Укрощение дракона | Taming Dragon | Xiang Long | 降龙

      Лу Шэн спал очень долго.       Он просыпался несколько раз, но был в таком тумане, что ему казалось, будто он во сне. Он, казалось, открывал глаза и видел свет, и будто бы кто-то давал ему пить. Его лицо больше не чесалось, а ухо не болело. Он был как в тумане. Он никогда не спал так долго и так крепко.       Все его суставы и мышцы расслабились. Он не двигался и не видел снов.       Затем, он не знал, как долго это длилось, но его сознание медленно возвращалось. Его тело было еще безжизненным, но его нервы стали чувствительными.       Это чувство было болью. Он спал как мертвый, а процесс его пробуждения был как возрождение. К сожалению, его возрождение было встречено резкой болью на лице. Он хотел закричать и убежать, но его разум проснулся, а тело — нет, поэтому он не мог даже гримасничать, и ему оставалось только терпеливо терпеть.       После долгого времени боль внезапно уменьшилась, и ее заменил рот — влажные, холодные губы и язык, как змея, прилипли к больному месту. Что-то сильно засосало и потом выплюнуло. Он понял, что это дело рук Лун Сяна. Этот негодяй, он был так болен, но Лун Сян не заботился о нем, а просто забавлялся.       Затем послышался голос: — Ой, кровь!       Он узнал голос Яи, и Лун Сян тут же ответил ей: — Ты ничего не понимаешь! Его, должно быть, укусил ядовитый комар, иначе почему бы оно так распухло?       Перед его глазами немного потемнело, и он почувствовал запах Яи. У каждого был свой запах, и он мог отличить Лун Сяна от Яи, даже с закрытыми глазами. Он не открывал глаз, но мог представить, как она сейчас выглядит. Яя стояла у кровати, и, вероятно, в смущении теребила свои руки.       И, как он и ожидал, Яя робко заговорила: — Тогда не трогай его. От укуса ядовитого комара ничего не будет, через несколько дней отек спадет.       Боль на лице вспыхнула снова. Вместе с ней пришел ответ Лун Сяна, сказанный сквозь зубы. — Нет, он мне мешает. Я должен убрать его!       Лу Шэн сделал все, чтобы застонать. Его стон был очень слабым, но он потряс его тело и дух. После этого он открыл глаза и раздраженно застонал еще раз. Он очень слабо замахнулся рукой и легко ударил Лун Сяна по лицу. Лун Сян не увернулся, а только поднял голову и сказал Яе: — Он проснулся.       Яя услышала это, и тут же наклонилась, чтобы посмотреть ему в лицо.       Когда она встретилась взглядом с Лу Шэном, ее глаза загорелись. Она улыбнулась, ничего не сказав, и выбежала из комнаты.       Через полчаса Лу Шэн полулежал, полусидел в кровати, почистил зубы и умылся. По сравнению со вчерашним днем, отек на его лице спал, но на его левой щеке, ближе к глазу, все еще была большая, горячая шишка. После того, как Лун Сян выдавил и высосал ее, из нее капали капли крови, и это выглядело, как будто он плакал кровавыми слезами.       Яя не только помогла ему умыться, но и принесла на подносе две миски жидкой каши из лотосовых орехов, чтобы он выпил, пока она была горячей. Две миски нужно было принести, чтобы Лун Сян не жаловался.       После того, как они все доели, она отнесла поднос и принесла корзину для шитья. Она спокойно села на стул у кровати, достала незаконченную вязаную вещь и, опустив голову, молча начала вязать.       Она не хотела уходить, но и не хотела много разговаривать с Лу Шэном в присутствии Лун Сяна. Она считала, что быть тихой было самым безопасным. А когда у нее было что-то в руках, она выглядела еще менее заметной.       Она молчала, и Лу Шэн, хотя и немного восстановил силы, тоже не хотел говорить. Он посмотрел на Яю, потом на Лун Сяна, и у него возникло странное чувство: прошло столько лет, а они все еще были вместе. Они были в этой комнате, и их позы почти не изменились. Яя все так же тихо сидела, а Лун Сян, как всегда, был беспокойным. Эти годы, казалось, пролетели, не оставив следа.       