Право победителя

Разум Гарри тут же затопила уйма жутких и ужаснейших видений. Он видел Тома, прикованного к стене, видел, как его избивали как только могли, как на его предплечье ножом вырезали метку, срезая лоскутками кожу, как ставили на колени, как снова избивали. Это все проносилось в сознании за считанные мгновения, тут же сменяясь следующим воспоминанием. Но, все же иногда он проваливался и поглубже. Как это случилось одним разом, когда воспоминание началось для разнообразия с того, что они говорили. Джон стоял, возвышаясь над сидящим на полу Томом, руки которого в этот раз были скованы за спиной. — Она была единственной волшебницей из всего этого гребанного мира, что не смотрела на меня как на отребье, что не имеет права на жизнь, потому что лишен магии. Что увидела во мне человека и полюбила таким каким я есть, — проникновенно вещал мужчина, вышагивая взад-вперед. — И твоя дурацкая война отобрала у меня ее! Просто так, потому что она оказалась не в правильном месте, не в правильное время! — закричал он, сжимая кулаки. — Зачем? Просто зачем? — явно риторически спросил он, и по его щеке скатилась одинокая слеза. — У нее была вся жизнь впереди, мы могли бы растить вместе детей… Она была достойна этой жизни как никто другой! — в его голосе слышалась глубокая рана, даже спустя годы он явно не смог пережить утрату любимой. Неожиданно его настроение резко переменилось, и он повернулся к до этого молчащему Тому, зло спрашивая: — И что, даже ничего не скажешь в свое оправдание? — А это что-то изменит? — с вызовом произнес Том. — Кто его знает, может, стоит попробовать… — вернул таким же угрожающим тоном мужчина. Но на удивление Том рассмеялся. — Как там, говоришь, она выглядела? Мне кажется, я даже ее помню, — растягивая гласные, протянул он. — Правда? — проговорил мужчина, и на секунду из его голоса исчезла угроза, полностью сменяясь надеждой. — Стивенсон, не давай ему открывать рот, — проговорил второй охранник, пришедший под конец их разговора. В этот раз его черты стали гораздо более выразительными, и Гарри смог опознать, что это был мужчина крупного телосложения, с волосами темного цвета, острыми чертами лица и носом с небольшой горбинкой. Его даже можно было назвать достаточно красивым, если бы он не был в настолько запущенном состоянии. Его плечи осунулись, под глазами залегли глубокие синяки, а сами глаза, казалось, сверкали недобрым светом. — Он тебе попросту соврет, — добавил он, но было очевидно, что Джона было не переубедить. Он склонился над Томом и постарался твердо спросить, но надежда в его голосе выдавала его с головой: — Что с ней случилось? — Сейчас сложно вспомнить, — пожав плечами сказал он. — Вот, может, если бы ты уговорил своего дружка отвянуть от меня, я бы смог спокойно повспоминать, — сказал он абсолютно искренним голосом, и, если бы Гарри не знал этого раньше, сейчас бы явно удостоверился, что Том может врать, выглядя максимально искренне. Джон растерянно обернулся на своего напарника, и тот, зайдя за спину Тома, схватил его за волосы, оттягивая назад: — Стивенсон, как ты можешь ему верить? — Но, Грэйвен, — все так же растерянно проговорил мужчина. — Он действительно может знать о ней! Так вот кто был его сообщник! Гарри мысленно обрадовался тому, что все же увидел это воспоминание. Теперь он как минимум знал, к кому идти дальше, если не получит сегодня ответы. — Стивенсон, твоя жена мертва! Это подтвердили авроры, и, что бы тебе ни сказал этот ублюдок, этого не изменить. Ты что хочешь услышать, как ее насиловали? Как она умоляла перед смертью? Ты действительно хочешь, чтобы он тебе это рассказал? — зло спрашивал Грэйвен, натягивая кожу Тома еще сильнее. — А если я скажу, что она, может быть, жива? — коварным голосом протянул Том. И Гарри не должен был, но все же удивился. До этого момента явно следовали недели избиений и унижений, и все это время мужчина терпеливо собирал информацию, чтобы теперь посеять раздор среди пытавших его охранников. Он действительно был по-своему невероятен! Охранники переглянулись, и оба явно поняли, что это пат. Джон теперь не мог отступить, а если второй охранник будет настаивать, то этим только настроит мужчину против себя. Грэйвен с силой толкнул Тома на пол, но даже упав на бок, тот продолжил коварно улыбаться. — Ладно, — слегка приподняв руки, сказал второй охранник. — Ладно. Если тебе так уж хочется это узнать — пожалуйста. Но не ведись на его правила игры! Ты здесь должен контролировать все, а не он, — сказал мужчина, пнув ногой уже слегка поднявшегося