Укрощение дракона | Taming Dragon | Xiang Long | 降龙

      Похороны коменданта Луна были торжественными.       Лу Шэн не мог ничем помочь, и только стоял в стороне. Он смотрел на происходящее, а в его душе все переворачивалось. Он вспомнил своего отца и сестру. Оказывается, похороны должны быть такими печальными и величественными, когда трагедия превращается в торжество номер один, которое должно потрясти весь мир. Комендант Лун лежал в большом гробу из нанму, тихо и умиротворенно. Мертвый, он выглядел более достойно и почетно, чем при жизни.       Но что случилось с его отцом и сестрой?       Лу Шэн знал только, что крестный отец позаботился об их телах, но не своими руками. В то время он бежал вместе с Лу Шэном из Пекина. Он попросил своего доверенного друга рискнуть и забрать тело генерала Бая. Старые подчиненные генерала Бая не пришли. Неизвестно, потому что они слишком боялись Мань Шуцая, или просто были бессердечными. Где их похоронили, Лу Шэн не знал, как их похоронили — тоже. В свои двенадцать лет он был еще совсем ребенком, и понимал только, что такое смерть. А что делать после смерти? Он не знал, и даже не думал об этом.       Теперь, в свои двадцать, он впервые увидел настоящие похороны.       Оказывается, человек может умереть так величественно. Весь город скорбел по коменданту. На улице еще не было холодно, но повсюду были только черные и белые цвета. Из-за смерти коменданта земля преждевременно вступила в зиму.       Лу Шэн смотрел на это, и его сердце наполнялось смешанными чувствами. Это не была ни зависть, ни возмущение. Это был слабый огонек, который обжигал его, вызывая легкое жжение и боль. Его мысли пронеслись над отцом и сестрой. Их лица были немного размыты, но три слова были очень четкими, и они отпечатались в его глазах и сердце. Мань Шуцай!       Это все из-за Мань Шуцая! В этом виноват Мань Шуцай! За эти годы Лун Сян настолько закалил его, что Лу Шэн перестал показывать свои эмоции. Но при упоминании Мань Шуцая — ему даже не нужно было появляться, достаточно было упомянуть эти три слова, и его кровь закипала, он скрежетал зубами, готовый убить!       Поэтому он изо всех сил старался подавить эти три слова, загнать их в самую глубину. Счет будет сведен, но не сейчас.       В доме Лун постепенно стало хаотично. Это был не внутренний хаос, а смешение разных людей, пришедших выразить соболезнования. Было много родственников из семьи Лун, которые пришли большой группой.       Сначала они плакали, скорбя о «преждевременной» смерти коменданта Луна, а затем, вытерев слезы, начали обсуждать наследство.       Лун Сян впервые в жизни узнал, что у него есть родственники. Когда он понял, зачем они пришли, он снял траурные одежды, и хотел выгнать их всех из города. Но родственники были готовы к этому, и у них были свои аргументы. Во-первых, Лун Сяну было всего восемнадцать, и, по сути, он был еще ребенком. Могли ли они отдать все имущество, которое комендант Лун накапливал всю жизнь, какому-то мальчишке? Во-вторых, у Лун Сяна не было матери. Если бы у коменданта была законная жена, тогда вдова с сыном могли бы спокойно жить, и родственникам не было бы смысла вмешиваться. Но в семье Лун не было такой жены, а происхождение Лун Сяна было загадкой. Никто не слышал, чтобы комендант брал наложницу, но вдруг у него появился сын. Он растил его скрытно, не показывая никому. Так был ли этот сын его настоящим сыном? Ты можешь обмануть коменданта, но ты не обманешь весь мир! Родственники семьи Лун были умными людьми, и они не позволят этому бастарду что-то мутить!       Когда они были в середине своего спора, Лу Шэн услышал шум и прибежал. Он услышал, как они стали говорить все более агрессивно, и понял, что они собираются рассказать о происхождении Лун Сяна. Он испугался, и приготовился ворваться в толпу, чтобы не дать им договорить. Но потом он послушал еще немного и успокоился. Получается, тетушка Чэнь действительно рассказала ему большой секрет, и этот секрет был не только неизвестен посторонним, но и мало кто в семье о нем знал. Было бы хорошо, если бы они никогда не узнали правды, иначе, если все раскроется, Лун Сян не сможет жить дальше.       