Затем он покачал головой. Нельзя было сказать, что они пролетели без следа. Это было не так просто. Он знал, что он гость, и он не смел говорить, действовать или просить что-то, и даже не мог просто полениться.       Он снова поднял голову, посмотрел на двух людей перед ним и заговорил. — Уже так поздно, а ты все еще вяжешь, — сказал он, обращаясь к Яе.       Затем он спросил Лун Сяна: — Твоя нога все еще болит?       Яя тихо улыбнулась, ее руки не останавливались. Лун Сян, не глядя на Лу Шэна, подполз к Яе и коротко ответил: — Болит.       Лу Шэн посмотрел в окно. Было уже темно. — Я скоро вернусь в свою комнату. Я не думал, что усну и займу твою кровать.       Лун Сян был сосредоточен на руках Яи, и ответил рассеянно: — Не надо. Нам двоим достаточно места. Ты можешь лежать. — Затем он щелкнул по вязальной спице в руке Яи. — Лентяйка, давай быстрее! — Разве это медленно? — тихо ответила Яя. — Я медленно вышиваю, но вяжу я быстрее, чем Хэхуа.       Лун Сян выхватил у нее спицы. — Смотри, как надо!       Сказав это, он оперся на локти, и, таща свою левую ногу, встал на колени у кровати. Он взял спицы и продолжил вязать. Он делал это очень умело. Яя с корзиной в руках была в шоке. Она подняла голову и посмотрела на Лу Шэна. Лу Шэн и Яя посмотрели друг на друга и засмеялись.       Они смеялись, а Лун Сян был в недоумении. — Чего вы смеетесь? Я не могу вязать? Вы оба такие неуклюжие, и вы еще смеетесь надо мной?       Лу Шэн наклонился, похлопал его по спине и засмеялся. — Ничего, ничего. Мы просто восхищаемся тобой. Ты так хорошо и воюешь, и вяжешь. Ты очень хорош.       Лун Сян встал на колени, наклонил голову, нахмурился, надул губы и сосредоточился на вязании. Гладкая спица легко входила и выходила из пушистой нити. Это повторяющееся движение, казалось, доставляло ему удовольствие. Он вязал все быстрее и быстрее.       Сначала Лу Шэн думал, что это просто шутка, но, глядя на него, он перестал смеяться, потому что Лун Сян был слишком серьезен. Он двигался слишком быстро. Его руки, казалось, сходили с ума. Такой Лун Сян был слишком странным, и Лу Шэн даже немного испугался.       Он наклонился, встал на колени, как будто шутя, и рассмеялся. — Хватит уже. Я похвалил тебя, а ты все вяжешь. — Он протянул руку, чтобы забрать спицы. — Отдай их Яе, а то испортишь.       Лун Сян отпустил спицы, и Лу Шэн взял их. Он повернулся к Яе и положил все в ее корзину. — Матушка Хуан вернулась?       На следующий день после того, как Лу Шэн отправился на поиски Лун Сяна, матушка Хуан уехала в соседний город к родственникам. Яя покачала головой. — Нет, наверное, вернется завтра. — Тогда иди спать в комнату тетушки Чэнь, — сказал Лу Шэн.       Яя не хотела уходить, но она не могла ослушаться. В этот момент Лун Сян сказал: — Яя, оставайся. Матушки Хуан нет, и никто не будет ругать тебя!       Лу Шэн тут же повернулся и злобно посмотрел на него. — Проваливай!       Яя не хотела уходить, но, услышав Лун Сяна, она тут же взяла корзину и убежала.       После ухода Яи Лун Сян недовольно лег. Лу Шэн посмотрел на него.       Он все еще хотел вернуться в свою комнату, но было темно и холодно, и ему пришлось бы одеваться, а это было так неудобно. — Что со мной было? — спросил он Лун Сяна. — Я так долго спал, что не знаю, чем я болел.       Лун Сян лежал на спине и ответил: — Тебя продуло, так сказал врач. Утром я дал тебе западную таблетку. У тебя был жар, но после таблетки он прошел.       Лу Шэн улыбнулся. — Я ничего не помню, только то, что я спал.       