Тома. — Поэтому можешь, конечно, придумать свое, но я тебе рекомендую сделать так, — он подошел к углу, приволакивая оттуда короткую цепь. После чего встал на цыпочки, закрепляя ее одним из звеньев за снова до подозрительного удачно расположенный на потолке крюк. Повиснув на цепи явно для проверки, хорошо ли она держится, мужчина достал из кармана крупные щипцы, слегка разгибая последнее звено. Оставив цепь свободно болтаться, Грэйвен подошел к Тому, грубо хватая его за предплечье и поднимая на ноги. На удивление, тот не так уж сильно сопротивлялся. Либо уже понял, что это бесполезно, либо просто выжидал, наблюдая. Но, если это было второе, Том явно вряд ли рассчитывал на такой исход, ведь оставив руки мужчины скованными за спиной, он поднял их вверх, продевая через раскрытое кольцо и закрывая всю конструкцию щипцами. Высота была такой, что даже довольно высокому Тому приходилось наклоняться вперед, чтобы не вывихнуть себе плечи. Мужчина отошел в сторону, окидывая довольным взглядом результат своих усилий, но Гарри так и не мог понять, зачем ему это было. Да, это определенно должно быть довольно неприятно и даже болезненно, но явно не сравнится со всем, через что Том прошел до этого. И вряд ли поможет получить значительное преимущество при их переговорах. Но охранник был довольным как объевшийся сметаны кот, что навевало мысли о худшем. — Пока что без еды, разве что захочешь его кормить. Но пои как можно чаще, влей хотя бы литра три, даже если придется делать это силой, — проговорил второй охранник, обращаясь к Джону. — Что? — непонимающе нахмурился он, но глаза Гарри пораженно раскрылись, ему показалось, что он начал понимать, куда ведет Грэйвен. Но, такого просто не могло быть! Это было… попросту мерзко! Гарри еще мог понять, как кому-то могло нравиться насилие, это, в общем-то, было в природе человека. Гарри даже мог представить, как кому-то могли нравиться изнасилования, но это… Это было на каком-то совершенно другом уровне мерзости. Оно было просто абсолютно нездорово и не могло даже принести удовольствия охранникам. Но, судя по тому, как улыбался Грэйвен, эта ситуация уже явно приносила ему невероятное удовольствие, а она ведь даже еще не началась. Том тоже, похоже, понял к чему идет дело, ведь, несмотря на все попытки сохранить невозмутимое выражение лица, его глаза пораженно раскрылись. Похоже, даже для него это было слишком… — Он у нас птица гордая, — с огромной и невероятно противной ухмылкой проговорил он. — Как думаешь, какие будут ощущения, если не ходить в туалет, скажем так, часов восемь? Или десять?.. Или думаешь, что наш великий Темный Лорд решит наделать в штаны? Если так, то нужно будет оставить его так на недельку, чтобы он смог вдоволь насладиться ощущением, — проговорил мужчина, и Гарри по-настоящему затошнило. Это было попросту безумно. Ком поднялся к самому верху горла, и каждый вдох, каждый взгляд на эту картину вызывал только более и более сильный рвотный позыв. Парень не знал, может ли его вырвать, когда он использует легиллеменцию, но проверять это явно не стоило. Гарри собрал всю свою силу воли, всю концентрацию, чтобы постараться перелистнуть видение, и, к счастью, у него вышло. К несчастью же, оно сменилось целым калейдоскопом новых. Но, как бы это ни казалось логичным, от такой резкой смены тысячи кадров его не укачивало. Нет, его укачивало и буквально тошнило от этой ситуации! От того, что эти нелюди делали! Он попросту не мог поверить и уже отчаянно желал, чтобы ему стерли память. Гарри видел столько жертв, столько смертей, он прошел через войну! Но все равно это было самая тошнотворная вещь, которую он когда-либо видел в своей жизни… И в этом вихре воспоминаний у парня уже совсем не вышло абстрагироваться. Он увидел, как очень уставший Том, чье тело, казалось, немного набухло, все же сказал с голосом, все еще наполненным яростью: — Она мертва, и это точно. Те, кто попадал к Долохову, никогда не жили дольше одной ночи. — И охранник в явном приливе злости сбросил Тома на пол, надавливая ногой на его слегка заметно вздутый живот… Он увидел, как тот снова корчился на полу, пытаясь закрыть голову от очередных избиений. Как ему выпороли ступни, заставив после этого стоять на чем-то до подозрительного похожем на соль. Как приносили еду, заставляя есть на четвереньках, и, если он отказывался, попросту забирали, принося с каждым разом что-то выглядящее явно хуже и хуже. Что в конце концов выглядело абсолютно бесформенной серой массой, в которую Тома макали лицом, пока он все не съел.

