Право победителя

— Я не помню ничего из того времени, когда я был Волдемортом, — сказал мужчина, и у Гарри буквально отвисла челюсть. Это был настоящий нонсенс. Каким образом Том — нет, Волдеморт, — мог не помнить больше половины своей жизни? Как это вообще было возможно? К тому же Гарри стало слегка обидно. Как-то совсем печально, что он даже не знает всей истории, что была между ними. Не знает о том, что делал Гарри, и не знает о том… И тут парня осенило. Если он не помнит этого, тогда он даже не знает, за что сидит в тюрьме! И не знает, за что ему мстят! То есть, его пытали два года за события, о которых он даже не знает! Гарри резко стало плохо. Это было до тошноты ужасно. И до боли напоминало ему о собственном детстве. Его годами наказывали за странности, на которые он никак не мог повлиять, и только десять лет спустя он узнал, что все эти странности были нормой. А Тома два года наказывали за вещи, которые он на своей памяти не совершал. Он даже не мог сожалеть о том, что сделал не так, ведь, с его точки зрения, он вообще ничего не делал. Это было просто ужасно. И у Гарри был только один вопрос: — Те, кто довел тебя до такого состояния, знали об этом? — Я-я думаю, что да, — испуганно ответил Том. — Сволочи! — все же взорвался он, а Том снова вжался в изголовье, прикрывая глаза. И от этого Гарри разозлился еще больше. — Скажи, кто это? Кто эти ублюдки? — Я-я… простите, Хозяин, — залепетал Том, и Гарри понял, что он должен успокоиться. Мужчина, похоже, не понимал, что Гарри злился не на него. Или понимал и просто боялся последствий любого гнева. — Прости, Том, просто я так зол. Как они могли так поступать?! Я понимаю, что они потеряли кого-то в этой войне. Все мы потеряли. Но мстить два года человеку, кто даже не знает об этих событиях — это попросту низко, — он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Неизвестно было, что об этой отповеди думал Том, но, как минимум, слушал он внимательно. — Ты можешь сказать мне, кто это был? Впервые за все последние дни Том покачал головой. Гарри искренне удивился. За последние дни он так привык, что мужчина соглашается со всем, что даже не подумал, что тот может отказаться. — Простите, Хозяин, но-но если они узнают об этом, когда я вернусь, то… то… — он хотел сказать что-то еще, но, похоже, у него не выходило. Тем не менее, Гарри был рад. Кажется, Том боялся его меньше, чем охранников, и даже мог возражать. Это было очень хорошим знаком, так что не стоило сейчас давить. — Хорошо. Не страшно. — Гарри решил пока не вываливать на него информацию о проверке Азкабана, которую начала Гермиона. — Тебе нужно отдохнуть, ты и так уже слишком перенервничал для твоего состояния. Попробуй поспать. А когда проснешься, я тогда принесу тебе какую-нибудь книгу. Что бы ты хотел прочитать? — Я-я… мне подойдет все, — так же испуганно ответил Том, но Гарри показалось, что идея с книгой ему понравилась. — Я не думаю, что будет правильно давать тебе книги по магии, но я могу принести какие-то художественные. Гермиона подарила мне на Рождество три огромных тома приключенческой книги. Правда, она маггловская, «Властелин колец», может ты уже читал? — спросил он, и Том отрицательно покачал головой. — Она очень интересная, правда, рекомендую перескочить первые десять страниц: они довольно скучные. Принести? — Это было бы замечательно, Хозяин. — Неожиданно. Эти слова явно не были заученной репликой, но вышли у Тома совершенно без заминки. Гарри улыбнулся, но перед тем, как он успел что-то сказать, Том продолжил, и улыбка стерлась с лица парня: — Чем бы я мог вас отблагодарить, Хозяин? — Слушай. — И все же терпение Гарри не было бесконечным. Он потер переносицу. — Я понимаю, что те выродки научили тебя каким-то вещам, что соответствовали их извращенным наклонностям. Но говорить такими заученными репликами — это просто ужасно. Я не виню тебя, я понимаю, что для тебя это, скорее всего, была единственная возможность выживать в том месте. Но… Но мы не в Азкабане. Ты можешь говорить то, что думаешь. Можешь не спрашивать, чем отблагодарить, и не извиняться по сотне раз. Если благодарен — просто скажи «спасибо», чтобы извиниться — так и скажи: «извини». Так же, как и не нужно добавлять «хозяин» к каждому предложению. Я бы вообще хотел, чтобы ты меня так не называл, но понимаю, что для этого слишком рано. Поэтому… — Гарри сделал паузу. — Просто веди себя как обычно и не бойся меня так, я не желаю тебе зла. Гарри сразу же понял, что наговорил очень много лишнего. Это