Затем он потрогал свою левую щеку и посмотрел на пятна крови на своих пальцах. — Ты испортил мне лицо!       Лун Сян вдруг повернулся к нему. — Ты в порядке?       Лу Шэн кивнул. — В порядке.       Лун Сян услышал это, и снова перестал обращать на него внимание.       Лу Шэн не обращал внимания на то, слушает ли он его. Он говорил то, что думал. — Ты должен проверить свое состояние. Ведь теперь ты единственный хозяин в семье Лун. Если ты не будешь этим заниматься, кто будет?       К его удивлению, Лун Сян не возразил, а даже промычал, будто был согласен. — Ты победил в этой битве не потому, что ты сильный, а потому, что у тебя было подкрепление. Честно говоря, я думаю, тебе стоит изменить свой жизненный путь. Пока ты молод и у тебя есть деньги, и никто тебя не контролирует, ты можешь поехать в хорошие места. Посмотри на пейзажи, на людей, почувствуй романтику, насладись преимуществами современности. Разве это не интереснее, чем сидеть в этом маленьком городе и обучать солдат? Не всегда же кто-то будет тебя спасать. Разве не лучше сохранить свою жизнь и жить лучше?       Лун Сян молчал, и не смотрел на него.       Лу Шэн всегда считал, что Лун Сян был непробиваемым, и что ни логика, ни эмоции не помогут. Но ему нужно было сказать кое-что. — Лун Сян, я надеюсь, что ты проживешь свою жизнь достойно, чисто и красиво. Не будь как дядя Лун. Ты понимаешь?       Когда Лун Сян услышал это, он повернулся к нему. — Лу Шэн, придумай мне имя.       Лу Шэн был озадачен. — Какое имя? — Второе имя! Как у моего отца. Его звали Лун Сювэнь, а его второе имя было Сяочэнь. Люди называли его «Сяошуай»¹. А как назовут меня? Придумай мне хорошее имя, иначе как меня будут называть?       Лу Шэн услышал это, и понял, что все его слова были напрасны. В гневе он повернулся и лег спиной к Лун Сяну. — Дикий осел!       Лу Шэн натянул одеяло на голову и снова уснул.       Когда он проснулся на следующее утро, он был полон сил и полностью здоров. Большая шишка на его левой щеке исчезла за ночь.       Ранка зажила, и была похожа на ту, что была на его ухе. Обе были тонкими и, вероятно, не оставят шрамов.       После того, как он съел две большие миски каши, его силы вернулись. Но Лун Сян был еще более энергичен. Он ушел рано утром и был занят весь день. За этот день он сделал две важные вещи. Во-первых, он провел тайную встречу с начальником штаба Сюем. Во-вторых, он вернулся домой и проверил все имущество семьи Лун. У семьи Лун был старый бухгалтер, который был родственником мужа тетушки Чэнь. Он всю жизнь следовал за Лун Чжэньшоу и сейчас хотел вернуться домой. По приказу Лун Сяна, он принес книги и документы на землю. Он думал, что Лун Сян хочет проверить его, поэтому он высоко поднял голову, показывая, что он был честен всю свою жизнь и ему нечего бояться.       Лу Шэн сидел в комнате с пачкой бумаги и ручкой. Он вежливо встал, чтобы поприветствовать старика. У него появилось странное чувство, что он был похож на этого старика. Хотя все в семье Лун называли его «молодой господин Бай», чем дольше он жил здесь, тем больше он чувствовал, что он станет слугой Лун Сяна, как этот старик, который работал всю свою жизнь. Но у этого старика был дом, куда он мог вернуться, где он мог быть королем. А что будет с ним?       Думая об этом, Лу Шэн заставил себя остановиться. Больше нельзя было так думать, это было бесполезно.       Старик ушел. Лун Сян, опираясь на Яю, запрыгнул в комнату и сел напротив Лу Шэна. Сначала он попросил Яю закрыть дверь, а потом начал читать документы. Лу Шэн записывал все на бумаге. Эта работа не требовала никаких усилий. Лу Шэн писал и думал: «Если бы у меня был свой дом...»       