Так как родственники только кричали, Лу Шэн успокоился. Но он все равно был зол, увидев эти агрессивные незнакомые лица. Он схватил Лун Сяна за руку, боясь, что тот в приступе гнева, как обычно, начнет бросаться на людей.       Но, к его удивлению, Лун Сян был спокоен. Он поднял правую руку, поманил пальцем, и к нему подошел большой мужчина. Это был маленький офицер. Он наклонился к Лун Сяну. — Молодой господин, — сказал он уважительно.       Лун Сян махнул рукой вперед. — Зови своих людей, и выгоните их всех. Выгоните из города. Если не слушаются, бейте. Если и после этого не слушаются, убивайте. Иди.       Мужчина кивнул, повернулся и вышел через заднюю дверь. Лу Шэн посмотрел ему вслед, и вспомнил, что он уже видел его. Он долго набирал солдат для Лун Сяна, и так как он не особо старался, он был очень избирательным. В конце концов, он набрал для Лун Сяна очень сильную команду. Сейчас у него было два батальона, которые были личной армией Лун Сяна. Лу Шэн думал, что Лун Сян просто хотел поиграть в командира, но за последние дни он вывел эти два батальона, и разместил их по всему дому. Эти молодые парни были хорошо вооружены, и стояли, как сторожевые псы. Они были очень надежными и умными.       Через полминуты мужчина вернулся. На этот раз, он был похож на другого человека. Он хмурился и шел, расталкивая родственников своими широкими плечами и руками. Он начал действовать, и солдаты за его спиной тоже. В доме сразу же поднялся крик, и плач. Лу Шэн посмотрел на толпу, потом на Лун Сяна. Он был совершенно спокоен. Он только потирал виски. — Отлично, — улыбнулся Лу Шэн. — Я боялся, что ты разозлишься на них. Твои собачьи манеры... Эх, очень хорошо, что ты сегодня сдержался.       Лун Сян презрительно взглянул на него. — Зачем мне злиться на них? Я их даже не знаю!       Лу Шэн снова улыбнулся. Он был рад, что Лун Сян не проявлял никакого безумия. Он был очень рациональным, и это было обнадеживающе. — Ты так терпелив к незнакомым людям, а ко мне и к Яе ведешь себя, как сумасшедший?       Лун Сян повернулся вперед, поднял подбородок, и сказал с серьезным видом: — Я просто такой!       Лу Шэн успокоился, и вспомнил, зачем он пришел. — Яя ждет нас на обед. Она сегодня приготовила немного жареного мяса. Она только учится готовить, и получилось не очень. Ты уж ешь, что есть.       Если тебе не понравится, есть еще жареный горох и соленые утиные яйца, так что без еды ты не останешься.       Родственников к этому времени уже выгнали солдаты. Лун Сян что-то сказал мужчине, который стоял рядом, и направился к выходу. — Лу Шэн, ты такой жадный, думаешь только о еде. — Я боюсь, что ты будешь привередничать, а потом будешь ругать Яю.       Лун Сян обернулся, и уставился на Лу Шэна своими черными глазами. — И что, если я буду ругать ее? Тебе жалко ее?       Лу Шэн схватил его за голову, как будто играя с баскетбольным мячом, и повернул его вперед. — Конечно, мне жалко.       Лун Сян повернулся вперед, но его рот не переставал работать. — Она моя, тебе не нужно о ней заботиться! — А о тебе мне нужно заботиться? — Обо мне нужно, о ней — нет!       Лу Шэн, подражая его тону, коротко ответил: — Нужно!       Яя не была умной девушкой. В детстве она медленно училась читать и писать. Позже, когда она училась шить, она тоже делала успехи только благодаря упорному труду. Сейчас она впервые готовила новое блюдо, и, как и всегда, результат был не очень. Лун Сян ел, и ругался. — Ты просто глупая! Как можно быть такой глупой? Даже если бы я готовил ногами, получилось бы лучше!       Яя стояла в стороне, считая на пальцах, сколько соли и уксуса она положила. Она делала свою работу, и ее уши, казалось, имели фильтр, который автоматически отключал голос Лун Сяна. Лу Шэн очистил соленое яйцо и бросил его в миску Лун Сяна. — Еда в рот тебе не попадает, а слова — да.       В этот момент Яя вдруг очнулась. Она увидела, что миски Лун Сяна и Лу Шэна были наполовину пусты, и, ничего не говоря, взяла их и наполнила рисом. Лун Сян молча ел, не в силах говорить. Они весело ели, когда в дверь постучали.       