Укрощение дракона | Taming Dragon | Xiang Long | 降龙

      Лу Шэн знал, что Лун Сян обязательно вернётся сегодня вечером. И, насколько он знал, перед возвращением домой тот сначала заглянет в военный лагерь. Поэтому он ждал его без всяких других мыслей, «сидя, как колокол», долгое время не двигаясь с места.       Он ждал недолго. Лун Сян вскоре вернулся.       На нём была военная форма. Возможно, он долго ехал верхом, потому что его сапоги были со шпорами, и каждый шаг сопровождался звоном.       Услышав, что господин Бай пришёл, он, покачиваясь, вошёл в комнату, расплылся в улыбке и обнажил свои белые зубы. — Хе-хе, как ты здесь оказался?       Лу Шэн, который до этого витал в мыслях, вдруг увидел его. Сердце ёкнуло, и он дёрнулся, как будто от удара током, готовый вскочить на ноги.       Но он не вскочил, а спокойно поднялся и сказал: — Мне нужно кое-что тебе сказать. Дома неудобно, поэтому я пришёл сюда.       Лун Сян неторопливо подошёл к Лу Шэну, запрыгнул на стол и сел.       Он устало зевнул, опустил веки, прикрыв длинными ресницами половину своих карих глаз. — Говори! Что случилось?       Лу Шэн тихо выдохнул. Он боялся Лун Сяна, его бешеного нрава, но страх страхом, а сказать нужно. Ведь это было не пустяком. От этого разговора зависело счастье Яи на всю жизнь. — Я слышал, ты хочешь жениться на Яе?       Лун Сян слегка приподнял веки, как бы глядя на Лу Шэна. — Верно. Мне уже двадцать, пора жениться. Чем вы сегодня занимались с Яей? Как только меня нет дома, вы вдвоём куда-то улизнули. Ах ты, сукин сын, предал меня.       Лу Шэн повернулся к Лун Сяну, положил руки на его плечи и слегка встряхнул его, пытаясь привлечь его внимание. — Лун Сян…       Лун Сян открыл глаза, но, не дождавшись, пока Лу Шэн договорит, его мозг придумал что-то новое. — Эй, я придумал себе имя при вступлении в совершеннолетие. «Юнь Тэн». Я сам его придумал. Ну как? Только эти иероглифы трудновато писать. Может, придумаешь мне что-нибудь попроще? Хотя ладно, какая разница, всё равно мне не придётся самому их писать.       Лу Шэн крепко держал его за плечи, будто это были ключи к его душе. — Не отвлекайся, Лун Сян, послушай. Ты не можешь жениться на Яе.       Лун Сян захлопал ресницами, и его красивое лицо стало выглядеть по-дурацки. — Почему?       Не дожидаясь ответа Лу Шэна, он продолжил: — Дядя Сюй тоже сказал, что мне пора жениться. Я сказал, что хочу жениться на Яе, а он сказал, что мне не нужно искать выгоду в браке, поэтому я могу жениться на ком захочу, главное, чтобы девушка была хорошей. Я думаю, что Яя, хоть и немного глупая, но не очень. Она очень добра ко мне, и выглядит неплохо. Так что она мне подходит. Это ещё и очень удобно. Мы просто переоденем её в красное, поклонимся небу и земле и сразу же отправимся в брачную спальню.       Лу Шэн посмотрел Лун Сяну в глаза. — Лун Сян, если я попрошу тебя, чтобы ты не женился на Яе, ты согласишься?       Лун Сян на секунду задумался. — Что это значит? Если я не женюсь на ней, ты женишься? Или ты боишься, что я женюсь на Яе и разлюблю тебя? Нет, Яя хороша для меня, и ты хорош для меня. Как я могу разлюбить тебя? Ты парень, я ничего не могу поделать. Если бы ты был девушкой, я бы женился и на тебе, ты была бы главной женой, а Яя — наложницей. Всё равно Яя не будет ревновать, ты же умнее её и можешь управлять домом лучше. Эх, Лу Шэн, если бы я был императором, ты был бы евнухом, а Яя — императрицей.       Лу Шэн, слушая, как он искажает всё серьёзное, был одновременно зол и смешон. Он сильнее сжал его плечи. — Перестань, я не пришёл сюда, чтобы играть. Яя выросла с нами, она как моя родная сестра. Подумай, сколько я терпел от тебя побоев, чтобы защитить её.       