Укрощение дракона | Taming Dragon | Xiang Long | 降龙

      Пристально глядя на Айлинь, он за одно мгновение прокрутил в голове три мысли. Первая была: «Пополнела».       Айлинь действительно пополнела, но совсем немного, и вся полнота ушла в щёки. Из-за этого её нос уже не казался таким высоким, а глаза — такими глубокими. На первый взгляд она была стопроцентной восточной красавицей. Казалось, она прекрасно осознавала свою красоту и намеренно подчёркивала красной помадой белизну кожи и большие глаза. Её тёмные волосы были высоко уложены в тяжёлый пучок, украшенный маленьким цветком из перламутрового жемчуга.       Поэтому второй мыслью Лушэна было: «Стала красивее».       Эта вторая мысль заставила его инстинктивно захотеть улыбнуться и поприветствовать её, но не успел он и слова вымолвить, как в голове всплыла третья мысль: «Она — дочь Мань Шуцая».       Третья мысль была самой сильной. Её происхождение мгновенно перечеркнуло всю её красоту. Лушэн прекрасно понимал, что она ни в чём не виновата, но его сердце похолодело, и готовая было появиться улыбка превратилась в холодную усмешку. Слегка кивнув Айлинь, он равнодушно произнёс: — Госпожа Мань, давно не виделись.       Скрестив на груди белые руки, Айлинь задумчиво смотрела на Лушэна и так же холодно ответила: — Да, давно не виделись. Ты… — она на мгновение задумалась, взмахнув ресницами, и быстро окинула его взглядом, — только что из Пекина?       Лушэн вежливо ответил: — Я уже давно покинул Пекин.       Айлинь прижала указательный палец к нижней губе, в её ясных серых зрачках мелькали огоньки. — Ты ведь не ездил на родину жениться?       Сказав это, она вдруг неожиданно широко улыбнулась, её смех прозвучал громко, словно она хотела кого-то напугать. — Ха-ха, не ожидала, что мистер Бай¹, хоть и выглядит совершенно по-западному, в душе всё же придерживается китайских традиций. В общем, поздравляю, поздравляю, передай от меня привет твоей новоиспечённой жене.       Лушэн тихо ответил: — Я не был на родине и не женился.       Услышав это, Айлинь даже отступила на шаг. Прижав к губам уже несколько пальцев, она, словно прикрывая рот, сказала: — Тогда… мне очень интересно, что с тобой было эти два года. Завтра мы обязательно должны встретиться, я хочу, чтобы ты мне всё рассказал, хорошо?       Лушэн немного поколебался, а затем кивнул. — Хорошо, я остановился здесь, можешь прийти в любое время.       Айлинь убрала пальцы от красных губ и озорно помахала Лушэну. Сказав «гуд-бай», она повернулась на носочках, словно собираясь танцевать балет, и легко спустилась по ступенькам. Тут же взяв под руку подругу, она, казалось, совершенно забыла о Лушэне и, не оглядываясь, начала весело болтать.       Она ушла, и Лушэн тоже вошёл в отель, чувствуя удивление. Ему почти казалось, что у них с Айлинь есть какая-то судьба, раз они всё время неожиданно встречаются. Кроме Лун Сяна и Яя, Лушэн редко испытывал к кому-либо чувства, но к Айлинь он определённо питал симпатию, даже некоторую привязанность. Когда её не было, он не скучал, но при встрече радовался — вот что такое была для Лушэна «привязанность».       Лушэн не ожидал, что на следующий день госпожа Айлинь действительно придёт, да ещё и в полном параде. Её волосы были уложены в высокую причёску, похожую на чёрную корону, а на ней было платье из тонкого жёлтого газа. Под жёлтым газом виднелась серебристая нижняя юбка, и её отблеск, сочетаясь с белоснежной кожей, создавал впечатление, будто она одета в золото. Войдя в номер Лушэна в сопровождении коридорного, она шла с высоко поднятой головой и опущенными веками, как враждебно настроенный павлин. Она не только шагала так, что каждый шаг отдавался эхом, но и держала свою тонкую шею идеально прямо, на одной линии со спиной, словно была готова в любой момент взглянуть на мир свысока.       Увидев её в новом образе, Лушэн немного растерялся. Встав и кивнув ей в знак приветствия, он подошёл к окну и, наливая чай, пригласил её сесть в кресло у стола. Подняв чашку с горячим чаем и улыбнувшись ей,       Лушэн сказал: — Не знаю, станешь ли ты пить здешний грубый чай. Если не очень хочешь пить, можем пойти куда-нибудь выпить кофе.       Айлинь, казалось, и сама не привыкла к своему новому образу. Она скованно повернула голову и, глядя в окно, ответила: — Не знаю, не слишком ли я навязчива… У мистера Бая сегодня нет встреч?       