Кто-то пришел по приказу начальника штаба Сюя, чтобы позвать молодого господина на передний двор. Лун Сян поставил миску и пошел за ним, но у двери остановился. Он откинул занавеску и вошел в спальню. Через мгновение он вернулся, и Лу Шэн увидел, что у него на поясе что-то острое, и понял, что он взял пистолет. В последнее время Лун Сян стал немного параноиком, и подозревал, что кто-то хочет его убить. Даже начальник штаба Сюй был в списке подозреваемых.       Когда Лун Сян ушел, Яя наполнила свою миску и села за стол. Она ела, и вдруг сказала: — Я так давно никуда не выходила. — Когда похороны закончатся, я возьму тебя с собой на прогулку, — ответил Лу Шэн. — Тогда я куплю нитки по пути. — Хорошо.       Яя снова подумала. — Возьмем молодого господина с собой? — Он может идти, если хочет, а если нет, то и к лучшему.       Яя засмеялась. — Я куплю ему сахарные булочки. Когда он будет есть, ему будет некогда злиться.       Лу Шэн улыбнулся, услышав ее тактику. За окном было пасмурно, и в комнате было темно, но ему не было грустно, потому что у Яи было круглое, румяное лицо, которое всегда светилось улыбкой.       Иногда он сидел один у окна, читая книгу, а Яя сидела за занавеской и шила. В такие моменты он не думал о мести, не думал о будущем, ни о чем не думал. Он просто сидел. Но он не чувствовал себя одиноким, потому что за занавеской он слышал тихий шелест ниток, проходящих через шелк и хлопок. Этот звук был теплее и приятнее, чем звук ветра или воды.       В эти моменты ему было так хорошо, все вокруг было хорошо, и он хотел, чтобы так было всегда, чтобы это длилось вечно. — Эй, — неожиданно сказал он. — Время так быстро летит. Когда я приехал сюда, ты была совсем ребенком.       Яя медленно подняла глаза, ее ресницы немного дрожали. — Я все еще помню, как ты тогда выглядела, — продолжил Лу Шэн. — Но через несколько десятилетий, я боюсь, что забуду. — Ты не забудешь, — тихо ответила Яя. — Моя тетушка говорит, что то, что случилось в детстве, помнишь лучше всего, и не забудешь, даже когда состаришься.       Лу Шэн улыбнулся. — Нам нужно сделать фотографию. Когда мы состаримся, мы сможем смотреть на нее. Это было бы так интересно.       Яя тоже улыбнулась. — Когда мы состаримся... мы все еще будем вместе, чтобы смотреть на фотографии?       Лу Шэн немного опустил голову, и ответил медленно и с расстановкой: — Я надеюсь.       Яя помолчала, у нее было что сказать, но она открыла рот и не могла произнести ни слова. Братец не был человеком, который говорит пустые слова, и особенно по отношению к ней. Она думала, что ей не нужно больше проверять его. Если она будет говорить слишком прямо, ей будет стыдно. Достаточно того, что она знала его чувства, а он — ее.       Подумав об этом, она украдкой снова посмотрела на Лу Шэна, и ее сердце наполнилось радостью и удовлетворением.       Лун Сян вернулся в темноте, и пистолет на его поясе был нетронут.       Лу Шэн хотел спросить его, что случилось, но он сидел, погруженный в свои мысли, и не отвечал. Когда Лу Шэн стал настойчиво спрашивать, он, как обычно, разозлился и сказал, что Лу Шэн его достал.       Лу Шэн понял, что он был в очень сложных мыслях. Простые вещи не заставляли его так думать. Он даже не поужинал, и сразу лег спать.       Он проснулся, когда было еще темно. Он и вся семья Лун встали, потому что это был день похорон.       Лу Шэн не пошел. Лун Сян оставил его «заниматься внутренними делами». Он бродил по дому весь день, а вечером, когда все вернулись,       Лун Сяна не было.       Лун Сян не вернулся в эту ночь, он остался в военном лагере. На следующий день он тоже не появился. И только на рассвете третьего дня он, как призрак, вдруг появился перед кроватью Лу Шэна.       Лу Шэн крепко спал. В полусне он почувствовал, что кто-то рядом. Он открыл глаза и посмотрел на Лун Сяна. Он не выражал никаких эмоций, думая, что это сон, пока Лун Сян не приложил свою холодную руку к его шее.       Он вскрикнул и полностью проснулся. Он сел на кровати, не зная, злиться ли ему. — Ты вернулся? — спросил он.       В комнате не было света, за окном не было ни звезд, ни луны. Единственным источником света была маленькая лампочка над дверью во двор. Лу Шэн смотрел на Лун Сяна. Он выглядел как счастливый призрак, с красными губами и бледным лицом. Лун Сян сел на край кровати, и сказал: — Я иду на войну.       