Право победителя

Том устало посмотрел на новую кипу книг. У него уже не было сил, чтобы разочаровываться, не было сил, чтобы отчаиваться. Все, что он чувствовал — просто глубокую и всепоглощающую усталость… С каждым днем, казалось, он проводил в занятиях окклюменцией все больше и больше времени и даже так с трудом справлялся с тем, чтобы обработать по три воспоминания в день. Да и как обработать… Хах… Том поднял голову, глядя на целый рой кружащихся книг. Действительно, несколько из них в конце концов получилось утихомирить и запихнуть на полки. Возможно даже штук пять или шесть, было сложно считать, когда их было настолько много, и зачастую они буквально перетекали друг в друга. Но все остальные он, казалось, только больше растревожил. И мужчина искренне не знал, что с этим делать. Он бы мог поискать в книгах, но на работу с этими воспоминаниями у него уходила большая часть дня и абсолютно все силы. Не раз и не два он попросту засыпал над книгой в библиотеке, успев ее только открыть. А засыпать без зелья сна без сновидений, которыми, к счастью, щедро делился хозяин, было просто ужасной идеей. В таких случаях он всегда вскакивал буквально через несколько минут от очередного кошмара, в котором главная роль была отведена его хозяину. Мозг решил окончательно играть против него и теперь даже в тех воспоминаниях, что он разбирал, иногда пытался подменить лицо Стивенсона или Грэйвена на образ его нынешнего хозяина. Пока что Том это контролировал, но с содроганием думал о том, что когда-то может просто устать убеждать себя в этом… Ожидаемо, хозяин заметил это практически сразу же. А от выражения лица парня, когда Том дернулся от его руки, мужчина даже почувствовал небольшой укол стыда. Хозяин действительно старался и пытался ему помочь, а он, прекрасно это понимая, не мог даже убедить в этом свой мозг… Это просто невероятно разочаровывало… в себе… Но что он мог поделать? Том понимал, что он ведет себя как упрямый баран. Стоило остановиться, заняться поисками, возможно, был какой-то метод получше, возможно, можно было сделать что-то по-другому. Но он просто не мог себе этого позволить… Он едва ли разобрал первую кучу воспоминаний, а хозяин уже был настолько напряжен и не единожды порывался что-то сказать. И вряд ли это что-то было чем-то хорошим. Том сам прекрасно видел, как его поведение медленно, но неумолимо возвращается к тому, что было, когда он только попал в этот дом. Даже постоянный фоновый страх, что уже было практически прошел, вернулся с новой силой. Он стал дерганым, снова начал обдумывать каждое слово, все чаще решая промолчать из-за страха сказать что-то не то, и старался как можно меньше попадаться хозяину на глаза. А парень ведь активно пытался ему помочь все это время, какими бы ни были его мотивы! Конечно, ему будет жаль своих усилий! Время играло совершенно не на стороне Тома, заставляя его все больше и больше спешить. Останавливаться и переосмысливать тактику было уже попросту слишком поздно. Насколько хватит терпения хозяина? Явно не так уж надолго… И это сейчас парень был занят какими-то неожиданно свалившимися на него делами, что не давали ему времени лишний раз вздохнуть. Что будет, когда он вернется к своему обычному образу жизни? Том прикрыл лицо руками, опускаясь на пол. Было два пути: либо идти до конца, либо бросать эту затею, говорить хозяину, что ему понадобятся годы, и смотреть, что из этого выйдет. Моментально ли он попадет в немилость или еще немного протянет так… С каждым днем ситуация только накалялась. Взять даже вчерашний их диалог, когда хозяина уже явно не устроили «все в порядке» Тома. — Ты точно уверен, что не хочешь обратиться за помощью к целителям разума? — спросил парень, прищурившись. Или так только показалось Тому, он ведь больше не смотрел хозяину в глаза… — Точно, — ответил мужчина и тут же дернулся от слабого заряда боли. Он… Он не был уверен? Как так? Он… Он не знал… Том просто-напросто устал… Он все еще совершенно не хотел, чтобы в его мозгах копался кто-то посторонний, он просто устал, и был растерян, и расстроен… Том поднял взгляд на парня, молясь всем высшим силам, чтобы тот не заметил, как он вздрогнул. Но, как обычно, его молитвы ничего не дали, хозяин явно это заметил. Сердце мужчины застучало где-то в горле. Это было фиаско. По какой-то абсолютно непонятной причине отсутствие согласия Тома останавливало хозяина. Но теперь парень получил подтверждение, что даже сам Том считает, что так будет лучше. Что ему еще нужно? Теперь он может спокойно привлечь какого-то из своих коллег, и они сами залезут в голову мужчины и посмотрят все, что захотят. Том изо всех сил старался удержать лицо. Да, хозяин уже видел его в самых разбитых и унизительных состояниях, но это не значит, что так должно продолжаться! Он не будет сам показывать ему свои слабости. Но, видимо, как он ни старался, что-то все же просочилось, так как парень мягко сказал: — Том, не переживай, выбор все равно за тобой. То, что ты теперь думаешь над этим — это хорошо. Но пока ты не скажешь мне уверенно, что хочешь и готов обратиться за помощью. Пока ты не будешь прямо в этом уверен, я не буду никого просить. Я обещаю, — похоже, искренне проговорил он, и мужчина поблагодарил его, так и не в силах скрыть облегчения в голосе. В этом состоянии контролировать эмоции было еще сложнее. Он вообще чувствовал себя каким-то куском оголенных нервов. Каждая эмоция ощущалась гораздо сильнее и контролировать их было в разы сложнее… А учитывая, что все, что он чувствовал, было в основном страхом и лишь изредка злостью, да… Ощущения были прекраснейшими. Ах, да, страх, злость и это пресловутое ужасное чувство благодарности, что он не мог подавить в себе, как ни старался! Он должен был раздражаться, он должен был злиться, что кто-то, тем более тот, у кого была над ним полная власть, видел его в таком уязвимом состоянии. Он должен был прекратить это! Он должен был не показывать, что у него вообще есть слабости и что его хоть чем-то можно сломить. Но вместо этого он смотрел на хозяина щенячьими глазами каждый раз, когда тот доставал его с панической атаки и делал свои многочисленные бесполезные жесты. Он сам понимал, насколько это ужасно, сам на себя злился, сам себе обещал, что при следующей панической атаке скажет хозяину, что ему больше не нужна помощь… Обещал, но не делал… Ведь в моменте даже представить не мог того, чтобы лишиться этого тепла. Чтобы лишиться этого единственного островка спокойствия и тишины, единственного момента, когда страх не накрывает его с головой… Он уже даже не был теперь уверен, что боялся попасть в немилость к хозяину из-за страха боли, а не из-за потери этого тепла. Единственного, что позволяло ему держаться сейчас здравомыслия. Как же он был жалок… Глубоко вздохнув, он поднялся с пола, подходя к новой груде книг. Пусть он и неудачник, пусть у него и мало чего выходит, он все еще оставался Томом Риддлом, величайшим волшебником, и он все еще отказывался сдаваться! Тем более каким-то глупым воспоминаниям! И, не оставляя себе ни секунды на глупые размышления, он притронулся к обложке, проваливаясь в очередное воспоминание.

