Право победителя

Том снова тщетно попытался сосредоточиться на лежащей перед ним книге. Услышь он, сидя в Азкабане две недели назад, что у него будет доступ к практически любой книге, а он не сможет их читать, потому что будет витать мыслями где-то далеко — точно бы не поверил. Но это было так. Он просто не мог перестать думать о хозяине. Развернувшийся у него на глазах диалог был очень неожиданным и настолько же говорящим. Во-первых, если когда-то отношение его хозяина изменится, Гермиона могла быть ценным союзником. Вряд ли она могла много чего сделать, но явно не позволила бы хозяину переступить через некоторые рамки. Во-вторых, эти двое, похоже, действительно были единственными людьми на его стороне. Конечно, был шанс, что это все было простым подстроенным выступлением, специально, чтобы внушить Тому ложные мысли, якобы хозяин единственный, кому он может доверять. Но он потерял память, можно было вообще предположить, например, что ему все это время врали, и он был не Темным Лордом, а героем, для которого враги подменили факты. А такой подход был уже чреват паранойей и теориями заговора. В-третьих, либо хозяин скрывает даже от своих друзей настоящую причину, по которой он хочет помочь Тому вернуть воспоминания, либо просто не стал говорить это при мужчине. В любом случае, похоже, это действительно было что-то невероятно важное. Да, разговор действительно принес много сюрпризов. Он сам был удивлен, что вступил на защиту хозяина, и тем более, что сделал это в первую очередь не ради того, чтобы чего-то добиться. Но его на самом деле возмутило до глубины души это заявление. Хозяин действительно не имел вообще ничего общего со стражниками. И это было хорошо! Она что, не понимала, что, так сравнивая, может значительно ухудшить отношение хозяина к нему?! К тому же, стоило признать, в таком обвинении не было ни капли правды. Наоборот, хозяин вел себя в разы лучше, чем должен был по любой логике. Так что, можно сказать, что это была своеобразная благодарность от Тома. Он теперь искренне надеялся, что она зачтется. Мужчина глубоко вздохнул, снова посмотрев на фолиант в руках. Раз уж он все равно не мог сосредоточиться, наверное, стоило заняться окклюменцией. Как минимум там он точно не будет отвлекаться. Отложив книгу, он устроился поудобнее, принимаясь за работу. Для начала нужно было укрепить щиты, сколько можно было дергаться от любого повышения голоса? Мужчина сел поудобнее, начиная размеренно дышать и проваливаясь в глубины своего сознания. За таким медитативным действием было сложно оценивать время, так что Том не знал, как скоро он открыл глаза. Но, почувствовал он себя уже в разы лучше. Да, полностью восстановить щиты не вышло, это было далеко не делом одного подхода. Но он смог затянуть самые крупные дыры, а это уже должно было хотя бы немного помочь с его эмоциональным состоянием. Если все пойдет хорошо, то за пару дней он восстановит и укрепит щиты и сможет перейти к устранению беспорядка. Сначала нужно будет избавиться от обрывочных мыслей, все хорошо структурировать и привести в порядок, а потом все же взяться за те груды неразобранных книг, что он видел в прошлый раз. И за вот это дело как раз таки браться совершенно не хотелось. Они не рассортировались сами, потому что попросту не могли. Это были самые паршивые, самые ужасающие и самые негативные воспоминания, что сознание Тома так и не смогло принять и… отпустить. И теперь они то и дело «фонили», вылезая в самые неподходящие моменты. Это были как раз таки воспоминания пыток и насилия из Азкабана, что не могли упорядочиться из-за количества негативных чувств и эмоций, прикрепленных к ним. Их можно было попробовать засунуть на полку, но надолго они бы там не задержались. Малейшая мысль, жест или даже воспоминание, хотя бы невероятно отдаленно напоминающее хоть что-то из них, и они обязательно притянутся, чтобы снова терзать душу. Из доступных Тому методов работы