Лу Шэн подумал, что он ослышался, и вытянул голову вперед. — Что?       Лун Сян опустил нижнюю губу и сделал озорное лицо. — С тех пор, как мой отец умер, эти люди стали совсем неконтролируемыми. Что бы мы ни говорили с Сюем, они не слушают.       Мне стоит их избить, или оставить как есть?       Лу Шэн сильно потер глаза. — Чем ты будешь их бить? С помощью этих солдат из города? Ты хочешь умереть, сражаясь с превосходящими силами? Кроме того, кто сказал, что ты должен наследовать отца? Ты что, думаешь, что ты настоящий наследник?       Лун Сян вытаращил глаза. — Конечно, я должен наследовать отца, и потом я буду завоевывать земли! Разве я обычный человек? — он наклонил голову к Лу Шэну. —       Посмотри на мои два драконьих рога.       Лу Шэн ударил его по голове. — Что я должен увидеть?! Кто знает, что это за шишки на твоей голове! Другие говорят, что ты дракон, и ты в это веришь? Почему этот старый начальник штаба Сюй так тебя превозносит? У него нет своей цели? Я думаю, что он хочет быть как Цао Цао⁶, и управлять командирами через тебя. Если это сработает, он будет в выигрыше. Если нет, я уверен, что он бросит тебя и убежит! Что ты будешь делать, когда у тебя будет так много врагов?       Лун Сян махнул головой. — Меня не волнует его цель, у меня своя. Не волнуйся, я знаю, что делаю.       Лу Шэн быстро подумал. — Тогда я пойду с тобой.       Лун Сян покачал головой. — Нет.       Лу Шэн схватил его за руку. — Ты должен взять меня с собой. Что если ты там…       Не успел он договорить, как Лун Сян раздраженно оттолкнул его. — Я сказал, нет. Посмотри на себя, ты такой трусливый. Если бы я слушал тебя, я бы ничего не делал в своей жизни и просто сидел бы дома.       Сказав это, он встал, чтобы уйти. Лу Шэн босиком спрыгнул с кровати и встал перед ним. — Сколько людей ты берешь? Есть ли с тобой опытные люди? Куда ты идешь? Сколько врагов?       Лун Сян сделал шаг вперед, почти касаясь его груди. Он надул щеки, и плюнул в лицо Лу Шэну.       Пока Лу Шэн вытирал лицо, он ловко обошел его. Когда Лу Шэн выбежал, его уже и след простыл.       Лу Шэн думал, что Лун Сян был мечтателем. Он ненавидел всю семью Лун, кроме Яи. Эти две шишки на голове Лун Сяна, похожие на арахис, никак не были похожи на драконьи рога. Узнав о его происхождении, он еще больше подозревал, что Лун Сян просто не развился правильно.       Неправильное развитие, и две шишки на голове — это не так уж и странно. Волосы могут это скрыть. Но эти люди в семье Лун, не зная, что еще сказать, говорили, что он был реинкарнацией дракона. Они говорили это каждый день, каждый месяц, и так восемнадцать лет, что даже Лу Шэн начал верить в это. Лу Шэн считал себя самым образованным человеком в доме, и если он почти поверил в это, что уж говорить о Лун Сяне? Если бы ему не говорили, что он дракон, и не пророчили, что он станет императором, он бы не был таким амбициозным. Если бы он не мечтал, а просто жил спокойно, без этих мыслей, Лу Шэн думал, что он мог бы прожить еще несколько лет.       А сейчас? Еще даже не рассвело, а он вернулся, и снова ушел. И кто знает, отправился ли он с этими сотнями солдат на войну? И где эта война? Лу Шэн не знал, где его искать.       Лу Шэн становился все более растерянным. Он наспех оделся, и выбежал из комнаты, чтобы как можно скорее добраться до лагеря и остановить Лун Сяна. Становилось все холоднее. Лу Шэн выдыхал белый пар и бежал. Потом он свернул, подумав, что на лошади будет быстрее.       Ему было очень холодно. Он выбежал так быстро, что даже воды не выпил. Он сел на лошадь, и ему захотелось пить. Он думал, что этот «дракон» был таким мучением. К счастью, они были вдвоем с Яей, и могли разделить это мучение. Если бы его или Яи не было, он бы не выдержал. Лун Сян мог бы убить кого-то, не имея даже злого умысла.       Военный лагерь находился на восточной окраине города. Это был большой лагерь с пустынным плацем. Лу Шэн не любил кататься на лошадях, но сегодня он не заботился о ней, и бил ее кнутом. Часовые у ворот, кажется, узнали его, и не остановили. Он ворвался в лагерь, и спрыгнул с лошади у входа.       