Лушэн, видя, что на её лице нет ни тени эмоций, а лишь какая-то необычная надменность, ещё больше удивился, не понимая, к чему всё это. Он вчера определённо не просил её приходить, она пришла по своей воле. Раз так, зачем вести себя как королева или революционерка, даже не глядя на него? — У меня, конечно, нет встреч, — привычно улыбнулся Лушэн. — Я в Тяньцзине знаю только места, но не людей, у меня нет ни одного друга, кто бы меня пригласил? — С этими словами он указал на кресло. — Садись, отдохни. Я и правда не ожидал встретить тебя здесь. Кажется, летние каникулы ещё не начались, ты не в школе?       Айлинь шагнула к креслу и вдруг, под взглядом Лушэна, забыла, как ходить. Пройдя к креслу, шагая в ногу, она изящно повернулась, так что её юбка взметнулась, как сверкающий золотой цветок. Но тонкий каблук подвёл её и в момент приземления подвернулся. Вскрикнув, она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Руки её мелькали в воздухе, маленький лакированный ридикюль вылетел из рук, но равновесие всё же покинуло её. Она плюхнулась в кресло, и раздался скрип — старая пружина не выдержала её веса и протестующе заскрипела. Ещё не придя в себя, она опёрлась на подлокотники и подняла голову, оказавшись лицом к лицу с Лушэном. Он слегка наклонился, глядя ей прямо в глаза, и, протянув руку, чтобы поддержать её, спросил: — Всё в порядке?       Айлинь немного покраснела. Она выглядела спокойной, но на самом деле была готова расплакаться. Сегодня она собиралась поразить Лушэна своей красотой, но, вместо этого, сама оказалась в неловком положении, да и произвела ли она впечатление, было неизвестно. Этот человек появлялся и исчезал, как призрак. Если она сегодня его не удержит, завтра он снова исчезнет, и что тогда делать?       Незаметно глубоко вздохнув, она опустила голову и ответила: — Всё в порядке.       Лушэн не разбирался в хитросплетениях женской души. Раз Айлинь сказала, что всё в порядке, он не стал расспрашивать дальше и, отойдя в сторону, присел на корточки, чтобы поднять раскрывшийся от падения ридикюль. Ридикюль этот оказался щедрым и вывалил на пол всё своё содержимое: помаду, пудреницу, жвачку. Айлинь быстро смахнула слезу и посмотрела на Лушэна. Он одну за другой подбирал вещи и складывал их обратно. У него была хорошая фигура, и даже на корточках он выглядел ладно, его руки и ноги сгибались под чёткими углами, совсем не как у изнеженных плейбоев. Айлинь ценила его не за длинные руки и ноги, и она видела немало красивых лиц. Почему же она так упорно хотела его «поразить», она и сама не до конца понимала.       В этот момент Лушэн обернулся и показал ей маленькую пудреницу с ручкой. — Разбилась.       Айлинь не ожидала, что он вдруг заговорит с ней, и вздрогнула. — Разбилась… ничего страшного.       Лушэн встал, аккуратно выбросил пудреницу в урну в углу, а затем, подойдя и протянув Айлинь ридикюль, тихо сказал: — Раз разбилась, не нужна. Пойдём, я куплю тебе новую. Посмотри, всё на месте?       Айлинь опустила голову и небрежно отложила ридикюль в сторону. —       Всё, там и было-то всего ничего. — Затем, сделав глубокий вдох, она изящно повернула свою тонкую шею и, с вернувшимся на лицо румянцем, посмотрела на Лушэна. — Мистер Бай, когда мы вместе смотрели спортивные соревнования, я училась в гимназии. Прошло три года, неужели мне нельзя было её окончить?       Лушэн придвинул стул и сел напротив неё. Услышав её слова, он не знал, смеяться ему или плакать. — Уже прошло три года? Как быстро. Айлинь, ухватившись за возможность, полушутливо-полугордо указала на себя пальцем. — Три года, сильно я изменилась?       Лушэн спокойно улыбнулся. — Услышав мои слова, ты наверняка обрадуешься. По-моему, ты стала ещё красивее, правда. Думаю, это и называется «девушка за юность восемнадцать раз меняется»².       Айлинь ослепительно улыбнулась, а в душе хохотала во всё горло. —       Судя по твоим словам, раньше я была очень некрасивой, — она постепенно избавлялась от своей павлиньей манеры и становилась более естественной.       Лушэн покачал головой. — Тогда ты была худее, и похожа одновременно и на европейку, и на китаянку, это казалось немного странным. А сейчас ты немного пополнела и стала настоящей восточной красавицей.       Айлинь взяла ридикюль, положила его на колени, достала маленький складной веер и, раскрыв, принялась им обмахиваться, ожидая продолжения комплиментов. Её поклонники всегда осыпали её похвалами и никогда не останавливались на паре фраз.       Но Лушэн остановился.       Не только остановился, но и самовольно сменил тему. — Ты обычно живёшь в Тяньцзине? Домой в Пекин не ездишь?       