Укрощение дракона | Taming Dragon | Xiang Long | 降龙

      Матушка Хуан переехала из домика, в котором прожила почти двадцать лет, и нашла себе новое жильё. Лу Шэн понимал ситуацию и сам хотел сменить место жительства, чтобы освободить двор для новобрачных, но Лун Сян не отпустил его. Лун Сян, казалось, решил, что они — семья из трёх человек, и, хотя он женился на Яе, Лу Шэн не имел права из-за этого съезжать. О том, что будет, если Лу Шэн захочет жениться и завести детей, он совершенно не задумывался. Главное для него было, чтобы Лу Шэн и Яя окружали его, любили и потакали во всём.       С этими двумя, из-за их близости, Лун Сян не стеснялся показывать свою истинную сущность и позволял себе всё, что хотел. Но когда он выходил из дома, он вёл себя гораздо спокойнее, не устраивая истерик и приступов ярости. Например, после полудня в день свадьбы, когда съехались главари военных формирований из десятка соседних уездов.       Грубые и невоспитанные вояки, приехавшие поздравить, вели себя соответственно. Не добившись встречи с невестой, они принялись пить и есть, устроив полный разгром в поместье Лун. Лун Сян напился так, что к концу пиршества его лицо стало мертвенно-бледным. Он сидел, качаясь, и не мог даже встать, не говоря уже о том, чтобы идти. Тогда Лу Шэн, по просьбе начальника штаба Сюя, взвалил его на спину, чтобы отнести во внутренний двор.       Идти было очень тяжело, потому что Лун Сян крепко обхватил его шею. Лу Шэн не мог придушить его, и просто пытался повернуть голову, говоря Лун Сяну, чтобы тот отпустил.       Лун Сян не отпускал, а лишь ещё крепче прижимался лицом к затылку Лу Шэна. С трудом выговаривая слова, он говорил Лу Шэну на ухо: — Я… я знаю, ты тоже любишь Яю. Ты не хотел, чтобы она выходила за меня. Ты думаешь, что я... я плохой.       Слюни стекали у него изо рта прямо на воротник Лу Шэна. — Но… но если ты подумаешь... ты хороший... ты можешь жениться на ком угодно. А я? Я... плохой. Если я женюсь на ком-то другом, она быстро разлюбит меня. Мой... мой родной отец меня не любит.       Сказав это, он снова сжал шею Лу Шэна и, тяжело дыша и пуская слюни, спросил: — Ты... ты иногда тоже меня не любишь… верно?       Лу Шэн с трудом выдохнул. — Что за разговоры о любви, это всё детские слова. Ты так пьян, иди спать в моей комнате. Если ты будешь буянить ночью, то будешь только беспокоить Яю.       Лун Сян промычал и покачал головой. — Нет, я буду спать с Яей. Когда мы были маленькими… мы спали вместе. Однажды я описался, а она проснулась, и подумала, что это она сделала. Она так кричала. Было так смешно…       Договорив, он огляделся и понял, что они уже во дворе. Он соскользнул со спины Лу Шэна, пошатываясь, сделал пару шагов к главному дому, повернулся и помахал ему рукой. На его лице была глупая улыбка. — Старший брат, увидимся завтра.       В главном доме горел свет, и розовые шторы были задёрнуты, на окнах виднелись большие красные узоры «двойное счастье». Лу Шэн проводил Лун Сяна до дверей. Он ничего не чувствовал, кроме того, что любые слова были бессмысленны.       Ночь прошла тихо. Никто не осмелился подслушивать у дверей, зная нрав молодого господина.       Лу Шэн провёл эту ночь как в бреду. Проснувшись утром, он не был уверен, спал ли он вообще. Он быстро оделся, умылся и выпил большую чашку холодного вчерашнего чая. Он вышел на улицу, поднял голову и с удивлением увидел Лун Сяна.       Сначала он был удивлён, а потом ему стало смешно. Лун Сян, завёрнутый в шёлковый красный халат, сидел на ступеньках, и вязал свитер.       