Услышав это, Лун Сян приоткрыл рот, и на его лице появилось удивление.       Лу Шэн продолжил: — А теперь подумай, если бы меня не было, все эти побои достались бы Яе, верно?       Лун Сян закрыл рот, втянул подбородок, а его ноги, которые до этого дёргались, затихли.       Лу Шэн смотрел ему в глаза, пытаясь договорить всё сразу: — У меня сейчас много шрамов, это ты поцарапал меня и покусал. У меня толстая кожа, я могу это терпеть, но Яя не может. Ты хочешь, чтобы она терпела это всю жизнь? Ты говоришь, что она добра к тебе, а ты? Ты добр к ней? Я знаю, что ты не хочешь никого мучить, просто у тебя вспыльчивый характер. Но, если честно, я эгоист. И я предпочту, чтобы ты женился на незнакомой девушке, я ведь её не знаю, поэтому мне будет всё равно, если она будет страдать.       Услышав это, Лун Сян вдруг рассмеялся. — Яя принадлежит мне. Если я ударю её или даже убью, никто не скажет мне ни слова. Твои переживания бесполезны. Она моя, а не твоя, понял? И ты тоже — ты ешь и пьёшь за мой счёт, мой дом вырастил тебя! Ты тоже мой! Понял?       Лу Шэн знал, что он всегда был неразумным, поэтому он почти умолял его: — Лун Сян, просто пожалей её. Я знаю, что она тебе нравится, но можешь ли ты контролировать свой нрав? Ты говоришь, что она тебе нравится, но в то же время издеваешься над ней. Это называется любовью?       Лун Сян откинул голову, и его лицо озарилось пониманием. — А-а, я понял. У меня плохой нрав, а у тебя хороший; я её не люблю, а ты любишь. Как только я выхожу из дома, вы тут же бежите гулять. Вот почему ты не хочешь, чтобы я женился на Яе. Ты не хочешь, чтобы я женился на ней, чтобы оставить её себе, верно? — Сказав это, он расширил глаза и закричал: — Верно?!       Лу Шэн быстро схватил его за запястья и прижал его ноги к столу, чтобы он не мог размахивать руками. Он сжал зубы, и тихо попросил Лун Сяна «не кричать», а Лун Сян, выдохнув воздух из ноздрей, действительно послушался и не сошёл с ума. — Я устал, не хочу с тобой спорить, — злобно сказал он Лу Шэну. — По правде говоря, я не люблю незнакомых женщин. Мне комфортнее всего с Яей. Она не такая злопамятная, как ты. Я обижу тебя, и ты каждый раз будешь напоминать мне, чтобы я не забывал. Яя никогда ничего не говорила. Она всегда уступала мне. Она лучшая для меня. Она лучше, чем ты! Хватит ныть, я не хочу слушать. И если ты посмеешь саботировать, и подстрекать Яю отказаться от брака, я, чёрт возьми, сначала разберусь с ней, а потом с тобой. Никого не пощажу! Ты всё ещё хочешь, чтобы я помог тебе одолеть Мань Шуцая? Это твои глупые мечты! Я не буду бороться с этим Мань Шуцаем! Если ты не будешь слушаться, я побью тебя! Если тебе что-то не нравится, то проваливай! Если посмеешь уйти, я сломаю тебе ноги, чтобы убить курицу и напугать обезьяну!       Лу Шэн смотрел на Лун Сяна, и его лицо теряло выражение.       Он подумал, что забыл о самом главном. Сейчас Лун Сян был не просто младшим братом, который доставлял ему много проблем, но и острым клинком, мощным оружием. Если он поссорится с ним, как он отомстит за отца и сестру? Яя была милой и несчастной, маленькой сестрой, которую он защищал все эти годы. Но можно ли забыть о его мёртвой сестре Сюлин? Он всё ещё помнил, как она выглядела. Если бы она не умерла, сейчас бы она уже была взрослой.       Если бы не было Мань Шуцая, он сам не был бы таким, как сейчас. Он часто чувствовал себя рабом Лун Сяна. Все называли его Лу Шэном, но кто помнил его настоящее имя, Бай Сундэ?       