, да мелькнувший в кустах лисий хвост. Лес вокруг был живым, но спокойным: листья на деревьях медленно колыхались, влажный мох отражал лучи света и блестел, как ночные звёзды, а воздух пах свежестью, смолой и сыростью. Элинализа шла, экономя силы, отдыхая по необходимости и никуда не спеша. Ела вяленое мясо, припасённое в деревне, и редкие ягоды, но воду она не взяла — глупость, о которой жалела с каждым шагом. В доме мертвеца не было чистой воды, а пить самогон для утоления жажды? Ищите другую дуру! К третьему дню жажда совсем измучила попаданку. Обезвоживание било по мозгам, мысли путались, губы потрескались, а организм орал: "Тупой мозг, дай влаги, или мы сейчас сдохнем!" Первый день без воды был терпим, на второй началась ломка, а на третий разум помутнел, начались галлюцинации. Она искала любую лужу, чтобы промочить горло, но лес, как назло, был сухим. Её тело стонало: горло саднило, натёртая киска всё ещё не восстановилась, а "бабочки в животе" были сыты, но не отказались бы от добавки напоминая лёгким возбуждением о странном проклятье, ведь афродизиаками в округе и не пахло. Слабо соображая, она не заметила, как из-за дерева вышли двое — хмурые рожи самой бандитской наружности. Сперва она приняла их за очередной мираж, но иллюзии не пахнут... Первый был похож на какого-то хиппи: рыжий, кудрявый, с гривой, не видевшей ножниц года полтора-два. Лоб, нос и глаза едва проглядывали сквозь меховые заросли. Не особо крупный, он кутался в меховую накидку — в такую то жару! Каждая деталь его одежды была покрашена чем-то ярким без какой-либо системы. Второй — вылитый ассасин: низкий, худой, в обтягивающей чёрной одежде с десятками ремней и коричневой накидкой с капюшоном которой скрывал лицо до подбородка. — Так-так… И что такая красивая пташка забыла в наших краях? — протянул хиппи, его голос был хриплым, с отчётливой насмешкой. Элинализа, мутным взглядом глядя вперёд, прохрипела потрескавшимися губами: — Иду… От деревни… — она махнула за спину. — Воды нет? За пару глотков… всё сделаю. Её длинные эльфийские уши совсем повисли, отражая внутреннее отчаяние и безнадёгу. Жажда глушила разум, но проклятье, терзавшее её тело, подкидывало мысли, от которых щёки девушки слегка покраснели. Она вспомнила деревню: Сизу, Бэрка, пьяного Клифа, который трахнул её на полу, кончив внутрь. Стыд и страх жгли душу попаданки, но она пообещала себе не возвращаться туда и её воля сильнее жажды. Пока-что сильнее, да и не смогла бы она вернуться, ведь все ягоды по пути были съедены, а иных источников влаги на пути попросту нет. Хиппи ухмыльнулся: — Э, как тебя корёжит! Воды нет, но есть вино! Он снял заплечный мешок, вытащил полупустой бурдюк и потряс, показывая, что там ещё кое-что плещется. — Давай это... Обмен! Баш на баш! Ты нам свои дырки, а мы тебе вино, во! Даже в затуманенном состоянии Элинализа поняла: что-то не так. Она открыла рот, чтобы согласиться, но разум отвесил затрещину, временно вправляя мозги на место: это чёртово средневековье, кончить внутрь — норма, а она не знает, когда у этого тела овуляция. Залёт будет концом её свободной жизни, а женского календаря у неё попросту нет! Этическую сторону она гнала прочь — думать о морали после того, что уже случилось, было глупо, но и отдаваться каждому встречному ей совершенно не хотелось. — Нет… Опасные дни… — прохрипела она. — Чего? Какая опасность, девчуш? Тут тишь да благодать! Даже медведя нет, максимум волки, — возмутился хиппи. Ассасин, молчавший до этого, скинул капюшон, явив аристократическое — породистое лицо, пергаментную кожу и алые глаза. Он прикрыл лицо рукой: — Дурень… Тридцать зим прожил, десяток ублюдков наплодил, а мозгов по прежнему нет. Это у неё… Овуляция… Залететь может! Неделей раньше — хоть бочку кончи ей залей, ничего не будет, а сейчас — одна капля, и девка брюхатая! Ты при ней настойку жиморосли видишь? А может она чай из белой травы пьёт? Ничего из этого у неё нет! Хиппи посветлел лицом: — А! Так мы ж без понятия, что ли? В жопу можно! Он смущённо посмотрел на вампира, ища подтверждения. Тот, накинув капюшон, буркнул: — В жопу можно. Но у девки спрашивай. У меня чресла не настолько чешутся. Ох, послали Боги напарника… Вампир, а это точно был кровосос, отошёл к дереву, бормоча что-то о идиотах и тихо постучался лбом о ствол. Хиппи же, уставился на Элинализу. — Ну… Может, ртом отработаю? — робко предложила она, стараясь прикинуться ветошью. — Нахуй мне твоё пение? Мне б яйца разрядить, лучше пару раз… — Да не