Он не знал, когда он вышел, но его ноги были босыми, волосы растрёпаны, а клубок ниток лежал в корзине, с которой Яя всегда ходила. Лун Сян поднял голову. Его лицо было бледным, глаза тёмными, а губы алыми. Он выглядел как призрак, попавший на свет. Он улыбнулся и медленно моргнул, как будто не выспался.       Эта улыбка была слишком спокойной, даже чересчур. Лу Шэн помнил, что у Лун Сяна было много разных выражений лица, особенно гримас, но никогда не было такого «спокойного» выражения. Он с сомнением подошёл к Лун Сяну, сел рядом с ним, приложил руку к ступеньке и спросил: — Не холодно?       Лун Сян покачал головой, опустил голову и сосредоточился на вязании. — Яя вяжет всё по правилам. Если ты будешь вязать как попало, ей придётся всё распускать. — Снова сказал Лу Шэн.       Лун Сян улыбался и не отвечал. Лу Шэн тоже молчал. Через несколько минут Лун Сян остановился, и повернулся к Лу Шэну. — Яя гладила меня по голове, чтобы я заснул.       Лу Шэн не понял. Он смотрел на Лун Сяна, а тот поднял руку, и стал слегка гладить руку Лу Шэна. — Вот так. Она даже укрыла меня одеялом ночью. Я сказал, что хочу пить, и она тут же встала, чтобы принести мне чаю. — Он снова взял спицы, и довольно улыбнулся. — Она добра ко мне, и я должен быть добр к ней. Я не позволил ей рано встать.       Если бы Лун Сян сейчас был буйным и грубым, Лу Шэн бы не волновался. Но за одну ночь он стал таким разумным и спокойным. Это напугало Лу Шэна. Он посмотрел на него и вдруг подумал, что он убил Яю ночью. Как иначе всё так тихо?       Он глубоко вдохнул и закричал: — Яя!       Из комнаты послышался испуганный голос: — А?       Воздух, который Лу Шэн вдохнул, застрял в его груди, и он облегчённо выдохнул. Это был голос Яи.       Лун Сян был напуган. Он посмотрел на Лу Шэна. Лу Шэн не мог объяснить, почему он закричал. Он просто достал платок, и вытер уголки глаз Лун Сяна. — Умойся. У тебя глаза все в слизи. Разве тебе не больно?       Он часто так делал, когда учил Лун Сяна. Поэтому Лун Сян тут же отвёл глаза и тихо промычал.       В первый день свадьбы Яя пролежала в постели всё утро. Лу Шэн и Лун Сян тихо разговаривали на улице. Она слышала их. Она думала, что голос старшего брата был очень приятным. Она закрыла глаза и представляла его. Он был таким элегантным и красивым.       Но она просто слушала и думала, потому что её судьба была решена.       У неё больше не было права на мечты.       В полдень Яя встала. Во двор пришли две чистые служанки. Их выбрала матушка Хуан, чтобы они прислуживали молодому господину и молодой госпоже. Но молодому господину не нравились посторонние во дворе, поэтому служанок выгнали. Яе, как молодой госпоже, пришлось всё делать самой.       Она неторопливо умылась, оделась, собрала волосы в пучок, чтобы выглядеть как замужняя женщина, и нанесла много румян. Не для красоты, а чтобы скрыть красный след на подбородке. К счастью, невеста должна быть накрашена. Даже если бы её лицо было как обезьянья задница, это было бы нормально.       У неё больше не было дел. Она вышла из комнаты и подсознательно пошла в западную комнату. Сделав шаг, она заставила себя развернуться. Как новой жене идти в комнату к другому мужчине?       Она вернулась в комнату, взяла свою корзину для шитья и снова вышла. Она почти снова зашла в западную комнату. К счастью, Лу Шэна и Лун Сяна не было дома. Она опомнилась, когда была уже у дверей. Она подняла голову к высокому небу и почувствовала, что её бросили. С этого момента ей придётся идти вперёд, и хорошие времена больше не вернутся.       Лун Сян сидел в своём штабе. Лу Шэн, который был его секретарём, тоже не мог уйти. Перед ним лежали папки с документами о покупке оружия. Почерк Лун Сяна был неряшливым, поэтому Лу Шэн должен был всё разобрать и переписать в блокнот. Закончив, он протянул блокнот Лун Сяну. — Зачем тебе это? Разве за это не отвечает отдел вооружения?       