был всего один — нужно было брать каждое воспоминание отдельно и обесцвечивать его, убирать этот ворох эмоций, заменяя его нынешним спокойствием и позитивом до тех пор, пока воспоминание не перестанет вызывать какие-либо эмоции. И только тогда они смогут улечься где-то на самых задворках сознания, больше не тревожа. Это была ужасная, но крайне необходимая работа. Иначе он просто никогда не исцелится. Люди говорят, что время лечит, но люди много чего говорят и редко когда бывают правы. Время просто уменьшает боль, но никуда не девает весь остальной ворох. Заученные реакции, глупые выводы и постоянная уязвимость никуда не денутся, пока с этим не разобраться. А если так подумать, то хозяин просил не только воспоминания, но и чтобы Том перестал его бояться. Соответственно, как бы он ни хотел, это все равно нужно будет сделать. Да и что там хозяин, ему самому совершенно не нравилось бояться каждого слова и жеста и с трепетом ждать каждой реакции. Он был самым умным, харизматичным и сильным волшебником, он был просто невероятным лидером, что мог одним словом, одним убеждением заставить людей делать немыслимое. Но, ключевое здесь слово «был». Сейчас же он был бесполезным рабом, что тряпочкой готов стелиться под ноги хозяину, лишь бы тот не наказывал, лишь бы не бил… Том глубоко вздохнул. Самому было противно… Тем более учитывая, что хозяин благоволил нормальному поведению. Пытался уговорить есть за столом, избавиться от рабских привычек, и вроде даже упоминал, чтобы мужчина не называл его «хозяин». Но он не мог! И это раздражало и разочаровывало гораздо больше, чем если бы все было наоборот. Чем если бы хозяин издевался, заставляя Тома вести себя как раб. Потому что так он бы ненавидел хозяина, он бы хотел отомстить, он бы скапливал в себе эту обиду и гнев, чтобы в один день выплеснуть его и положить конец своим страданиям! А здесь попросту некого было ненавидеть! Не было, на кого злиться! Было только в ком разочаровываться… В себе. В себе, что физически не находился в Азкабане уже практически две недели, но мозгом все еще был там. В себе, что несмотря на все свои возможности, умения, силу воли — попросту сдался. Кто бы мог подумать, что Том однажды сам станет тем, кого всю жизнь презирал. Неудачником… А еще, как бы он ни давил эти ростки в себе, как бы он ни пытался доказать себе, что это в норме вещей и не стоит об этом даже думать, не то что чувствовать что-то по этому поводу. Как бы он ни старался, у него все равно не выходило полностью подавить в себе благодарность к хозяину. Было абсолютно неправильно чувствовать благодарность к кому-то за то, что тот был не таким плохим, каким бы мог быть. Как выразилась подружка хозяина, рабство было в корне неправильным. Еще более неправильным было чувствовать благодарность к своему поработителю за то, что он не делает то, что мог бы делать… Но мужчина ничего не мог с собой поделать. Даже прекрасно понимая, что все это — хитрый план, даже пытаясь с корнем вырвать это чувство, он все чаще и чаще ловил себя на нем. И это разочаровывало в себе еще больше. Раньше он не велся на такие штуки. Раньше даже его интереса заслуживали очень немногие, заслужить благодарность было воистину невозможно. Все в жизни — обмен, и, если кто-то что-то ему делал, даже с виду безвозмездно, Том прекрасно понимал: у него были на то причины. Но сейчас… В этом состоянии… Похоже, он был готов сдаться от первого знака доброты, от первого теплого слова. Как когда-то сдался с Дамблдором, поведшись на иллюзию того, что он понимает Тома. Что он поймет и примет. И как же дорого он поплатился за это после. Похоже, это состояние еще и сделало его сентиментальным. Давненько он не вспоминал Дамблдора, и, пожалуй, не стоило этим заниматься и дальше. По словам хозяина, старикан умер, что было просто великолепной новостью — скатертью дорожка. Том потрусил головой, отгоняя бесполезные мысли. Похоже, сегодня с концентрацией