Эта мысль заставила его взглянуть на Яю. Она сидела в углу, как обычно, и вязала. Солнечный свет падал на нее, делая ее лицо золотым. Ее брови и ресницы были размыты, и было видно только ее маленькие губы. У Яи всегда были большие глаза и маленький рот.       Посмотрев на Яю, Лу Шэн посмотрел на Лун Сяна. Лун Сян сидел, опираясь на спинку стула, и читал документы. В этот момент на его лице не было никаких эмоций. Он выглядел как деревянный идиот. Вдруг он почувствовал взгляд Лу Шэна. Он не изменил позу, но его глаза повернулись, и он, опустив уголки рта, скорчил Лу Шэну серьезную гримасу. — Лицо! — строго сказал Лу Шэн.       Лун Сян был озадачен. — Что с лицом? — Не кривляйся! Это не прилично!       Лун Сян усмехнулся. — Когда я слушаю тебя, мне кажется, что тебе больше ста лет!       Лу Шэн весь день записывал. Он не знал цен на землю, поэтому не мог оценить стоимость всех документов. Кроме того, были еще сберегательные книжки в иностранных банках. Лу Шэн не знал, как перевести иностранные деньги в китайские, поэтому он ничего не понимал. Но он был уверен в одном: если Лун Сян не будет играть, этих денег ему хватит на всю жизнь.       Лун Сян пролистал список, и, казалось, был еще более растерян, чем Лу Шэн. Он просто смотрел на него. Наконец, он повернул голову и крикнул: — Яя, принеси мне что-нибудь поесть! Я сидел здесь весь день. Мне ничего не принесли, кроме чая!       Яя кивнула, встала, открыла дверь и вышла.       Через некоторое время она вернулась с длинной связкой засахаренных фруктов. Она протянула их Лун Сяну, улыбаясь. — Я не покупала их. Повар сам сделал сироп и обмакнул фрукты.       Лун Сян любил сладкое. Он взял связку и лизнул верхнюю часть, но затем, опомнившись, быстро протянул ее Яе, чуть не ткнув ей в подбородок. Яя поняла, что он хочет. Она опустила голову и откусила первую большую боярышницу, а затем, надув щеки, вернулась в свой угол и начала медленно жевать.       Лун Сян покачал головой и откусил вторую боярышницу. Затем он повернул голову и понял, что забыл про Лу Шэна. Он вытащил изо рта боярышницу, и, наклонившись через стол, протянул ее Лу Шэну.       Лу Шэн нахмурился, и попытался увернуться, но не смог. Он открыл рот и взял ее. — Отвратительно!       Лун Сян сел обратно и возразил. — Я не болен!       Затем он бросил пачку документов на стол. — Эти дурацкие дома и земля, плюс золото в хранилище, я думаю, это три или четыре миллиона. Хорошо, этого достаточно.       Лу Шэн почувствовал, что в его словах был скрытый смысл. — Достаточно для чего? — Для вербовки солдат! — ответил Лун Сян.       Лу Шэн откинулся на спинку стула и долго смотрел на Лун Сяна, не говоря ни слова. Лун Сян что-то пробормотал, а затем сказал себе: — Этим старым ублюдкам хватит по сто тысяч.       Затем он поднял голову и посмотрел на Лу Шэна с энтузиазмом. — Эй, после того, как «Большой дурак Чжао» отправился на небеса, все эти люди замолчали! Моя стратегия такова: если ты со мной, я дам тебе денег. Если ты не со мной, я сделаю тебя «вторым дураком»! Никто не посмеет выступить. Если я буду сражаться с тобой, у меня будет подкрепление, а у тебя? Ты один, кто захочет из-за тебя со мной ссориться? Так ведь? Пока я усмиряю их, я буду вербовать своих солдат.       Их солдаты получают по семь юаней в месяц. Когда деньги доходят до солдата, остается, может, три или четыре юаня. Я дам им десять юаней, и я не буду обманывать их. Посмотрим, кто захочет идти за мной!       Сказав это, он поднял голову и улыбнулся. — Как только я займу это место, я попрошу правительство в Пекине дать мне должность. Не для чего-то еще, а просто для статуса. И потом я пойду на восток, и так дойду до Пекина. Когда я приду, я буду идти прямо к президентскому дворцу. Эй, Лу Шэн, от ворот города до президентского дворца далеко?       