---------------------------------------

Начало сцены изнасилования

(для пропуска листайте практически к концу главы)

---------------------------------------

В этот раз он в воспоминаниях стоял на коленях на каменном полу. Его руки были связаны за спиной в предплечьях и соединялись с петлей на шее, так что для того, чтобы не задохнуться, ему приходилось постоянно держать их как можно выше. А лодыжки были закованы в фиксаторы, раздвигая ноги на добрый фут. Сбоку послышалась поступь тяжелых ботинок Грэйвена, и вскоре он оказался в поле зрения Тома. В следующую секунду к его губам прижалась стеклянная колба. Том в воспоминаниях крепко сжал губы и зубы, отказываясь пить, что бы они ни хотели ему споить. — Пей, — резко сказал мужчина, буквально вдавливая ободок в десна Тома. — Или ты хочешь, чтобы я дал тебе стимул? Потому что я спокойно могу это сделать. Думал пощадить тебя, раз задница у тебя фиолетового цвета, но раз ты настаиваешь, — проговорил он абсолютно гнусным голосом, и как обычно Том сдался. Какая разница. Здесь все равно было не выиграть… Зачем еще сильнее унижаться, отказываясь поначалу, если потом все равно абсолютно позорно сдашься? Открыв рот, он из воспоминания позволил залить в себя зелье. — Хороший мальчик, — одобрительно проговорил Грэйвен, и Тому стало абсолютно противно. Это воспоминание он тоже опознал. Пусть и помнил из него совершенно немногое. — Знаешь ли ты, что это? — с чистым наслаждением в голосе спросил мужчина. — Афродизиак, — абсолютно опустошенно ответил Том, без проблем опознав зелье еще по запаху. Грэйвен явно удивился: — Вот уж не думал, что великий Темный Лорд знает, каков на вкус афродизиак, — засмеялся он. — Что, даже со всеми пытками и изнасилованиями все равно не стояло? — гнусно проговорил он. Том из воспоминаний только сжал губы в тонкую линию. Откуда ему было знать? С момента потери памяти прошло уже несколько месяцев, и Грэйвен прекрасно это знал. Знал и просто забавлялся, сильнее и сильнее унижая Тома. Но зелье у охранников оказалось мощным. Не успел Грэйвен закончить реплику, как Том почувствовал волну возбуждения. Его член, до этого свисающий между ног, заинтересованно поднялся, наливаясь вполсилы. — В общем-то, да, ты прав, это афродизиак. Мы подумали, что как-то неинтересно и, в общем, очень неправильно трахать тебя, когда ты этого не хочешь. Так что сегодня мы с Джоном договорились, что и пальцем тебя не тронем, — он сделал очень значительную паузу. — Разве что ты очень сильно нас об этом попросишь. Том мысленно вздохнул, его ждало просто ужаснейшее зрелище… — Понятно, — хрипло проговорил он в воспоминании, растягивая губы в подобии улыбки. — Твоя фантазия на унижения закончилась, и ты решил, чтобы я сделал это сам, — надменно проговорил он. — Именно, — ничуть не поддался на провокацию Грэйвен. — Ладно, признаю, ты победил. Трахни меня и дело с концами, — Том попытался пожать плечами, но из-за оков у него мало чего вышло. — О-о-о, нет, — слащаво протянул мужчина, наклоняясь к уху Тома и вызывая этим целый рой мурашек на спине. — Ты ведь не думал, что это будет настолько просто… Нет… Мы подождем… Подождем, пока оно подействует в полную силу… Подождем, пока ты будешь умолять, чтобы тебя трахнули… Подождем, пока у тебя закончатся силы на молитвы… — пообещал он. — И тогда, и только тогда мы подумаем над твоим предложением, — он абсолютно противно хмыкнул и отошел в сторону. Слюна во рту Тома стала кислой. Он помнил, насколько это было ужасно и противно, но не ожидал, что это еще и было настолько тошнотворно. Нужно было собраться и выдержать. Это было далеко не первое воспоминание такого рода и даже не первое воспоминание за сегодня — он справится. — А пока мы ждем, можешь заняться более полезным делом, — проговорил