Право победителя

Пообедав, Том поспешил вернуться в свою комнату. Да, он уже давно бросил все попытки не называть эту комнату своей. Стоило признать, он действительно к ней прикипел и теперь не мог представить, что будет делать, если одним днем Хозяин решит лишить мужчину ее. Но, что было думать об этом? Он не мог представить, что будет делать, если Хозяин решит лишить его любой из тех многочисленных привилегий, которыми он щедро одаривал все это время. Да и сам вопрос «что будет делать?» был крайне неправилен в своей сути. Ничего он не будет делать — что он может поделать в его-то положении? Том тяжело вздохнул, садясь на кровать. Укрепление его ментальных щитов привело к тому, что к нему быстро вернулся излюбленный сарказм и жесткий цинизм. Так что теперь он по-черному иронизировал над своей ситуацией с завидной регулярностью. Хотя, перед собой стоило признать, причина его такого настроения была не в том, что он был де-факто против Права победителя. Нет, несмотря на то, в какое это ставило его положение, он все еще считал, что это было прекрасным решением, и был благодарен хозяину. И даже не в щитах была проблема… Нет, реальная причина была в том, что чем сильнее он укреплял щиты, тем больше он приближался к основной, но от того не менее ужасной задаче… И, соответственно, тем хуже становилось его настроение. Он затягивал это дело как только мог. Откладывал, потому что случались панические атаки, снова и снова проверял, все ли доделал остальное. Но чем больше он оттягивал, тем больше эта неизбежность нависала над ним, все сильнее и сильнее портя настроение. Все же ожидание неприятности зачастую гораздо хуже самой неприятности. К тому же, происходящие события явно не располагали к его спокойствию. Чем больше он узнавал о хозяине, тем больше в нем подымались какие-то совершенно глупые эмоции и тем больше его раскачивало из стороны в сторону. Чего только стоило открытие, что парень жил с магглами! С магглами, которым не было до него никакого дела! Из-за которых у него теперь были достаточно серьезные психологические травмы, чтобы вызвать паническую атаку! История Тома была в меру похожей, и он приложил максимум усилий, чтобы все знали о его величии и больше никто не мог позволить себе смотреть на него свысока! Если верить тому, что говорили о нем как о Темном Лорде, дальше он достиг гораздо большего. Ему подчинялась вся магическая аристократия. Все те, кто ранее смотрели на него как на пыль под ногами! Он убил своего отца и дядю, чьими усилиями он оказался сиротой, он запытал и убил воспитательницу, что сделала его жизнь в приюте адом, и будь бы кто-то еще, он бы заставил его пожалеть о том, что он родился, и ему бы не потребовалась абсолютной власти над ним. Достаточно было только его волшебной палочки. Будь же у него такая ситуация, как у его хозяина, он бы потрудился сделать так, чтобы его раб просил, умолял о смерти, ведь она бы привела к избавлению от ежедневных мучений. Но… Но его хозяин был полной противоположностью. И, конечно, Том был невероятно рад этому, гораздо лучше было чувствовать какие-то странные эмоции, чем проводить дни в пыточной, желая смерти, что никак не наступит. Но, мужчина все еще искренне не понимал, как так вышло. Раньше он предполагал, что несмотря на все то, что делал Том, жизнь его хозяина сложилась достаточно хорошо, чтобы ему не хотелось мстить. Но снова и снова он узнавал подробности, из-за которых это предположение начинало иметь все меньше и меньше смысла. Наконец-то заметив, что его мысли ускакали вдаль, явно как можно дальше от такого ненавистного задания, он поспешил остановиться. Нужно было начинать! А посидеть и посудачить о том о сем он сможет и позже. Том снова глубоко вздохнул и снова напомнил