Незаметно для себя он отпустил запястья Лун Сяна. Жар ушёл из его тела, и его лицо снова стало бледным. Внезапно ему нечего было сказать. Он поднял руку, и, как будто ему было скучно, погладил Лун Сяна по голове. Его ладонь ощутила что-то странное — он погладил маленький «драконий рог». Рожок рос все эти годы, но всё ещё был под кожей. На мгновение Лу Шэну захотелось достать нож и вырезать эти два маленьких бугорка, чтобы Лун Сян кричал от боли. Пусть он сойдёт с ума, пусть умрёт! Этот мир был слишком добр к нему. Он и Яя были слишком добры к нему. Он должен был поплатиться за это!       Лун Сян взял его руку, наклонил голову, и потёрся рожком о его ладонь. — Что ты ещё хочешь сказать? Если ничего, то пошли домой! Я очень устал!       Лу Шэн выдернул руку и тихо ответил: — Мне нечего сказать. Пошли домой.       Лун Сян не знал, почему он был так уставшим. Когда они вернулись домой, он тут же рухнул на кровать. Лу Шэн никого не будил, сам снял с него сапоги и военную форму, выжал горячее полотенце и вытер ему руки и ноги.       Он сделал это, не задумываясь. Сделав это, он встал у кровати и посмотрел на Лун Сяна, который лежал к нему спиной, и только тогда понял — он так долго заботился о нём, что это стало для него привычкой.       Если не он, то Яя. Если он делает что-то, Яя делает меньше. Только Лун Сян был один, и делал всё, что хотел. Лу Шэн смотрел на него. Его чувства были не чистой ненавистью или отвращением. Это было как слишком сложный и насыщенный аромат. Он не мог его понять. Он чувствовал себя плохо, ему хотелось плакать и его тошнило.       Про себя он сказал: «Пошёл ты к чёрту».       Но в этот момент Лун Сян повернулся и посмотрел на него.       Лу Шэн отступил. У сумасшедших людей часто бывают очень острые глаза, как у Лун Сяна сейчас. Лун Сян ничего не сказал, только промычал. Этот звук напугал Лу Шэна. Он подумал, что этот сумасшедший почувствовал что-то, и услышал его проклятие.       Он быстро развернулся и ушёл, не давая Лун Сяну возможности разглядывать его дальше.       Лу Шэн вернулся в свою комнату и, толкая дверь, заметил, что всё ещё держит в руке мокрое полотенце.       Он не хотел возвращаться к Лун Сяну, поэтому, войдя в комнату, бросил полотенце и стал искать спички, чтобы зажечь свечу. Хотя в доме семьи Лун было электричество, генератор работал нестабильно, поэтому свечи и масляные лампы были надёжнее.       Но прежде чем он успел найти спички, из тёмного угла раздался голос: — Старший брат.       Лу Шэн вздрогнул. — Яя?       Тень бросилась к нему, и он почувствовал знакомый запах и тепло. Чья-то рука схватила его. — Старший брат, не зажигай свет. Если свет зажжётся, нас увидят.       Лу Шэн молчал, но инстинктивно схватил её за руку.       Это была знакомая рука. В детстве он держал её бессчётное количество раз. Одной рукой он держал Яю, другой — Лун Сяна. Когда они выросли, он стал избегать её руки, но не из-за того, что «мужчина и женщина не должны прикасаться друг к другу». Они были как старший брат и младшая сестра.       Их пальцы переплелись. Они не могли ничего сказать. Они держались друг за друга, как за спасительную соломинку, с отчаянием и грустью. Яя дрожала, но стала спокойнее. У неё не было своего мнения или плана. Лу Шэн был её планом. В её сердце Лу Шэн был всемогущим. Сколько бы она ни боялась, как бы ни была отчаянна, у неё всегда был старший брат. Если она достаточно быстро убежит и спрячется за его спиной, то после бури снова наступит затишье.       Но этот ливень был слишком сильным, и она не знала, как Лу Шэн справится с ним. Если не будет другого выхода…       Она подняла лицо и прошептала: — Старший брат, я не хочу замуж за молодого господина. Я его боюсь.       Увидев, что Лу Шэн слегка кивнул, она набралась смелости: — Старший брат, давай убежим.       