Грэйвен, доставая член из штанов. — То… — хотел сказать издевательским тоном Том из воспоминания, но мужчина тут же прервал его, запихивая свой член в его слегка приоткрытый рот. — Заткнись, и используй свой рот для более полезных вещей, — грубо проговорил он, и Том в воспоминании, хоть и слегка опешил, но в итоге не стал сопротивляться, обхватывая член губами и начиная сосать. Это было худшим. Пересматривать воспоминания о том, как его насиловали, было одним, совершенно же другим было, когда ему самому приходилось насиловать себя. А чем дальше, тем больше происходило именно такого. Охранникам даже больше не приходилось угрожать. Том и так прекрасно знал все, что они могли сказать. Знал, предугадывал и просто сдался… Он ненавидел себя за то, что это сделал… Но при этом и не представлял, как бы мог выжить в том месте иначе… Длительное время в камере слышались только чавкающие звуки и тяжелое дыхание Грэйвена. Стивенсон уже тоже достал свой член и теперь довольно перекатывал его в руке, явно ожидая своей очереди. Но Тома из воспоминания беспокоило явно не это. Это было обыденным… А вот резкие волны возбуждения, из-за которых время от времени все тело дергалось и все больше и больше хотелось притронуться к себе, невероятно волновали. Даже тогда он не сомневался, что Грэйвен выполнит свою угрозу. Каким бы бесчестным ублюдком он ни был, он крайне редко угрожал впустую, в основном у него хватало сил и вдохновения, чтобы воплотить в жизнь все, что он пообещал. Том из воспоминаний действовал как обычно, но неожиданно Грэйвен отстранился, отходя от него на пару шагов. Мужчину накрыла очередная волна возбуждения, так что даже смотрящий воспоминание Том это явно почувствовал. В штанах стало тесновато. Предчувствуя скорое поражение, Том в воспоминании изогнул губы в ухмылке, говоря: — Что, сегодня нет настроения, хозяин? — последнее слово он сказал максимально иронически. — Я подожду главного блюда, — ответив такой же ухмылкой, сказал тот. — Джон, ты будешь? — спросил он, повернувшись к другому охраннику. — А как же, — радостно откликнулся тот, занимая бывшее место Грэйвена и тут же подвигая свой член прямо к губам Тома. И снова Том в воспоминании не стал сопротивляться, открывая рот и начиная делать уже такие стандартные и заученные действия. Неожиданно мужчина даже задумался: если бы хозяин потребовал этого сейчас, спустя целых три недели спокойствия, как бы он отреагировал? Подчинился ли? Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Просто потому что она была совершенно нелепой. Конечно, он бы подчинился. Проглотил бы ошметки гордости и самостоятельно встал на колени. И даже бы сделал вид, что ему нравится, если бы хозяин этого захотел… И это при том, что он ведь прекрасно знал, что хозяин вряд ли будет ломать и избивать его как охранники. Вместо того чтобы взять все в свои руки и манипулировать, добиваясь своих целей, он готов был просто сдаться, абсолютно по-глупому надеясь на милость… Ему было слишком много чего терять… Он действительно был по-настоящему жалок… Тем временем удовлетворение Стивенсона в воспоминании продолжалось. — Не спеши, я хочу все медленно, чтобы ты смог вдоволь прочувствовать и насладиться, — резко сказал мужчина, выбивая из привычной колеи. Да, примерно до этого момента Том и помнил, дальше слишком фрагментировано. Он в воспоминании действительно постарался выполнить требуемое, но очень скоро его накрыла новая волна возбуждения, и в этот раз он по-настоящему застонал, сильно втягивая и сжимая член Стивенсона. Тут же рука схватила его за волосы удерживая на месте. — Ты, что не слышал, что я сказал? — злобно спросил он. — Ме-дле-нно. Или даже такие моменты тебе нужно разжевать? — риторически спросил он, ведь так и не вынул члена изо рта, чтобы Том мог