Лун Сян взял блокнот, и стал листать страницы. — Если это какие-то старые пистолеты или пушки, то мне не нужно вмешиваться. Но это большая сделка, я должен сделать это сам.       Лу Шэн держал ручку, и смотрел на него. — Ты... ты хочешь купить так много оружия?       Лун Сян бросил блокнот на стол. — Я куплю всё, что в этом блокноте! Лу Шэн открыл рот, чтобы что-то сказать. — Лун... ты сначала посчитай, а потом говори.       Лун Сян ответил небрежно: — Я только что посчитал. Купить броневики у американцев, винтовки у итальянцев, пулемёты у чехов, плюс всякое другое. Примерно три миллиона.       Лу Шэн был не согласен со всеми его идеями, и с этой в том числе: — Ты подумал о том, что после того, как ты потратишь эти три миллиона, у тебя не будет ни гроша?       Лун Сян положил ноги на стол, и пожал плечами. — Как только оружие будет у меня, я начну войну. Выиграю, и у меня будут деньги! — Ты на сто процентов уверен, что выиграешь?       Лун Сян зевнул. — Конечно. Кто я? Я перевоплощённый дракон. Если не я, то кто выиграет? Если не я выиграю, то как я стану императором? Верно? Небо на моей стороне. Не веришь, посмотри на мои рожки. Лу Шэн махнул рукой. — Спасибо, нет времени.       Лун Сян сказал: — У меня для тебя есть задание. Завтра ты поедешь в Тяньцзинь с задатком, чтобы подписать контракты с торговцами оружия.       Это было так неожиданно, что Лу Шэн долго молчал. Лун Сян посмотрел на него. — Ты боишься? Может, отправить дядю Сюя?       Лу Шэн засмеялся. — Почему я должен бояться? Я просто не думал, что ты дашь мне такое большое задание.       Лун Сян опустил ноги, и пододвинул стул поближе к Лу Шэну. — Не такое уж и большое. Мы уже не раз торговали с ними, они не будут обманывать нас. Как только контракт будет подписан, дело будет сделано. Но… — Он повернулся, чтобы посмотреть Лу Шэну в глаза. — Ты действительно не боишься?       Лу Шэн слегка толкнул его по голове, и попытался улыбнуться. — Чего бояться? Мань Шуцая? Даже если я встану перед ним, он меня не узнает. Когда я уезжал из Пекина, я был ребёнком. У меня нет других врагов, кроме него. Чего мне бояться?       Лун Сян кивнул. Затем он наклонился, и прошептал Лу Шэну на ухо: — Я слишком молод и неопытен. В штабе все люди Сюя. Хотя я главнокомандующий, но если Сюй не кивнёт, меня никто не послушает.       Если он предаст меня, я боюсь, что не справлюсь. У тебя нет дел, так что давай ты будешь работать со мной. Что скажешь?       Лу Шэн думал, что они с начальником штаба Сюем как отец с сыном.       Он не мог и подумать, что они были такими хитрыми. Особенно Лун Сян, который не мог контролировать свои эмоции. Он был таким хитрым. Так он сумасшедший, или нет?       На этот вопрос не было ответа. Лу Шэн кивнул. — Хорошо.       Лу Шэн думал, что ему нужно заняться чем-то серьёзным. И лучше, если он будет подальше от Лун Сяна и Яи.       Он не имел ничего против молодожёнов, ему просто было стыдно смотреть на Яю. Лун Сян действительно любил Яю, он три раза сказал Лу Шэну, что «Яя гладила его по голове, чтобы он заснул». Но вечером, когда Лу Шэн отвлёкся, Лун Сян бросил чашку с горячим чаем в Яю, потому что хотел сладкий чай, а Яя принесла обычный.       Яя была обожжена. Она была безэмоциональна. Она тихо выбежала из комнаты, чтобы принести ему сладкий чай. Лу Шэн подошёл к Лун Сяну, и сказал ему контролировать свой нрав. Лун Сян расширил глаза, и спросил: — Что? Тебе жалко мою жену?       Лу Шэн не мог ничего ответить. Он знал, что Лун Сян не прав. Но он также знал, что если он будет спорить с ним, то всё станет ещё хуже. Когда он не был в настроении, он боялся Лун Сяна.       