Лу Шэн держал её за руку, и при свете луны, которая проникала в окно, он видел её лицо. Её глаза никогда не были такими живыми. Они сияли, наполненные светом и любовью. Она смотрела на Лу Шэна, зная, что если они уйдут из дома Лун, их жизнь изменится.       Тогда всё будет хорошо, и ей не нужно будет бояться. Даже если она сделает ошибку, ей не нужно будет терпеть крик и побои. Как это будет?       Она не могла себе представить, но знала, что это будет хорошо. Даже если они будут бедны и будут есть только мякину, это будет хорошо.       Эта невообразимо хорошая жизнь заставила её сердце сжаться. Она хотела пообещать своему старшему брату, что она не будет ленивой или глупой, что она не будет ему обузой. Он всегда говорил, что женщины теперь равны мужчинам. Она была как они, у неё не было маленьких ног. Она думала, что, если ей придётся, она сможет работать и зарабатывать деньги.       Но прежде чем она успела сказать хоть слово, Лу Шэн отпустил её руку. — Яя, тебе лучше выйти за него.       Яя застыла.       Ветер подул, и облака закрыли луну. Лу Шэн растворился во тьме, остался только его голос. — Я не думал, что он сделает тебя главной женой. Наложницей, конечно, нельзя. Но если ты станешь главной женой, то это не так уж и плохо.       Яя широко открыла глаза. Вокруг было темно. Она ничего не видела, только слышала голос Лу Шэна. Голос был мягким, но спокойным, и в нём был холод. — У меня ничего нет. Если ты пойдёшь со мной, неизвестно, что нас ждёт.       Но если ты выйдешь замуж за Лун Сяна, у тебя будет богатая и роскошная жизнь.       Яя опустила голову и быстро заморгала. Всё её тело дрожало, как от малярии, а зубы стучали.       Но она не плакала и не истерила, только прошептала: — Старший брат... ты не заберёшь меня?       Ей показалось, что Лу Шэн улыбнулся. Она не видела этого, потому что было темно, но она почувствовала его горькую улыбку. Большая рука опустилась и погладила её по голове. Голос Лу Шэна звучал мягко и спокойно. — Яя, будь хорошей девочкой.       Яя опустила голову, и её сердце сжалось. Она собралась с духом и сказала ещё одну вещь: — Я не боюсь трудностей. Я не хочу богатства...       Голос Лу Шэна снова зазвучал. В её ушах он звучал лучше любой музыки. — Яя, будь хорошей девочкой.       Яя замолчала. Она не договорила, но ей не хватило воздуха. Голос пропал, и слова тоже. Вокруг была темнота. Ей казалось, что её старшего брата не было, что она никогда не росла, что она просто стояла одна в темноте, и её только что побил молодой господин.       Ну и что, что он побил? Не было никого, кому можно было бы пожаловаться. Плакать было бесполезно. Она отпустила свои мысли, и перестала думать. Когда ты не думаешь, ты становишься как камень, и боль не такая сильная.       Она обошла Лу Шэна, толкнула дверь, и вышла. Ночь была тихой и тёмной. Она посмотрела на небо. Звёзды были очень большими и яркими. Метеор пронёсся по небу, оставляя за собой золотой след.       Её беззаботное детство закончилось. Все её тайные мечты разбились.       Она не успела по-настоящему расцвести, а лучшая пора её жизни уже прошла.       Яя тихо вернулась в свою комнату и легла спать. Она была так измотана, что просто упала на кровать и закрыла глаза. Разговор с Лу Шэном отнял у неё всю её храбрость.       Она снова стала слабой и глупой.       Тем временем Лу Шэн тоже лёг в свою кровать. Он лежал на спине и наполовину спал. Он видел сон.       Ему снилось, что ему двенадцать, и он стоит у высокой стены, а на стене сидит Сюлин. Он знал, что за стеной гонятся плохие люди, и он поднял руки, чтобы поймать Сюлин. Но он увидел, что Сюлин исчезла, а вместо неё на стене сидела семилетняя Яя. Она держала палец во рту и застенчиво улыбалась ему.       