Право победителя

Сердце Гарри уже стучало в горле, когда Рон решил перевести внимание Грэйвена на себя. — Но, возможно, вы помните что-то, что было до этого? — спросил он. — Опять же, ничего особенного, — махнув ладонью в элегантном жесте, сказал мужчина. — Несколько уроков манер, если вы понимаете, о чем я, ничего такого, что бы могло сильно повлиять на… такого как он, — все с той же абсолютно холодной улыбкой продолжил мужчина, и Гарри с трудом удержался, чтобы не сжать зубы. Манер, ах как же. Какое красивое название для пыток! Грэйвен был просто мастером говорить так, чтобы ничего не сказать, но при этом чтобы все и все поняли. Мастерство, которого так недоставало Гарри и Гермионе… Мужчина был слишком осторожен. Он явно решил не говорить прямо ничего, за что бы его могли притянуть к ответственности, даже несмотря на то, что Гарри как будто бы был на его стороне. Парень облизал пересохшие губы. Очень бы хотелось обойтись без этого, но, видимо, пришло время спектакля… Собравшись с мыслями и сделав незаметный выдох, он начал говорить: — О, ну, возможно, было… Что это?! Вы видите это??? — резко прервавшись, вскрикнул Гарри, вскакивая с дивана и в два прыжка подбегая к окну. Он замер, как будто всматриваясь во что-то видимое только ему одному, при этом активно перебирая пальцами и взбудораженно двигая головой. Парень постарался вложить в это максимум своего актерского мастерства. Отчасти именно из-за этого он подбежал к окну. Данные навыки у него явно были не на такой высоте, чтобы подделать мимику и взгляд. К тому же, Грэйвен явно должен повернуться посмотреть на него. Ну просто должен! Не мог ведь Гарри настолько плохо играть! Хоть бы вышло, хоть бы вышло, хоть бы вышло, хоть бы вышло… Больше всего на свете парень боялся сейчас обернуться и увидеть, что Грэйвен как ни в чем не бывало просто смотрит на Рона. Либо еще хуже: поймал его друга на попытке подлить зелье. Конечно, они всегда могли использовать Обливиэйт, но до такого опускаться совсем не хотелось. С другой стороны, они уже решили подлить мужчине зелье, под которым он расскажет то, что рассказывать не хотел… Дальше уже практически некуда… Он сжал рукой кончик палочки, уже готовясь если что использовать заклинание и всячески пытаясь догадаться, какая была реакция у Грэйвена. Стук сердца громко отдавался в ушах, когда он продолжил всматриваться в лужайку мужчины и бессвязно лепетать: — Где, ну может… Неужели?.. Как так может быть?.. Гарри искренне надеялся, что он не переигрывает… И пусть парень был сконцентрирован на своем нелепом представлении, он не мог не заметить, что конца участка Грэйвена попросту не было видно. Зеленая и довольно запущенная лужайка простиралась вглубь вместе с редкими деревьями и тем, что когда-то явно было пышной клумбой. При этом Гарри точно помнил, что адрес камина был очень даже в Лондоне. Откуда у сквиба, что работал в Азкабане, было столько денег?.. Решив, что на большее мастерство он явно не способен, Гарри развернулся, даже не пытаясь скрыть свое смущение. — Простите, — опустив глаза и почесав шею, сказал он. Даже его щеки слегка потеплели. Парню было по-настоящему стыдно за этот идиотский спектакль. И как только Рон умудрялся абсолютно спокойно проворачивать подобное на постоянной основе? — Мне показалось, что там пролетел фестрал, — неловко сказал он, привычным жестом растрепывая шевелюру и двигаясь обратно к своему месту на диване. Он бросил быстрый взгляд на Грэйвена, но тот оставался невозмутимым. Вышло ведь? Вышло? Гарри посмотрел на Рона, и тот медленно закивал как будто в такт словам парня, но при этом глядя на Гарри очень красноречивым взглядом. Сердце парня заколотилось еще сильнее. Вышло? Да? Решив, что его абсолютно потерянное состояние прекрасно подойдет образу, он продолжил: — Знаю, глупо, откуда ему взяться здесь, чуть ли не в центре Лондона?.. Поэтому я и был так шокирован! Вы точно ничего не видели? — Нет, друг, — первым замотал головой Рон. — Мне кажется, тебе нужно больше отдыхать. — Вы