---------------------------------------

Конец части с повышенной жестокостью

---------------------------------------

Это было попросту ужасно… А он ведь даже не попал на сцены с изнасилованием! Гарри изо всех сил постарался об этом не думать. Он с трудом удерживал в себе обед, пусть его все еще подташнивало. Он просто не мог сорваться сейчас из-за каких-то неправильных мыслей. Парень все еще старался найти то необходимое ему воспоминание. По которому станет понятно, что все-таки Тому дали. Теперь Гарри не сомневался, что это явно было что-то вроде зелья забвения, иного варианта здесь попросту не было! В конце концов ему показалось, что он нащупал необходимое, и он тут же провалился в очередное воспоминание. Явно стояло утро, и оба охранника шли, тепло переговариваясь друг с другом. Но от темы их обсуждения волосы на загривке вставали дыбом. Они на полном серьезе и очень восторженным тоном обсуждали, чем же им заняться сегодня? Стоит ли попытаться еще раз заставить Волдеморта обращаться к ним правильно, использовать ли тот новый хлыст или заняться пока чем-то другим? Дойдя до камеры, Грэйвен явно привычным движением распахнул дверь и зашел внутрь к сидящему со скованными отдельно руками и ногами Тому. Казалось бы, ничего не изменилось, но Гарри сразу заметил различие. Оно как-то… ощущалось. Волдеморт был настольно страшен, что даже когда от его облика ничего не осталось, сама аура, казалось, вызывала как минимум опасение, а то и полноценный животный страх. Но сейчас он выглядел… обычно? Как нормальный человек, что не должен внушать ужас одним движением губ. Было ли это первое воспоминание после того, как мужчина потерял память? Как будто в ответ на его неозвученный вопрос, Том заговорил: — Здравствуйте, господа, чем могу вам помочь? Грэйвен пораженно уставился на него и неверяще хмыкнул. Но сразу же после этого буквально подлетел к мужчине, хватая его за горло и впечатывая в стену. — Питомец, тебе что, последние мозги местная плесень выела? — злобно проговорил он, но Том отреагировал явно не так, как тот ожидал. Подняв вверх закованные руки, он вцепился в руку мужчины, говоря: — Пожалуйста, от-отпустите! Я не могу дышать! — Не можешь? Не можешь? — яростно переспросил мужчина, еще сильнее сжимая руку и вызывая у Тома невнятный хрип. Его лицо уже заметно побелело… — Так в этом то и суть, чтобы ты не мог, сукин ты сын! — Что за игры? — также гневно возмутился Джон, подходя поближе. — Мэтью, он давно уже так? — Первый раз такое вижу, — все так же зло, но при этом еще и недоумевающе проговорил названный. Том все еще скреб держащую его горло руку, но, видимо, охранник слегка уменьшил хватку, так что мужчина еще не потерял сознание. — Но ты ведь вчера заходил к нему? — переспросил мужчина. — Заходил, — подтвердил Грэйвен. — Все было как обычно. Это что-то совершенно новое. Наверное, эта тварь хочет нас так запутать, думает, что так что-то изменится… Но знаешь что? — спросил он, зловеще наклоняясь к самому лицу Тома. — Что бы ты ни выкинул, это ничего не изменит. Ты останешься с нами еще очень и очень надолго, — добавил он и, не обращая внимания на слабые и совершенно невнятные просьбы, усилил хватку. Но, слава Мерлину, всего через пару секунд он опустил руки, и Том упал на колени, жадно и с трудом вдыхая воздух. Грэйвен окинул фигуру Тома настоящим презрительным взглядом. Но неожиданно его губы растянулись в коварной улыбке. В такой улыбке, от которой явно не стоило ждать ничего хорошего. И которой уже даже сам Гарри начинал искренне побаиваться. — Слушай, я тут подумал… — медленно протянул он, поворачиваясь к Джону. — Мы с тобой сегодня как раз обсуждали, что сколько можно его попросту избивать, нужно быть креативней. — Ублюдки! Изверги! — И я тут осознал, а без всего этого напускного позерства он действительно довольно красив. — Нет! Нет! Просто нет! Парню начало казаться, что он прекрасно понял, куда именно