себе, что от этого не уйти. Похоже, хозяин его действительно разбаловал. Всего три недели назад он вообще делал все, что прикажут охранники, насколько бы ему это ни претило. А теперь ему было сложно заставить себя просто разобраться с дурацкими воспоминаниями! Нет, нужно было начинать! Снова убедив себя, Том закрыл глаза, погружаясь в свое сознание. Сейчас на библиотеку было приятно смотреть. Все сверкало чистотой, исчез беспорядок, книги летали и блестели в ярких лучах солнца, бьющих откуда-то сверху. Идиллия… которую портили только кучи неразобранных книг то тут, то там. Том снова напомнил себе, что это неизбежно. Очень неохотно подойдя к одной из куч, он внимательно ее рассмотрел. Там было как минимум книг двадцать. То есть, двадцать воспоминаний. А таких груд книг было ого-го сколько. Штук пятнадцать, в лучшем случае. Значит, нужно будет проработать минимум триста воспоминаний! Это было невероятно много! Резко Том пожалел, что вообще откладывал это дело. Панические атаки паническими атаками, но даже если обрабатывать по три воспоминания в день, на это уйдет больше трех месяцев! Это было паршиво. Он хотел действовать на опережение, чтобы закончить раньше, чем того ждал хозяин, но с каждой минутой это выглядело все менее и менее возможным. Он вообще не был уверен, получится ли обработать три воспоминания за раз, не то что делать это каждый день. Том скривился, последние три недели явно не пошли ему на пользу. Он безбожно размяк. Что за: получится, не получится? Он — Том Риддл, величайший из волшебников, он может сделать все, что только пожелает! Если задача крупная, значит, нужно просто взяться за нее как можно раньше, вот и все! А с хозяином, если что, потянет время. Собравшись с мыслями, Том решил не терять больше времени и подошел ближе, вытягивая первую книгу из кучи. И как только его пальцы притронулись к мягкой обложке, его тут же засосало в воспоминание. Он подозревал, что так и будет, но все равно был крайне раздосадован, что это воспоминание просматривалось далеко не так, как в омуте памяти. Нет, он видел все от первого лица. И, к сожалению, не только видел, но и чувствовал. Сделав большое усилие, Том поднял свои окклюменционные щиты, отстраняясь от происходящего. Он все еще видел все от первого лица, но теперь это больше напоминало воспоминания о сне, где все ощущения и вся картинка была тусклой, затуманенной и далеко не настолько сильно тревожила. В воспоминании он, абсолютно голый, лежал на боку на каменном полу со скованными за спиной руками. Его кожа уже вся покрылась пупырышками, и зубы нещадно бы дрожали, если бы могли. Но они не могли, потому что во рту у Тома находился большой кляп-кольцо, из-за которого скулы уже начали болеть. Мужчина сразу же понял, что это за воспоминание. До того как перейти к полноценным изнасилованиям, Грэйвен начал забавляться с минетом. Вот только Том не планировал так просто сдаваться. И даже после жуткого наказания Грэйвен, похоже, все еще опасался за сохранность своей пятой конечности, потому что притащил кляп-кольцо, чтобы Том ни в коем случае не мог его укусить. Что, на самом деле, уже было бессмысленно, Том усвоил урок с первого раза… Горло нещадно засаднило, как только он вспомнил о том, как Грэйвен приходил до этого. Слюна еще сильнее закапала с широко раскрытого рта, она уже покрывала весь подбородок и пол под мужчиной. Том не представлял, как охранников вообще могло такое возбуждать, но что удивляться, они были кончеными извращенцами. Сбоку резко хлопнула дверь, и Том ненавидел и себя нынешнего, и себя в воспоминаниях за то, что дернулся. Он был величайшим волшебником, как его смогли настолько сильно сломать? — Ну что, питомец, подумал над своим поведением? — не размениваясь на