тоже не видели? — абсолютно глупо продолжил Гарри, обращаясь к Грэйвену. Раз уж начал, нужно было идти до конца, и неважно, каким идиотом он выставит себя перед мужчиной. Тем более, если это была просто вторая версия Тома, он явно будет считать Гарри идиотом в любом случае… — Нет, ничего не видел, — только и ответил Грэйвен задумчиво, поднеся руку к подбородку. Гарри снова заволновался. Возможно, мужчина обо всем догадался? Опять же, если это был второй Том, обмануть его явно практически невозможно. Нужно было быстро что-то предпринять… — А вы видите фестралов? — ляпнул он первое, что пришло в голову, и глаза Грэйвена сразу же сощурились, а вежливая улыбка сползла с лица. — Да, — сухо ответил он, но в его до этого безжизненных глазах промелькнула какая-то резкая эмоция. — Простите, мне очень жаль, — виновато опустив глаза, проговорил парень. Ему действительно хотелось провалиться под землю от стыда, но если Рон все успел сделать, то это явно стоило того. Том этого явно стоил… — Значит, мне действительно просто показалось, — неловко хохотнул он. — Простите, что поднял такой шум… — он почесал шею и поднял свою чашку, стараясь скрыть смущение глотком чая. Теперь оставалось только чтобы Грэйвен выпил. Но как было это сделать? — Мне кажется, после войны их видят все, — неожиданно подхватил Рон, и Гарри удивленно на него посмотрел. Он ведь прекрасно знал, что все это сущий бред, зачем он это поддерживал? Тем временем парень продолжил: — Глупо предлагать такое за чаем, но давайте выпьем за то, чтобы больше никому не пришлось начать видеть фестралов, — предложил Рон, приподнимая чашку. Мерлин, это было просто гениально! Иногда Гарри был готов просто расцеловать Рона за его невероятные идеи. Парень внимательно уставился на Грэйвена. Хоть бы клюнул, хоть бы клюнул… Но мужчина только смежил веки на долю секунды, после чего так же поднял свою чашку, говоря: — За героев. — И удивительно, но эти слова он произнес не с восхищением или раболепием, а с какой-то внутренней… гордостью? Чем он здесь гордился? Что творилось в голове у мужчины? — За героев, — в один голос повторили Гарри с Роном, и они трое подняли чашки, делая глоток. Парень честно старался не показать своего интереса, но его взгляд сам собой поплыл к Грэйвену. Едва мужчина сделал глоток, он тут же легко вздрогнул и повел плечами, как будто сбрасывая с себя что-то. Но после как ни в чем ни бывало отставил чашку на стол. В ней оставалось еще пара глотков. Этого достаточно? Как оно должно работать? Гарри знал об эффектах зелья только в теории и сейчас впервые задумался, как он оплошал, не попробовав его на себе или хотя бы не попросив Рона рассказать детальнее. Оставалось только надеяться, что Уизли провели достаточно исследований, чтобы хорошо знать дозировки и подобное. Тем не менее Гарри показалось, что взгляд Грэйвена стал слегка открытее и… доверчивее? А может, ему просто хотелось в это верить… — Вы говорили об уроке манер до потери памяти, — аккуратно напомнил Рон, похоже, тоже внимательно следя за реакцией мужчины. — Ах, да, — причмокнув, ответил тот. — Думаю, вы можете представить, как непросто с ним было в первое время. Скованный, без магии, а такая непомерная гордость, чувство собственной значимости и абсолютно нелепое сопротивление. — Гарри постарался скрыть дрожь своих рук. Похоже, у них действительно вышло! — Чтобы хоть чего-то достичь, приходилось порой прибегать к… более жестким методам, — проговорил Грэйвен, явно в последний момент меняя слово. Парню хотелось застонать от разочарования. Это все еще было не то! Он все еще был слишком осторожным! Что же, был только один выход, как это исправить… Снова приподняв чашку, Гарри улыбнулся так, что ему самому стало от себя противно, и выговорил: — Тогда, думаю, стоит выпить также за ваши невероятные результаты. — Грэйвен, если и удивился такому нелепому предложению — ничего не сказал, просто поднимая чашку и допивая вместе с ними чай. Но Гарри даже не почувствовал вкуса, настолько кислой