Лу Шэн фыркнул. — Если выйдешь пораньше, до заката успеешь.       Лун Сян серьезно кивнул. — Тогда я, наверное, поеду на машине. Я никогда не ездил на машине. — Иди пешком, куда ты торопишься? — Нет, это утомительно. А если я проголодаюсь? — Тогда поешь. — Где мне есть? — Я пойду с тобой, и понесу стол и стул. А Яя понесет сладости и чайник.       Ты можешь сидеть и есть, или есть на ходу. Мы даже возьмем красный лаковый горшок из твоего детства, чтобы и с этим проблем не было.       Лун Сян наконец-то понял, что Лу Шэн издевается над ним. Он подскочил, и выцарапал корку на его лице.       Лу Шэн думал, что Лун Сян не был настолько сумасшедшим, чтобы продать все свое имущество для вербовки солдат, но через несколько дней он действительно открыл хранилище.       Хранилище, как следует из названия, было подземным. Если бы Лун Сян не сказал, никто бы, включая Лу Шэна, не знал, что у семьи Лун есть такое секретное место. В хранилище было только золото: золотые слитки, золотые кирпичи, золотые куски.       Дверь в хранилище находилась под кроватью, которую использовал Лун Чжэньшоу. Когда дверь открылась, вооруженные солдаты начали выносить золото партиями. Лу Шэн все больше убеждался, что это была интрига начальника штаба Сюя, но он ничего не мог сделать, и у него даже появился фурункул на губе. В конце концов он подошел к Лун Сяну и прямо сказал: — Дай мне денег.       Лун Сян в замешательстве посмотрел на него, не понимая, что он имеет в виду. Лу Шэн сменил тактику. — У тебя сейчас много денег. Дай мне сто тысяч.       Лун Сян упер руки в бока, и, подняв лицо, спросил: — Зачем тебе деньги? — У меня ничего нет. Я просто хочу. Дашь или нет?       Лун Сян почесал затылок. — Дам. Но я не могу дать тебе сто тысяч. Это слишком много. Тебе они не нужны. Я дам тебе пятьдесят тысяч.       Лу Шэн кивнул и протянул руку. — Хорошо, пятьдесят тысяч так пятьдесят тысяч. Золото слишком тяжелое, я хочу деньги. Дай мне английские фунты. Я знаю, где в городе можно обменять иностранные деньги.       Лун Сян кивнул, и через несколько часов Лу Шэн получил пачку в несколько тысяч фунтов. Лу Шэн надежно спрятал фунты в свой чемодан и подумал: «Если Лун Сян когда-нибудь окажется в безвыходном положении, я смогу помочь ему. А если он не будет нуждаться в моей помощи, то это будет еще лучше. Я здоров и у меня есть деньги. Я могу поехать куда угодно. Если Лун Сян начнет слишком уж безобразничать, я просто заберу Яю и уйду. Я уверен, что она будет не против. Мы создадим маленькую семью, мы оба молоды и спокойны, и мы будем все обсуждать. Как это будет хорошо!»       Каждый раз, когда он думал об этом, он останавливался. Не потому, что это было нехорошо, а потому, что между ним и этим прекрасным будущим стоял один человек: Мань Шуцай.       В прошлом месяце он впервые увидел Мань Шуцая на севере Китая в газете. Газета была размыта, и никого нельзя было четко рассмотреть, включая Мань Шуцая. Лу Шэн мог только понять, что он был очень крепким и не выглядел старым.       Он не мог забыть своего врага и просто жить хорошей жизнью.       Лу Шэн, когда у него была возможность, убеждал Лун Сяна остепениться и вернуться домой. Лун Сян же не хотел слушать. Когда Лу Шэн ему надоедал, он просто ударял его. Красное пятнышко на лице Лу Шэна, должно быть, привлекло его внимание, потому что он сдирал корочку хотя бы раз в день. Лу Шэн терпел боль и продолжал убеждать его. Так прошло больше двух месяцев, стало холодно. Лун Сян продолжал уходить рано и возвращаться поздно, а иногда не возвращался. А на лице Лу Шэна появилась светло-коричневая родинка.       