приветствия, сказал Грэйвен. Том в воспоминании ничего не ответил, продолжая глядеть в противоположную стену. Тяжелая поступь охранника быстро приблизилась, и грубая рука схватила его за подбородок: — Я спросил, подумал ли ты? И если ты мне сейчас не ответишь, то я оставлю тебя с этим кляпом еще на сутки, — злобно протянул он, и Том вздохнул. Даже сейчас, оценивая со стороны, эти ситуации выглядели настоящим олицетворением безысходности. Ему в них было ни за что не выиграть. Весь выбор состоял в том, чтобы либо сдаться сразу же, либо вытерпеть боль и сдаться слегка позже… В этот раз он в воспоминании выбрал первый вариант. Пытаясь выразить свое согласие, он издал какой-то невнятный звук. Челюсть тогда буквально горела, он не смог бы остаться так еще на сутки. — Ничего не понятно, — недовольно выдал охранник, откидывая пряди с лица Тома. — Значит, пойдем по-другому. Я сейчас сниму с тебя кляп и не хочу слышать от тебя ни звука, пока ты мне не отсосешь. Если сделаешь это хорошо, то я даже принес тебе награду, — он указал головой в сторону, где лежала тряпка, сильно напоминающая теплую тюремную робу. По коже Тома снова пробежали мурашки, ему действительно было очень холодно. — Но, если я услышу от тебя хоть один лишний звук или почувствую хоть один зуб, я верну тебе кляп на три дня и приду уже с инструментом, чтобы вырвать все лишнее. Я слышал, минет голыми деснами получается совершенно другим, — мечтательно протянул он, и Тома затошнило. Да, смотря воспоминание отстраненно, он не чувствовал того же всепоглощающего страха и безысходности, что чувствовал, когда все это происходило. Но его сердце все равно заколотилось в горле, когда в воспоминаниях он сам кивнул, соглашаясь на условия. Как будто у него был выбор… Грэйвен сел на стул и притянул к себе Тома, ставя его на колени. Его руки он так и оставил скованными за спиной. После чего наконец-то клацнул застежкой, вынимая это орудие пыток, по ошибке названное кляпом. Челюсть заболела только сильнее, когда ее перестало что-либо поддерживать, но мужчина не планировал ждать, пока Том освоится. Быстро расстегнув пуговицы на штанах, он вынул уже довольно-таки возбужденный член, тыча ним в щеку Тома. Мужчину затошнило еще сильнее. Это было попросту ужасно. И как он не пытался отстраниться, как он не уговаривал себя, что это все уже прошло и больше не повторится, что он здесь буквально для того, чтобы избавиться от этих воспоминаний, с каждой минутой ему становилось только хуже и хуже. И когда он в воспоминании открыл рот, все же обхватывая головку губами, Том просто не смог больше концертироваться и вылетел как из воспоминания, так и из библиотеки, открывая глаза. Комната нещадно кружилась перед глазами, его ужасно мутило, и он уставился на орнамент на покрывале, стараясь хоть немного унять головокружительную тошноту. Нельзя было, чтобы его стошнило, попросту нельзя! Без магии это будет невозможно убрать так, чтобы хозяин не заметил! Нельзя, нельзя! Повторяя это как мантру, Том все же немного успокоился. Он все еще не был уверен, что смог бы нормально подняться на ноги, но, как минимум, стены перестали крутиться в настоящем калейдоскопе. Он сделал глубокий вдох и выход, откидываясь на спину. Дело явно провалилось. Он не только не смог убрать эмоции из воспоминания, а еще и сам провалился в него. И это был тот, кто заявлял, что эксперт в окклюменции! Тот, кто бахвалился, что сам со всем справится и ему не нужна помощь профессионалов! Ему должно быть попросту стыдно! Злость на себя, как минимум, хорошо помогала избавиться от этого сковывающего страха… Том пролежал еще добрых минут пятнадцать, прежде чем решился попробовать встать. На это понадобилось время, но, несколько раз обойдя комнату, он все же нашел