Укрощение дракона | Taming Dragon | Xiang Long | 降龙

      Когда Лу Шэн открыл для себя новое применение Лун Сяна, ему вдруг показалось, что мир стал шире.       Обычно он никогда не произносил имя «Мань Шуцай», но оно было выжжено на его сердце, как железом, не давая ему покоя даже во сне, не позволяя предстать перед отцом и сестрой. Ведь, будучи старшим сыном семьи Бай, он так и не смог отомстить за них. День за днём он коротал время в доме семьи Лун. Он рос, становился выше, но расстояние до момента, когда он сможет лично убить своего врага, казалось, только увеличивалось.       Чем дальше, тем тяжелее становились эти три слова. Они то и дело больно ударяли его, не позволяя наслаждаться прекрасными снами. Но теперь всё наладилось. Теперь у него был план. У него самого не было ни способности летать по крышам, ни армии, но у него был Лун Сян. У Лун Сяна была тысяча и один недостаток. Даже сейчас, то, что он делал, казалось Лу Шэну безумием и глупостью, но реальность не позволяла ему не признать правду. Неважно, была ли это стратегия или просто удача, Лун Сян действительно победил. Не просто победил, а одержал грандиозную победу.       В двадцать лет, не получив должного образования и имея ужасный почерк, не имея военного опыта, могущественных покровителей или советников, всего за полгода он усмирил более дюжины крупных и мелких военачальников, захватил очень важный участок железной дороги, а что до налогов на землю, то это было для него и вовсе пустяком. Деньги, что раньше текли в руки его отца, теперь текли в его.       Конечно, он был ещё молод, и его положение не было прочным, но его имя уже стало известно далеко за пределами этого места. Его отец растил его в секрете, как дракона, больше десяти лет. Многие слышали о нём, но не видели его. А некоторые даже имени его не знали, а знали лишь, что у коменданта Лун есть сын. Так что он внезапно появился, словно ниоткуда, без всякой прелюдии, обрушившись, как гром и молния!       Кто-то откуда-то услышал слухи и начал тайком осматривать его голову. Когда его волосы были слишком коротки или растрёпаны, по бокам его головы смутно виднелись два острых выступа. В этом не было ничего уродливого, и если не приглядываться, то можно было и не заметить. Но все приглядывались, и не просто приглядывались, а и обдумывали, и в итоге видели в нём «выдающийся рог на голове», что указывало на его неординарное происхождение. Когда эти слухи дошли до начальника штаба Сюя, тот улыбнулся и про себя решил, что он будет «Отцом-основателем государства» и регентом. А если и не получится, то его должность начальника штаба точно будет в безопасности. Ему не придётся уходить в отставку, а наоборот, у него появится шанс на новый виток развития.       Начальник штаба Сюй был верным другом коменданта Луна всю жизнь и знал о семье Лун. Когда Лун Сян сходил с ума, он не мог, да и не пытался, его контролировать. Он знал только, что в молодости комендант Лун был невероятно умным и храбрым. Лун Сян был похож на своего отца, и если бы он начал его обучать, история могла бы повториться, и он бы снова поднялся вместе с Луном.       Начальник штаба Сюй был уже немолод. Ему было не под силу начинать с нуля. Но помогать юному господину было его сильной стороной. Он думал, что если будет действовать осторожно, то у него хватит сил ещё на десять лет. Если за эти десять лет он не заработает сотни тысяч или миллион серебряных монет, то он просто идиот!       У всех были свои мысли, но все были довольны и считали, что их будущее светло. Лу Шэн стал намного добрее к Лун Сяну, а при виде Яи и вовсе не мог сдержать улыбку. Яя тоже это заметила и спросила его, когда они были одни: — Старший брат, у тебя что-то хорошее случилось?       Она спрашивала не потому, что не знала. Она виделась с Лу Шэном каждый день, и, конечно же, знала, что у него всё хорошо. Лу Шэн, высокий и сильный, стоял перед ней, не отвечая. Он убрал одну руку за спину, а другой легонько щёлкнул её по лбу.       