была его собственная слюна. Зато, похоже, теперь все сработало! Мужчина отставил чашку, глядя прямо на Гарри, и впервые его глаза не выглядели застывшими кусочками льда. Нельзя было сказать, что Грэйвен прямо доверял им, но похоже… импонировал? Гарри мысленно глубоко вздохнул. Если и это не сработает, они просто обречены… С трудом заставив голос не дрожать, он продолжил: — А какие методы вы использовали прямо перед тем, как он потерял память, наверное, это было что-то весьма успешное? Возможно, мне стоит взять на заметку? Какой ужас! Гарри не знал, что ему хотелось сейчас больше: вымыть рот, проблеваться или просто в ужасе убежать отсюда. От одних таких слов он чувствовал себя просто максимально грязным. Ему даже сложно было поверить, что подобное смогло выйти из его рта, и пусть он гордился, что у него вышло это без запинки, все равно… Это было попросту ужасно… Но Грэйвен криво улыбнулся: — Думаю, вы правы. Так уж и быть, раз теперь эстафета перешла к вам, думаю, стоит поделиться некоторыми… наработками, — протянул тот. — Думаю, стоит начать с базы, — задумчиво проговорил мужчина. — Знаете ли вы, как проще всего сломить… сопротивление? — спросил он, и Гарри тут же замотал головой. Не потому что не знал как, а потому что совершенно не хотел этого слышать. Но выбора не было. Грэйвен подвинулся вперед, как будто делясь тайной. — Все просто, человек должен сам принять решение сдаться. Принять, потому что это стало единственным возможным выходом. Ничего не ранит сильнее предательства, так что предательство самого себя — именно то, что ломает изнутри, — неторопливо проговорил он, после чего продолжил: — Да, всегда можно добиться своего, пригрозив, но только когда человеку самому придется просить то, чего он не хочет, для того, чтобы не получить того, что он не хочет еще больше… Только тогда вы сможете добиться цели, — сказал он так спокойно, как будто объяснял принципы устройства мира или работы какого-то артефакта, а не то, как буквально ЛОМАТЬ ЧЕЛОВЕКА! И самое грустное — Гарри уже это знал. Прекрасно понял на случае с едой за столом. Еще тогда это поразило его до ужаса, но если Грэйвен говорил об этом буквально как о методе… Бедный Том… — И важно донести одну простую, но такую гениальную мысль. Если вы читали советы рабовладельцу, то должны ее знать, — добавил мужчина. Только отсылок на этот ужас им не хватало! — Человек должен понимать, что чем больше будет сопротивляться, тем дольше ему… кхм, страдать, даже после того, как он отступит. Даже после того, как выполнит все, что вы хотите, — сказал Грэйвен, и поразительно, но при этом в его голосе не было ни удовольствия, ни наслаждения, ни даже какого-то азарта. Когда Стивенсон говорил о том, что они делали, он делал это с настоящим восторгом, еще и припоминая самые пикантные подробности. Грэйвен же… Грэйвен же говорил об этом буквально так, как сказал: как будто делился важными наработками. Чем-то, что просто будет очень полезно Гарри. Абсолютно отстраненно, так, как будто не получал от этого никакого удовольствия, а только желал помочь парню. Что происходило? Это был такой эффект зелья? — Прочитав, я решил, что нужно пользоваться мудростью предков, а не, как говорят маглы, изобретать велосипед, — продолжил мужчина, слегка жестикулируя. — Том, — задумчиво протянул он, как будто смакуя имя на вкус. — Томми, реально как жаль, что я не знал об этом… Некоторые моменты прошли бы гораздо проще, — добавил он снова абсолютно безэмоциональным голосом. Так, как будто просто жалел, что не знал правильной формулы до того, как делать астрологическую карту. Как будто это было просто важной частью в его задаче. — Так вот, условия были предельно простые: всего пять ударов кнутом, которые он должен был посчитать и после каждого из них просто сказать: «Спасибо, Хозяин». Блядь! Блядь! Блядь!!!.. Как же это было ужасно!!! Теперь Гарри решился, теперь ему точно хотелось убежать отсюда, забиться в дальний угол, сжаться там в маленький комок и, зажмурив глаза, просто