Она должна была быть шрамом, но из-за того, что Лун Сян постоянно сдирал ее, она не могла зажить, и в конце концов изменила цвет, и стала похожа на слезу.       По мере того, как шрам менял цвет, менялись и мысли Лу Шэна. К его удивлению, Лун Сян действительно увеличил свою армию, а начальник штаба Сюй не замышлял ничего плохого. Как будто его защищал бог, Лун Сян бегал повсюду, как безумец, и даже в одиночку осмеливался врываться на территорию этих «старых ублюдков» и беззастенчиво с ними разговаривал. А «старые ублюдки», будь то из-за ста тысяч, или из-за уважения к молодому господину, все стали дружелюбными. Они даже снова подняли флаг с фамилией Лун.       Конечно, были и те, кто не хотел этого делать, и тогда начиналась война. Лу Шэн не верил в военный талант Лун Сяна, но Лун Сян действительно выигрывал все войны и больше не получал ранений. Он всегда возвращался целым и невредимым.       После Нового года начальник штаба Сюй отправил человека в Пекин.       Он что-то сделал, и привез Лун Сяну документ о назначении.       Этот документ был размером примерно с квадратный фут. На нем были черные и блестящие буквы. Там было написано: «Назначается Лун Сян командиром двадцать третьего дивизиона и главнокомандующим железной дороги Цзинхань». Подпись президента, доказывала, что это настоящий документ. Кроме подписи, там было несколько больших красных печатей, которые, как было видно, принадлежали президентскому дворцу и военному министерству.       Начальник штаба Сюй был похож на победителя, который сделал правильную ставку. Он с улыбкой принес документ, и с улыбкой ушел.       Лун Сян был одет в новую атласную одежду цвета вороньего крыла.       Он сидел, криво, в кресле. Он посмотрел на документ, и передал его Яе.       Яя взяла документ, подошла к Лу Шэну, и они вместе наклонились, чтобы посмотреть. Яя, как всегда, читала по слогам. В конце концов, она провела пальцем по черным буквам, и тихо засмеялась. — Это почерк самого президента? — затем она сказала Лун Сяну. — Можно я покажу его тетушке? В прошлом это был бы императорский указ, верно?       Лун Сян усмехнулся, не оглянувшись и не сказав ни слова. Глубокий цвет одежды делал его кожу очень белой, как будто он был таким же новым, как его одежда.       Лу Шэн взял документ и проанализировал его. «Командир дивизиона» было в порядке, у Лун Сяна была армия, и он мог быть командиром. «Главнокомандующий железной дороги Цзинхань» тоже было в порядке, потому что через территорию Лун проходил участок этой железной дороги. Это было умное назначение. Правительство Пекина заплатило за это только большой лист бумаги и немного чернил. Лун Сян получил статус. Как он и хотел, теперь он имел законное основание.       Лу Шэн отдал документ Яе, и попросил ее показать его матушке Хуан.       Когда Яя весело убежала, он встал за спиной Лун Сяна, засунул руки в карманы брюк, и его лицо вдруг покраснело.       Он неловко помолчал, затем откашлялся и заговорил: — Эй, я и не думал, что ты так хорош.       Лун Сян не повернулся, но издал звук. Лу Шэн подумал, что он сплюнул.       Он поднял руку, положил ее на голову Лун Сяна, пропустил пальцы через его короткие волосы, и потер его маленький «драконий рог». — Я больше не буду тебя отговаривать. Если у тебя есть талант, то вперед!       Лун Сян, казалось, был в своих мыслях, и не отвечал.       В этот момент Яя прибежала. Она держала документ обеими руками, и, улыбаясь, сказала Лун Сяну и Лу Шэну: — Тетушка сказала, что она хочет вставить его в стеклянную рамку и повесить на стену. Она сказала, что он как императорский указ, и может отгонять злых духов.       