Обычно, когда Лун Сян бил её кулаком или ногой, она терпела и молчала, но от этого лёгкого щелчка тут же закрыла глаза и отпрянула.       Потом она открыла глаза и посмотрела на Лу Шэна. В его глазах была тёплая улыбка, а под левым глазом была маленькая коричневая родинка.       Его глаза были карими, и родинка тоже. Она посмотрела на него и вдруг поняла, какой он красивый. Ей захотелось поднять руку и прикоснуться к его лицу.       Спрятав руки за спину, Яя опустила голову и сменила тему: — Ты сегодня не пойдёшь с молодым господином?       Лу Шэн улыбнулся: — Он попросил меня быть его секретарём, но ему никогда не нужен был секретарь, по крайней мере, сегодня.       Яя сказала: — Быть секретарём — это хорошо. Сидишь в комнате и пишешь, не нужно выходить на солнце и ветер. И если будет война, не нужно будет бежать на поле боя.       Лу Шэн улыбнулся и ничего не сказал. Сначала он хотел попросить Лун Сяна о должности. Лун Сян набирал солдат, а где солдаты, там и офицеры. Но потом он подумал, что это долгий путь. Он не был одержим властью. Власть ему была нужна, чтобы отомстить. Но его власть никогда не будет больше, чем у Лун Сяна или начальника штаба Сюя. К тому же, у него не было опыта в обучении солдат. Если он будет полагаться на свои способности, то может пройти десять лет, а он так и не достигнет желаемого.       Лучше было контролировать самого Лун Сяна.       Лу Шэн всё продумал. Он об этом никому не говорил.       Пока однажды после обеда он не нашёл возможность поговорить с Лун Сяном наедине.       Лун Сян был как призрак. Он мог уйти, не сказав ничего. Сегодня он, к счастью, был дома. Он поел, и сразу же лёг спать.       Лу Шэн вошёл в его комнату, и увидел, что Лун Сян наполовину проснулся. Он сбросил одеяло на пол, а его шёлковые штаны задрались до колен, обнажая его белые ноги. Он с трудом повернул глаза на Лу Шэна, не открывая рта, и промычал: — А где Яя?       Лу Шэн поднял одеяло, стряхнул его и бросил на кровать. — Я не видел её после обеда. Скорее всего, она тоже спит. Зачем ты её ищешь?       Лу Сян, казалось, обмяк во сне. Его руки стали как верёвки без костей. Он протянул их к Лу Шэну. Лу Шэн взял одну руку, и сразу понял — ногти выросли. Пора было Яе их подстригать.       Изначально это была работа матушки Хуан, но с возрастом она стала плохо видеть и боялась подстригать ногти молодому господину. Поэтому эта работа перешла к Яе. Лу Шэн мог это сделать. Он взял ножницы, придвинул стул, сел у кровати и начал подстригать ему ногти. — Негигиенично, — тихо сказал Лу Шэн, пока подстригал. — Ты ищешь Яю, только когда твои ногти становятся как когти? А твои собственные руки на что? Ты можешь пользоваться пистолетом и ручкой, а ножницы не можешь?       Лун Сян лежал на боку. Он равнодушно зевнул. Его ноги потерлись друг о друга, и он снова сбросил одеяло на пол.       Лу Шэн, по привычке, отругал его. Он снова поднял одеяло и закинул его на другой край кровати. Он сел обратно, взял другую руку Лун Сяна и продолжил работу. Лун Сян перевернулся на спину и, от скуки, посмотрел на свои ногти.       Ногти были тонкими и твёрдыми. После стрижки они стали острыми, как лезвия. Лун Сян внимательно посмотрел на свои ногти и подумал, насколько же они острые.       Он тут же сел и, повернувшись к Лу Шэну, поцарапал его по шее. Ему показалось, что этого недостаточно, и он стал искать другое место, где была голая кожа. Он приподнял рубашку Лу Шэна и сильно поцарапал его под рёбрами.       Это было очень приятно. Он приподнял рубашку Лу Шэна и посмотрел, как четыре белые царапины стали красными, а затем на них выступила кровь. Теперь он знал, что его «когти» были так же остры, как у дикой кошки.       Он подумал, что ни у кого больше нет таких острых ногтей, и ему стало весело. Чтобы поделиться этой радостью, он стёр кровь с пальца и поднёс его к Лу Шэну. — Смотри!       Сказав это, он упал на кровать и засмеялся. Он катался по кровати от смеха. Лу Шэн не злился. Он спокойно положил ножницы в ящик, сел обратно на кровать и стал ждать, когда Лун Сян нахохочется. Эмоции Лун Сяна часто были неуправляемыми. Лучше было подождать. Лу Шэн не спешил.       