На следующее утро Лу Шэн и Лун Сян встали рано. Лу Шэн взял чемодан, и они поехали на вокзал, чтобы сесть на поезд в Пекин. Лун Сян молчал в дороге. Когда они стояли на платформе, и поезд приближался, Лун Сян вдруг схватил Лу Шэна за руку. — Эй. Лу Шэн обернулся. — Да?       Лун Сян не отпускал его. — Ты ещё никогда так далеко не уезжал.       Лу Шэн попытался улыбнуться. — Не уезжал? Как же я тогда сюда приехал?       Лун Сян нахмурился, и его лицо стало по-детски обиженным. — Ты... будь осторожен. Возвращайся скорее. Мы будем тебя ждать.       Лу Шэн почувствовал тепло. Его улыбка стала искренней. — Главнокомандующий, я запомню ваши слова, и не забуду их. — Он выдернул руку и похлопал Лун Сяна по плечу. — Будь умницей, и не обижай Яю.       Лун Сян виновато опустил голову и тихо промычал.       Это был не личный поезд семьи Лун, но он не будет ждать, поэтому Лу Шэн поспешил в вагон первого класса.       В первом классе было пусто. Он нашёл своё место у окна. Он смотрел в окно, и видел, как Лун Сян стоит на платформе, и смотрит в окна поезда, ища его.       Поезд медленно отъезжал. Лу Шэн откинулся на спинку сиденья, и ему захотелось заплакать.       Восемь лет они никогда не расставались. Теперь Лу Шэн уезжал всего лишь в командировку, а ему уже было грустно. Он волновался и не хотел уезжать.       В первом классе было мало пассажиров, потому что билеты были дорогими. Лу Шэн сидел один. Он ехал в Пекин, где жил восемь лет. Он ехал в Тяньцзинь, но всего два слова, «Пекин», вызывали у него много чувств.       Он говорил себе, что «возвращается», но в его сердце он «уезжал».       Дом там, где его семья, а его семья была в этом шумном городе. С тех пор, как его крёстный отец умер, у него не было никого в Пекине. У него было только двое близких людей, и они были частью семьи Лун. Он будет волноваться за них до самой смерти, если не станет бесчувственным.       Поезд ехал медленно. По сторонам были только поля. У него не было ничего интересного, чем можно было бы заняться. Он так торопился, что не взял с собой книгу. Теперь он просто сидел у окна.       Когда поезд остановился на третьей станции, Лу Шэн встал, и пошёл в вагон-ресторан.       Вагон-ресторан был красивее, чем другие вагоны. Лу Шэн нашёл свободное место. К нему подошёл официант с меню. Лу Шэн взял его, и растерялся — там не было ни одного китайского иероглифа. Всё было на английском.       Из-за голода ему пришлось напрячься. Он узнал слова bread и butter. Это его успокоило. Он знал, что сможет наесться. Меню лежало на столе, и он, как прилежный ученик, водил пальцем по буквам. Он чувствовал себя неловко и краснел. Он нашёл soup и sorbet, и облегчённо выдохнул. Он надавил на меню, и поднял голову.       Но он не успел выдохнуть, потому что увидел напротив молодую даму. Он не знал, как долго она за ним наблюдала, но когда он выдохнул, она не смогла сдержать смех. Их взгляды встретились. Лу Шэн смутился, а она тут же отвернулась. Её лицо покраснело.       Лу Шэн отвёл взгляд. Он почувствовал себя неловко. Он отдал меню официанту, и подумал: «Я превратился в деревенщину».       Через несколько минут ему принесли завтрак. Дама напротив пила красное вино. Лу Шэн снова посмотрел на неё. На ней было красное западное платье. Её руки и ноги были обнажены. Она была в красных туфлях на высоком каблуке. Туфли были чистыми и блестящими.       Лу Шэн был удивлён и грустен. Он жил в поместье Лун, и ничего не знал о мире. Он не знал, что женщины могут так себя вести.       Когда он снова посмотрел на неё, их взгляды снова встретились.       