верить как ребенок, что если он не будет больше этого видеть, то оно пройдет. Уйдет, закончится… Верить, что стоит ему закрыть глаза, и это пройдет как глупый кошмар, и окажется, что ничего такого не было, и Тома никто не пытал, ломая в нем все, что делало его человеком… Но нет, это было попросту невозможно… И Гарри несколько раз моргнул, чувствуя, как против воли увлажнились его глаза. Сколько боли… Сколько боли… Парень так сжал кулаки, что его ногти больно впились в ладонь, но даже это не позволяло ему прийти в себя и отрезвиться… Сколько боли… Но Грэйвен продолжил, и его голос стал еще более выверенным и холодным, чем был до этого: — Знаете, сколько понадобилось? Пятьдесят шесть ударов, — сказал он, и Рон рядом со свистом втянул воздух. Гарри же, казалось, просто перестал дышать. Это… Это просто нельзя было описать… Он… В голове не осталось ни единой связной мысли, а это откровение, казалось, эхом отражалось в ушах. Пятьдесят шесть ударов, пятьдесят шесть, пятьдесят шесть! Эти слова набатом бились у него в голове, затапливая сознание мучительным пониманием… Это было просто безумие! Как? Как?.. Гарри прикрыл глаза, стараясь не показать мужчине всю ту боль, что явно отразилась в них… Как, Том… Как он это пережил? — И хорошо, — неожиданно сказал Грэйвен. Какое хорошо??? Какое??? Гарри хотелось заплакать от бессилия, хотелось закричать, схватить мужчину за плечи и просто трясти его, пока остатки разума не вернутся на место. Как можно было пытать кого-то, как можно было избивать до полусмерти и потом сказать, что это было «хорошо»? Хорошо!!! Хорошо бы было приложить его головой о стенку раз так десять, вот это было бы хорошо!!! У Гарри в голове разрасталась настоящая истерика, и он не представлял, как теперь сможет сказать хоть что-то, выдать хоть какой-то звук. Его просто убивал изнутри бессильный гнев, ощущение, сколько всего он потерял, понимание того, что именно они допустили… — Да, хорошо, — кивнул головой Грэйвен, и это слово, казалось, ножом резануло по воспаленным нервам парня. — Потому что я уже начал переживать, что придется самому останавливаться. Я слышал, что иногда люди не переживали шестидесяти ударов, даже выполненных с осторожностью, — признался он. Что??? ЧТО??? Гарри мысленно закричал во всю силу, невероятно жалея, что не может сделать этого вслух. Как? Как?! Как?.. Просто как?.. Он не мог этого принять… Том мог умереть… Там, в Азкабане, просто потому что один из охранников решил, что это будет весело! Весело превратить бывшего Темного Лорда в послушного питомца! ОН МОГ УМЕРЕТЬ! Это осознание резануло даже сильнее, чем все заявления Грэйвена до этого. Гарри сразу же ощутил острую потерю. Знать, что человек, что ему сейчас так улыбался, что старался пойти на контакт, что буквально вчера говорил о том, что доверится парню… Знать, что этого человека могло попросту не быть из-за монстра, сидящего перед ним, было просто… отвратительно! Убивающе… Опустошающе… Гарри шмыгнул носом, сдерживая рвущиеся слезы, и постарался дышать глубже, чтобы прогнать начинающуюся истерику. Это было просто ужасно… И самое противное, что в отличие от ситуации со Стивенсоном, Грэйвена не хотелось убить. Его хотелось встряхнуть, привести в чувства, показать, что это ненормально! Что нельзя так относиться к живому человеку! Ведь почему-то казалось, что он этого попросту не знал, попросту не понимал! Но ведь это было невозможно!.. Невозможно ведь?.. — На тридцать восьмом он потерял сознание, — как ни в чем не бывало продолжил Грэйвен, после чего хмыкнул: — И как же был шокирован, когда мы продолжили, когда он очнулся. — Нет! Нет! Нет! Нет! Заткнись! Перестань! Я не хочу! Я не хочу этого знать!!! Гарри просто не готов был слушать дальше, но у него как будто отняли дар речи, конечности не слушались, и все, что он смог продолжить делать, это пялиться на мужчину глазами полными шока и продолжать молчать… Продолжать слушать… — Что же, он сразу же передумал. Но потому и понадобилось пятьдесят восемь, чтобы в следующий раз он думал заранее, а не когда больше не может выдерживать боль, — продолжил мужчина абсолютно ровным тоном, как будто обсуждал результаты эксперимента, выполненные строго по учебнику, а не что-то подобное. Нет, его голос не был лишен удовольствия, видно было, что этот эксперимент ему нравился и был интересен, но… оно было каким-то неправильным. Не таким, как у Стивенсона, не таким, каким должно было быть у человека, что совершал такое… Какой же это был кошмар!.. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что Гарри видел в воспоминаниях Стивенсона. Похоже, действительно, тогда они только расходились… Что же тогда Тому пришлось пережить после?.. — Я думал сначала дойти до круглого числа, но Томми начал так сильно умолять, что я решил, что такое все же нужно поощрять, — безумно улыбнувшись, с гордостью сказал он. И только сейчас парень понял, что не так было с глазами мужчины. Они были абсолютно не человеческими! Даже сейчас, когда он вроде как доверял им и делился такими подробностями, они все еще оставались абсолютно пустыми, как будто лишенными жизни. Они оставались безумными… Грэйвен был абсолютно безумен… Неожиданно заговорил Рон: — Но почему вы решили это сделать? — Его голос был слабым, с заметной хрипотцой, но в такие моменты Гарри уважал парня до глубины души. Он сам бы явно не смог сказать сейчас абсолютно ничего членораздельного… — А кто, если не я? — хмыкнув, спросил он, и глаза Гарри полезли на лоб. Что он говорил? Просто что он говорил??? — Эту грязь нужно уничтожать с корнем. Или вы верите, что Темного Лорда бы изменил Азкабан? — Мужчина криво улыбнулся. — Одним днем он бы просто вырвался, и у нас была бы третья война! Она бы снова унесла жизни, разрушила семьи и принесла одни только разрушения, потому что один — один, понимаете, — человек решил, что он лучше остальных и может позволить себе делать что захочет! — пламенно говорил он, но все, что мог сейчас видеть и слышать парень, было жуткое безумие, что пропитывало каждое слово, каждое быстрое движение глаз. — Он бы просидел год, два, пять, десять лет — вы думаете, он бы изменился? Нет! Такие никогда не меняются! Им никогда не понять и не ощутить боль других! Они созданы только для того, чтобы разрушать! И единственное, что мы можем сделать — это поступить так, чтобы они больше никогда не могли никому навредить, — твердо сказал он, выговаривая каждый звук, и Гарри просто не мог оторваться от перекошенного холодной злобой лица мужчины. — Из-за него умерли тысячи! Сотни семей остались без родных! Сотни детей остались без родителей! А монстр, что затеял это все, сидел себе спокойно в камере, ожидая, пока за ним явятся, чтобы повторить это снова… Я не мог такого допустить, — откинувшись в кресле, провозгласил он. — Просто не мог пройти мимо, понимая, что я здесь, я могу это сделать, и что если этого не сделаю я — этого не сделает никто… Я не хотел этого делать, но если бы я этого не сделал и потом все же началась третья война, я бы не смог себя простить… У Гарри появилось чувство, что его давным-давно расплавленные мозги попросту взорвались. Эта логика… Это вообще можно было назвать логикой? Это было безумие! Он брал те же понятия, за которые воевал Гарри, ради которых он шел на смерть, но извратил их до неузнаваемости! Так просто нельзя! Так просто нельзя было поступать… Нельзя было оправдывать пытки такой логикой! Но вдруг где-то в глубине заговорил противный голосок. Голос, что парень бы не хотел никогда слышать. Но что говорил действительно толковые вещи… Ведь Гарри, он немного понимал Грэйвена… Он знал Тома, он знал Волдеморта, и он видел, каким тот был даже в Азкабане. Да, сейчас он был другим, но он стал таким только из-за того, что Грэйвен сломал его. И даже сейчас парень не мог быть уверен, что, если он выберется, не начнут снова умирать люди. Что уж говорить о том, каким он был раньше. Волдеморт бы ни за что не принял, что был неправ, и просто спокойно дожидался бы своего часа, чтобы снова сеять разрушения… Но