петь, идиот! Хер в рот взять хочет! Жопа, знаешь, не самое чистое место, а воды рядом нет. — Вампир снова ударил лбом дерево. — Где же я так согрешил… До хиппи дошло: — А! Прям как Сэриша из Топоров? Та, что хуи лижет каждый день? Согласен! Щёки Элинализы пылали. Она, женщина 21 века, согласилась на минет за пол-литра какого-то вина! И, если бы это было с приличным мужчиной, в номере дорогого отеля, а само вино было-бы изысканным и пряным, то она ещё могла задуматься о том, чтобы так отблагодарить кавалера... Но то, что она собралась сделать было за гранью морали, в этом мире выживание важнее, всяких глупых мечтаний бездомных попаданок. Она сглотнула сухим горлом, а затем приблизилась к мужчине и взяла бурдюк, жадно проглотив кислятину, которую тот гордо именовал вином. Вкус — дело десятое, главное — влага. Она не обращала внимания, как руки хиппи легли на её грудь, грубо сжимая её сиськи сквозь платье. Дыхание мужчины стало тяжёлым, будто он сдерживался из последних сил, что было не так уж далеко от правды. Вампир отошёл подальше, бормоча проклятья в адрес любвеобильного хиппи. Элинализа, осушив бурдюк, прикрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и, приподняв юбку, встала на колени. Хиппи, не теряясь, спустил штаны, явив свой "инструмент". Член средней длины, что терялся в густой растительности, никогда не видевшей бритвы. Кто в средневековье делает интимные стрижки, когда бритая морда — уже признак достатка и высокой культуры индивида? Скривившись от запаха, слегка хмельная от вина, Элинализа открыла рот и принялась за дело. Она старалась отключить мозг, что ей удалось сделать с трудом, но вкусовые рецепторы орали матом, требуя выплюнуть гадость из рта. Плотно сомкнув губы, она набрала как можно больше слюны, смывая этот отвратительный вкус — о сухости уговора не было, так что минет будет максимально слюнявым. Движение за движением, она заглатывала член, но, не желая колоть лицо о его густые заросли, ограничилась половиной длины. Когда вкус стал терпимым, она заработала языком, и хиппи громко застонал, бормоча что-то про богов. Через пару минут от хорошего, даже по меркам 21 века, минета, мужчина начал кончать ей в рот. Секунды тянулись, его член пульсировал, вливая сперму в её глотку. Элинализа, как приличная шлюха, сглатывала, не пробуя на вкус, а хиппи скалился из-под усов, потеряв дар речи. Всего три минуты — и обмен завершён. Она почувствовала себя униженной: как-то слишком быстро он отстрелялся. — Кхм, я думаю, мы в расчете? — уточнила девушка, отряхивая коленки. — А. Ага. А ты с нами не хочешь? Ну, мы тебя можем кормить, поить, а ты нам койки греть, минеты делать. Пойдешь? — Хиппи смотрел на девушку с надеждой и какой-то щенячьей грустью. У эльфийки дергнулся глаз от такого напора. Бородач решить брать быка за рога и эльфийку за сиську... Но уходить куда-то проституткой? На такое она не подписывалась ни за какие деньги! — Боюсь, это не мое... Вы мне помогли, я отплатила и дальше пойдем своими дорогами. Хорошо? — Ну, если передумаешь, то мы тут, в паре часов пути лагерь разбили, охотничаем в лесах здесь... Если что, народ в деревнях меня знает... Скажи что бородатого Жига ищешь и тебя направят куда надо! — мужик откровенно растерялся и даже покраснел от своей собственной настойчивости, но попаданку таким не прошибёшь! — Спасибо, я запомню... Пока-пока! — она обошла мужика и, спрятав его флягу в сумку, удалилась дальше. — Ага! Пока... — мужик откровенно загрустил и повесил нос. Пока девушка уходила, он смотрел ей в след, пока её аппетитная задница окончательно не затерялась между деревьев. Именно в этот момент вампир явился и увидел депрессивного напарника. — Ты чего? Ну подумаешь и десяти минут не продержался, но это только значит, что дама очень хороша. — ехидно скалился кровосос. — Да... Я её к нам позвал, ну, чтоб минета и радовала, а она отказалась. — Естественно она отказалась! Я бы на её месте ещё и в рожу дал! Видно же, что не деревенская дурочка. А раз минет сделала хороший, то, возможно, с борделя сбежала! — Может и из борделя... Но как она берёт... — мужчина мечтательно поднял голову, погрузившись в недавние воспоминания. — Ага! Заглотила вместе с бурдюком! — откровенно заржал вампир, когда понял, что тара исчезла вместе с девушкой. — В смысле? Как с бурдюком? Он же семь серебра стоит! Вот сука! — Да-да, пять минут удовольствия, а заплатит как за всю ночь! И, пока вампир откровенно ржал со своего недалёкого друга, эльфийка уходила от них всё дальше...