Айлинь с досадой сложила веер. — Мне не нравится атмосфера дома, я уже год живу в Тяньцзине. А ты? Всё ещё служишь у Лун Юньтэна³?       Лушэн на мгновение замер. — У кого?       Затем он понял. Он всегда называл Лун Сяна по имени, и три иероглифа «Лун Юньтэн» были для него незнакомым сочетанием. Но в современном мире, кроме него, кто ещё осмелился бы называть его просто Лун Сяном? Никто. То, что Айлинь назвала его Лун Юньтэном, было уже довольно смело. — Я тоже давно от него ушёл, — откровенно сказал он ей. Он так давно ни с кем не разговаривал по душам, что даже почувствовал желание выговориться. — Я сейчас безработный, некоторое время жил без дела на юге, только вчера вернулся на север.       Сказав это, он поднял глаза на Айлинь и увидел на её лице лёгкую радость.       Айлинь действительно была рада, и не по какой-то другой причине, а потому, что Лушэн ушёл от этого командующего Луна. В её глазах Бай Лушэн был почти несравненным, и такой хороший человек не мог быть подхалимом у какого-то странного мальчишки. Она была дочерью генерала Маня, видела много знатных людей, и слово «командующий» её не пугало. — Что касается твоего будущего… — сдержанно улыбнулась она, — если тебе понадобится моя помощь, пожалуйста, говори, не стесняйся. У меня хоть и нет должности, но я могу помочь тебе навести мосты, похлопотать. Небольшое влияние у меня всё же есть.       Лушэн с улыбкой кивнул, подумав, что у него действительно есть талант пристраиваться к богатым невестам. Жаль только, что это было не то, чего он хотел. Да и даже если бы и хотел, он не мог жениться на дочери Мань Шуцая.       При этой мысли его вдруг осенило. Да, у Айлинь не было должности, но она могла помочь ему похлопотать, навести мосты и привести его к Мань Шуцаю. А как только он увидит Мань Шуцая, дальше будет проще.       Пусть он и не владеет боевыми искусствами, но выстрелить-то он сможет?       Эта мысль заставила его кровь застыть в жилах. Он подумал, что этот план был слишком жестоким. Не по отношению к Мань Шуцаю, а по отношению к Айлинь.       Но он казался и слишком эффективным.       Сверкнув глазами в сторону Айлинь, Лушэн с улыбкой отвернулся.       Улыбка была улыбкой благородного господина, вот только совесть была нечиста, и он не смел смотреть ей в глаза.       Они вышли вместе. Получив в подарок блестящую круглую пудреницу, Айлинь пошла с Лушэном в ближайшее кафе. К этому времени она окончательно избавилась от своей павлиньей манеры. Её спина стала мягче, тонкая шея, казалось, укоротилась на дюйм, и она перестала коситься на людей. Вновь обретённый мистер Бай сидел прямо напротив неё и, пробуя горячий кофе, выглядел очень спокойным и умиротворённым. — Ты собираешься надолго остаться в Тяньцзине? — спросила она.       Лушэн только что обжёг губы горячим кофе и, сосредоточенно облизывая их, чтобы унять боль, услышал вопрос Айлинь. Он на мгновение забыл об улыбке и, прямо посмотрев на неё, ответил: — Возможно.       Айлинь замерла, глядя на него, испуганная его холодным взглядом.       Затем она вспомнила, как несколько лет назад в Посольском квартале, при их второй встрече, она увидела такое же холодное, непроницаемое лицо. Такое лицо было немного пугающим, но она никогда никого не боялась, поэтому его пугающий вид казался ей даже интересным. Она прожила двадцать лет в достатке и сытости, без забот, и ей нужны были приключения и острые ощущения. — Хочешь познакомиться в Тяньцзине с новыми друзьями? — с вызовом подняла она голову, её большие глаза сверкали, глядя на Лушэна. — Завтра вечером будет бал, я хочу познакомить тебя со своими друзьями.       Лушэн вопросительно склонил голову. — Бал? — затем он отодвинул в сторону мешавшую ему чашку кофе. — Я не умею танцевать, меня пустят?       Айлинь с улыбкой смотрела на него, слушая его простодушные речи. Обычно она была очень требовательна к манерам и образованности мужчин, но к жалкому и милому, милому и пугающему мистеру Баю она почему-то всегда была особенно снисходительна. Ей даже казалось, что таким он и должен быть, в этом и была его уникальность. С таким человеком нельзя было играть, подумала Айлинь, потому что можно было случайно его обидеть и прогнать. Да что там обидеть, даже если говорить с ним ласково, он мог просто исчезнуть на год или два.       