ведь и это тоже был не выход! Не выход ведь? Ногти еще сильнее впились в ладони, и Гарри с трудом удержался, чтобы не прижать напряженные руки к лицу. Не сжаться и не скрыться от этой ужасающей ситуации… От бессилия хотелось плакать. Это все произошло давным-давно, и Гарри уже никак не мог этого изменить, но его сердце просто обливалось кровью, а это осознание, казалось, приносило буквально физическую боль. Осознание всего, что пришлось вынести мужчине… Это все их вина… Это они не досмотрели! Это они допустили такого как Грэйвен к Тому! Такого как Грэйвен, что почему-то уверился, что сломать человека не велика цена за мир, что он себе нарисовал! Который был просто безумен!.. Они засудят их! Они засудят их обоих на всю жизнь! Отправят гнить в Азкабане, а еще лучше - прямиком в объятия дементоров! И Гарри лично проследит за этим! Парень был готов сам пойти договариваться с Отделом Тайн, чтобы они выдали какого-то дементора — таких теперь можно было встретить только там — чисто ради этой казни. И если раньше парень считал это просто отвратительным и максимально негуманным, здесь же он понял, есть вещи, что не прощаются… Тем временем Грэйвен продолжил: — Вы ведь понимаете меня, верно? — спросил он, и при этом его улыбка стала еще безумнее. — Такое нельзя оставлять. Вы ведь оба сражались с Пожирателями, сражались с Ним, вы, как и я, знаете, что если мы не пожертвуем собой ради мира, миром придется пожертвовать ради нас, — продолжил вещать он, но Гарри уже просто не воспринимал этот поток бреда. Это было просто безумие, чистое безумие, и парень даже не хотел обдумывать его. — Признаться, я был весьма разочарован, когда узнал, что вы вызвали Право победителя над ним. Было не очень сложно сопоставить неожиданные отсрочки его возвращения, статью и момент, когда нам сказали, что больше в Азкабан Томми не вернется. — Грэйвен хмыкнул, как будто забавляясь глупостью кого-то, кто мог не догадаться до этого. — Слухи говорили, что вы очень добрый и мягкий, и я думал, что ему просто удалось обвести вас вокруг пальца. Не позволяйте ему подобного, — сказал он, и выражение его лица стало каменным. — Не дайте моей жертве и жертвам других быть напрасными. Он будет пытаться, мы все еще не закончили, если не можете довести до конца — хотя бы не дайте этому всему быть напрасным! Слышите? — переспросил он, и Гарри выпустил рваный вздох, все еще не в силах представить, как начать говорить. Казалось, слова просто проскальзывали мимо, не давая ему возможности произнести ни звука. Не закончили? Не закончили?.. Тому было так плохо! Они столько всего прошли для того, чтобы ему стало лучше! А теперь он буквально сидел перед человеком, что жалел, что не смог доломать Тома до конца. Так, чтобы ему уже ничем нельзя было помочь… Гарри просто больше не мог этого выносить. Хотелось закричать что есть силы, выпустить все бушующие в нем чувства и эмоции. Но он только продолжил безмолвно сидеть, все так же пораженно глядя на Грэйвена, не в силах даже сдвинуться с места. Это было слишком жестоко… Слишком… Как всегда, на выручку пришел Рон. Он заметно побелел, а его пальцы сжались в крепкий замок, тем не менее он авторитетно заявил: — Конечно. Я вам гарантирую, что Гарри за всем следит и ни за что не допустит подобного. Он совсем не забыл, кем был Том, правда, Гарри? — спросил тот, и парень поразился тому, как его друг смог проговорить это без сарказма. Еще полчаса назад Рон доказывал, что Гарри неправ. Интересно, он все еще думал так? Это небольшое переключение наконец-то позволило парню очнуться и нащупать правильные слова, чтобы пусто закивать и произнести: — Конечно, так и есть. — Его тон голоса при этом явно выдал всю ту растерянность, скорбь и боль, но он просто не мог его контролировать. Уже высшим благословением можно было считать, что он смог хоть что-то сказать. — Это хорошо, — довольно произнес мужчина, снова откидываясь на спинку стула. — Я действительно рад этой встрече, признаюсь, меня беспокоила данная ситуация. Гарри