это идет. Но тем временем мужчина продолжал: — Грех было бы такой красотой не воспользоваться, скажи? — спросил он и, резко наклонившись, схватил все еще не отдышавшегося Тома за волосы, прижимая к паху. Больше Гарри попросту не смог выдержать. Он почувствовал, как обед окончательно просится наружу, и потеряв последнюю концентрацию вылетел из сознания мужчины как пробка из бутылки шампанского на свадьбе у Билла с Флер. Только почувствовав, что он снова стоит на ногах, Гарри тут же повернулся в сторону, вываливая все содержимое желудка прямо на цветастый ковер Джона. Парень не знал, сколько он простоял с закрытыми глазами, просто стараясь дышать и при этом не видеть эти, казалось бы, отпечатавшиеся на задней части век картины. Хотелось одного — забыть это. Забыть весь этот ужас, что сейчас стоял в сознании, не планируя никуда уходить. И что с каждым новым, теперь уже его, воспоминанием снова и снова поднимал уже знакомую тошноту в горле. Парень резко распахнул глаза, глядя в окно и пытаясь хоть немного абстрагироваться. Но видения упорно не желали выходить из головы. И в каждом красном Гарри видел кровь Тома, от каждого дверного проема несло невероятной опасностью, и каждое движение листьев за окном заставляло по-настоящему дергаться и вспоминать, вспоминать, вспоминать… Но хуже стало, когда к этому всему добавились другие воспоминания. Как он убегал, когда за ним гналась банда Дадли, что тут же сменилась на целый отряд Пожирателей. Как он прятался за площадкой, чтобы его не нашли, и как, дыша через раз, он сидел в палатке, окруженной защитными чарами, когда вокруг рыскали Сыщики. Как его избивали, зажав в тупике за школой, и как Нагайна бросилась на него из засады в Годриковой лощине. Как все вокруг представляло опасность, не позволяя нормально вдохнуть и заставляя бояться каждого жеста, каждого движения. — Что же ты наделал, Гарри, — неверящим тоном произнес Рон. И только услышав голос лучшего друга, парень наконец-то смог полностью осознать себя и ощутить, где он находится и почему. А если он находился в реальности, значит, может спокойно колдовать. Он быстро достал палочку, убирая со рта неприятный привкус, притупляя тошноту и накладывая заклинание спокойствия. Без него Гарри боялся, что может после первого взгляда на Стивенсона убить его, после аппарировать по второму адресу и сделать то же самое с Грэйвеном. А потом забиться в угол, проклиная самым жутким проклятием любого, кто попытается к нему приблизиться. Сделав глубокий вдох и выдох, он все же оглянулся вокруг. Рон стоял на расстоянии вытянутой руки от него, с беспокойством заглядывая в лицо. И учитывая взгляд его друга, видимо, Гарри выглядел по-настоящему плохо. Джон же явно без сознания лежал в кресле, похоже, Рон вовремя постарался. Так же, как и явно испарил остатки обеда Гарри. Одного взгляда на Стивенсона хватило, чтобы уже утихомирившаяся ярость парня поднялась с новой силой. Как он мог? КАК ОН МОГ?! Гарри уже явно потрушивало, когда он поднял палочку, наводя ее на бессознательного мужчину. Такое нельзя было прощать. Такое нельзя было оставлять безнаказанным. На языке уже начало крутиться проклятие, когда перед ним резко встал Рон, закрывая собой Джона. — Рон, отойди! — зло бросил Гарри. — Не отойду, пока ты не успокоишься. Посмотри на себя сейчас! Ты точно считаешь, что не будешь потом жалеть о том, что сделаешь? — спросил он, и если в начале реплики парень просто хотел отпихнуть друга в сторону, то к концу ему все же пришлось задуматься. Он снова сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. В голову опять пришло видение о том, как хлыст рассекает кожу, разметав капли крови по всей комнате. Он снова хотел бросить злой взгляд в сторону Джона, но там все еще стоял Рон. Гарри опять сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь хотя бы отодвинуть видения так, чтобы они не стояли прямо перед глазами. Не то чтобы у