Право победителя

Гарри откинулся на большую спинку кресла, задумчиво крутя письмо в руках. Сегодняшний день был чем-то просто невероятным! Как, драккл, и каждый день этой по-настоящему безумной недели! У Гарри в жизни было невероятно много приключений, но кто бы мог подумать, что для подобных эмоций не нужно даже выходить из дому, достаточно обзавестись рабом — бывшим Темным Лордом. Только додумав эту мысль, парень громко фыркнул. Только с ним могла приключиться такая ерунда. Он повернулся в сторону камина, глядя на яркий танец пламени. Для такого дня все ощущалось до поразительного спокойным. Поддавшись совершенно неожиданному порыву, он достал волшебную палочку, призывая бокал и бутылку огневиски. Было хорошо выпить иногда просто для удовольствия, а не из-за происходящего вокруг безумия только ради того, чтобы забыться. Он медленно потянул янтарно-оранжевый напиток, снова откидываясь на спинку кресла. Джинни, конечно, изрядно удивила его сегодня. Пожалуй, из всех друзей она понимала его лучше всего. Они ведь все познакомились сначала с Волдемортом, а потом уже узнали о его прошлом как Тома Риддла. Для него же с Джинни Том Риддл был просто невероятно красивый, харизматичный и одаренный волшебник, пусть и со слегка странноватыми взглядами. И уже значительно позже они узнали, что это буквально Темный Лорд. Да и, откровенно говоря, несколько лет Гарри не верил до конца в это. Конечно, анаграмма, что показал Том, была очень красноречивой, но все равно поверить в то, что тот парень, которого он случайно увидел в дневнике, оказался великим Темным Лордом было очень трудно. Только гораздо позже, когда он узнал о крестражах и понял, что все было далеко не так случайно, как, казалось, его сомнения наконец-то рассеялись. Тем не менее, было трудно представить, как тот Том, которого он видел в дневнике, как тот Том, которого он видел сейчас, был способен на то, что совершал Волдеморт. То есть, да, Том был горделивым, амбициозным и мстительным — Гарри не обманывался, считая мужчину невинной овечкой. Но… Но он ведь и не был столь жестоким. Не был столь… безумным… Впервые Гарри глубоко задумался об этом. Он ведь действительно имел в виду именно то, что сказал мужчине. Еще когда он впервые увидел историю Тома, ему стало невероятно жаль. Она была слишком близкой, слишком похожей на историю Гарри, чтобы тот мог полноценно отнестись к нему как к истинному злу. Отнестись так, как это продвигал Дамблдор… Гарри тогда не возразил директору, но и не согласился с ним полностью. А вскоре Дамблдора убили, и это, как и то, что последовало дальше, казалось, только больше подтверждало его слова. Волдеморт разрушал все, что могло быть ценным человеку и человечеству, сея хаос исключительно ради того, чтобы оказаться на вершине. Только власть имела для него ценность, и никакие жертвы не могли остановить его безумное продвижение по трупам. В общем, тогда Гарри было явно не до подобных размышлений. А когда война закончилась, то и подавно. Он вообще не хотел больше думать о Волдеморте и отгонял подобные мысли, стоило им только появиться. Но чем больше он контактировал с Томом теперь, тем меньше и меньше он верил в то, что тогда сказал ему Дамблдор. Злой ребенок? Черная душа? Как бы не так… Парень мало чего знал о приютах, но он прекрасно знал о жестокости детей. Изгоев никто и никогда не защищал, и единственный вариант, как не поддаваться травле, было стать достаточно сильным, чтобы никто не рискнул нападать. Гарри не раз видел таких одиночек и всегда втайне одновременно восхищался ими и завидовал им. У него не было такой возможности, просто потому что его делала изгоем именно банда Дадли. И дать им отпор было попросту невозможно… Так что еще во время просмотра воспоминаний у Гарри возникли подозрения, что Том был как раз таки таким изгоем. И в последнем их разговоре они подтвердилась. «Избивали в приюте», «травили на Слизерине» — слова до сих пор эхом повторялись в голове Гарри. Том, которого сейчас видел Гарри, не был злым гением, не был ублюдком, что просто бы пользовался парнем. Наоборот… Когда Гарри отнесся к нему с теплом, он так же