Когда Лун Сян, задыхаясь, перестал смеяться, Лу Шэн заговорил: — Эй, послушай, я хороший для тебя?       Лун Сян смеялся так сильно, что на глазах у него были слёзы. Он моргнул, и слеза скатилась по его лицу. Он не понимал вопроса. — Да, конечно.       Лу Шэн вытер его слезу. — Тогда сделай для меня кое-что.       Лун Сян кивнул: — Говори, что?       Лу Шэн сказал серьёзно: — Ты хочешь править страной и дойти до самого Пекина? — Да. — На твоём пути ты встретишь человека по имени Мань Шуцай. — Ты думаешь, я не знаю? — Мань Шуцай — мой враг. — Я знаю. — Пообещай мне, что ты победишь его в битве и убьёшь.       Лун Сян тут же кивнул: — Ладно.       Он ответил так легко, что это казалось неискренним. Лу Шэн пристально посмотрел ему в глаза и сказал: — Лун Сян, это очень важно для меня. Не обещай так быстро. Подумай, подумай, а потом ответь.       Лун Сян сел, скрестив ноги. — Не нужно думать. Я обещаю. Не только этого Мань Шуцая. Если кто-то ещё обидит тебя, скажи мне, я убью его.       Лу Шэн толкнул его в плечо, чтобы он повернулся к нему. — Обещал — не отступай.       Лун Сян посмотрел ему в глаза. Его короткие волосы были растрёпаны, а вокруг его «рожков» торчали пряди волос, как кошачьи ушки. — Мужчина сказал — слово на четырёх конях не догонишь. Ты хороший для меня, поэтому я тоже должен быть хорошим для тебя.       Лу Шэн опустил взгляд и слегка улыбнулся. Он не был удивлён, потому что знал, что он занимает важное место в сердце Лун Сяна. Но он был рад. Это было похоже на отца, который не ожидает, что сын сделает его богатым, а просто хочет услышать доброе слово, и этого достаточно.       Этот маленький зверь Лун Сян, которому он подстригал ногти, поцарапал его до крови. А когда умер его родной отец, он не пролил ни одной слезы. Этот хладнокровный и жестокий человек мог сказать «ты хороший для меня, поэтому я тоже должен быть хорошим для тебя». Лу Шэн подумал, что этого достаточно, и ему больше ничего не нужно. — Ты скоро уйдёшь? — спросил он Лун Сяна.       Лун Сян откинулся назад и лёг на кровать. — Да, но без тебя. Оставайся дома.       Лу Шэн увидел, что он снова засыпает, и собирался уйти. Но когда он вставал, Лун Сян вдруг сказал: — Мне пора жениться.       В комнате стало тихо. Лу Шэн посмотрел на Лун Сяна. После долгого молчания он спросил: — Жениться?       Он инстинктивно не стал спрашивать, на ком. — Нет, так нельзя. Твой дядя Лун умер только в прошлом году. Даже если сейчас не соблюдают трёхлетний траур, то год нужно выдержать. Если и жениться, то не раньше осени.       Лун Сян ответил лениво: — Мне всё равно. Мы же все одна семья, так что не нужно ничего готовить. Можно сделать всё сразу.       Лу Шэн смотрел на него, и у него появилось плохое предчувствие: — На ком ты хочешь жениться? — На Яе, конечно! На ком ещё? Ты же парень, я не могу на тебе жениться, верно?       Лу Шэн помолчал, а потом сказал: — Нет. Яя, хоть и служанка, выросла с нами, она как сестра. И именно поэтому ты не можешь сделать её наложницей.       Лун Сян удивлённо повернулся к нему. — Я не говорил, что сделаю Яю наложницей. — А что, тогда... — Лун Сян снова сел, и спустил ноги с кровати. — Я женюсь на ней. Она будет главной женой.       Лу Шэн схватил его за щиколотку и поднял ногу, завалив его обратно на кровать. — Ты что, с ума сошёл? Вы не пара!       Лун Сян снова сел, сделал удивлённое лицо. — Почему? Почему мы не пара? Возраст? Я всего на два года старше неё. Это много? Внешность? Разве ты не говорил, что из нас троих я самый красивый? Происхождение? Я — молодой господин, а она — служанка. Выйти за меня — это её счастье. Она не должна быть расстроена. Что ещё? — Он закатил глаза, и подумал. Затем он хлопнул в ладоши. — Ах, да, чувства! А с чувствами тоже всё в порядке. Или вы меня не любите? Лу Шэн был рациональным человеком, поэтому он не мог сказать «не люблю». И это было не совсем так. Они не то чтобы не любили его, а скорее боялись. Но он не собирался говорить и об этом.       