было слишком рано, слишком быстро, и будет не странно, если это только откатит прогресс Тома назад. Но, что поделать? Сказанного не вернешь, а облевиэйтить Тома только из-за того, что Гарри не умеет держать язык за зубами, будет по-настоящему жестоко. Нет, нужно просто поскорее уйти и не нервировать того еще больше. — Так, не сильно обращай внимания на эти слова, я наговорил лишнего. Отдыхай пока, — сказал он и быстро ретировался. И, возможно, ему показалось, но когда он закрывал дверь, то услышал оттуда тихое: — Спасибо. *** Только закрыв за собой дверь и обновив заклинание, Гарри тут же побежал вниз по лестнице. Он не мог обдумывать это в одиночку, он просто не мог этим не поделиться! Пазл наконец-то сложился. Даже примерно предполагая, через что Волдеморту пришлось пройти, даже если предположить, что его не только пытали, но и насиловали, Гарри не мог представить себе, как за два года его смогли настолько сильно сломить. Это был один из самых горделивых и самовлюбленных магов Британии, если не всего мира, он бы так просто не сдался. Он бы сопротивлялся, смеялся в лицо, а как только нашел бы малейшую возможность, атаковал в ответ. У него за плечами был стаж двух крупнейших войн и десятилетия опыта. Возможно, за лет так десять его и могли бы сломить, но явно не быстрее. Здесь же… Том сказал, что не помнит ничего из времени, когда он был Волдемортом, и Гарри показалось, что он имел в виду первую войну тоже. То есть… На его памяти, он буквально только окончил школу, сделал несколько крестражей и начал собирать сторонников. А может, даже этого он не помнит! Теперь его состояние выглядело совсем не странным, а, наоборот, логичным. Очнувшись, ты резко понимаешь, что находишься в Азкабане, не помнишь последние пятьдесят лет, а над тобой ежедневно издеваются охранники, за события, которые ты не помнишь, как совершал. Это реально было просто ужасно… С разгона он забежал в гостиную и плюхнулся на ковер у камина, даже не позаботившись о заклинании, что сделало бы такое стояние на коленях покомфортнее. Вбросив порошок в пламя, он быстро, но четко произнес: — Всевозможные волшебные вредилки, кабинет директора. Пусть только он будет на месте, пусть только будет на месте! Видимо, его молитвы были услышаны, ведь всего за несколько секунд в пламени появилась голова Рона. — Привет, друг, — довольно измученно сказал он. Похоже, снова какие-то проблемы в бухгалтерии. — Ты один? — спросил Гарри, перескакивая через приветствие. — Да. Джордж сейчас в лаборатории, а работники в зале. Что-то случилось? — его голос тут же стал взволнованным и… заинтересованным? Что бы там ни было на работе, похоже, оно было не только выматывающим, но еще и скучным. — Поставь заглушку, пожалуйста, — попросил парень, и Рон окинул его подозрительным взглядом, но все же поднялся за палочкой и наложил заклинание. — Это насчет Волдеморта? — поинтересовался он. — Да, это насчет Тома, — начал Гарри, но Рон тут же его перебил. — Ты зовешь его Томом, серьезно? — он звучал по-настоящему шокировано. — Эм… да, — слегка замялся парень. — Я просто понял, что не могу лечить и помогать Волдеморту. Но вот Тому Риддлу могу. — Умно. — Рон покивал головой. — Так что с ним опять? — Ты был неправ! — Запал, что, казалось, утих после длительного приветствия, вернулся с новой силой. — Когда говорил, что он заслужил то, что с ним произошло. — Я думал, что мы еще тогда поняли, что расходимся в мнениях, — слегка раздраженно ответил парень. — Нет, тогда я ничего не говорил, я понял, почему ты так считаешь. Но… Я сегодня узнал… — Гарри набрал воздуха и выпалил: — Он ничего не помнит! — В смысле? — не понял Рон. — Буквально! Он не помнит ничего о времени, когда он был Волдемортом. Он даже не знает, кто я! — Почему-то эта мысль снова кольнула обидой. Гарри сам не мог понять, почему. Нет, чтобы радоваться, что у него стало на одного злейшего врага меньше, так ему еще и обидно. — Ты уверен? — нахмурился Рон. — Да. Ты ведь знаешь, как он меня боится, — парень в ответ кивнул. — А он сегодня набрался решимости, чтобы спросить у меня, как я его победил. То есть, понимаешь, из всех вопросов именно этот! — Может, это специально, чтобы ты поверил в его историю? — с подозрением сказал парень. — Нет, Рон, нет, — Гарри яростно покачал головой. — Такое подделать практически невозможно. Я, конечно, не лучший в понимании людей, но я тебе говорю, что здесь я уверен. На добрые полминуты воцарилась тишина. Оба молодых человека осмысливали новое открытие, с каждой