Он был не из её мира, она это поняла. Поэтому она должна была говорить с ним как можно проще, чтобы не было никаких недомолвок и недопонимания. — Говорят «бал», а на самом деле это просто вечеринка, где все собираются повеселиться. Кто хочет — танцует, кто не хочет — сидит и болтает. Мы все молодые, откуда у нас столько правил? К тому же, если ты хочешь научиться, я завтра тебя научу. — С этими словами она опустила длинные ресницы и, взяв соломинку, отпила немного фруктового сиропа. Лушэн, глядя на её сложенные трубочкой красные губы, признал, что она очень красива. Кроме красоты, не было ничего.       Отпив сиропа, Айлинь заговорила снова. На этот раз её голос стал немного тише, потому что следующая фраза была очень смелой. Если бы она сказала это другим своим друзьям, те бы наверняка начали фантазировать.       Она сказала: — Жаль, что я сейчас живу у родственников и не могу приглашать друзей. Иначе мы могли бы сегодня вечером включить патефон и порепетировать. Когда у меня будет свой дом в Тяньцзине, я приглашу тебя в гости.       Сказав это, она замолчала, ожидая ответа. Женщине неприлично приглашать мужчину домой, но мужчина, даже если у него нет своего дома, не оставит эту тему без внимания. Однако Лушэн, помолчав немного, тихо сказал: — Скажу нескромную вещь, но можно ли считать, что мы — «старые знакомые, встретившиеся на чужбине»?       Айлинь осторожно переспросила: — Разве ты никогда не считал меня своим другом?       Лушэн задумчиво ответил: — Сказать по правде, нет.       Айлинь на мгновение опешила.       Лушэн, опустив глаза на узор на скатерти, продолжил: — У меня никогда не было много друзей. С самого детства я жил в поместье Лунов и составлял компанию этому командующему Луну. Он не выходил, и я не выходил. Когда мы познакомились в поезде, это была моя первая дальняя поездка. После того расставания я думал, что больше тебя не увижу. — Затем он поднял голову и слабо улыбнулся Айлинь. — После второго расставания я тоже думал, что мы больше не встретимся. Айлинь, теребя пальцами соломинку, нерешительно спросила: — А после третьего расставания ты тоже будешь думать…       Лушэн кивнул. — Верно.       Айлинь не поняла, что он имеет в виду, и не знала, стоит ли ей улыбнуться в ответ. — А что ты подумаешь, когда мы сегодня расстанемся?       Лушэн ответил: — Оставь мне свой номер телефона. Если ты завтра не придёшь, я позвоню тебе сам. К родственникам в гости неудобно, а позвонить ведь можно?       Две звёздочки в глазах Айлинь вспыхнули ярким фейерверком, озарив всё её лицо. После долгих околичностей она наконец дождалась этой ключевой фразы. С этим человеком было так нелегко! Ей пришлось приложить столько усилий, лишь бы заставить его попросить её номер телефона. Раз уж дело дошло до этого, подумала она, завтра он уж точно не исчезнет.       Она не надеялась, что он, как джентльмен, будет ждать её у дверей в автомобиле. Ей было достаточно, чтобы он просто спокойно ждал её в номере отеля.       Лушэн и Айлинь просидели в кафе несколько часов. Поскольку у каждого были свои мысли, разговор шёл с трудом, каждое слово было как проба почвы. Айлинь особенно старалась, хорошо усвоив урок с исчезновениями мистера Бая. Она не могла привязать его верёвкой и увести домой, поэтому ей оставалось лишь пускать в ход своё очарование, пытаясь опутать его невидимыми цепями.       Но Лушэн, очевидно, не испытывал к ней любви. Плохим он, конечно, не был. Будь он плохим, было бы даже лучше, она бы быстрее отчаялась.       И тогда Айлинь подумала, что его недостаток как раз в том, что он «не плохой».       Исчерпав все темы для разговора в кафе, они пошли в ресторан европейской кухни⁴, где съели простой обед, а затем дружелюбно расстались. Лушэн стоял на обочине и смотрел, как уезжает рикша с Айлинь. В его голове царил хаос, и в этом хаосе звучали лишь два слова: «невыносимо жаль».       Хорошая девушка, в самом расцвете красоты и юности. Лушэн не был романтиком, но и он готов был сравнить её с цветком беззаботности.             Мань Шуцай, конечно, был его врагом, но в чём была виновата эта девушка? Она была добра к нему, разве это было ошибкой?       Лушэн не мог лгать своей совести, но, если он не воспользуется связью с Айлинь, у него не будет возможности подобраться к Мань Шуцаю. Он так хотел убить этого старика, и убить громко, пусть даже ценой собственной жизни. Почему? Трудно сказать, возможно, не только из-за ненависти. Он хотел и отомстить, и доказать.       Доказать Лун Сяну. Он думал, что если погибнет в этой мести, то Лун Сян, каким бы безумным и жестоким он ни был, хоть немного, но пожалеет, хоть немного, но прозреет.       