ответить. Внимательно посмотрев на него еще несколько минут, Стивенсон все же отпустил его, и Том из воспоминания решил в этот раз вообще ничего не делать, раз уж у них такие претензии. Ох, какой же это было ошибкой. — Двигайся! — практически сразу же сказал мужчина, хлопая Тома по щеке. Но тому уже было все равно. По телу разливались волны болезненного удовольствия. Хотелось одного, прикоснуться к себе, потереть, войти, дойти до разрядки. Раз за разом он невольно дергал руками, сжимая и разжимая пальцы, каждый раз чуть не душа себя из-за удавки. И вдруг его мир резко окрасился болью. Он не успел даже осознать, как на его задницу пришлось еще два удара, что ощущались, наверное, болезненнее, чем удар кнутом! Том снова дернулся всем телом, чуть ли не задыхаясь от боли и от чертовой удавки. — А ну берись за работу, иначе мы развлечемся другим методом, — проговорил Грэйвен из-за спины, но Том в воспоминании уже, похоже, не совсем осознавал реальность. Его тело мелко дрожало, и пусть он и вернулся к работе, всего через несколько десятков секунд Стивенсон отстранился, жалуясь: — Все еще слишком быстро. Тут же на его многострадальную задницу опустились еще два тяжелых удара паддлом. Том в воспоминаниях вскрикнул, но ничего не сказал, начиная резко и прерывисто дышать. Его член уже полностью налился кровью, тело мелко тряслось, не держась ровно, а качаясь как на невидимом ветру. Таз сам собой двигался взад-вперед, как будто это как-то могло облегчить состояние, а удавка на горле, казалось, была теперь натянутой на постоянной основе. — Великолепное зрелище, — восторженно проговорил Стивенсон, и Тома еще сильнее замутило. Это было попросту дико… — Все равно придется немного подождать… — начал говорить было Грэйвен, но был прерван самым настоящим скулежом со стороны Тома в воспоминании. Он упал на пол в попытках потереться хотя бы о холодный камень, хоть обо что-то. Ужасно, просто невероятно противно… — Нет, нет, питомец, такого мы не можем допустить, — рассмеялся Грэйвен, поднимая его обратно на колени и удерживая за плечо. На это Том издал самый настоящий стон разочарования. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — тихо взмолился он, извиваясь всем телом, но рука мужчины держала его более чем крепко. — Что «пожалуйста», питомец? — хитро протянул Грэйвен. — Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне кончить. Пожалуйста, Хозяин! — снова взмолился он. Грэйвен рассмеялся: — Конечно. Ты знаешь правила. Том сжал губы так, что они побелели, явно отказываясь просить об изнасиловании. Но охранников это ничуть не смутило, они просто продолжили смотреть, выжидая и поглаживая свои члены в предвкушении. Его в воспоминаниях уже била крупная дрожь, но он все еще оказывался произносить то, что от него хотели. Но прошло всего несколько минут и около пяти глубоких стонов, и он снова сдался, не в силах терпеть переполняющие его чувства. — Ладно, пожалуйста, трахните меня, Хозяин, — проговорил он сквозь придыхания. — Плохо. Ты можешь лучше, — постарался недовольно проговорить Грэйвен, но его голос полностью состоял из возбуждения и наслаждения. Том из воспоминания что-то залепетал, но так тихо и невнятно, что даже он сам не понял, что было сказано. Этого он уже, к большому счастью, не помнил. Тут же по правой половинке попы прилетел удар ладонью, и Том в воспоминании вскрикнул. — А ну говори нормально! — строго сказал Грэйвен, уже двумя руками держа извивающегося Тома. Но разумом он уже был далеко не здесь. Тело двигалось в абсолютно хаотичных направлениях, конечности дергались так, как будто кто-то дергал их за ниточки, и он бессвязно залепетал: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, хозяин! Воспользуйтесь мной! Трахните меня! Выебите меня! Пожалуйста!