Лу Шэн быстро обдумывал, что сказать. Наконец, он заговорил медленно, тщательно подбирая слова: — Лун Сян, послушай меня, брак — это очень важное событие. Нельзя просто так жениться. Я читал тебе рассказы о любви из журналов. Там люди, когда влюбляются, женятся. Это звучит красиво, но рассказы — это рассказы, а жизнь — это жизнь. Это не одно и то же.       Он замолчал, как будто переходя к новой теме. — Ты не похож на обычных молодых людей. Обычному парню достаточно найти того, кого он любит. Но у тебя большие амбиции. Твоя жена должна не просто любить тебя, а ещё и...       Лу Шэн запнулся, потому что не знал, как правильно выразиться. После короткого колебания он решил говорить прямо: — Лун Сян, я думаю, тебе нужно жениться на дочери какого-нибудь генерала или министра. Ты понимаешь, что такое брак по расчёту? Ты женишься не только на девушке, но и на её семье. Её семья должна помочь тебе подняться. И тебе придётся общаться со многими людьми. Твоя жена должна помогать тебе в этом, улучшать твою репутацию и заводить друзей. Ты понял?       Лу Шэн замолчал. Он надеялся, что Лун Сян всё поймёт, и оставит Яю в покое. А что до несчастной девушки, которой придётся выйти за него замуж, то это будет не его забота.       Но Лун Сян просто махнул рукой. — Мне это не нужно!       Лу Шэн чувствовал, что его слова были сумбурными и не убедительными, но он не мог повторить всё снова. Поэтому он решил отступить: — Если ты не слушаешь меня, то спроси у начальника штаба Сюя.       Лун Сян небрежно почесал затылок: — Бред какой-то! Я женюсь, а при чём тут другие?       Лу Шэн добавил с досадой: — Мозги включи, хоть немного, в конце концов!       Лун Сян разозлился. Он пнул ногой: — Кто ты такой, чтобы говорить мне, что делать? Проваливай!       Лу Шэн знал, что это не тот разговор, который можно закончить в двух словах. Он ушёл, обдумывая новый план. С Лун Сяном было трудно, но у него была одна цель — не позволить Яе выйти за него замуж.       Лу Шэн думал, что Яя должна выйти за него.       В его сердце было одно очень тёплое воспоминание. Он сидел за занавеской и читал, а Яя сидела за занавеской и шила. Он знал, что она там, и она знала, что он там. Они могли говорить или молчать. Каждый занимался своим делом, но они были вместе.       Лу Шэн не знал, какие у него чувства к Яе. Иногда он думал, что она милая, иногда — что она очень несчастная. Но даже если бы ему пришлось всю жизнь смотреть, как она шьёт, он никогда не позволил бы ей выйти замуж за Лун Сяна.       Он был уверен, что если бы его не было, Лун Сян давно бы уже убил Яю — или, по крайней мере, сделал бы её инвалидом.       В следующие несколько дней Лун Сян редко был дома, и Лу Шэн, которому нечего было делать, катал Яю по городу на велосипеде. Город был небольшим. Когда они проехали по двум самым оживлённым улицам, Лу Шэн, поехав против ветра, повернул обратно. Они не зашли через парадную дверь, а остановились у боковой, потому что Лу Шэн боялся встретить Лун Сяна. Лун Сян не возражал против того, чтобы Лу Шэн был с Яей дома, но не разрешал им выходить. Если бы Лу Шэн повёз Яю гулять, Лун Сян решил бы, что они сговорились, чтобы бросить его.       Лу Шэн только поставил ногу на землю и затормозил, как Яя соскочила с велосипеда и быстро забежала в ворота. Она боялась, что её тётушка будет ругаться, если увидит, что она гуляет с Лу Шэном. Но, пройдя несколько шагов, она столкнулась с матушкой Чэнь. Матушка Чэнь несла небольшой свёрток, как будто собиралась в гости. Увидев Яю, она вдруг широко улыбнулась.       Яя и Лу Шэн были удивлены. Матушка Чэнь всегда была холодна к Яе. Она никогда так не улыбалась. Яя подумала, что она смеётся над ней, что она гуляла с Лу Шэном, но матушка Чэнь заговорила с радостью в голосе: — Девушка! Почему так поздно? Твоя тётушка сходит с ума, разыскивая тебя!       Яя вздрогнула. — А? Тётушка меня ищет?       Матушка Чэнь схватила Яю за руку, и с улыбкой оглядела её. — Я всегда говорила, что наша девушка — счастливчик, и что? Я была права!       