место, где можно было нормально присесть рядом с незастеленным ковром полом. Как минимум, если его все-таки стошнит, это будет возможно незаметно убрать. Сделав глубокий вдох и выдох, он снова погрузился в воспоминания. *** — Нет! Нет! НЕТ! Как же так?! — буквально кричал Том у себя в голове, как только окунулся в свое сознание. Этого просто не могло быть! Все, что он делал вчера, все было напрасно! Попросту бес-по-лез-но! Эти книги не только не остались на своих местах, наоборот, они теперь резво кружились, внося еще больший беспорядок в это спокойное место. И это после того, как он вчера сделал настоящее нечеловеческое усилие, чтобы разобраться-таки с тремя воспоминаниями! После того, как он пересмотрел эти пытки десятки раз! А теперь эти три воспоминания были в, казалось, еще худшем состоянии! Это было попросту ужасно! От несправедливости хотелось выть, но Том сдержался, медленно и глубоко дыша. Просто как так могло случиться? Он ведь сделал вчера все по технике. Прокручивал и прокручивал эти воспоминания до тех пор, пока они не перестали вызывать в нем никаких эмоций. И даже проверил перед выходом! Все три спокойно себе стояли на самой дальней из доступных полок, не стремясь никуда вырваться. Так что же произошло? Возможно, дело было в кошмарах? Сегодня ночью, впервые с момента, когда он занялся своими щитами, ему приснился кошмар. Даже далеко не один… Но, учитывая, какие именно сцены были в его воспоминаниях, кошмары его не так уж сильно пугали. Если бы не одно но… Ему начали сниться кошмары о его хозяине… Если в начале своего попадания в этот дом ему все еще снились Стивенсон и Грэйвен и их извращенные пытки, то теперь… То теперь это его нынешний хозяин доставал за его спиной кнут, это его нынешний хозяин заставлял его вымаливать прощение на коленях и это именно он трахал его без какой-либо смазки. И это было действительно ужасно! Парень был до тошнотворного внимательным, ему не понадобится много времени, чтобы заметить, если Том начнет дергаться от него. А не бояться и не дергаться он не сможет из-за глупых ночных кошмаров! Мужчина надеялся, что хотя бы у себя в голове увидит прогресс и поймет, что пусть сейчас и появилась такая проблема, но как минимум он стал на шаг ближе к цели. Но нет! Нет! Здесь все было только хуже! Том тяжело задышал. Его ноздри широко раздувались от ужасной злости и обиды. Он не помнил, когда в последний раз испытывал такую досаду. Наверное, когда Диппет отказал ему в должности профессора ЗОТИ по науськиванию Дамблдора. Да, потом работа в «Горбин и Бэркес» очень даже пошла ему на пользу, но он знал столько всего! Он так хорошо умел обучать других! Гораздо лучше, чем тот идиот, которого они наняли после. Он мог и был достоин большего! Правда, похоже, не в этом случае… В этом он не только ничего не достиг, а попросту провалился… Это было самое настоящее поражение. Но ничего не поделать! Бывает… Такое случается, и даже с ним случалось не один и не два раза. Он просто недооценил задание. Да, его бросала в дрожь одна мысль о том, что сегодня, похоже, придется разбираться не только с тремя новыми воспоминаниями, но и со старыми. И никто ведь не мог гарантировать, что этого будет достаточно! Возможно, вчерашние воспоминания придется разбирать еще и завтра, и послезавтра… Агрх, это было действительно плохо. Но убиваться явно было некогда, время сейчас играло против него. Наверное, стоило начать со вчерашних воспоминаний — они должны были пойти попроще. Потом попытаться осилить хоть одно из сегодняшних, сделать паузу и вернуться к двум остальным. Главное, чтобы хозяину не показалось в конце концов подозрительным, что Том проводит в медитации большую часть дня… Быстро сформулировав план, мужчина схватил ближайшую к нему книгу, погружаясь в очередные воспоминания пыток и насилия…