Отведя взгляд от улицы, Лушэн пошёл в сторону отеля. Впереди него шла пожилая женщина, ведя за руку коренастого маленького мальчика. У женщины была аккуратная, опрятная спина, седые волосы были собраны в тугой пучок. Глядя на эту спину, Лушэн вдруг вспомнил няню Чэнь.       И в тот же день он пошёл на почту и отправил няне Чэнь тысячу долларов. Он знал, что няня Чэнь жила неплохо, у неё были надёжные муж и сын, и она не нуждалась в этой тысяче. Он просто хотел подать весточку. В доме Лунов, наверное, уже знали о его разрыве с Лун Сяном.       То, что он ушёл и не вернулся, других не волновало, но няня Чэнь, он думал, наверняка о нём беспокоилась.       В этом году он отправит немного денег, в следующем — ещё. Если будет следующий год.       На следующий вечер у отеля «Астор» остановился тёмно-зелёный обтекаемый родстер. Айлинь, сидевшая в машине, дождалась Лушэна.       Тёмно-зелёный родстер увёз Айлинь и Лушэна в район сеттльмента.       Лушэн вышел из машины вслед за Айлинь и увидел перед собой двухэтажный особняк в испанском стиле. Двери и окна на первом этаже были распахнуты, и вечерний ветерок, пролетая над цветочными клумбами, сквозняком гулял по дому. Навстречу Айлинь выбежали молодые люди, и Лушэн с интересом наблюдал за ними, даже забыв, что он тоже гость.       Он забыл, но Айлинь — нет. Сдерживая торжество, она представила Лушэна собравшимся. Лушэн огляделся и тут же заметил, что у нескольких молодых людей изменилось выражение лиц. Только что они улыбались Айлинь, а теперь вдруг скривились. Несколько взглядов, острых, как ножи, прошлись по нему с головы до ног, и раздался голос: — Господин Бай впервые в Тяньцзине?       Лушэн посмотрел на говорившего. Это был довольно симпатичный молодой человек. Кивнув ему, он тихо ответил: — Да.       Молодой человек спросил снова: — А где господин Бай сейчас служит?       Айлинь, боясь, что Лушэн окажется в неловком положении, тут же вмешалась: — Он раньше был у Лун…       Она оборвала фразу на полуслове, потому что Лушэн жестом попросил её замолчать. Айлинь инстинктивно замолчала, а Лушэн закончил за неё: — Я только что приехал в Тяньцзинь и пока не работаю.       На мгновение воцарилась тишина. Не потому, что у него не было ни дома, ни работы, ни происхождения, а потому, что он осмелился перебить Айлинь, а она не разозлилась.       Через мгновение кто-то протянул Лушэну руку и с улыбкой сказал: — Добро пожаловать в нашу небольшую компанию.       Лушэн пожал ему руку, понимая, что он не вписывается в эту компанию. Вписался бы, если бы остался сыном маршала. Но это было неважно, посмотреть со стороны тоже было интересно. Он не знал, научился ли этот негодяй Лун Сян этим модным штучкам — устраивать балы, пить кофе. Но он был уверен, что Яя бы это точно не понравилось.       В этом плане Яя была совсем простушкой, не для высшего света. Но и это было неважно, потому что она была Яя.       Рассеянно войдя в дом, он заставил себя вернуться в реальность. Взяв у Айлинь бокал тёмного пива, он сел с ней на длинный диван в углу гостиной. Айлинь повернулась к нему и увидела, как он отпил пива, а затем, сжав губы, нахмурился. Его руки были большими и белыми, с длинными пальцами, но на тыльной стороне ладоней виднелись бледные шрамы. Эти руки, державшие прозрачный стеклянный бокал, казались Айлинь очень красивыми, как и сам бокал.       Лушэн заметил её взгляд и специально повернулся к ней. — Иди, пообщайся с друзьями, не нужно сидеть со мной.       Услышав это, Айлинь не знала, радоваться ей или злиться. Она снизошла до того, чтобы составить ему компанию, а он отправлял её «пообщаться». Такая нечуткость была просто возмутительной.       Отпив шампанского, она тихо спросила: — Почему ты не разрешил мне рассказать о твоём прошлом?       Лушэн опустил голову, глядя на белую пену на тёмном пиве. — Это не то прошлое, которым можно гордиться. — Затем он горько усмехнулся и, повернувшись к Айлинь, сказал: — И как бы ты это ни приукрашивала, по сути, я был у них всего лишь слугой.       Айлинь не выдержала и поспешно возразила: — Не говори так о себе.       Её тон был резким и настойчивым, что вызвало на лице Лушэна удивление, а затем он искренне улыбнулся ей. Повернувшись, он кивнул в сторону пива. — Спасибо, я тебя услышал.       Сказав это, он окинул взглядом присутствующих и, откинувшись на спинку дивана, тихо сказал: — Тот человек, он ведь в тебя влюблён?       Айлинь на мгновение замерла, а затем, проследив за его взглядом, увидела знакомое лицо. — Он? Не обращай на него внимания, я его терпеть не могу. Пусть смотрит, посмотрим, как долго он выдержит.       