него сильно вышло. Парень посмотрел в глаза другу, и, видимо, он и так все понял без слов. — Все было настолько плохо? — спросил он. — Я никогда не видел ничего хуже, — хрипло отозвался Гарри. — Если ты не видел… — пораженно проговорил парень. Гарри же просто покачал головой, падая обратно на диван. У него все же вышло хоть немного подавить желание убить Стивенсона на месте. — Зачем ты к нему полез? — непонимающе спросил Рон. — Я думал, он врет! И просто сорвался, — опустив голову на руки, пробормотал Гарри. — Как же я бы хотел, чтобы мне стерли память! — в сердцах проговорил он. — Я… Я… Я не могу смотреть теперь ни на что, не видя этих видений. И каждая такая картинка выворачивает меня наизнанку, — честно признался он. Неожиданно в поле зрения парня появилась колба с зельем. Он вопросительно посмотрел на Рона. — Успокоительное, — объяснил он и в ответ на поднятую бровь парня продолжил: — Я чувствовал, что нам понадобится. — Не могу, — покачал головой Гарри. — Я уже использовал заклинание, буду настоящим безмятежным овощем. — Не страшно, — сказал Рон, еще активнее вталкивая зелье в руки. — Ты думаешь, что в этом состоянии будешь меньшим овощем? — Но здесь ведь нужно еще разобраться! — не согласился парень. — Нужно стереть ему память, нужно… — он сам даже не знал, как закончить это предложение. Перед глазами встало новое видение, и желание убить Джона вернулось с былой силой. — Я со всем разберусь, — уверенно заявил Рон. — Точно? — с невероятной смесью эмоций в голосе спросил Гарри. — Точно, — так же уверенно сказал он, кладя парню на плече ободряющую руку. — Спасибо, Рон, — тепло улыбнувшись, сказал Гарри. — И прости, что втянул тебя в это. — Для этого и нужны друзья, — пожав плечами, сказал Рон, когда парень все же взял у него зелье. — Держи палочку, — сказал Гарри, протягивая ее парню, но он сложил руки на груди, явно отказываясь ее брать. — Я и сейчас не в адеквате, Рон, Мерлину известно, что я сделаю в таком состоянии, — попытался убедить его Гарри, и со вздохом парень все же сдался, беря у него палочку и кладя в свой карман. — Ладно, как хочешь. Верну тебе, как только выберемся отсюда. — Хорошо, — Гарри невероятно криво улыбнулся. — Если буду сильно мешать, выруби меня, — добавил он. — Договорились, — согласился Рон. Пара глотков, и мир Гарри действительно как будто окрасился в розовый цвет. Стало настолько легко, что, казалось, можно было взлететь, и было даже сложно понять, почему до этого он настолько беспокоился. Видения не отступили до конца, но теперь они далеко не настолько сильно терзали. Это ведь уже прошло и, к тому же, прошло очень давно. Зачем было беспокоиться об этом? Наоборот, нужно было побеспокоиться о Томе, ведь у него есть трудности сейчас! Да, а для этого нужно было дать Рону возможность сделать то, что он там планировал. Действительно, если оставить все как есть, наверное, потом могут быть проблемы. Так ведь? Так что абсолютно спокойно и с улыбкой Гарри откинулся на спинку дивана, глядя на потолок и напевая какую-то песенку, что почему-то вспомнилась ему в этот момент. Рон бросил в его сторону явно обеспокоенный взгляд, так что парень поспешил ярко улыбнуться в ответ. С ним было все хорошо, даже слишком хорошо! Через окно проникали яркие солнечные лучи, падая на кожу Гарри, и тот с удовольствием нежился под ними. А диван был таким мягким! И вообще дом у Джона был то, что надо. Он, конечно, оказался настоящим ублюдком, но дом-то был очень даже хорош! Так, отвлекшись на свои мысли, он вернул свое внимание в комнату, только когда туда залетела Гермиона. — О, привет, Герми! — радостно сказал Гарри, вскакивая с дивана и обнимая ничего не понимающую девушку. — Что с ним? — тут же услышал он у себя под ухом. — Со мной все абсолютно прекрасно! — радостно сказал Гарри, глядя на нахмуренное лицо подруги. — Тебе тоже не стоит так хмуриться, будут морщины! — Заклинание плюс зелье успокоения, — за