отнесся с теплом и благодарностью в ответ. Благодарностью! Гарри до сих пор не мог в это поверить! Он думал, что Том попросту его использует и в итоге скажет, что парень и так был ему должен — это было максимально в характере мужчины. И ладно, даже так он был готов помочь, просто потому что это правильно. Но теперь… Теперь он был в абсолютном шоке, и пусть кто-то только попробует его переубедить делать то, что он делает! Да он готов был теперь пойти доказывать любому, что кто как, а Том точно заслуживает второго шанса! Конечно, по их ситуации было не очень хорошо судить, Том слишком сильно пострадал в Азкабане, чтобы мыслить здраво, а теперь еще и узы… Тем не менее, если бы он был таким уж плохим, как говорил Дамблдор, человеком, не способным на нормальные эмоции — то такого бы не произошло, какой бы ни была ситуация… И Гарри просто не мог перестать думать о том, какой бы сложилась жизнь Тома, если бы ему не пришлось переносить все в одиночку. Если бы в его жизни нашелся хотя бы один человек, что подарил бы ему этого тепла и показал бы, что он кому-то важен просто за то, что он есть, без оглядок на свершения и достижения… Парень потер рукой лицо, допивая стакан. Что было думать об этом? Ситуация такая, как есть сейчас, и ее никак не изменить… Невольно мысли перешли на предложение мужчины обучить окклюменции. Это было крайне неожиданно. Интересно, может, Том пытался устроиться в Хогвартс, потому что действительно хотел учить? Может, и здесь Дамблдор был неправ? Он, понятное дело, поискал книги по окклюменции, и, как и следовало ожидать, мужчина оказался прав. Для начала обучения не нужно было магии или чего-то подобного. Технически можно было даже обучаться самому, и просто проглядывая стеллаж с книгами, Гарри уже наткнулся на несколько самоучителей. Тем не менее во всех них говорилась прописная истина: когда есть учитель, что может направлять, все идет значительно быстрее и проще. Что особенно важно, учитывая, насколько глубокие моменты затрагивает окклюменция и какая там цена ошибки… Кто бы мог подумать, что у парня этим учителем будет потерявший память бывший Темный Лорд. Гарри задумчиво окинул взглядом бутылку, решая, добавить ли еще немного или нет. Подумав, что от еще одного бокала проблем точно не будет, он снова плеснул напитка в стакан. Алкоголь лишь слегка ударил в голову, даря то сладкое чувство поднятия духа без каких-либо других неприятных ощущений. Его поразил до глубины души визит в Нору. Они… Они ведь не должны были его поддерживать… Но, несмотря ни на что, поддержали. И теперь каждый раз, вспоминая, как Молли назвала его их сыном, Гарри был готов расплакаться. Возможно, это было из-за алкоголя, но даже сейчас на его глазах выступили слезы, которые он смахнул одним резким и рваным движением. Он не мог даже мечтать о таком! Он был согласен просто на то, чтобы оставаться рядом с Уизли, нежась в лучах тепла, что они дарили друг другу. Он даже не мог представить, что когда-то сможет стать его частью… Что когда-то это тепло может быть направлено на него. Гарри не представлял, как так вышло, но с появлением Тома его жизнь стала в разы труднее, но при этом… счастливее? Он снова ощутил поддержку друзей, узнал об отношении Уизли, получил важную и крупную цель — помочь Тому выздороветь и вернуть воспоминания, — и даже влез в министерские дела. И это все еще не считая всего того вороха действительно счастливых моментов, что дарил ему сам мужчина. И да, это было невероятно напряжно, он очень уставал, но при этом сравнивая с его жизнью «до» — сейчас казалось, как будто он вдохнул полной грудью. Гарри снова развернул письмо, уже, наверное, в сотый раз пробегаясь глазами по аккуратным строкам. Наконец-то он положит этому конец. Вчера вечером он написал Грэйвену и снова в рекордное время получил ответ. Правда, от ответа Стивенсона оно отличалось разительно. Само письмо было не столько письмом, сколько небольшой запиской. Мужчина не ответил ни на какие любезности Гарри, не подтвердил, но и не опроверг слова о том, что он был ответственен за Тома и, в общем, просто предложил обсудить все при личной встрече. Даже