---------------------------------------

Начало сцены с изнасилованием (вплоть до конца главы)

---------------------------------------

В этот раз в воспоминании было гораздо темнее, похоже, стоял поздний вечер, если не ночь. Том проморгался, пытаясь привыкнуть к темноте, но почему-то это ничего не дало. Он все еще ничего не видел. На секунду его охватила паника, что только усилилась, когда он осознал, что совершенно голый, а его запястья привязаны к чему-то над головой. Все было настолько ярким, настолько четким, что на несколько секунд он даже совершенно забыл, что находится в воспоминании, и все это ненастоящее. Все же осознав и вспомнив, что происходит, Том с трудом поднял свои щиты. И только тогда он понял, что же было не так со зрением. На его глазах была повязка! Похоже, это тоже было одно из ранних воспоминаний, так как он активно брыкался и пытался не дать охранникам к нему прикоснуться. — Отстаньте от меня! Если так уж хотите кого-то трахнуть, вас двое, трахните друг друга! — злобно кричал он, хотя даже в этом отчетливо слышались нотки не просто страха, а настоящей паники. Том сразу же понял, что это за воспоминание. Наверное, стоило обрадоваться, что ему все еще попадались более ранние ситуации, чем более поздние? Первые, по сравнению со вторыми, были по-настоящему невинными. — Отцепись от меня! — еще более истерично закричал он в воспоминании, когда его ногу крепко сжали, переворачивая на живот. — Пошел вон! — закричал Том и попытался лягнуть держащего его охранника другой ногой. В следующую секунду ее тоже перехватили, болезненно придавливая к кровати. В воспоминаниях его накрыла настоящая паника, ведь даже смотря на это все отстраненно, Том чувствовал ее яркие отголоски. — Послушай меня, питомец, — злобно проговорил Грэйвен прямо над ухом у Тома. — Я ведь могу спокойно привязать твои ноги и выдрать тебя на сухую, ты этого хочешь? — злостно спросил он, и пусть Том и так ничего не видел, он крепко зажмурился. — Я задал тебе вопрос! — резко сказал мужчина, и Том почувствовал, что его правую ногу отпустили только для того, чтобы буквально в следующую секунду дать сильный шлепок по заднице. — Отвечай! — потребовал он. Страх накатывал волнами, и Том снова абсолютно постыдно сдался: — Нет, — очень тихо ответил он. — Что нет? — угрожающе прошипел Грэйвен. Но Том только помотал головой, отказываясь говорить. Да, он сдался на секунду до этого, но он не пойдет и дальше у него на поводу, он не станет сам себя унижать! Так он думал до того момента, пока не ощутил еще один шлепок по заднице, а потом еще и еще. Слезы выступили в уголках глаз, но их тут же впитала повязка. — Ладно, я так понял, ответ в том, что такому отребью как ты нельзя давать поблажек, — злостно проговорил мужчина и неожиданно отпустил Тома, явно вставая и отходя. Он в воспоминании глубоко выдохнул, подтягивая к себе ноги и хоть немного закрываясь. Мужчина даже сейчас помнил, о чем он тогда думал. Что, может, его пронесло. Что, может, в этот раз ему повезло и вышло спастись. Как бы не так… — Стивенсон, у тебя есть веревка? — спросил Грэйвен, и сердце Тома в воспоминаниях ушло в пятки. — Нет, нет! — закричал Том, еще сильнее дергаясь в своих путах, до боли натирая кожу на кистях рук. — Нет! Оставьте меня, отпустите! Пожалуйста! Его крики из воспоминаний неплохо заглушали слова, тем не менее Том смог услышать ответ Стивенсона. — Нет, — ответил охранник. — Мне сходить поискать? Грэйвен раздраженно вздохнул: — Подожди. Подойдя поближе, он резко схватил Тома за подбородок. — Последний шанс, питомец, — грозно проговорил он. — Если хочешь что-то изменить, тогда проси. Умоляй меня сжалиться и достать смазку. Может, тогда