только покачал головой, не в силах уже ни сдерживать, ни даже до конца понимать бушующие в нем эмоции. Слава Мерлину, что с ним был Рон! Потому что он продолжил: — Но… Почему вы решили взять на себя такую… миссию? Разве не лучше было бы передать это кому-то из правительства? Грэйвен громко фыркнул. — И кто из этих людей в белых воротничках решится так запачкать руки? Не смешите меня, они решили, что упекли Темного Лорда в тюрьму и все, дело сделано. — Он снова фыркнул. — Правда, признаюсь, в этом было и немного моего личного интереса, — неожиданно сказал он. Так все же это была месть? Все же, все эти дурацкие россказни о всеобщем благе и справедливости были бредом, и дело было в банальной мести? Конечно, были! Чем это еще могло быть, кроме сущего бреда? — Вы кого-то потеряли в войне? — понимающе спросил Рон. — Кого-то? — пораженно-восторженно выдохнул Грэйвен. — А как вам вариант: всю семью? — добавил он, и последние краски схлынули с лица Гарри. Нет! Нет!.. Это была настоящая катастрофа… — Вы интересовались ремонтом, да? — задумчиво начал мужчина, но в его глазах плескалось чистое безумие. — Я его сделал задолго до войны. Знаете, быть на грани миров не так плохо, как принято считать. Можно брать лучшее из обоих. Вот так я и сделал. — Возможно, так было из-за зелья, но казалось, как будто у него прорвало плотину. Как будто он наконец-то мог рассказать об этом хоть кому-то. Поделиться хоть с кем-то этой всепоглощающей болью. Его слова стали быстрыми, предложения острыми, а безумие в глазах, казалось, только росло и росло… — Знаете, что если добавить буквально пару капель зелья для роста волос в крем, то при длительном применении он начнет давать результат? Но не моментальный — магический, а постепенный, такой, какой могут понять магглы. То же самое с зельем выносливости или даже банальным костеростом. Магглы за такое душу готовы были бы отдать, не то что деньги, — криво улыбнулся он. — Бизнес шел великолепно. Сначала мне варила зелья мама, а потом я нанял зельевара. Сквибы — разочарование семьи, но мои родные никогда так не относились. Они поддерживали меня во всем, они верили в меня. И что же, пусть у меня не было ни капли магии, зато я был успешнее подавляющего большинства волшебников. У меня было все, о чем только можно было мечтать. Свое дело, что еще и приносит пользу людям, деньги, счастливая жизнь и лучшая семья, что не могла нарадоваться моему успеху. Они верили в меня всегда, даже когда я сам в себя не верил… — добавил он, и в его глазах отразилась настоящая боль. Гарри застыл, казалось, забыв, как дышать. Он уже предчувствовал финал этой истории, и он был просто ужасен… — Двадцать первого мая девяносто восьмого года моей сестре исполнялось восемнадцать. Праздник не такой большой, как совершеннолетие, так что отпраздновать решили в теплом семейном кругу… — Грэйвен сделал небольшую паузу, а его взгляд стал еще отрешеннее. — Я немного задержался, буквально на полчаса, забирал праздничный торт из любимой пекарни моей сестрички. — Мужчина закрыл глаза и глубоко вздохнул. А когда снова открыл, Гарри заметил, как в них застыли слезы. Неожиданно, несмотря на все, что было до этого, сердце парня сжалось. Ему было просто по-человечески жаль… Грэйвен был ублюдком, это ни в коем случае его не оправдывало, но, чисто по-человечески, Гарри было его так жаль… — Не успел я выйти из камина, как меня тут же парализовали. — Гарри прикрыл глаза. Это было просто ужасно. — В комнате было четверо Пожирателей в своих масках и плащах. Мне хотелось закричать, убежать искать помощь, но все, что я мог сделать, это стоять и смотреть, не в силах пошевелиться, — мужчина сжал пальцы в кулаки, и сердце Гарри упало еще ниже. Неужели… — Они убили их на моих глазах. — Блядь. — Но не просто убили, конечно же нет, — с еще более обезумевшей улыбкой проговорил мужчина. — У них было много времени и много… фантазии. — Блядь! Блядь! Блядь!!! Нет… Нет! Это просто не могло быть правдой. Это был глупый сон, просто глупый сон!