секундой, казалось, поражаясь все больше. В конце концов тишину прервал Рон: — Это ужасно, друг. — Не то слово, — устало ответил Гарри. — Я действительно понимал их до этого, но теперь я согласен с тобой. Это просто мерзко… Надеюсь, они получат по заслугам. Гарри только угукал в ответ, мерно кивая головой. — Ты уже говорил с Гермионой? — Нет, как раз хотел узнать у тебя, в офисе ли она сегодня? — Думаю, что да, — слегка задумавшись ответил Рон. — Но если ее не будет, то тебе ответит секретарша, у нее недавно появилась, так что в любом случае попробуй. — Хорошо, спасибо. Удачной тебе работы! И заходи вечером с Гермионой. Обсудим, — добавил Гарри и, услышав согласие Рона, закончил звонок. Теперь следовало набрать Гермиону. *** — Ты ведь понимаешь, что это может значить, что он не совсем виновен? — спросила Гермиона сразу же, как только Гарри закончил свой рассказ. — В смысле? — спросил Гарри, и у него появилось стойкое чувство, что это слово сегодня уже было использовано слишком много раз. — На самом деле, есть очень много причин, почему человек может потерять память, но одну из них ты точно знаешь, — ответила девушка. — Империус, — тут же понял Гарри. — Да. И пусть это звучит безумно, учитывая кто он такой, технически это возможно. Ведь все время, что он был всесильным и всемогущим, он не знает. — Но тогда получается, что он зря сидит в Азкабане, нужно ведь созвать повторный суд, — только сильнее распалился Гарри. — Нууу, это вряд ли сильно поможет, — протянула Гермиона с виноватым видом. — Несмотря на то, что такой вариант возможен, он только один из множества. Возможно, это вообще был не он и поймали не того, возможно, он специально наложил на себя какое-то заклинание, чтобы забыть, или это сделали охранники. Возможно, это результат окклюменции или даже защитная реакция психики, что постаралась забыть то, за что его наказывают. И доказать в суде, что всем известный Темный Лорд был под Империусом, когда у него самого нет не то что доказательств, даже воспоминаний, будет практически нереально, — объяснила она. — Но у Люциуса ведь вышло? — Не совсем… — скривившись, сказала Гермиона. — Люциус еще тот скользкий змей. В первой войне он был очень осторожен и всегда выходил на миссии в маске, никогда не появляясь без нее в компании своих «коллег». Только один раз его застали без нее, и как раз от того раза он и открестился Империусом. Но у него это вышло только из-за того, что он очень важная фигура в Министерстве, так еще и щедро отсыпал вознаграждение всем, кто помогал ему, голосуя или давая показания. По сути дела, все понимали, что он виновен, он был Пожирателем и явно творил хаос вместе с остальными. Но так как он был очень осторожен, официально ему предъявить было практически нечего. Но… — она сделала паузу. — Ты ведь понимаешь, ситуация с Волдемортом совершенно другая. Мало того, что у него есть десятки тысяч свидетелей, так еще и нет никакой поддержки. Даже если бы оказалось, что он действительно абсолютно невиновен, максимум, чего мы бы могли добиться, это уменьшения тюремного срока, — слегка виновато, но уверенно закончила Гермиона. Она знала, что Гарри глубоко претят дела Министерства и их принцип работы, так что старалась максимально не посвящать его в детали, разве что он спрашивал напрямую, как сегодня. — Это так неправильно, — только и ответил Гарри. — Ну, как сказать, — замялась Гермиона. — Ты подумай, даже если считать, что его смогли взять под Империус, то с его помощью смогли устроить две невероятно кровопролитные войны. Кто может пообещать, что если его освободить, не случится третья? — Но если он был под Империусом, то он не виноват в этом всем, им просто воспользовались! Так же, как могут воспользоваться кем-то другим. — Далеко не все под Империусом, я бы даже сказала никто, не достигал таких… высот. Поэтому я и очень сильно сомневаюсь, что в его случае это правильная теория. Я бы поставила на какое-то заклинание или окклюменцию. Но, Гарри… — вдруг мягче сказала она. — Почему для тебя это так важно? Я не удивлена твоему стремлению помочь невиновному, но это ведь Волдеморт, не думаю, что ты можешь об этом забыть… Гарри промолчал, не зная, что лучше ответить и стоит ли вообще что-то отвечать. На самом деле, у его отношения было слишком много причин. Это правда, что его до глубины души шокировала именно жестокость и несправедливость ситуации, как и то состояние, в котором сейчас был Том, но если копнуть глубже, Гарри догадывался, почему этот вопрос настолько его