больше, назвал Гарри определенное время! С десяти до двенадцати утра в понедельник. Чем-то это было до одури смешно. Всем прекрасно было известно, что Грэйвен вряд ли занят в другое время, так зачем же было так притворяться? Гарри это напоминало только дядю Вернона каждый раз, когда тот говорил о работе. Он тоже постоянно рассказывал о том, как нужно бросаться короткими жесткими фразами и показывать свою занятость и крутость, чтобы сразу же получить преимущество. Но стоило признать, это ведь действительно работало. Гарри и так понимал, что этот поход не будет простым, а теперь… теперь он, кажется, начинал сполна осознавать, с кем именно имеет дело. Хорошо, что он шел не один, иначе Грэйвен бы явно его попросту задавил. Хотя, чего он вообще ждал от человека, что довел Тома до такого состояния? Если верить воспоминаниям Стивенсона, именно Грэйвен был зачинщиком всего, и именно он был тем, кто ломал Тома. А если он смог подчинить Темного Лорда, то куда уж было Гарри тягаться с ним… Парень уже договорился с Роном, попросив его захватить их модифицированное зелье болтливости. Это зелье еще даже не было запущено в производство, и Гарри знал о нем только потому, что Рон хвастался тем, что у них наконец-то вышло подготовить образец, который они передадут на экспертизу в Министерство. Препарат мог быть невероятно полезным при допросах в особо сложных и опасных случаях. Само зелье было чем-то средним между нормальными зельем болтливости и зельем доверия. Оно не запрещало говорить неправду, но при этом так сильно повышало доверие, что человеку и так казалось, что его великолепно понимают, и так хотелось всем поделиться и все рассказать. Главное было действительно поддерживать и не разрушать эту иллюзию доверия, иначе могла пойти явная ложь в попытках все же получить это понимание. Для их ситуации — это было буквально лучшим. Как минимум снова применять легилименцию Гарри точно не планировал, это было чревато невероятно тяжелыми последствиями… Со вздохом Гарри встал из-за стола, бросая лист пергамента в пламя. Между буквами тут же поползли огненные пятна, и в момент вся бумага воспламенилась, сгорая дотла. Честно говоря, парню вообще совершенно не хотелось двигаться в этом направлении. Узнай он, как именно Том потерял воспоминания, и ему придется рассказать это мужчине и… И да, вся эта сказка резко оборвется. Все их общение, понимание, все эти эмоции испарятся, оставив настоящего Темного Лорда, что воспользуется любой возможностью, чтобы продавить Гарри. Оставив парня в ситуации, где ему нельзя будет верить ни единому слову, везде нужно будет высматривать подвох и придется постоянно отстаивать себя и свое место просто для того, чтобы его не занял Волдеморт. Придется быть холодным и жестким, ведь любое доброе слово в сторону мужчины не только может быть использовано, а явно будет использовано против него. Ведь стоит Волдеморту почувствовать малейшую слабину, он будет пользоваться ей, пока не задавит парня полностью. Это еще если Гарри повезет, и на выходе получится манипулирующий Волдеморт, а не тот сгусток злости, ярости и устрашения, что парень видел в последние годы… Гарри снова глубоко вздохнул. Он все еще не знал, что делать с Томом, когда тот вернет воспоминания. Шансы, что они смогут ужиться в одном доме, были ничтожно малы, шансы, что у Гарри получится найти какой-то компромисс — тоже, а давать по себе пройтись он точно не хотел. Это была патовая ситуация. Он даже на полном серьезе начинал думать, что, возможно, нужно будет просто запереть мужчину где-то и пересекаться как можно меньше. Потому что второй такой безумной идеей было активировать все правила Права победителя и попытаться его подчинить. И пусть этот вариант вызывал у Гарри еще тот трепет, скорее всего, как раз из-за этого трепета парень и был крайне против того, чтобы опуститься до подобного. Но крайне глупо было думать об этом сейчас. Кто его знает, что ему вообще расскажет Грэйвен завтра… Тем более… А вдруг… Гарри облизал губы. Был ведь шанс, что Грэйвен и не знал, в чем дело, не так ли? Шанс этот, конечно, маленький, ничтожненький, но ведь был? Может