были явные проблемы. Но он все же снова открыл книгу, выискивая место, где остановился. Нужно было начинать искать информацию о возврате памяти: чем раньше начнет, тем больше шансов найти что-то стоящее. *** Гарри устало потер глаза, сидя над очередным приглашением из Министерства. Складывалось впечатление, что у Министерства каждую неделю был повод что-то отметить. Ведь количество приглашений на разнообразные события, что он получал от них, было просто нереальным. Приглашения от всех остальных он просто сжигал, зачастую даже не читая, но вот в Министерстве хоть изредка, но нужно было появляться. Ведь если что Гарри и понял из своего детства, так это то, что любая видная фигура должна быть либо за правительство, либо против. Среднего не дано и чревато остракизмом от обеих сторон. К тому же, Кингсли с Гермионой частенько начинали довольно непопулярные, но при этом очень важные реформы, к которым нужно было привлечь внимание общественности, и кто мог справиться с этим лучше, чем народный герой? И в общем, что бы Кингсли не говорил насчет ситуации с Томом, парень хотел, чтобы его избрали на второй срок, ведь он действительно сделал очень и очень много всего хорошего… А если даже Гарри, очень далекий от политики человек, это видел, то сколько же работы провел мужчина на самом деле! В общем, полностью отказаться от событий в Министерстве не выходило. Но на какое конкретно ему сходить? Он был благодарен Кингсли за помощь с Правом победителя, поэтому был готов сходить куда-то, но как выбрать необходимое? Подумав еще минут пять, он взял чистый пергамент, начиная письмо Кингсли. Как раз хорошая возможность, чтобы извиниться за сказанное во время их последнего разговора. Он действительно не должен был реагировать так резко. Быстро выложив свою благодарность и извинения, он ясно дал понять, что готов посетить парочку министерских событий, пусть только скажет, какие, и отправил сову. С облегчением он сгреб все конверты с приглашениями, бросая их в камин. Одним делом меньше. Все же были некоторые плюсы в известности. Хотя, с другой стороны, не будь он известен, ему бы вообще не приходила вся эта макулатура и он жил бы себе спокойно. Откинувшись на спинку кресла, парень задумчиво уставился в окно. Сегодня явно был последний день, что он проводит дома. Да, пока он занимался лечением Тома, ему приходилось следить за состоянием мужчины, а потом это Право победителя… Но он уже явно начинал чувствовать, как такое затворничество сказывается на нервах. И небольшие прогулки по кварталу его явно не спасали. Завтра обязательно нужно будет с кем-то встретиться. Может, пойти к Уизли или навестить Тедди… Это как раз будет воскресенье, подходящий день для походов в гости. Гарри как раз обдумывал, куда ему все же направиться, как почувствовал звонок по каминной сети. Перенаправив его на кабинет, он увидел в пламени голову Рона. О, как раз вовремя. Явно примерно столько времени должно было понадобиться Гермионе, чтобы выплакаться Рону и пойти в библиотеку придумывать какое-то гениальное решение. Гермиона была такой… Гермионой. — Привет, друг, — с улыбкой проговорил Рон. — Привет, — ответил Гарри, садясь по-турецки перед камином. — Что, Гермиона уже все рассказала и убежала в библиотеку? — Конечно. — Улыбка Рона перешла в явную ухмылку. — Она мне тут поведала, что ты взял Волдеморта в рабство? — заговорщицким тоном спросил он. — Ну, типа того, — пожав плечами признался Гарри, уже внутренне готовясь к негативной реакции. — Вау! Вот это даешь! — с еще более широкой улыбкой заявил парень. И после подмигнул, спрашивая: — Когда приходить на вечеринку? — Рон! — возмутился Гарри. Кто бы мог подумать, что реакция Рона будет еще хуже, чем Гермионы. Та только предположила, что он пытает Тома, когда этот высказал прямым текстом. — О, Мерлин, шучу я, шучу, никто не будет трогать твоего Тома! Ладно Гермиона, но ты-то чего так взъелся? — слегка обиженно спросил