Только тогда Яя заметила, что матушка Чэнь назвала её «девушка».       Она, племянница няни, была всего лишь немного уважаемой служанкой в этом доме, а теперь её вдруг стали называть «девушкой»?       Ей было семнадцать, но никто никогда не называл её так уважительно. Она повернулась к Лу Шэну, как будто ища помощи. Она не отпустила руку матушки Чэнь и пробормотала, ничего не понимая: — Что... что случилось?       Матушка Чэнь засмеялась, и легонько погладила Яю по лбу, как любящая мать. — Вы выросли вместе, и я всегда знала, что так и будет. И теперь это наконец-то произошло! Почему ты стесняешься? Ладно, ладно, я не буду тебя спрашивать. Иди к своей тётушке. Она искала тебя полдня. Она так переживала! И так радовалась, что даже плакала.       Яя чувствовала, что что-то не так. Она ничего не понимала, но у неё было плохое предчувствие. Её лицо, которое было красным от жары, теперь побледнело, а её мокрые волосы остыли. Она снова посмотрела на Лу Шэна, и её ноги, казалось, прилипли к земле. Она не могла сделать ни шагу. Ей хотелось выбежать из ворот и бежать без оглядки. Она не знала, почему. Она не была умной, у неё не было знаний, но у неё был инстинкт. Её инстинкт говорил ей, что нужно бежать.       Но Лу Шэн молчал. Матушка Чэнь толкнула её, а потом похлопала по спине, и поторопила её. — Лу Шэн, ты тоже вовремя вернулся. Помоги мне, пожалуйста!       Яя зашаталась от толчка, и почувствовала, что у неё нет опоры. Она опустила голову и пошла вперёд.       Матушка Чэнь быстро положила свой свёрток на велосипед Лу Шэна и попросила его довезти его до дома её сестры, что была в одном квартале отсюда.       Лу Шэн повернулся и вышел с ней за ворота. Когда они отошли на несколько шагов, матушка Чэнь тихо заговорила: — Днём, около двух или трёх часов, молодой господин вернулся, и сказал матушке Хуан, что хочет жениться на Яе, и сделать её главной женой.       Матушка Хуан сначала не поверила, а потом поверила, и от радости потеряла сознание. Все так испугались. Они привели её в чувство, и напоили водой.       Лу Шэн молча слушал.       Матушка Чэнь продолжила: — После этого Яя перестала быть служанкой, она теперь — невеста. Ты не можешь катать её на велосипеде, и быть с ней в одной комнате днём и ночью. Понял?       Лу Шэн шёл, толкая велосипед, и ничего не говорил.       Матушка Чэнь не обращала внимания на то, что он молчит, и продолжала говорить: — Я знаю, что ты о ней думаешь. Я видела, как ты вырос, я всё понимаю. Я знаю, что ты любишь Яю, но Яя всегда была предназначена для молодого господина. Молодой господин сам хочет её, как ты можешь спорить с ним? К тому же, если честно, Яя тебе не подходит. Она неуклюжая и глупая. А внешне, хоть и красивая, но не красавица-богиня! Молодой господин ей очень подходит. А если бы настоящая леди попала в руки семьи Лун, то ей бы не поздоровилось. Лучше пусть они будут вместе. Для неё, служанки, выйти замуж за молодого господина — это большая удача. И он её любит.       Лу Шэн наконец-то заговорил. Он говорил очень тихо, как будто его душа не была в нём: — Яя не глупая. Он её напугал.       Матушка Чэнь посмотрела на него, и ей стало жаль его. — У каждого своя судьба! Она скоро станет женой командира. Зачем тебе, дураку, так переживать за неё?       Матушка Чэнь думала, что Лу Шэн был очень хорошим парнем, поэтому она продолжала убеждать его не переживать из-за бесполезной служанки.       Тем временем Яя сидела в своей комнате, обняв колени.       Её глаза были широко раскрыты. Она видела всё как будто в тумане, а её уши были заложены. Любой звук был просто шумом. Матушка Хуан сидела перед ней, держа в руках большой платок. Она то говорила, то смеялась, то плакала: — Я всегда знала, что молодой господин хороший, но я не думала, что он будет таким добрым и верным. Яя, ты счастливая! Ты станешь главной женой! Я знала, что делать, когда спасла тебя от твоих бессердечных родителей. Если бы я этого не сделала, тебя бы уже продали. Тебя бы выдали замуж. Но разве есть кто-то лучше молодого господина?       