ведь быть такое, что как раз в этом он не виноват? Возможно, расследование поведет их дальше, или даже больше… может заведет в тупик? Гарри совершенно претила та радость, что принесла ему эта мысль, но, с другой стороны, разве он был неправ? Разве он был неправ в том, что не хотел, чтобы абсолютно нормальный и адекватный Том превратился в его злейшего врага? Разве он был неправ в том, что не хотел делить дом с убийцей его родителей и многих родных? Разве он был неправ в том, что хотел видеть в Томе человека? Разве он был неправ?.. *** Том лежал на спине, вглядываясь в ночной потолок. Сегодняшний день был чем-то просто невероятным… Что вся ситуация утром, что просто безумный разговор с хозяином вечером. Сейчас, лежа в темноте в одиночестве, стоило признать, свою внутреннюю борьбу с благодарностью он проиграл с таким же треском, как и борьбу с доверием… Парень ему все это время не верил! Это открытие все еще поражало мужчину до глубины души. То есть, он буквально подозревал, что Том его обманывает и просто… ничего не делал! Это было абсурдно! Глупо! Бессмысленно! У него была неограниченная власть! Он мог просто приказать, и мужчина бы выложил все как на духу. Либо просто довести Тома до того, что он бы побоялся даже попробовать обмануть. Зная его нынешнее состояние — это было не так уж и сложно… Но вместо этого он просто позволил Тому обманывать себя. И если верить его словам, то не для того, чтобы дождаться момента, когда мужчина окончательно переступит грань, а просто потому, что посчитал это… правильным? Мужчина не раз встречал по жизни принципиальных людей и никогда не отказывался от удовольствия воспользоваться их убеждениями себе на пользу. Но впервые… Впервые он сам стал целью этих принципов. И это было… до удивительного приятно? Том перевернулся на бок, обводя пальцем замысловатые узоры на пододеяльнике. Со всеми этими эмоциями он чувствовал себя ужасно уязвимым. Он уже признался парню, что доверяет ему, теперь еще и рассказал о благодарности. И к тому же взял… и пообещал попробовать довериться по-настоящему… Он даже не был уверен, может ли так сделать… Он никогда и никому не верил… Если он сам умел втираться в доверие только для того, чтобы получить как можно больше преимуществ и бросить, как только человек станет бесполезен, почему другие не могли сделать так же? У любого сближения была цель. Связи, возможности или даже очень прямолинейный интерес в самом Томе — пока он мог понять, что именно руководило человеком — это ничуть не было проблемой. Но что руководило хозяином? Он постоянно разбрасывался словами о том, что было правильно, а что нет, и кем бы он хотел быть, а кем нет. Мужчина предполагал, что такое будет только поначалу просто потому, что хозяин сам себе запрещает делать то, что хочется, и со временем просто войдет во вкус. Но прошли уже недели, а поведение парня, казалось, становилось только более мягким и понимающим. Глупо было пытаться дальше подозревать хозяина во лжи. Эти мысли пока что не приводили Тома ни к чему хорошему. Но… Но даже если он не врал в открытую, он ведь абсолютно спокойно мог недоговаривать… Ведь какая еще могла быть причина таких ежедневных улучшений в отношении? Если бы хозяину было интересно именно просто помочь с состоянием, то ему было бы интереснее всего в начале, когда изменения были самыми заметными. Если бы он просто делал, как говорит, «правильные вещи», то оно бы оставалось одинаковым на протяжении всего времени. Но в их случае с каждым днем внимания становилось только больше, объятья теплее, а жесты продуманнее. А взгляды… Том смотрел в глаза парня слишком долго во время их эпизода на кухне, чтобы не заметить этого невероятного уровня заботы и… переживаний за самого Тома? Мужчина пробовал подставить сюда все варианты реальных глубоких мотивов, что только могли прийти в голову. Начиная от чего-то простого, вплоть до желания того, чтобы Том был благодарен, желания обладать или даже какой-то выгоды — но ни один из них действительно не подходил парню. И вывод напрашивался только один… Хозяин его хотел. Может, и не абсолютно в сексуальном плане, может, он