он. — Прости, Рон, такие шутки сейчас не очень заходят. Это все хорошенько поиграло на моих нервах, — со вздохом признался Гарри. — Эх, понимаю, — погладив шею, сказал парень. — Но как вообще это случилось? — спросил он, и Гарри пустился в долгие объяснения. Было хорошо рассказать это все Рону, ведь Гарри Гермиона точно не послушает, а своего мужа вполне-таки может. По крайней мере, Рон частенько умудрялся найти к ней подход. В конце рассказа парень выглядел очень задумчивым. — Так странно. Не могу поверить, что Волдеморт сам решил стать рабом и не для какого-то очень хитро-мудрого плана. — Рон, он даже не знает, кто такой Волдеморт, — напомнил ему Гарри. — Правда. Но разве Том Риддл был лучше? — пожав плечами спросил он, и Гарри его прекрасно понимал. Парень сам все еще не был до конца уверен, что в этом всем не было ничего большего, но, учитывая рабские узы, ему вряд ли было чего бояться. — В любом случае, думаю, мы сегодня вечером к тебе зайдем, — неожиданно сказал Рон. — Сегодня? — удивился Гарри. — Думаешь, Гермиона так быстро остынет? — Вряд ли, — помотав головой, сказал парень, но, увидев поднятую бровь собеседника, взялся объяснить: — Прибежит спасать от тебя Тома. Нужно ведь убедиться, что ты не злоупотребляешь властью, — с ухмылкой сказал он. Гарри закатил глаза. Да, Рон явно был прав, это было очень в духе Гермионы. — Что же, тогда жду вас вечером. Но, что бы там не напридумывала Гермиона, я отношусь к Тому как к гостю, пожалуйста, относитесь к нему так тоже, — сказал Гарри, но увидев, как закрылось лицо Рона, добавил. — Я понимаю, что он сделал, я не забыл и не простил его, но он ведь даже не помнит этого, — проникновенно проговорил он. — Отложи ненависть хотя бы до того момента, когда он все вспомнит, ладно? — мягко спросил парень. На ответ Рону понадобилось добрых несколько десятков секунд, но в итоге он все же сказал: — Ладно. Ладно, я постараюсь. Но ты не можешь меня винить, если что-то там его заденет. С моей точки зрения, это все еще Волдеморт, что бы он там ни помнил. Гарри кивнул. Не стоило просить от потерявшего брата Рона чего-то большего. — Спасибо, друг, — только и сказал он, тепло улыбаясь. — Всегда пожалуйста, Гарри, — вернул улыбку Рон, заканчивая звонок. Как же действительно ему повезло с друзьями. Посмотрев на время, парень решил до обеда расслабиться с книгой в гостиной. Как-никак, у него были каникулы, нужно ведь было хоть когда-то отдыхать, а не только разбираться с кучей проблем. *** — Ну как, готов идти за покупками? — уже гораздо радостнее спросил Гарри. Неприятный осадок от утреннего разговора уже вполне-таки осел, и пусть он все еще был обижен на Гермиону, это сейчас не настолько его тревожило. Тем более, что он прекрасно понимал, в конце концов девушка сама поймет, что он был прав. Наверное, примерно так себя и чувствовал Кингсли, когда Гарри пытался втолковать ему свою мысль насчет слушанья Тома. И пусть парню и претило это, да, стоило признать, мужчина был прав, не все можно решить правильностью. — Да, Хозяин, — только и ответил Том. — Ты уверен, что хочешь пойти? — переспросил Гарри. — Я действительно могу сходить сам. Правда, тогда не смогу выбрать, что тебе нравится. Мужчина явно удивился, хоть Гарри и не понял, почему. Он не мог знать вкусы Тома, кроме того, что те явно были очень дорогими. — Спасибо, Хозяин, я могу сходить, — снова сказал он, и пусть уверенность в его голосе вообще отсутствовала, Гарри решил все же принять это как ответ. Он хотел, чтобы Том начал принимать свои решения, это не сработает, если парень продолжит решать за него. Они быстро собрались на выход. К большому удивлению Гарри, ошейник абсолютно спокойно скрылся чарами гламура. Он вообще не ожидал, что эту штуку можно было скрыть хоть чем-то. Так что он сразу же предложил Тому так и оставить в дальнейшем. Все равно они не планировали выходить в магический мир, а все, кто приходил к Гарри домой, точно не