Сюлин нет, но Яя тоже подойдёт. Он прыгнул, пытаясь схватить Яю за ноги. Но когда его пальцы почти коснулись её, Яя беззвучно отшатнулась, и кто-то жёстко утащил её назад.       Он застыл во сне, потом развернулся и побежал. Он бежал и говорил себе: «Я потерял и Яю».       Он бежал так быстро, что не оглядывался, боясь, что плохие люди догонят его. Он бежал так долго, что вдруг проснулся в холодном поту.       Он повернул голову к окну, и увидел тусклый утренний свет. Он тяжело дышал, и знал, чем пожертвовал этой ночью.       Чтобы отомстить, используя Лун Сяна, он пожертвовал и Яей, и собой.       Они были созданы друг для друга, но теперь они были разлучены.       Как Яя сможет пережить всё одна с этим сумасшедшим? И как он сможет снова называть себя её старшим братом, когда он оставил её?       В следующие несколько дней Лу Шэн избегал Яи. А Яя, казалось, смирилась со своим статусом невесты, и тоже сидела в своей комнате.       Спустя несколько дней приехала большая повозка из самой известной швейной мастерской города. Она привезла традиционные свадебные наряды и одежду на все сезоны. Одежда была очень дорогой, и молодые люди, которые несли коробки, были очень серьёзны. Ювелир тоже лично привёз золотые и серебряные украшения. Шкатулки были сложены друг на друга. Несколько слуг несли их.       Одежда и украшения были переданы матушке Хуан. Она открыла коробки, а остальные смотрели и восхищались. Одежды было слишком много, чтобы рассматривать всё. Поэтому матушка Хуан открыла шкатулку с украшениями. Сама шкатулка была красивой, а внутри блестели драгоценности. Все слуги застыли от удивления, а матушка Хуан хотела смеяться и плакать. Она приказала позвать Яю.       Но пришла не Яя, а Лун Сян.       Он стоял во дворе и кричал: — Матушка Хуан, всё привезли?       Матушка Хуан ответила из комнаты. Она всё ещё смеялась и плакала.       Она шла, пытаясь держать себя в руках, но её маленькие ноги едва двигались. Но прежде чем она дошла до двери, Лун Сян снова сказал: — Я женюсь на Яе через несколько дней. В следующем месяце у меня дела, я могу быть не здесь!       Матушка Хуан наконец-то открыла дверь. — На днях?       Лун Сян нетерпеливо махнул рукой. — Давай быстрее. С тех пор, как я сказал, что женюсь, Яя начала прятаться от меня. Я пришёл домой, а её нигде нет. Разве так можно?       Матушка Хуан увидела, что он злится, и тут же стала уговаривать его, как божество.       Но всего через несколько часов после этого пришла гостья — жена начальника штаба Сюя.       Матушка Сюй долго говорила с матушкой Хуан. Матушка Хуан считала матушку Сюй очень элегантной и благородной. Она думала о ней как о наложнице императора. Матушка Хуан запомнила этот разговор на всю жизнь.       На следующий день матушка Хуан отправила Яю в дом семьи Сюй.       Матушка Сюй была очень добра, она сделала свой дом временным домом для Яи. Иначе было бы некрасиво, если бы Яя вышла замуж из своего дома.       Матушка Сюй была очень понимающей, но Яя, по мнению матушки Хуан, была неблагодарной. Она не была счастливой, и была угрюмой.       Когда матушка Хуан говорила о Лун Сяне, Яя молчала. Когда матушка Хуан вела её к повозке, чтобы поехать в дом Сюй, Яя не сказала ни да, ни нет. Они дошли до ворот, и Яя вдруг остановилась. Матушка Хуан поторапливала её, но Яя смотрела на повозку, как будто её прибили к земле. Она не могла сделать ни шагу.       Всё становилось слишком реальным, и это пугало её. Сегодня она сядет в эту повозку, и когда она вернётся, она будет совсем другой. Она была так несчастна. Она всё ещё думала, что её старший брат появится в последнюю минуту, возьмёт её за руку и уведёт.       