желал романтических вечеров у камина и ужинов при свечах, но то, что было раньше влечением, сейчас действительно переросло во что-то новое. Что-то гораздо более глубокое. Что-то, что заставляло его заботиться и переживать о Томе. Раньше, замечая подобные моменты, мужчина тут же обрывал любые контакты. Эта привязанность была слишком глубокой, слишком неконтролируемой. Люди начинали чудить, делать абсурдные вещи и придумывали себе абсолютно безумные чувства. При этом потакать их желаниям было сложно, бесполезно и тошнотворно. Но в нынешней ситуации было просто невозможно сделать ничего подобного. Ему никуда не деться, и вольно или невольно хозяин в конце концов все же заставит его занять эту роль. Конечно, у него еще было время. И немало времени. Это могло развиваться неделями, если не месяцами, и, по сути дела, стоило бы просто подождать и понаблюдать, но чем не отличался Том, так это терпением. Он никогда не мог просто взять и отпустить ситуацию. С тех пор как он о ней узнал, ему нужно было ее разрешить и точка. Хотя бы придумать план… А учитывая, что у него сейчас еще и были абсолютно свободные дни, он прекрасно понимал — эта мысль сведет его с ума всего за пару дней. Не давая себе лишней секунды на сомнения, мужчина вскочил с кровати и, как и был босым, стал быстро спускаться по лестнице. Сердце стучало в горле, а каждый шаг казался шагом в бездну, но Том пересиливал все это, твердо идя вперед. Ему нужно было получить ответ. Чего бы это ни стоило. В глубине души мужчина надеялся, что он был неправ. Неправ так же, как и со всеми другими выводами, что он сделал насчет хозяина. Но… Но ему нужно было получить доказательства. И если он действительно окажется неправ, тогда он наконец-то признает это. Окончательно примет, что гораздо чаще ошибается, чем делает правильные выводы насчет парня. И действительно поверит ему. Отбросит всю логику и опыт, что говорит, что это самоубийство, и правда позволит хозяину ударить его в спину. Действительно доверится ему, пусть в том, что он говорит, и нет никакого смысла. Том одновременно и мечтал о таком исходе, и боялся его больше всего. Ведь… Ведь если это так, то выходит, он что, все это время был неправ? Тогда выходит, что кому-то в этой жизни он действительно мог быть важен просто так, без какой-либо выгоды? Но если так, тогда где были эти люди? Где?.. Почему их не было в его жизни? Чем он их не заслужил?.. Том потряс головой, отгоняя абсолютно глупые мысли. Не было никакого смысла думать о том, чего явно не случится. Такой наивный и «романтичный» финал мог быть только в какой-то книге. В реальности же, он был уверен, стоит ему только намекнуть, что он «заинтересован», и парень тут же вцепится в это руками и ногами. То, что моральный кодекс не позволял ему опуститься до насилия, далеко не говорило о том, что он будет сдерживать себя, увидев «добровольность». Скорее, даже наоборот. А когда Том окажется прав… Что же, тогда он просто отыграет новую роль. Он изначально предлагал подобное парню, и если в итоге все равно придет к этому, то какая разница, месяцем позже или раньше. Но как минимум тогда мужчина сможет спокойно спрятаться за масками, зная, что все, что парень говорил ранее — абсолютный бред, призванный только для того, чтобы втереться Тому в доверие. Сможет наконец-то закрыть свои чувства и поставить на подобных размышлениях жирный крест. Это того стоило. Он занес руку над дверью, но, когда к деревяшке осталось всего несколько дюймов, кулак застыл на месте так и не стукнув. Мужчина тяжело сглотнул. Каким бы ни был исход этого момента, он обязательно разделит его жизнь на «до» и «после». Даже если вдруг и окажется, что Том был неправ, что уже было просто нереально, все равно это изменит все. И мужчина не был уверен, что был готов сделать этот шаг. Возможно, было и не такой плохой идеей оставить все как есть? Успокоиться, немного поумерить свой пыл? Да, ему жутко не нравилось это чувство уязвимости, так же, как и те чувства, что сейчас буквально бурлили в нем. Особенно его раздражало то новое и совершенно непознаваемое чувство, что он ощутил сегодня впервые. Хотя бы