Лушэн склонил к ней голову и тихо добавил: — И не только он на нас смотрит.       Айлинь позволила Лушэну приблизиться, не чувствуя себя оскорблённой, а наоборот, немного обрадовавшись. — Мне всё равно, что думают эти скучные люди. Когда приедет оркестр, я научу тебя танцевать.       До приезда русского оркестра Айлинь и Лушэн проговорили около часа. Несколько ревнивых молодых людей кружили вокруг них, навострив уши, и обнаружили, что в их разговоре не было и намёка на романтику. Они деловито обсуждали цены на аренду жилья и необходимость холостяку заводить собственную посуду. Поклонники и не подозревали, что богиня Айлинь так хорошо разбирается в бытовых вопросах и может одновременно держать в голове несколько смет.             Молодые люди не интересовались сметами и всё ждали, когда господин Бай наконец покажет своё истинное лицо и начнёт говорить Айлинь комплименты. Но господин Бай был уникален: он медленно и размеренно говорил целый час и ни разу не вышел за рамки аренды и посуды.       В полночь Лушэн вернулся в отель.       Этот бал, по его мнению, прошёл не зря. Друзей он новых не завёл, зато получил целую корзину косых взглядов от мужчин, но ему было всё равно. Зато он расширил свой кругозор, особенно научившись танцевать вальс, и танцевал он довольно неплохо. Айлинь уже забронировала его на завтра — они вместе пойдут искать квартиру. Ведь у него не было ни причин, ни средств долго жить в отеле, а она хорошо знала город и у неё был родстер, которым она могла свободно распоряжаться. Всё было хорошо, если не оглядываться назад и не думать о будущем.       Но Лушэн никогда не был легкомысленным, он не мог не думать. А как только он начинал думать, небо затягивали тучи, и прекрасный закат, и чарующая музыка — всё это было чужим праздником, не имевшим к нему никакого отношения.       Но и это было неважно, он ведь и так никогда не был счастлив. А если и был, то это было много лет назад, и воспоминания об этом были как из другой жизни.       В течение следующих двух недель Лушэн снял квартиру на третьем этаже большого дома. Квартира была небольшой, всего три комнаты, но для него одного было достаточно. В квартире был водопровод и туалет со смывом, в подъезде — лифт, а через дорогу, напротив, находилось офисное здание нескольких иностранных фирм. В общем, это было довольно «европейское» место.       В день переезда Айлинь пришла помочь. Она была в белой шёлковой блузке и тёмно-синей юбке, её длинные волосы были собраны в пучок, а на ногах — чёрные туфли на высоком каблуке, которые громко стучали.       Она была похожа на европейскую служащую из офиса напротив, выглядела деловито и сдержанно. Пока Лушэн стелил постель в спальне, она стояла у стены в гостиной и авторучкой аккуратно записывала что-то на отрывном календаре. Когда Лушэн вышел, она тоже закончила.       С улыбкой заложив руки за спину, она легко повернулась, так что её юбка взметнулась, как цветок. — Посмотри, как я написала, нравится?       Лушэн подошёл и увидел, что она записала на пустых полях календаря номера телефонов автосервиса, химчистки и окрестных ресторанов европейской кухни. Его взгляд переместился с календаря на её раскрасневшееся лицо, и он был тронут — так давно о нём никто не заботился.       Подойдя поближе, чтобы рассмотреть мелкие буквы, он сказал: — Ты не похожа на прилежную ученицу, но почерк у тебя очень хороший, лучше, чем у меня.       Айлинь пожала плечами. — Не знаю, хвалишь ты меня или ругаешь.       Лушэн посмотрел на неё и, не объясняя, лишь улыбнулся. Айлинь смотрела на него, и, хоть он и не объяснил, она не обиделась. Даже если бы он её ругал, она бы стерпела. Перед Лушэном она не хотела соревноваться. Какой смысл его обижать? Он и так был одиноким, несчастным ребёнком.       Айлинь была на несколько лет младше его, но с какого-то момента она, сама того не замечая, начала мысленно называть его «ребёнком». Лушэн прибрался в трёх комнатах, а затем пошёл с Айлинь в отель, чтобы выписаться и забрать вещи. Вещей у него было немного, всего один чемодан. Айлинь, жалуясь на жару, осталась ждать его в машине, а он, взяв чемодан и оформив все документы, повернулся, чтобы выйти, как вдруг в него чуть не врезался запыхавшийся человек. Он отступил в сторону, а тот, остановившись, вежливо сказал: — Ой, господин, простите… — тут он вдруг отступил на шаг и снова посмотрел на Лушэна. — Эй? Вы ведь молодой господин Бай?       