Но она не увидела старшего брата. Она увидела только пощёчину от матушки Хуан. Матушка Хуан хлопнула её по спине. — Ты что, с ума сошла?       Затем матушка Хуан затолкала её в повозку.       Большая повозка увезла Яю и матушку Хуан. Они ехали три дня. Рано утром на третий день Яя, ставшая крёстной дочерью матушки Сюй, встала, и её стали готовить к свадьбе. Матушка Хуан не спала всю ночь, но была полна сил. С тех пор как она вошла в дом Сюй, её стали называть «старой госпожой». Это имя принесло ей гордость, и в её ушах играла музыка. Она накладывала румяна на лицо Яи, и всё время думала, что этого недостаточно.       Перед тем как сесть в паланкин, по местному обычаю, невеста не должна касаться земли. Её брат должен был отнести её до паланкина. У Яи не было брата, поэтому младший сын начальника штаба Сюя отнёс её из дома. Яя была накрыта красной вуалью с вышивкой драконов и фениксов, а по краю свисали золотые кисточки. Вуаль была очень тяжёлой, но она сидела прямо, как хрупкая и молчаливая статуя.       Ещё было темно. Радость распространялась в темноте. Вся семья Сюй была на ногах. Они бегали вокруг Яи. Куда шёл младший сын Сюй, туда бежали и дети. Матушка Хуан тоже была наряжена. Её маленькие ноги двигались очень быстро. Она шла гордо и величественно. Она следила за тем, чтобы дети не касались свадебного наряда Яи, и боялась, что младший сын Сюй не сможет нести Яю. Наряд Яи был очень тяжёлым, он был дороже, чем сценические костюмы, и был настоящей реликвией. Но вот они дошли до ворот. Слуги открыли их. Как только Яя переступит через порог, она сядет в паланкин.       Но когда младший сын Сюй переступил порог, Яя вдруг дёрнулась.       Она схватилась за дверь. Всё её тело затряслось, и под вуалью послышался плач. Младший сын Сюй сделал шаг, но не смог идти, потому что Яя не отпускала дверь.       Матушка Хуан заплакала, вытирая слёзы платочком. В то же время она была довольна. Невеста должна плакать перед свадьбой. Она подошла и отцепила пальцы Яи от двери. — Ну, хватит, не плачь! Ты выходишь замуж не так уж и далеко, это всё равно, что вернуться домой!       Яя под вуалью затрясла головой и громко зарыдала. Она оттолкнула руку матушки Хуан и пыталась снова схватиться за дверь. Матушка Хуан увидела, что дело плохо, и снова потянула её руку. Младший сын Сюй воспользовался моментом и быстро прошёл вперёд. Яя не смогла схватиться за дверь. Её затолкали в паланкин. Она громко рыдала.       Ей было так страшно, но её старший брат не пришёл спасти её.       Паланкин резко поднялся, и зазвучала музыка. Звук бросил её вверх, и никто больше не обращал на неё внимания.       Паланкин проехал по городу, привлекая внимание людей, а затем прибыл в дом Лун.       Лун Сян тоже встал рано. Он надел новый халат и магуа. Он не любил красную ткань, но начальник штаба Сюй сказал, что он должен её надеть. Разве жених не должен быть в красном?       Лу Шэн сидел рядом и знал, что думает начальник штаба Сюй. Начальник штаба Сюй, очевидно, понимал Лун Сяна, поэтому и решил дать ему свободу жениться. В любом случае, на ком бы он ни женился, его тесть и тёща возненавидели бы его. Лучше пусть он женится на той, которую любит, чтобы не нажить себе новых врагов из-за брака.       Этот живой дракон был настоящим сокровищем. Он не знал, как он заслужил, чтобы все его любили и уступали ему.       Лун Сян с красной тканью на груди был нетерпелив. Он сидел в кресле, дёргал ногой, цокал языком, и подбрасывал свою шляпу с золотым цветком. Когда он уже не мог усидеть на месте, слуга подбежал к нему. — Невеста у ворот.       Лун Сян поймал шляпу, надел её на голову, и безрадостно поднялся.       Он пошёл, бормоча себе под нос: — Чёрт, я думал, она умерла по дороге.       