Сказав это, матушка Хуан заплакала от радости. Она не думала, почему Яя молчит. Это было нормально для невесты. Матушка Хуан не хотела говорить с ней. Она думала, что Яя была очень умной. Она всегда казалась глупой, но на самом деле была очень хитрой. Матушка Хуан недооценила её.       Что до Лун Сяна, матушка Хуан знала о нём не меньше, чем матушка Чэнь. Но матушка Хуан любила Лун Сяна, и в её глазах у него не было недостатков. Все его ошибки были просто детскими шалостями. Иногда этот парень, Бай, осмеливался драться с ним. Матушка Хуан смотрела на это, и ей было больно. Она хотела выгнать этого бездомного, который жил за счёт семьи.       Подумав о Лу Шэне, матушка Хуан снова заговорила. Она придвинулась к Яе и зашептала: — Ты снова гуляла с молодым господином Баем? Это был последний раз, поняла? Теперь у тебя есть статус. Видела, как молодой господин торопится? Он женится на тебе через несколько дней. Как будущая жена командира, ты не можешь гулять с другими парнями. Даже если он не будет возражать, что подумают люди? А если он будет возражать, тебе некуда будет бежать!       Сказав это, она пристально посмотрела на Яю, ожидая, что она что-то пообещает ей. Но Яя смотрела на ковёр и молчала.       Яя не могла объяснить, что она сейчас чувствовала.       Она знала, что, когда вырастет, она станет наложницей Лун Сяна, но она не думала об этом. Лун Сян не говорил об этом, и она забыла.       Неважно, будет ли она наложницей или женой, она всё равно останется с ним. Яя заботилась о нём, терпела его ругательства и побои. Она думала, что все трудности когда-нибудь закончатся, и она вырастет, и у неё будет своя семья. А если ей будет очень страшно, она сможет убежать. Куда? Туда, где был её старший брат.       Она не молилась ни Будде, ни богам. Когда ей было очень плохо, она пряталась за старшим братом.       Теперь она выросла. Неожиданно Лун Сян захотел на ней жениться.       Она подумала, что если выйдет за него, то она навсегда будет принадлежать его семье. Она не сможет убежать, даже если он убьёт её.       Вся её жизнь, десятки лет, до самой смерти, будет принадлежать ему.       У неё не осталось никакой надежды. В её сердце не было света. Если она выйдет замуж, то и старший брат тоже женится. Они станут двумя разными семьями, и у неё не будет права просить его о помощи.       Яя не помнила, что она говорила с тётушкой. Когда она пришла в себя, она уже была во дворе.       В комнате Лу Шэна не горел свет. Он ещё не вернулся. Лу Шэн был её душой. Без него она была потеряна. Она посмотрела на окно. Через стекло она видела тётушку.       Она ничего не сказала тётушке. В семнадцать лет она поняла одну вещь: некоторые вещи лучше не говорить. Если она, служанка, которую бросили родители, выйдет замуж за молодого господина, то это будет большая удача. Если она скажет «нет», то её назовут неблагодарной.       К счастью, у неё был старший брат. Она могла рассказать ему то, что не могла рассказать никому. Она знала, что у него есть деньги, и они не умрут с голоду, если покинут дом Лун.       Она готова была голодать, лишь бы пожить спокойно. Она умела стирать и шить. Она думала, что нигде не будет обузой. Что до старшего брата — он был намного лучше неё. Она не видела никого во всём городе, кто был бы таким же элегантным и вежливым.       Яя отчаянно хотела увидеть Лу Шэна. Её тётушка следила за ней из окна. Она не осмеливалась идти в комнату Лу Шэна. Она боялась, что Лун Сян внезапно вернётся. От отчаяния она вышла во двор и дошла до заброшенного сада.       Она присела у разрушенной стены. Здесь никого не было. Она почувствовала себя в безопасности. Она посмотрела на небо. Она увидела старое дерево, ворону, а ещё увидела, как много лет назад трое детей шли по стене, держась за руки, чтобы потренировать свою храбрость.       Яя ждала Лу Шэна среди сорняков. А Лу Шэн ждал Лун Сяна в военном лагере.       Лун Сян уехал днём, и сказал, что вернётся до темноты. Лу Шэн решил ждать.