Лушэн посмотрел на него. Это был молодой человек лет двадцати, довольно высокий и крепкий, в шёлковом костюме. Его лицо и причёска были очень ухоженными, он почти походил на молодого господина. Но лицо его было незнакомым, по крайней мере, Лушэн его точно не знал.       Увидев, что Лушэн с недоумением смотрит на него, тот улыбнулся и добавил: — Какое совпадение. Я пришёл сюда именно за вами, и как только вошёл, так сразу и столкнулся. Вы меня не узнаёте? Моя мама несколько дней назад получила от вас деньги, старушка так радовалась, несколько дней только о вас и говорила. Я как раз собирался в Пекин, и она дала мне адрес с квитанции, велела обязательно вас найти, посмотреть, поправились вы или похудели.       Услышав это, Лушэн почувствовал тепло в душе, и на его лице появилась улыбка. — Ты… сын няни Чэнь? Ты… ты брат Ююй?       Сказав это, он и сам засомневался. Няня Чэнь редко говорила о своей семье, Лушэн лишь помнил, что она несколько раз упоминала «Ююя». Но ни он, ни Лун Сян никогда не видели Ююя, потому что тот, кажется, был старше их лет на десять и уже давно работал, чтобы содержать семью, был почтительным и зрелым сыном. Но если этот человек перед ним действительно был Чэнь Ююй, то он прекрасно сохранился. В сорок с лишним лет выглядеть таким молодым.       Тут молодой человек напротив засмеялся. — Я не Ююй, Ююй — мой старший брат. Я — Юцин, Чэнь Юцин⁵.       Лушэн всё ещё был немного в замешательстве. Но, присмотревшись, он заметил в лице Чэнь Юцина что-то от семьи Чэнь. А тот продолжал с улыбкой: — Куда это вы собрались? Я пришёл вас проведать, чтобы потом дома отчитаться. Если у вас дела, занимайтесь, не тратьте на меня время.       Лушэн тут же покачал головой. — Сказать по правде, я жил в этом отеле двадцать дней и сегодня переезжаю в квартиру. Если бы мы не встретились здесь, в таком большом городе, как Тяньцзинь, мы бы вряд ли увиделись. Как няня Чэнь?       Чэнь Юцин ответил: — Она в порядке. — Затем он понизил голос. — На Новый год, когда пошли слухи, что вы поссорились с молодым господином, она очень переживала. А несколько дней назад, получив от вас весточку, успокоилась. Куда вы переезжаете? Можете оставить мне адрес?       Лушэн немного поколебался, а затем, вернувшись к стойке, попросил у коридорного бумагу и ручку и быстро написал название своей квартиры и номер телефона. Протянув их Чэнь Юцину, он вывел его из отеля и тихо добавил: — Ты знай, но никому не говори. Кроме няни Чэнь, я не хочу больше иметь дел с семьёй Лун.       Чэнь Юцин, складывая записку и убирая её в карман, несколько раз кивнул. А Лушэн спросил: — Ты говоришь, что едешь в Пекин?       Чэнь Юцин улыбнулся. — Я не могу сидеть без дела. Дома я только создаю проблемы, поэтому решил поехать в Пекин к молодому господину, может, найду какую-нибудь работу. Дома есть отец и старший брат, а у меня и жены нет, никто по мне скучать не будет.       Услышав это, Лушэн вдруг всё понял.       Он вспомнил, что у няни Чэнь действительно был ещё один сын по имени Юцин. Но этот Юцин был внебрачным сыном её мужа, поэтому няня Чэнь никогда о нём не упоминала, словно его и не было. Снова оглядев Чэнь Юцина с ног до головы, он увидел, что у парня умные глаза, и сидеть дома для него было действительно пустой тратой времени. К тому же, зная няню Чэнь, он был уверен, что и дома Чэнь Юцину жилось несладко. Вынув из кармана бумажник, он достал двадцать долларов. — Ты специально приехал в Тяньцзинь, спасибо за беспокойство.       Чэнь Юцин посмотрел на деньги, потом на Лушэна и улыбнулся, показав ровные белые зубы. Вытерев руки о штаны, он не решался взять деньги. Увидев это, Лушэн сам сунул ему деньги в карман. — Передай от меня привет няне Чэнь. И, когда приедешь в Пекин, ни в коем случае не говори никому, что я в Тяньцзине, запомнил?       Чэнь Юцин, прикрывая карман рукой, с улыбкой кивал. Но в этот момент раздался женский голос, принесённый ароматным ветерком: — Мистер Бай, вы встретили друга?       Лушэн обернулся на голос и увидел вспотевшую Айлинь. Она обмахивалась маленьким складным веером, её мокрые от пота волосы у висков прилипли к коже, а румяна на щеках, казалось, растаяли, став её естественным цветом. Взгляд Айлинь переместился с лица Лушэна на Чэнь Юцина, и она, прикрыв подбородок веером, слегка нахмурилась.       Лушэн, посмотрев на Чэнь Юцина, тоже нахмурился. Чэнь Юцин, словно испугавшись, вытаращил глаза на Айлинь — не смотрел, а именно вытаращил! — и даже приоткрыл рот. Было непонятно, поразила ли его её красота или напугала.       