Лун Сян махнул рукой, и Яя подошла к нему. Он вытащил документ из ее рук, взял его за середину верхнего края, и медленно порвал его.             Раздался легкий звук, и документ был разорван на две части.       Яя вскрикнула и хотела схватить его. Но Лун Сян сложил две части вместе и разорвал их еще раз.       Затем он бросил четыре куска в огонь. Он посмотрел на Яю. — Что за чушь! Это не я написал. Как это может быть указом?       Яя ничего не сказала, отошла на два шага, и спряталась в углу.       Лун Сян не нуждался в аудитории. Он продолжил говорить сам: — Мне не нужен их документ! Я просто хотел показать им, что есть такой человек, как я, Лун Сян! У меня есть армия и земля. Зачем мне их разрешение? Я не знаю, кто они такие! Яя — просто женщина, я ей ничего не скажу. Но ты, Лу Шэн, ты каждый день читаешь книги, каждый день учишь меня. А что в итоге? К счастью, я умный и не послушал тебя.       Если бы я послушал тебя, я бы остался здесь, в этом маленьком городке!       Сказав это, он повернулся и ударил Лу Шэна в живот. Лу Шэн согнулся от боли и не мог говорить. И даже если бы мог, он бы не стал.       Лун Сян, казалось, был под воздействием этого документа, и явно был в припадке. Его глаза блестели, и он смотрел так, будто был готов наброситься на кого-то.       Обычно, видя такого Лун Сяна, Лу Шэн старался уйти, уводя за собой Яю. Но сегодня он передумал. Он терпел боль, медленно выпрямлялся и решил не уходить.       Он не только не уходил, он хотел следовать за ним. Если Лун Сян смог за короткое время восстановить свою империю, то он действительно мог бы дойти до Пекина. Независимо от того, будет ли он в президентском дворце или в зале аудиенций, Лу Шэну было все равно.       Ему нужно было, чтобы Лун Сян помог ему убить Мань Шуцая!       Кто такой Мань Шуцай? Это был великий военный правитель, который правил Чжили и был у власти более десяти лет. Как мог он, без оружия, убить его?       Если он не мог убить его без оружия, то он не будет без него. У него был Лун Сян, гениальный Лун Сян. Он мог использовать его, чтобы натравить Лун Сяна на Мань Шуцая. Если ему повезет, он сможет заставить Мань Шуцая увидеть, как рушится его империя, прежде чем он умрет. Заставить его умереть морально, прежде чем он умрет физически. Когда Мань Шуцай умрет, его демон тоже умрет. И тогда он сможет жить свободно.       Думая об этом, Лу Шэн почувствовал, что его грудь наполнена солнцем и ветром. Она была такой широкой, что могла вместить весь мир.       Лун Сян стал невероятно милым, таким милым, что Лу Шэн мог принять все его недостатки. Он даже взял его за плечи, наклонился и, как будто искал маленькое животное в траве, нашел маленький «рог» в волосах Лун Сяна и нежно поцеловал его.       Лун Сян был шокирован. Он обернулся и спросил: — Лу Шэн, почему у тебя глаза красные?       Лу Шэн неловко выпрямился, и потер глаза. — Красные? Ты так сильно ударил меня, что я заплакал.       Лун Сян покачал головой. — Ты не плачешь. Ты... ты злишься? — Нет, я в порядке. Чему мне злиться? — улыбнулся Лу Шэн.       Лун Сян снова повернулся, и сел, как раньше. — Я думал, что ты злишься. — Если бы я злился, я бы поцеловал тебя? — Ты меня поцеловал? Я думал, ты хотел укусить меня.       Лу Шэн похлопал его по плечу. Он сам чувствовал, что он был слишком добр. — Глупости. Разве я когда-нибудь кусал кого-нибудь?       Лун Сян, который привык быть главным, почувствовал, что что-то не так. Он снова посмотрел на Лу Шэна. Он увидел, что Лу Шэн смотрит на него сверху вниз, и его глаза были красными, а на лице была улыбка. Он не выглядел добрым, а наоборот, был очень страшным.