Он запыхавшись ворвался в комнату, но там было пусто. Он выбежал, и нашел писаря, который проходил мимо. — Ты видел молодого господина? — спросил он.       Писарь, в старом хлопчатобумажном халате, с большим термосом в руке, выглядел так, как будто только что вылез из постели. — Молодого господина? Не видел. Я только проснулся. Мне нужно идти в горячую комнату! Я даже еще не умылся.       Лу Шэн в отчаянии спросил: — А где ваш командир? Он здесь?       Писарь зевнул. — Нашего командира? Его нет. Он… — тут писарь нахмурился, и его сонные глаза стали настороженными. — Белый молодой господин, действия нашего командира — это военная тайна, и я не могу вам сказать!       Лу Шэн, увидев это, не стал просить. Он вытащил несколько купюр и сунул их в карман писаря. Писарь смущенно отстранился, и пробормотал, что не хочет, но в конце концов он сдался, и, смущенно улыбаясь, тихо сказал: — Наш командир увел солдат далеко. Скорее всего, они идут на войну.       Лу Шэн, пользуясь случаем, сразу спросил: — Куда? С кем воевать?       Писарь долго думал, а потом ответил: — С сыном того парня. — Кто «тот парень»? — Ну… тот, который раньше был разбойником… тот, который три года назад упал с лошади и умер… тот, у которого было две наложницы, и его сын взял их себе… Ой, имя на языке, но я не могу вспомнить!       Лу Шэн кивнул и повернулся, чтобы уйти. — Хорошо, спасибо, я понял.       Лу Шэн сказал, что понял, но на самом деле он ничего не понял. Но у него было два намека, и он решил вернуться домой и спросить об этом.       Этот «тот парень» был, очевидно, легендарной личностью, и был подчиненным коменданта Луна. Люди в семье Лун должны были знать его.       Но, поспрашивав, Лу Шэн был удивлен, узнав, что среди старых подчиненных коменданта Луна было как минимум три-четыре человека, которые были разбойниками. Было также два или три человека, которые умерли и передали свои войска своим сыновьям. Что касается того, что сын взял наложниц своего отца, это было еще более распространенным явлением. В конце концов, наложницы были молодыми и красивыми, и держать их без дела было пустой тратой.       Лу Шэн был в тупике. Он решил пойти к начальнику штаба Сюю, чтобы узнать его мнение, но начальник штаба Сюй был не дома. Управляющий дома Сюя был очень осторожен. Ни серебро, ни купюры не могли заставить его говорить. Он вежливо выпроводил Лу Шэна.       Лу Шэн не сдавался. На этот раз он вышел из города и спросил местных жителей, не видели ли они, как проходили войска. Они сказали ему, что в последнее время здесь каждый день проходят солдаты. Он спросил, куда они идут, и крестьяне указали на все стороны света.       Лу Шэн вышел рано утром, но когда он вернулся в дом Лун, было уже совсем темно.       Он весь день бегал и ничего не добился. Он был голоден, одет не по погоде, и очень взволнован. Он чувствовал себя слабым, но его живот был полон, и у него не было аппетита. Яя приготовила ему горячий суп с лапшой. Он взял большую миску, выпил несколько глотков, а потом поднял голову и сказал ей: — Мне все равно. Пусть делает, что хочет. — С ним все будет в порядке, да? — задумчиво спросила Яя.       Лу Шэн поставил миску и глубоко вздохнул. Он поднял голову, и вдруг улыбнулся Яе. — На самом деле, с ним все будет в порядке. Я просто слишком нервничаю. Независимо от того, насколько он плох, он все еще умен. Даже если он попадет в беду, он не будет сидеть сложа руки.       Яя, которая тоже волновалась, услышав, что Лу Шэн сказал «все будет в порядке», почувствовала, что это было божественное слово, и сразу же успокоилась. Она взяла миску и палочки со стола. Она хотела застелить Лу Шэну кровать и принести ему грелку, но тетушка Хуан позвала ее из двора, чтобы она шла спать.       Они уже не дети, а парень и девушка. Было темно, а они все еще сидели в одной комнате. Что люди подумают? У тетушки Хуан были зоркие глаза, и она чувствовала, что что-то не так.       Яя надула губы, неохотно согласилась, опустила голову и медленно ушла. Как только она ушла, комната сразу же опустела. Казалось, что температура упала на несколько градусов. Лу Шэн сидел на краю кровати, ничего не думая. Он просто чувствовал себя подавленным и уставшим. Он не мог ничего делать. Ему хотелось только лечь и уснуть.       