Лушэну стало немного стыдно за Чэнь Юцина, хотя они и не были родственниками. Успокаивающе кивнув Айлинь, он повернулся к Чэнь Юцину и спросил: — Куда ты теперь? Сразу в Пекин?       Услышав его, Чэнь Юцин, словно очнувшись, снова ожил. — Я… да, мне нужно на дневной поезд в Пекин. Тогда, молодой господин Бай, я пошёл.       Лушэн с улыбкой смотрел ему вслед. Пройдя два шага, тот обернулся и снова кивнул Айлинь, смущённо улыбнувшись. Айлинь по-прежнему прикрывала нижнюю часть лица веером, глядя на этого странного молодого человека, как на сумасшедшего. Не получив ответа, Чэнь Юцин в смущении пошёл дальше.       Лушэн хотел было рассказать Айлинь о Чэнь Юцине, но она, казалось, не собиралась спрашивать. Не спрашивает — значит, не хочет слушать.       Поэтому он промолчал и, взяв чемодан, сел с ней в машину.       С тех пор как у Лушэна появилось постоянное жильё, Айлинь каждый день, как на работу, приходила к нему. Так продолжалось неделю, а потом она, решив поиграть, вдруг исчезла. И, как и ожидалось, в тот же день получила от Лушэна звонок.       Она сказала, что заболела и сегодня не сможет прийти. А поскольку она живёт у родственников, Лушэну неудобно её навещать, так что они увидятся завтра. Эти слова были уловкой, чтобы подогреть его интерес, но к вечеру, не зная, как там Лушэн, она сама сидела дома, как на иголках, чувствуя, что зря потратила целый день. Она подумала: «Он ведь не легкомысленный и не лицемерный, он всегда со мной искренен, зачем мне играть с ним в эти игры в кошки-мышки?»       От этой мысли Айлинь чуть не позеленела от досады. Ночью ей снился Лушэн. На следующий день, едва встав, она позвонила ему в квартиру. В трубке раздался его голос, и первым делом он спросил: «Сегодня утром лучше?»       Айлинь, с растрёпанными кудрями, стояла в утреннем свете и, поджав губы, улыбалась, считая Лушэна нежным и заботливым. А те молодые люди, которые при малейшей её головной боли заваливали её цветами и конфетами и знакомили с врачами, были забыты.       Через три часа они шли рядом по тенистой аллее. Летний ветерок легко колыхал её юбку. Они шли каждый сам по себе, не держась за руки, но очень близко. — Лушэн, — она больше не называла его мистером Баем, считая это слишком длинным и недостаточно близким, — научись водить машину!       Лушэн немного удивился. — С чего это ты вдруг?       Айлинь заложила руки за спину и, как в танце, легко повернувшись, пошла спиной вперёд. — Я попрошу отца купить мне новую машину, а ты будешь моим шофёром. Мы поедем за город кататься, хорошо?       Лушэн протянул руку, чтобы поддержать её, но не коснулся её обнажённой руки, а лишь держал ладонь в нескольких сантиметрах, страхуя. — Хорошо-то хорошо, но не проще ли арендовать машину? Зачем специально покупать новую? Ты говоришь, что тебе не нравится твоя семья, разве не трудно будет просить у них деньги?       Айлинь незаметно качнулась и нарочно коснулась локтем его пальцев. — У меня есть свои способы, в общем…       Она оборвала фразу на полуслове, издав испуганный крик. Потому что Лушэн вдруг схватил её за руку и притянул к себе. — Осторожно, машина.       Айлинь, устояв на ногах, посмотрела вперёд и увидела, что по дороге действительно едут три машины, причём на огромной скорости. Головная машина неслась прямо на Лушэна, но, когда он с Айлинь уже собирался отскочить в сторону, она резко затормозила. Дверь открылась, и оттуда выскочил человек, врезавшись прямо в Лушэна.       Лушэн отпустил Айлинь и на мгновение замер.       Две руки крепко обвили его, горячая щека прижалась к его шее. Потные короткие волосы тёрлись о его ухо. Он закрыл глаза, не желая смотреть, но и по запаху мог определить, что это был Лун Сян. Лун Сян тяжело дышал, напоминая маленького хищника, только что пересекшего всю степь. Этот зверь, пришедший под палящим солнцем, был полон огня и хотел сжечь его дотла. Но как он мог сидеть сложа руки?       И тогда, схватив Лун Сяна за воротник, он, сцепив зубы, с силой оттолкнул его, так что тот, вскрикнув, сел на землю.       Из двух оставшихся машин высыпали охранники в штатском и бросились поднимать его. Среди них было одно знакомое, смущённое лицо — это был Чэнь Юцин. Он не стал протискиваться вперёд, а, стоя в стороне, виновато улыбнулся Лушэну. Его взгляд скользнул с лица Лушэна на Айлинь, и он снова, словно испугавшись, вытаращил глаза.       Лушэн не обратил на него внимания, а, взяв Айлинь за руку, попытался обойти толпу.