Начальник штаба Сюй побежал за ним. Лу Шэн сделал один шаг, а затем остановился.       Но потом он передумал, и пошёл за ним. Он хотел посмотреть, как выглядит Яя в свадебном наряде. Он думал, что даже если она не его невеста, то он может хотя бы взглянуть.       Когда Лу Шэн подошёл к воротам, в доме Лун начался хаос. После того, как невеста вышла из паланкина, она должна была переступить через жаровню с углями, чтобы это принесло удачу. Но Лун Сян не знал об этом. Начальник штаба Сюй и остальные были в спешке и не успели ему об этом сказать. Когда он подбежал к Яе, он увидел, что жаровня стоит перед ней. Он тут же пнул её ногой. Он пнул так сильно, что угли разлетелись по всему двору, чуть не загорелся его халат.       К счастью, жаровня разбилась, но можно было взять другую. Двор не загорелся, поэтому это был всего лишь небольшой инцидент. Но начальник штаба Сюй увидел, что Лун Сян был нетерпелив, и решил упростить оставшуюся церемонию. Он завёл их в комнату. Он дал Лун Сяну свадебные весы и тихо сказал ему: — Молодой господин, пора снять вуаль с невесты.       Лун Сян нахмурился. — Снять вуаль с помощью весов?       Все в комнате рассмеялись. Начальник штаба Сюй кивнул, а матушка Хуан добавила: — Снимай медленно, не попади ей в глаза.       Лун Сян взвесил весы в руке, и ему стало интересно. Он посмотрел на Лу Шэна, который стоял в углу. Он подмигнул ему, и сделал озорное лицо. Затем он повернулся к Яе, и кончиком весов поднял её вуаль. Вуаль упала. Все в комнате, увидев лицо Яи, застыли.       Яя сидела на кровати, опустив глаза. По её щекам текли слёзы. Слёзы смыли румяна, и её лицо стало алым, как кровь.       После короткого молчания матушка Хуан первая очнулась. Она взяла платок, чтобы вытереть ей лицо. Но прежде чем она успела, Лун Сян вдруг хлопнул в ладоши и засмеялся. Он смеялся и показывал на Яю. — Яя, ты выглядишь как призрак!       Сказав это, он бросил весы, подошёл к ней, и вытер её лицо рукавом.       Затем он обхватил её лицо ладонями, и, прищурившись, поцеловал её в глаза.       Поцелуй был громким, и все были удивлены. Яя тут же закрыла глаза, и отвернулась, но он снова повернул её лицо к себе. Он смотрел на Яю с улыбкой, как маленький мальчик. — Яя, так весело. Мы так выросли.       Начальник штаба Сюй увидел, что Лун Сян собирается перейти к делу, и стал просить всех уходить, чтобы молодожёны могли отдохнуть. Когда почти все ушли, Лун Сян обернулся. — Лу Шэн? Лу Шэн, не уходи.       Лу Шэн остался. Он устало смотрел на Лун Сяна. Он не понимал, что тот хочет. Лун Сян опустился на колени на кровать, снял свои туфли, и обнял Яю сзади.       Он попросил Лу Шэна сесть, а сам положил подбородок ей на плечо, и закрыл глаза.       Яя опустила голову, как будто была статуей. Лу Шэн смотрел на Лун Сяна, и всё ещё не понимал, что тот делает.       Лун Сян долго молчал. Затем он улыбнулся и прошептал: — Яя сегодня такая некрасивая.       Лу Шэн посмотрел на него. Ему казалось, что Лун Сян был очень ласковым.       Лун Сян не открыл глаза. — Я должен быть добрее к Яе. Она теперь действительно моя.       Лу Шэн посмотрел вперёд, и тихо ответил: — Помни, что ты сказал. Сдержи своё слово.       Лун Сян, казалось, засыпал, и его голос стал тише: — Это ты всегда встаёшь между мной и Яей. Теперь я женился на Яе. Посмотрим, что ты будешь делать.       Он потёрся о плечо Яи. — Почему я так торопился жениться на Яе? Потому что я ухожу из этого места. — Он махнул рукой. — Я иду на восток, в столицу. Тот, кто со мной, будет процветать, а кто против меня, погибнет!       Затем он положил руку на плечо Лу Шэна. — Ладно, проваливай! Я хочу спать с Яей. Сегодня будет много гостей, и мне нужно быть в форме.