стали бы выискивать на мужчине ошейник, скорее наоборот. Сложно было сказать, что Том думал об этой идее, но, понятное дело, он согласился. — Слушай, — добавил Гарри, когда они вышли за порог. — Я понял, что ты не можешь пока называть меня по имени, но, может, попробуешь просто никак не обращаться? Я не думаю, что магглы хорошо отреагируют на обращение «хозяин», — смущенно добавил он. — Я постараюсь, Х… — начал было он, но тут же замялся. — У тебя уже неплохо получается, — с улыбкой сказал Гарри. — К слову, можешь продолжить так и дома. Не нужно вставлять обращение после каждой фразы, — решил воспользоваться моментом он. Чем реже он будет слышать такое обращение — тем лучше. — Хорошо, Х… — снова так же ответил Том, и парень весело улыбнулся, прежде чем аппарировать их в центр Лондона. Поход по магазинам прошел абсолютно спокойно и очень даже успешно. Том, конечно, шугался машин и толп пешеходов, а раздвижные двери торгового центра вообще вогнали его в ступор. Но в этом не было ничего нового, тот же Рон раньше вел себя очень похожим образом. Это уже в последний год, большими усилиями Гермионы, он немного освоился. Отдельный приступ веселья у Гарри вызвало недоумевающее бормотание Тома о том, почему столько людей вокруг разговаривали сами с собой. Пришлось объяснить ему, как работают телефоны и до какой степени успели развиться маггловские технологии за это время. Конечно, поначалу было непросто заставить мужчину вообще выбирать хоть что-то, потом Гарри с трудом убедил его выбирать, не глядя на ценники. Парень даже успел искренне пожалеть, что не знал магазина, где на вещах бы попросту не было ценников, хотя он догадывался, что и это бы не помогло. Том на удивление очень хорошо ориентировался в качестве одежды. Но когда Гарри уже надоело подмечать каждый взгляд мужчины, чтобы просить продавцов завернуть и это, его все же немного попустило, и он начал более спокойно выбирать то, что нравилось. Том все еще делал это максимально неуверенно, но как минимум не был на грани спора с Гарри о том, что это было слишком дорого, и уже за это парень был готов благодарить небеса. Гарри все еще был очень удивлен его поведением. Но, задумавшись, он понял, что это было не так уж удивительно. Том вырос в приюте, и даже после выпуска из Хогвартса у него явно было не очень много денег. Даже если его последователи и покупали ему что-то, это явно были какие-то дорогие подарки, всякие картины, артефакты и подобное, а не попросту деньги на одежду и ежедневные нужды. Это потом мужчина явно носил лучшие мантии из паучьего шелка, а в начале своего пути ему явно очень внимательно приходилось следить за бюджетом. Но Гарри-то точно не было о чем беспокоиться, поэтому он всячески старался, чтобы Том мог купить просто то, что ему нравится. Этому его научил Майкл. Он был искренне поражен, когда узнал, что самый известный человек магической Британии носит обноски из секонда, пусть Гарри и не видел в этом ничего плохого. Но парень чуть ли не неделю таскал его по магазинам, пока не собрал целый новый гардероб. И, удивительно, но парню это понравилось. Те вещи, что ему выбрал Майкл, действительно сидели на нем как влитые, и он впервые начал засматриваться на свое отражение в зеркале. Чем-то это, конечно, было глупо и дико, раньше бы Гарри высмеял такое самолюбование. Но он действительно начал носить то, что нравится, а не просто что-то, чтобы прикрыть наготу. Так что теперь парень был совершенно другого мнения. В итоге управились они только к ужину, зато действительно купили все, что только могло пригодиться мужчине. Даже сам Гарри немного спустил пар, занимаясь абсолютно бесполезным брождением по магазинам, без всех этих проблем и глупых рабских обычаев. Том прокололся с «хозяином» всего один раз, и продавщица посмотрела на них нереально странным взглядом, но никак не прокомментировала. Учитывая, что за ними не погналась полиция, видимо, ей это не показалось