На следующее утро было солнечно. Лу Шэн открыл глаза и увидел в окне кусок голубого неба.       Было ясно и спокойно. О Лун Сяне и начальнике штаба Сюе не было ни слова. В доме вдруг стало тихо, и даже не было никакой работы. Все в семье Лун лениво грелись на солнце. Никто не беспокоился о судьбе Лун Сяна, даже тетушка Хуан. Она действительно считала его настоящим сыном дракона. С тех пор, как он стал взрослым, она была уверена, что боги не заберут его обратно. Она даже установила для него продолжительность жизни — он должен был прожить как минимум так же долго, как император Цяньлун.       Тетушка Хуан не беспокоилась, а другие были еще более невежественны, и, конечно, они тоже не беспокоились. Лу Шэн заразился этой атмосферой, и постепенно расслабился.       Когда ему было нечего делать, он бродил по комнате Лун Сяна и приводил ее в порядок. В комнате Лун Сяна было много новых поломанных вещей. Новых, потому что они были не старыми, некоторым было даже меньше месяца, например, американский граммофон. Поломанных, потому что Лун Сян обращался с ними так грубо, что все они были на грани поломки.       Лу Шэн посмотрел на граммофон с его большим медным рожком, который выглядел очень мило, и решил его починить. Яя с энтузиазмом прибежала помочь ему. Они работали полдня, и в итоге их руки и лица были в машинном масле. Они молча смотрели друг на друга, и вздохнули.       А граммофон с его медным рожком по-прежнему не издавал ни звука.       Лу Шэн не сдавался. Он думал, что всегда может что-то сделать, и не было причин, по которым он не мог бы починить эту машину. Яя сдалась, встала и сказала: — Я пойду, принесу тебе ужин.       Лу Шэн рассеянно согласился.       Вскоре после того, как Яя ушла, Лу Шэн услышал, как открывается дверь. — Я еще немного позанимаюсь, ты можешь поесть без меня, — громко сказал он.       Но ему ответил грубый мужской голос: — Докладываю. Это белый молодой господин?       Лу Шэн был удивлен. Он встал и откинул занавеску. У двери стоял большой мужчина в военной форме. Мужчина выглядел знакомым, как будто он был из окружения Лун Сяна.       Его сердце подскочило. Лу Шэн схватил занавеску своими грязными руками. — Ты…       Мужчина отдал воинское приветствие и сказал грубым голосом: — Я младший офицер по фамилии Ли, мое имя Ли Шанъу. Вы дали мне это имя! — Я? — Меня звали Ли Эрхуань. Белый молодой господин сказал, что мое имя не очень, и дал мне новое — Ли Шанъу.       Лу Шэн кивнул, но все еще не мог вспомнить, кто такой Ли Эрхуань.       Он дал имена многим солдатам, которых звали Гу Шэн, Мао Дань и так далее. Но он вспомнил, что Ли Шанъу всегда был рядом с Лун Сяном.       В последний раз, когда приходили родственники, он возглавлял солдат, чтобы выгнать их.       Подумав об этом, сердце Лу Шэна снова подскочило. — Ты ушел вчера с молодым господином? Где он? Почему ты вернулся один?       Ли Шанъу ответил: — Докладываю, белый молодой господин, я ушел с молодым господином.       Молодой господин сказал, что мы идем воевать с Зао Дашацзы.       Кроме наших двух батальонов, с нами был и гвардейский отряд. Но Зао Дашацзы оказался не таким уж и дураком. После трех боев они отделили нас от гвардейского отряда. Теперь мы в невыгодном положении. Молодой господин отправил меня назад, чтобы я нашел начальника штаба и попросил его прислать подкрепление, чтобы помочь нам.       Услышав это, лицо Лу Шэна изменилось. — Помочь? Вас окружили? — Да, нас окружили! — А как Лун Сян? — Молодой господин в порядке. Он только ранил ногу. Он не спал все это время, потому что боялся, что Зао Дашацзы нападет. — А начальник штаба Сюй? Он согласился послать подкрепление?       Ли Шанъу развел руками, и выглядел глуповато. — Начальника штаба нет дома. — Нет дома? Куда он пошел? — Когда мы уходили, начальник штаба сказал, что он тоже пойдет за подкреплением. — Что ты будешь делать теперь? — Я буду ждать, пока начальник штаба вернется! О, да, молодой господин просил передать вам, чтобы вы не волновались. Он сказал, чтобы вы с госпожой Яей ждали его дома. Он вернется через пару дней. Он также сказал, что если он не одолеет Зао Дашацзы, то он букашка!       