я и передумаю. Но Том в воспоминаниях резко сжал зубы, и дальше отказываясь что-либо говорить. Мужчина покачал головой, он прекрасно знал, чем все закончилось. Сколько бы он ни сопротивлялся, итог все равно мог быть только один. — Просто подержим его по очереди, да и все, — раздраженно бросил Грэйвен куда-то в сторону. — Я не хочу больше ждать! Тяжелая рука легла на его ногу, снова вытягивая на кровати, и Том в воспоминании явно хотел сопротивляться, но от страха просто не мог пошевелиться. — Пожалуйста, отпусти. Пожалуйста, пожалуйста, — только и повторял он. Жалкое зрелище… Жесткая пружинистая кровать сзади него прогнулась, и он почувствовал, как руки легли на его бедра крепкой хваткой. — Нет, нет, пожалуйста, пожалуйста, — по кругу повторял он, а повязка уже насквозь промокла, и слезы начали скатываться вниз, капая с подбородка. — Ну, что готов, питомец? — спросил Грэйвен, и Том почувствовал, как что-то коснулось его ануса. — Напомню, что ты сам это выбрал. Джон, придержи его, — бросил он в сторону и начал двигаться вперед. — Стой! Остановись! — закричал он в воспоминании, когда член мужчины с силой толкнулся внутрь, тут же вызывая острую боль. Он попытался отодвинуться, пнуть мужчину ногой, но как только его голень поднялась над кроватью, ее тут же придавила тяжелая рука. Он извивался, дергался всем телом, наручники громко лязгали, но Грэйвену не было до этого никакого дела. Крепко сжав бедра Тома, он сунул вперед, невзирая ни на какие протесты. Вдруг он чертыхнулся и остановился на секунду, перехватывая руки поудобнее. Сердце Тома пропустило удар, он четко осознал, что именно сейчас последует… Осознал и с громким всхлипом сдался. Он едва ли держался сейчас, он просто не сможет выдержать боли, если мужчина зайдет одним движением до конца. — Нет, нет, пожалуйста! Ладно-ладно, я скажу, — тут же закричал он в воспоминании. — Хорошо, — он говорил тяжело, через вызванные слезами придыхания. — Хорошо… Пожалуйста… Пожалуйста, используй смазку. Я прошу тебя, — абсолютно слабым и обреченным голосом закончил он. — Пожалуйста, кто? — надавил Грэйвен, но все же застыл, не двигаясь. Том в воспоминании громко сглотнул и покачал головой. Но стоило Грэйвену двинуться буквально на миллиметр вперед, как, снова резко лязгнув путами, он со страхом вскрикнул: — Пожалуйста, Хозяин… Несколько секунд ничего не происходило, но вскоре Грэйвен полноценно отодвинулся, выходя из него. По телу Тома прошел тремор, и он обессиленно повис на руках. По его абсолютно мокрым щекам стекли очередные крупные слезы, а сам он то и дело непроизвольно вздрагивал, когда услышал: — Это другое дело, — довольно проговорил мужчина, и спустя несколько секунд ануса Тома коснулось что-то холодное и слизкое… Моментально в него проник палец, растягивая. Но мужчина не стал церемониться, практически сразу же перескакивая к двум, трем и четырем. Каждый следующий этап был еще больнее, чем предыдущий, и когда Грэйвен наконец-то достал из него пальцы, Том больше не мог сдерживаться и рыдал уже во весь голос. — Достаточно, — сказал он, снова хлопнув Тома по заднице, но в этот раз чисто для вида, даже не в половину силы. Тем не менее это все равно вызвало очередной глубокий всхлип. Том прекрасно помнил, как это было. Казалось, что хуже уже быть не может. Что та боль, что была до этого, уже была самой ужасной. Но, конечно же, это было не так. Как всегда, самое плохое только следовало. Его ануса снова коснулись, и в этот раз не было ни одного сомнения, что это был член Грэйвена. Том в воспоминаниях начал задыхаться от накрывающей его паники, но кому было до этого дело? Выпрямившись, одним резким движением мужчина вошел. Мир Тома под повязкой окрасился красным. Даже из отголоска это было