настолько уж жутким. Окрыленный успехом, он хотел даже предложить Тому поужинать где-то в ресторане, но вовремя вспомнил об их проблеме и передумал. В таких вопросах явно не стоило спешить. Вернулись домой они оба в действительно хорошем настроении, и Гарри магией переместил все покупки Тома в его спальню. — Огромное вам спасибо, Хозяин! — сказал Том, как только за ними закрылась дверь. И, видимо, не зная, как вообще можно выразить благодарность, упал на колени, низко опуская голову. — Встань, Том, не нужно, — уже привычно сказал Гарри, подавая ему руку. — Это просто одежда. — Вы потратили очень много денег, это… я… это того не стоило… — все же сконструировал он свою мысль. — Правда? — искренне удивился Гарри. Да, он потратил около восьми тысяч фунтов стерлингов, но это ведь был прямо весь гардероб, еще и с прочими принадлежностями. Разве это было много? Том замялся, явно не зная, что ответить на этот вопрос. — Я не знаю нормальных цен или заработных плат, если на то пошло, — улыбнувшись объяснил Гарри. — Очень примерно знаю в магическом мире и тем более не знаю в маггловском, — добавил он. Да, он слышал, что Артур зарабатывал около двенадцати галлеонов в месяц, и все говорили, что это очень мало. При этом Джинни Холихедские гарпии предложили на самом старте сто тридцать галлеонов в месяц, еще и премиальные за каждый выигранный матч. Тысячу галлеонов Гарри получил за турнир Трех волшебников и пять тысяч — за орден Мерлина первой степени. А восемь тысяч фунтов стерлингов — это было всего около двухсот восьмидесяти галлеонов, не так уж и много, как для всего гардероба. По крайней мере, по тем цифрам, что знал Гарри. А зарплатами того же целителя парень никогда не интересовался, так как ему не было большой разницы. Расходы у него никогда не были большими, а профессию он выбирал по тому, что ему нравилось, никак не по деньгам. Тем более, учитывая, сколько денег лежало в сейфе его родителей и Сириуса, он мог спокойно покупать Тому полный гардероб ежедневно и вряд ли бы обанкротился до старости. Поэтому он с любопытством посмотрел на мужчину. Это было действительно много? — Хозяин, — пораженно проговорил он. — Если предположить с учетом инфляции, средняя зарплата волшебника сейчас должна быть около сорока галлеонов. А мелкие работники могут получать даже до двадцати… — А, — понимающе откликнулся Гарри. Если это было так, тогда можно было понять удивление Тома. Не каждый может выложить среднюю зарплату за полгода за один поход за покупками. Но для парня это было ничто. — Не беспокойся об этом, это пустяк, — с улыбкой сказал он. — Я знал, что вы богаты, но не представлял, насколько, — удивлено проговорил мужчина. — Ну, будучи Волдемортом, ты водился с людьми, для которых такая сумма — один поход в ресторан, так что не так уж это и много, — с усмешкой сказал Гарри. Он не знал, какие были расходы у тех же Малфоев, но догадывался, что просто колоссальные. Мужчина в ответ только покачал головой. — Спасибо, Хозяин, — искренне сказал он. — Вы ничуть не обязаны были этого делать. — Не мог ведь я позволить тебе ходить в наволочке, — вылетело у Гарри, прежде чем он смог подумать. Эта шутка явно была крайне неудачной. Быстро спохватившись, он сказал, — Прости, мой юмор не всегда на высоте. Но неожиданно Том слегка улыбнулся, ничего не говоря. Нельзя было сказать, что это была какая-то очень радостная улыбка, она скорее напоминала понимающую, но это был вообще второй раз, как Гарри видел улыбку мужчины! Возможно, все действительно было не так плохо. Парень искренне понадеялся, что Тома не задела эта шутка, ведь он прекрасно понимал, что мужчина об этом никогда не скажет. Том ушел переодеваться, и Гарри как раз занялся ужином. Пусть они все еще ели в малой гостиной, было видно, что понемногу мужчине становится лучше, так что Гарри думал, что уже на следующей неделе они смогут спокойно вернуться на кухню. И это просто не могло не радовать.