Лу Шэн открыл рот, и задохнулся. Он повернулся, чтобы найти бумагу и ручку. Он развернул белый лист на подоконнике. — Как добраться до места, где вы воевали? Скажи мне, а я нарисую, — спросил он без лишних слов.       Он быстро нарисовал грубую карту, и отправил Ли Шанъу к дому начальника штаба Сюя.       Он не знал, кто такой Зао Дашацзы, и не хотел это выяснять. Он знал только, что Лун Сян был ранен. И у него было всего несколько сотен солдат, которые никогда не воевали. Эти неопытные солдаты, вместе с безумным юношей, который впервые был на войне, сражались с хитрым Зао Дашацзы. Было бы странно, если бы они не проиграли!       Проиграть войну — это еще ничего. Но если он умрет, это будет ужасно. «Этот идиот! — скрежетал зубами Лу Шэн. — Этот идиот! Я сказал ему не идти, а он все равно пошел! И что теперь? Теперь из-за него мне придется страдать! Это вредитель! Этот мерзавец! Лучше бы он умер!»       Проклиная его в уме, Лу Шэн ходил по комнате. Почему он так ненавидел Лун Сяна? Потому что они были друзьями детства, и если Лун Сян попал в беду, ему нужно было идти и спасать его! Было холодно, и темно. Это было опасно, кто захочет его спасать? Идти ночью, бежать на поле боя. Кто захочет?       Он не хотел, совсем не хотел. Но ему нужно было его спасти! Он резко открыл дверь, выбежал в западное крыло. Он ворвался в спальню, сел на кровать, и начал надевать штаны для верховой езды и хлопчатобумажную куртку. В полночь было так холодно, как будто это была зима. Он хотел найти шерстяные носки, которые носил в прошлом году, но не нашел. Он махнул рукой, и надел ботинки.       Во дворе послышались шаги. Это была Яя с коробкой для еды. Она шла по двору и громко кричала: — Братец, иди кушать!       Лу Шэн спрятал маленький пистолет за пояс, и вышел, чтобы встретить ее. — Ты ешь сама. Мне нужно кое-куда сходить.       Яя с удивлением посмотрела на него. — Куда ты идешь? — спросила она. — Я иду, чтобы найти Лун Сяна. Я только что слышал, что он снова ведет себя плохо, и я хочу вернуть его, — тихо ответил Лу Шэн.       Яя пристально посмотрела на него, и моргнула. — Он разве не на войне? — спросила она.       Не дожидаясь ответа, она сразу же спросила: — Он проиграл?       И не дожидаясь ответа Лу Шэна, она продолжила: — Тогда я пойду с тобой.       Лицо Лу Шэна стало серьезным. — Не глупи. Зачем ты пойдешь?       Яя поставила коробку с едой на землю, и сказала быстро, со слезами на глазах: — Ты идешь на поле боя, а там пушки и ружья, это слишком опасно.       Лу Шэн стал злым. — Ты знаешь, что это опасно, но все равно хочешь идти? Ты что, можешь остановить пулю или снаряд? Если ты пойдешь, ты будешь только мешать! Оставайся дома. Я вернусь завтра или послезавтра. Если я не смогу, я пришлю тебе письмо.       Яя раскинула руки, и заговорила, как будто собиралась заплакать: — Братец, возьми меня с собой!       Лу Шэн ничего не сказал, а только смотрел на нее с серьезным лицом.       Они смотрели друг на друга. Яя опустила голову, и опустила руки. — Тогда будь осторожен.       Лу Шэн поднял руку и положил ее на плечо. Он хотел только похлопать ее, но непроизвольно обнял ее. Он сильно прижал ее к себе, а потом отпустил. — Я обязательно вернусь. Жди, — сказал он, покраснев.       Затем он оттолкнул ее и быстро ушел.       Лу Шэн не хотел, чтобы кто-то узнал об этом. Он боялся, что слухи распространятся, и люди будут бунтовать. Никто не обращал на него внимания. Он тихо взял лошадь, и ушел. Он воспользовался тем, что еще не стемнело, и ворота города не были закрыты, и поехал по маленькой тропинке, чтобы никто его не видел.       Выехав из города, он выпрямился и стиснул зубы. На самом деле ему было страшно. Дорога была неизвестна, и он не знал, есть ли на ней разбойники. Но ему нужно было идти. Он был старшим братом.       