задел. Догадывался и точно не хотел говорить об этом. Конечно, Гермиона лучше понимала его отношение, чем Рон, тем не менее, он не любил говорить с ней на эту тему. Каждый раз, когда он заикался о чем-то из детства, она смотрела на него этим взглядом, полным сочувствия. Смотрела так, что Гарри начинал чувствовать себя еще хуже, чем было до этого. Но он ведь не мог запретить ей сочувствовать?.. В общем, лучше всего эту тему было попросту не подымать. — Это из-за Дурслей, да? — проницательно спросила она. — Отчасти, — вздохнув, признался он. — Ты ведь понимаешь, что ваши ситуации несопоставимы? — И вот опять эта дурацкая жалость во взгляде, что как будто заставляла Гарри вернуться в это ужасное чувство беспомощности и унижения. — Так ли несопоставимы? — скривившись, спросил он. — В детстве я прикладывал максимальные усилия, чтобы ничем не разозлить, не попадаться на глаза и лучше вообще ни о чем не говорить с теми, к кому по делу я должен был обращаться за помощью. Я терпел любые унижения и выполнял любые задания, потому что знал, что иначе получу наказание. Учился предугадывать настроения и желания, чтобы не попасться под горячую руку. И никогда не говорил то, что думаю и что бы хотел, потому что любое слово в итоге могло быть повернуто против меня. Ничего не напоминает? — на лице девушки снова появилось виноватое и даже стыдливое выражение, но Гарри не стал останавливаться. — Правда, мне повезло в разы больше. Гермиона, он сам просит наказание, когда считает, что в чем-то ошибся, так как думает, что так получит меньше боли. Это просто… дико… — проговорил Гарри, и, как и в разговоре с Роном, комната снова опустилась в тишину. Гермиона тоже выглядела… болезненно. Как будто узнала больше, чем когда-либо хотела знать. Ну, не маленькая, переживет. Если она бралась судить, кто прав, а кто нет, нужно было быть готовым услышать всю историю, даже если она была максимально неприглядной. В итоге Гермиона глубоко вздохнула и сказала: — Ты прав, но, боюсь, мы здесь немногим сможем помочь. Я поищу варианты, но не сильно на что-то рассчитывай. Боюсь, даже если мы проведем повторный суд, ему все равно придется вернуться в Азкабан, и не на год, и не на два… О! — гораздо радостней воскликнула она. — Я ведь тебе еще не говорила о прогрессе с проверкой охранников! Наши люди успешно провели проверку, выявили несколько небольших нарушений, там просто дисциплинарными взысканиями обойдутся. — Гарри хотел уже возмутиться, что данное нарушение было никак не «небольшим», но Гермиона продолжила: — А по серьезным случаям есть три главных подозреваемых: Джон Стивенсон, Мэтью Грэйвен и Андрю Хавторн. Он тебе что-то говорил? — Нет, — сокрушительно вздохнул Гарри. — Похоже, их он боится куда больше, чем меня, хоть я и слабо понимаю, как это вообще возможно… В смысле, бояться еще больше. — Гермиона одарила его еще одной знакомой понимающей улыбкой. — Уже завтра или максимум послезавтра мы отстраним всех троих от работы, открывая следствие. Но, конечно, будет в разы проще, если он сможет дать против них показания. Правда, ты не дави, — тут же спохватилась она. — Когда он вернется и увидит, что опасности нет, наши следователи поговорят с ним, и, думаю, все пройдет гораздо проще. Тем не менее, Гарри пообещал, что попытается спросить еще раз. Он вообще не хотел возвращать Тома в Азкабан, ведь у него не было уверенности, что то, что там произошло с мужчиной, не повторится снова. Может, дача показаний сможет с этим помочь? Гарри ненавидел Волдеморта, но тот вид, в котором он был, сейчас вызывал только острое чувство неправильности и жалости. Было совершенно неправильно, что такой могущественный, умный и по-своему великий человек, сейчас вел себя… так… так… так как вел… Гарри ненавидел всей душой то, что Волдеморт сделал с Магическим миром, но не мог отрицать, что мужчина добился большего, чем подавляющее большинство волшебников. И Гарри было жаль такой траты, если так вообще можно было выразиться о человеке. Но что он мог сделать? Он не хотел нарушать закон и не хотел критически ссориться с нынешним Министерством, по крайней мере, из-за Волдеморта. По сути дела, он помог чем мог. Вылечил, донес важность вопроса и, возможно, выступит в суде, чтобы виновные были наказаны и заменены на кого-то компетентного. Сделать что-то большее, при этом не поправ умерших и их жертвы, было попросту невозможно. С сожалением Гарри поднялся с пола, и медленно побрел в сторону библиотеки. Стоило заняться обучением, чтобы хоть немного отвлечься.