его спиной ответил Рон. — Да, мне давно не было так спокойно! — радостно заявил парень, действительно думая так. Вся эта ситуация с Томом с самого начала настолько действовала ему на нервы, что он был по-настоящему счастлив наконец-то это все отпустить. Казалось, как будто с груди упал не просто камень, а огромный валун. Он снова провалился в свои мысли и вернулся только услышав: — Рон, но легиллеменция и стирание мыслей незаконно! Меня могут попереть с работы! На несколько секунд комната опустилась в тишину, и вдруг Рон неожиданно сказал: — Незаконно на волшебниках. — Что? — пораженно спросила Гермиона. — Легилименция, Облевиэйт, неважно, любое заклинание, кроме непростительных, незаконно только на волшебниках. Не на других магических расах, магглах и… сквибах, — медленно проговорил он, и они оба посмотрели на все еще валяющегося в отключке Джона. Гарри тоже посмотрел вместе с ними, склонив набок голову, и беззаботно сказал: — Тогда это должно сработать. — Это… Это! — Гермиона открывала и закрывала рот как выброшенная на берег рыба. — Ты мне никогда не говорил! — Я думал, ты знаешь, — пожав плечами сказал Рон. — Обливиэйторы ведь как-то работают. — Я думала, что у них отдельное разрешение! — пораженно воскликнула девушка, но Рон в ответ только покачал головой. — Это ведь хорошее решение, не так ли? — снова спросил Гарри. — Какое хорошее? — приложив руку как от головной боли сказала Гермиона. — Мы сейчас собираем доказательства, и ему придется предстать перед судом. Они обязательно заметят, что у него стерта память! — Да, он действительно виноват в очень многом! — как болванчик закивал головой Гарри. — Я всегда могу дать свои воспоминания его воспоминаний, — предложил он, но девушка в ответ только почему-то махнула рукой. — В любом случае, тебя не заподозрят. И вряд ли смогут снять этот блок, а если и снимут, ни Легилименция, ни Обливиэйт не являются незаконными, мы отделаемся небольшим штрафом, — убедительно проговорил Рон. В ответ Гермиона только зло на него зыркнула, но все же подняла палочку и сказала: — Я постараюсь подложить ему ложное воспоминание, если закрепится, то затертость будет практически невозможно заметить. Но я буду делать это впервые, так что не знаю, что из этого получится. — Не страшно, мы ничем не рискуем, — снова убедил ее Рон, становясь за ней и обнимая ее за плечи. — С какого момента стирать? — спросила Гермиона. — Давай все, — предложил Гарри. — Как будто мы и не приходили. — Действительно неплохая идея, — подумав какую-то секунду, сказал Рон, и Гарри довольно улыбнулся. — Только не лезь к нему глубже, будешь в том же состоянии, что и он, — добавил парень и тыкнул пальцем в сторону Гарри. Гарри может бы и обиделся, но сейчас он был вместе с друзьями, и все было так хорошо, зачем ему было обижаться? К слову, а зачем они сюда пришли? Ах, точно, чтобы узнать, что за зелье дали Тому. Как жаль, что их расследование здесь ничего не дало. Но теперь была новая зацепка, нужно идти к Грэйвену. Гарри был бы готов и сегодня сходить, но окинув очень сосредоточенных и явно переживающих друзей взглядом, решил, что, наверное, для их блага все же стоит отложить на другой день. Глубоко задумавшись обо всем и ни о чем, Гарри невидящим взглядом смотрел в окно. Он думал сначала понаблюдать за стиранием памяти, но в этом было мало чего интересного, Гермиона просто стояла и методично крутила палочкой над мужчиной в отключке. Когда за окном было так красиво! Медленно шаталась трава, порхали птички и ветер призывно шумел в листьях. И светило такое яркое солнце! Интересно, Том тоже сейчас смотрел в окно?.. И как он там? Нужно как можно быстрее вернуться к нему, он ведь явно переживает! Неожиданно на его плечо мягко легла рука, прерывая его мыслительный ряд: — Гарри, крепко держись за меня, — взволнованным голосом сказал Рон и, увидев ответный кивок, крутанулся на месте, унося их в воронке аппарации.