Лошадь была хорошая, и она не останавливалась. Дорога сначала была ровной, но через час, по обеим сторонам стало меньше домов. Он понял, что идет в горы. По карте, которую он нарисовал, он должен был пройти через гору, потом мимо города, а потом через поле. Только потом он мог добраться до места, где шла война. Несколько сотен человек Лун Сяна были окружены с трех сторон, так что у них был путь к отступлению. Значит, был и вход. Так что, если ничего не случится, он сможет встретиться с Лун Сяном.       Стало совсем темно, и поднялся холодный ветер, который колол его лицо, как иглы. Лошадь не могла так долго бежать, поэтому Лу Шэн спрыгнул с нее и побежал рядом. Лошадь была умной, и, кажется, понимала, что Лу Шэн спешил. Она не ленилась, пока могла бежать.       К счастью, на дороге были только они вдвоем.       Лу Шэн всегда думал, что он сильный. У него не было мелких болезней, и он даже мог побить Лун Сяна. Но во второй половине ночи он почувствовал, что теряет силы.       Ему не было холодно. Он весь потел. Его внутренние органы словно расплавились и превратились в кипящую кровь. Его дыхание пахло кровью. Ноги были тяжелыми, а сердце кололо, как будто его пронзали иглами. Его душа была бодрой, но тело его не слушалось. Он шатался, и шел все медленнее и медленнее. Ноги стали тяжелыми, как камень. Он, наконец, упал на землю, и задыхаясь, поднял голову, и увидел на горизонте свет.       Он больше не мог идти!       Язык прилип к нёбу. Во рту было так сухо, что он не мог даже выплюнуть слюну. Он достал карту из кармана, и, щурясь, посмотрел на нее при свете звезд. Его дыхание было тяжелым, руки дрожали, глаза не могли разглядеть, но его разум вдруг прояснился. Он вдохнул воздух, посмотрел вокруг, и понял, что все было как будто уже знакомо.       И тут он вспомнил ту весеннюю ночь, когда ему было двенадцать.       Той ночью ветер тоже был холодным, и он был таким же испуганным.       Он знал цель, но не знал, как идти. Но ему нужно было идти.       Он встал, держась за стремена, потопал ногами, свернул карту и положил ее обратно в карман. Он всегда считал себя старшим братом, но только сейчас он понял, что действительно повзрослел. Он подумал: «Я изменился. Я не смог спасти моего отца и сестру тогда, но разве я не смогу спасти Лун Сяна сейчас?»       Подумав об этом, он почувствовал, что на нем лежит большая ответственность, и он даже перестал ненавидеть Лун Сяна.       Он принял свою судьбу. Он решил, что он должен вернуть Лун Сяна.       Когда у человека есть свой путь, и он не сомневается в нем, это тоже своего рода счастье.       Когда рассвело, он дошел до города.       Это был старый город. Квадратные стены, которым было около двухсот лет, выглядели внушительно. Лу Шэн шел вдоль стен. Его ноги стали легче, а кровь в его теле снова побежала в нужном русле.       Он погладил гриву лошади. — Друг, ты можешь еще немного побежать? — спросил он.       Лошадь не ответила, очевидно, она не хотела бежать. Но когда Лу Шэн сел на нее, она снова побежала.       На дороге стали появляться люди. Они выглядели изможденными и испуганными. Большинство из них были крестьянами, а не городскими жителями. Чем дальше он шел, тем больше он встречал таких людей. Он остановил одного из них. — Дружище, скажи, там впереди идет война? — спросил он.       Крестьянин сразу же начал рассказывать. Он говорил долго, но Лу Шэн понял лишь половину. Он вырос в семье Лун, и слуги говорили на государственном языке, который был распространен в Пекине и других городах. Здесь же люди говорили на диалекте, который был очень другим. Лу Шэн не знал, что спрашивать. Он пошел дальше.       Пройдя еще немного, он увидел полного мужчину, который выглядел как будто он много путешествовал. Лу Шэн поспешно остановил его, и задал ему тот же вопрос.       Мужчина не разочаровал его. Он говорил на своем собственном диалекте, который был смесью северного и южного. Он отвечал не только на вопрос, но и рассказывал еще много чего. Оказывается, там, за полем, действительно шла война. В ней участвовали командир Чжао и сын коменданта Луна. Почему они воевали? Он не знал. Кто побеждал? Он тоже не знал. Он знал только, что выстрелы были очень громкими, и все жители убегали. Можно ли было пройти туда? Можно, если ты не боишься смерти!       Лу Шэн боялся смерти, но он снова сел на лошадь, и поехал дальше.