---------------------------------------

Конец сцены изнасилования

---------------------------------------

Резко, Том осознал, что это слишком, и он не может больше на это смотреть, какие бы окклюменционные щиты у него не были. Еще секунда, и его попросту выбросит отсюда! Так что, не дожидаясь этого, он самостоятельно вышел из воспоминания, возвращаясь в библиотеку. Он… Он не хотел этого знать. Он не хотел этого видеть. Одно дело было понимать, осознавать, насколько низко он пал, другое же увидеть… прочувствовать… Это было ужасно… Сейчас он чувствовал себя еще более грязным, чем когда-либо. Ведь то, что он делал… Это было попросту неописуемо. Том опустился на пол, пряча лицо в колени. Он не мог вернуться туда, просто не мог снова просмотреть это воспоминание и увидеть себя в таком жалком состоянии. В том, где он сам просил, сам умолял охранников его изнасиловать. В том, где он полностью и бесповоротно сдался. Этот момент стал началом конца. Грэйвен позаботился тогда, чтобы закрепить у него обращение «хозяин», еще с неделю избивая и насилуя его и останавливаясь, только когда Том правильно обращался достаточное количество раз. Все остальное также стало на порядок хуже… А как ни крути, в конце концов ему придется встретиться с этими воспоминаниями. В конце концов ему придется пересмотреть и обработать это. В конце концов ему придется избавиться от этого роя, кружащего по всей библиотеке… Но у него просто не было на это сил… Он просто не мог этого сделать. И, во второй раз с момента прибытия в этот дом, Том осознанно заплакал. Он был жалок. Просто жалок. И это воспоминание прекрасно это показало. Зачем он боролся? Чего пытался достичь? Сколько боли он опять хотел вытерпеть, прежде чем просто сдаться? Почему-то он решил, что раз он больше не в Азкабане, то сможет что-то сделать, сможет с чем-то справиться. Почему? Ведь суть осталась все та же. Выбора было всего два: сдаться сейчас или получить порцию боли и сдаться позже. И только его собственная глупость и гордыня заставляла сейчас страдать, прежде чем сделать то же, что он мог сделать изначально. Том вышел из своего сознания, сворачиваясь клубочком на кровати. Почему его жизнь должна была быть именно такой? Почему в ней были только страдания? Почему именно ему пришлось через это пройти? За что?! И зачем хозяин забрал его оттуда? Все равно его жизнь кончена! Он жалок, бесполезен и давно уже просто сдался… Он не заслуживал нормальной жизни. Измотанный событиями и переживаниями, Том сам не заметил, как уснул. Но, в отличие от уже обыденных кошмаров, в этот раз ему почему-то приснилась теплая рука хозяина, мягко обнимающая его и гладящая волосы…