На этот раз они не смущались. Она улыбнулась ему, и Лу Шэн ответил. Он отпил сорбет, и захотел заговорить с ней. Он не хотел с ней флиртовать. Он просто хотел с ней поговорить. Мир в книгах отличался от реального мира, и ему хотелось узнать о нём больше.       Но как начать разговор? Лу Шэн смотрел на свою тарелку, и думал, что сказать. Он намазал масло на хлеб. Он съел целую корзину хлеба.       Он пил суп, и поднял глаза. Дама допила своё вино. У Лу Шэна появилась мысль. Он должен купить это вино для Лун Сяна. Оно выглядело сладким. Лун Сян любил вино, и любил сладкое. Это вино было бы идеальным для него.       Дама заметила его взгляд. Она не злилась. Она улыбнулась ему, и взяла свою сумочку, как будто собиралась уходить. Лу Шэн собрался с духом. Он встал, и подошёл к ней. Дама подняла голову, и положила сумочку на колени.       После короткого молчания Лу Шэн заговорил. — Здравствуйте. Дама выпрямилась. — Здравствуйте.       Лу Шэн был слишком высоким, а она сидела. Им было неудобно разговаривать. Он наклонился. — Можно присесть? Дама кивнула. — Да, присаживайтесь.       Лу Шэн сел напротив неё, и заметил, что всё ещё держит стакан с сорбетом. Он посмотрел на стакан, а затем на неё. На этот раз он не смущался, а засмеялся. — Я впервые еду на поезде, и не знаю никаких правил.       Дама улыбнулась. — Вы студент, который едет учиться в Пекин?       Лу Шэн поставил стакан на стол, и махнул официанту. — Нет, я давно не студент. Я еду в Пекин по делам.       Официант подошёл. Лу Шэн взял меню, и протянул его даме. — Мне тяжело читать это, выберите что-нибудь для себя.       Дама засмеялась, но не взяла меню. — Я возьму ещё красного вина.       Официант записал это, и посмотрел на Лу Шэна. Лу Шэн отдал ему меню. — Мне тоже.       Официант ушёл. Дама положила ногу на ногу. — Как вас зовут?       Лу Шэн не боялся её. Он восемь лет жил с Лун Сяном, и видел все виды безумств. Он не боялся нормального высокомерия. — Меня зовут Бай Лушэн. А вас?       Она протянула ему руку. — Айрин.       Лу Шэн посмотрел на её руку. Её кожа была очень белой, а ногти — красными. Он осторожно пожал её руку. Он чувствовал, что узнал что-то новое. Оказывается, девушки теперь могут так легко жать руки мужчинам.       Официант принёс им два бокала вина. Лу Шэн отпил, и подумал: «Это не похоже на вино. Яя тоже может это пить».       Лун Сян и Яя были постоянно у него в голове. Он смотрел на Айрин, и заметил, что она была слишком ярко одета. Он не мог понять, красивая она или нет, но его глаза были полны красного и белого. Теперь, когда он присмотрелся, он увидел, что она была необычной. У неё был прямой нос, и серые глаза. Он смотрел на Айрин, а она смотрела на него, не смущаясь. После того, как они долго смотрели друг на друга, Лу Шэн спросил: — Айрин, вы... иностранка?       Его прямота заставила Айрин засмеяться. — Мой отец китаец. Я еду в Пекин, чтобы вернуться домой. — Вы одна?       Айрин кивнула. — Можно и так сказать. — Я... я жил в Пекине, когда был ребёнком. Теперь, спустя много лет, не знаю, изменился ли он.       Айрин подумала. — Я там живу. Я не замечаю изменений. Мне не нравится Пекин. Если бы отец не заставлял меня жить дома, я бы переехала в Тяньцзинь. — Она пожала плечами. — Я не люблю стабильность. Если у меня есть возможность путешествовать, я её использую. Я ехала в Тайюань, чтобы навестить тётю. Это была обязанность моей сестры, но я решила поехать, чтобы увидеть то место, где я никогда не была.       Лу Шэн вспомнил, что поезд ехал из Тайюаня. — Ну, и как Тайюань? Айрин снова пожала плечами, как мальчик. — Ничего интересного. И моя тётя, кажется, была не рада меня видеть.       Лу Шэн заинтересовался. — Почему?       