потому что, сколько бы он ни думал и не сравнивал его с другими эмоциями, он просто не мог понять, что это такое! Это была грусть? Ностальгия? Сожаление? Да, наверное, сожаление здесь подойдет больше всего. Но о чем именно он жалел? Он ведь даже ничего не помнил, как он мог пожалеть о чем-то?.. Эти мысли отвлекли его достаточно, чтобы он все же опустил руку, так и не постучав. Вся его решимость резко улетучилась, оставив после себя только страх ошибки и ее последствий. Возможно, действительно… Не успел он додумать эту мысль до конца, как дверь справа резко распахнулась, заставляя мужчину практически подскочить на месте. В дверном проеме в свете горящего камина стоял хозяин. Его волосы, как это часто и бывало, напоминали сейчас воронье гнездо, взгляд был слегка стеклянным, а щеки покрывал небольшой румянец. Неужели он выпил? Что же, это делало исход еще более определенным. Уже погасшая было решимость вернулась с новой силой, и Том повернулся к парню с явной готовностью положить конец этому вопросу. — Том, что-то случилось? — взволнованно спросил хозяин и снова посмотрел на него этим беспокоящимся взглядом. Иногда Тому начинало казаться, что парень переживал о нем гораздо больше, чем он сам о себе. — Нет, все в порядке, — покачав головой, сказал мужчина и подошел ближе. И тут же заметил, как глаза парня окинули его взглядом от ног до головы, явно осматривая босые ноги и пижаму, в которой тот еще толком ни разу не видел Тома. На секунду его даже накрыло небольшое волнение. Он был в пижаме, непричесанный и явно с довольно заспанным видом. Что, если у него не выйдет добиться ни одного, ни другого результата? Но эта мысль пропала так же быстро, как и появилась, стоило ему только взглянуть парню в глаза. Ведь в этом взгляде горело невероятное количество эмоций, но явно не было ничего, что хоть немного напоминало бы недовольство или отвращение. Он подошел еще ближе, теперь стоя на расстоянии вытянутой руки, и брови хозяина поползли вверх. — Точно? Ты пришел за чем-то? — спросил он. — Мне… Мне просто нужно кое-что узнать, — признался Том. Ему самому было крайне некомфортно стоять настолько близко, но, казалось, было неправильным вести этот разговор, перекрикиваясь через полкоридора. Сердце участилось как минимум в два раза, когда он все больше и больше осознавал, что попросту не знает, как это сказать. Не может задать этот вопрос. Не хочет его задавать… Но он снова и снова был вынужден делать вид, что от всей души предлагает то, что на самом деле совершенно не хочет давать. Снова предавая себя дважды… Том опять тяжело сглотнул, пытаясь собрать в себе всю ту решительность, что вообще привела его сюда. — Конечно, спрашивай, — ожидаемо пригласил хозяин, и его взгляд снова засветился тем теплом и заботой, к которому мужчина уже, честно говоря, начал привыкать. Явно не стоило этого делать… — Я… Я не уверен, как это именно выразить, — честно признался он. В голове были тысячи формулировок, и ни одна из них действительно не подходила. Когда он спускался, ему казалось, что он был готов, что он знал, что скажет, но парень появился так внезапно, что все заготовленные реплики попросту вылетели из головы. Нужно было придумать что-то и придумать быстро. Но проблема была в том, что часть фраз бы явно не устроили принципиального хозяина, а другую часть… другую часть Том попросту… не хотел говорить. Каким же бесполезным он стал… С каких это пор его беспокоило то, что нужно было просто сказать? Это ведь просто слова, даже не действия!.. — Том, — мягко обратился парень, кладя руку на плечо мужчины. — Что бы это ни было, я буду рад услышать и помочь, честно, — добавил он, и его взгляд плеснул новой волной тепла. Их лица уже были меньше чем в футе друг от друга, и Тому казалось, что он даже мог слышать неторопливое дыхание парня и слабый исходящий от него запах огневиски. Ярко-зеленые глаза внимательно смотрели на мужчину из-за стекол очков, а слабый румянец на его щеках исчез, теперь сменяясь обеспокоенностью и серьезностью. И так и не придумав слов, что можно было бы сказать, Том резко подался вперед, слегка наклоняясь и целуя парня.