довольно больно. Все же в воспоминаниях боль чувствовалась не такой, как она была на самом деле, а такой, какой она запомнилась. — Вытащи! Вытащи! Пожалуйста! Я прошу тебя! Умоляю! — тут же закричал он, но Грэйвену не было до этого никакого дела, он только вбивался все сильнее и глубже, вызывая новые и новые вскрики боли и молитвы. — Пожалуйста, Хозяин! — Джон, будь другом, заткни его, уши вянут слушать, — остановившись всего на секунду, сказал он. — Как? — Мерлин, что за глупый вопрос. Просто выеби его в глотку, да и все. Он больше не кусается, я уверен. Правда, питомец? — спросил Грэйвен сильнее дернув бедрами, и Том из воспоминания только больше залепетал что-то совершенно бессвязное. — Бери его, не пожалеешь. — Ну, я не знаю… — замялся другой охранник. — Все же, я не совсем из этих… — Джон, какая баба даст тебе сделать то, что мы с ним сейчас делаем? Успокойся, все ровно то же самое. Получай удовольствие, — добавил он, начиная набирать темп. Задний проход Тома все еще горел огнем, но он наконец-то смог хотя бы сделать небольшой вдох. Что выбили из него буквально следующим толчком. — Я не знаю… — снова сомневаясь, проговорил Стивенсон. — Ну, не знаешь, так отвянь, весь настрой сбиваешь, — резко бросил Грэйвен, выдавая глубокий стон удовольствия. После чего, схватившись крепче за бедра Тома, начал вбиваться еще быстрее. Стивенсон был бесхребетным червем. Том прекрасно это знал. Так что даже в воспоминании не удивился, когда в итоге тот все же подошел и, потянув его вверх за волосы, затолкал свой член до самого основания, начиная вбиваться в его рот в таком же быстром темпе, как и Грэйвен сзади. Том в воспоминании задыхался. Перед глазами танцевали черные пятна, и он не чувствовал конечностей. Казалось, каждая часть тела жила сейчас сама по себе и была неподвластна его контролю. Все вокруг было болью, и как только одна волна уходила, накатывала следующая. Даже просматривая воспоминание отстраненно и чувствуя только ее отголоски, на глаза Тома навернулись слезы. И в один момент все закончилось. Том почувствовал, как внутри него разливается жидкость, и он в воспоминании резко сжался, этим, похоже, доводя и Стивенсона для пика. Он даже не почувствовал вкус его спермы, настолько глубоко тот пытался войти в его горло. С противнейшим чавком Грэйвен вышел из него, отпуская многострадальные бедра. То же сделал и Стивенсон, и Том наконец-то смог сделать глоток воздуха. Он тут же закашлялся. Горло саднило неимоверно, и, казалось, каждый вдох, каждый легонькое касание воздуха делает только хуже. Его анус рефлекторно сжался, и он почувствовал, как тонкая струйка спермы вытекает изнутри. — Прекрасная работа, питомец, — действительно довольно сказал Грэйвен и потрепал его за волосы, но Том из воспоминаний был так далеко, что даже никак не отреагировал. Ему хватило сил только сжаться, сворачиваясь в позу эмбриона настолько, насколько позволили путы на руках. — Сразу же бы так. — Это было… потрясно, — все еще пытаясь отдышаться, проговорил Стивенсон. — А ты не хотел, — весело проговорил Грэйвен, и в его голосе почувствовалась явная ухмылка. — Я не думал, что может быть настолько хорошо. Это был даже не секс, это был… — мужчина замялся явно, не представляя какое подобрать слово. — Именно. И ключевое здесь слово не «был». А «будет», — абсолютно зловеще и предвкушающе проговорил он. Этого было достаточно. По крайней мере, Том надеялся на это. Нужно было приступать за работу. Вернув себе контроль, он быстро отмотал воспоминание на начало и буквально начал обесцвечивать, превращая картинку в черно-белую. С каждой ключевой точки он убирал и убирал эмоции, оставляя отношение как к факту. Это было, это прошло, и этого больше не будет. Да… Больше никогда не будет…