Айрин развела руками, и ответила. — Наверное, из-за моей внешности! — Она горько улыбнулась.       Эта улыбка была поверхностной. Лу Шэн видел, что под ней было презрение. Она не стеснялась своей внешности.       Они помолчали. Затем Айрин посмотрела на него. — Мистер Бай.       Лу Шэн посмотрел на неё.       Айрин нахмурилась. — Я ждала, что вы утешите меня, и скажете, что я красивая. Все так делают.       Лу Шэн засмеялся. — Извините, я деревенщина. У меня на родине, если ты скажешь незнакомой девушке, что она красивая, тебя могут посчитать негодяем. Поэтому я не посмел вас восхвалять.       Айрин засмеялась, обнажив белые зубы. — Деревенщины никогда не признают, что они деревенщины.       Лу Шэн посмотрел в окно на пейзаж. — Наш путь займёт двадцать часов, у вас будет время, чтобы узнать, деревенщина я, или нет. — Он повернулся к ней, и понизил голос. — Когда мы будем уезжать, научите меня, как платить чаевые. Это я первый раз в вагоне-ресторане.       Айрин подняла сумочку. — В этот раз я плачу. Это мой подарок.       Лу Шэн покачал головой, но Айрин засмеялась. — Если мы встретимся вечером, то ужин будет за ваш счёт.       Лу Шэн не стал спорить.       Они просидели в вагоне-ресторане до полудня, а затем разошлись.       Оказалось, что у Айрин был билет в купе, которое было классом выше. Вечером Лу Шэн пошёл в вагон с купе, и нашёл Айрин.       Айрин говорила, что она одна. Но это было не совсем так. С ней была маленькая служанка. Служанка не думала, что она чужая, и усердно служила Айрин. За полдня Айрин сменила красное платье на жёлтый ципао. Её руки и ноги были обнажены. Она собрала свои чёрные вьющиеся волосы в пучок. Увидев Лу Шэна, она сначала улыбнулась, а потом стала серьёзной, как будто пожалела, что улыбнулась.       Лу Шэн поужинал с этой современной девушкой, и узнал много нового. Айрин была красивой. Он думал, что он должен чувствовать себя неловко. Но он, проверив себя, не нашёл в себе чувства неловкости или восхищения. Он просто спрашивал у неё, что означают слова в меню. Он даже сказал ей, как старший брат: — Хватит пить вино. Если ты хочешь пить, можешь пить лимонад.       Он подумал, что был слишком грубым, но Айрин просто отставила свой бокал, и улыбнулась ему. Она была как послушная девочка, которая ждала похвалы от взрослого. Её глаза были большими, а ресницы — длинными. Когда она улыбалась, её серые глаза были чистыми и прозрачными.       Лу Шэн видел много красивых лиц, поэтому он не был впечатлён. Он просто не думал о Лун Сяне и Яе. Внешний мир показал ему улыбку, и это его успокоило.       Ранним утром поезд прибыл на западный вокзал Пекина.       До этого Лу Шэн сидел в купе с Айрин, и они разговаривали. Она дала ему книгу, чтобы он не скучал. Когда поезд подъехал к станции, Лу Шэн встал, и Айрин спросила: — Где вы остановитесь в Пекине? Если у вас будет время, я могу показать вам город.       Лу Шэн вздохнул. — Спасибо, но я не останусь. Я куплю билет на ранний поезд в Тяньцзинь.       Айрин удивилась. Она ничего не могла сказать. Лу Шэн слегка поклонился. — Было очень приятно с вами познакомиться. Не знаю, встретимся ли мы снова, но желаю вам здоровья.       Официант за дверью объявил о прибытии поезда. Лу Шэн попрощался, и вышел в свой вагон. Поезд замедлялся. Лу Шэн стоял у дверей, и понял, что в одной руке у него чемодан, а в другой — книга, которую дала ему Айрин. Было неудобно возвращаться, чтобы вернуть книгу. Двери открылись, и толпа людей вытолкнула его из поезда. На платформе было так много людей. Лу Шэн посмотрел назад. Дети плакали, взрослые толкались. Он понял, что здесь не место для долгих размышлений. Старая книга не стоила того. Он вышел из вокзала с чемоданом и книгой в руках.