---------------------------------------

Начало фрагмента повышенной жестокости

---------------------------------------

— Когда я пришел, они уже занимались моим отцом. Его руки и ноги были вывернуты из суставов, все тело было в синяках и гематомах, а на груди не было живого места. Кожа, обрезанная до мышц, и глубокие надрезы вырисовывались в отвратительный рисунок темной метки… — Нет, нет, нет, нет, нет, нет! — Они его даже не связывали, он просто не мог сделать ничего, барахтаясь в луже собственной крови и видя, как одного за другим пытают остальных. — Нет… Просто нет!.. — Маме чем-то повезло больше. Насиловавший ее Пожиратель был достаточно поглощен своей похотью, чтобы не причинять сильную боль. Но он насиловал ее все время, не прекращая и не давая даже секунды на передышку. Когда у него не хватало сил, он просто трансфигурировал что угодно в дилдо или что-то подобное и продолжал играться. Мой брат пытался сопротивляться хотя бы словесно, и за это ему отрезали язык… А потом скормили его отцу. — Гарри просто хотелось совершенно по-детски закрыть уши. Не слышать этого ужаса, не узнавать об этих пределах человеческой жестокости. Не узнавать о том, через что пришлось пройти мужчине. Но Грэйвен все говорил и говорил. Слова лились из него нескончаемым потоком, а по его лицу градом текли слезы. И Гарри не хотел этого признавать, но в уголках его глаз тоже выступила влага. Мужчина был просто безумен, но он… он ведь обезумел из-за этого… Из-за Пожирателей. Из-за пыток… Из-за тех, кто убил стольких родных и друзей парня. И… И… И Гарри явно был неправ, так нельзя было делать, но, чисто по-человечески, ему было так за него больно… — Моей сестре повезло меньше, ей редко когда занималось меньше двоих, пару раз они даже насиловали ее втроем, оставив остальных просто кричать под пыточными… Ах, и насиловали ее под Круциатусом, конечно, рассказывая, как великолепно она сжимается… — проговорил Грэйвен, прикрывая лицо руками. — Я иногда думал, а если бы она была младше? Если бы ей было пятнадцать, двенадцать, десять — они бы ее пощадили? И каждый раз я понимал, что нет. Эти… нелюди не погнушались бы ничего, — помотав головой, сказал он.

---------------------------------------

Конец фрагмента повышенной жестокости

---------------------------------------

— Их калечили, их пытали, их насиловали, а я стоял… Стоял и смотрел, все еще не в силах ни пошевелиться, ни хотя бы закрыть глаза… Я смотрел, впервые до конца осознавая собственную беспомощность. Неважно, что я делал, неважно, к чему я стремился — я остался все тем же бесполезным сквибом. Возможно, конечно, возможно, что ситуация не была другой бы, если бы я был волшебником, но как минимум они бы тогда убили меня вместе с ними, — совершенно опустошенно проговорил он, вытирая рукой слезы. — Не знаю, сколько длились пытки… Два часа, три, четыре?.. Но, в конце концов, что-то их спугнуло, и им пришлось очень быстро уходить. Быстрым заклинанием они вспороли горло отцу так, что он еще, казалось, вечность захлебывался собственной кровью, брата ударили головой о стену так, что он тут же умер, а сестру с мамой просто убили Авадой: видимо, действительно сильно спешили, — сказал он, глядя на Гарри затравленным взглядом. Это не мог быть взгляд Грэйвена, просто не мог! Это не должен был быть взгляд Грэйвена… Он ведь насильник, он садист, он… он не может быть жертвой… — И тогда знаете что? Они подошли ко мне… Я был готов умереть, — мужчина криво улыбнулся. — Я уже умер, и неважно, что мое тело осталось жить. Но знаете, что они мне сказали? Что не будут даже марать руки о сквиба, — сказал он, глядя прямо на парня, и впервые за весь их разговор эти глаза не были холодными или безумными, в них плескалась глубокая и всепоглощающая боль. — Они ушли, а я продолжил стоять там, смотря на бездыханные тела, на сочащуюся из ран густую кровь, на лоскутья кожи. Стоял там до самой ночи, так и не в силах сбросить заклинание. И только когда на небе поднялась луна, я смог пошевелиться, — мужчина снова потянулся вытереть слезы, и только сейчас Гарри заметил, что ему нужно было сделать то же самое. Несколько непрошенных слез все же скатились из глаз, прочертив мокрые дорожки на щеках. — Я устроился в Азкабан, пытаясь опознать этих ублюдков… Но, как говорят, искал медь, а нашел золото, — снова абсолютно безумно улыбнулся мужчина. — Конечно, великолепно было бы отомстить именно этим ублюдкам, но, с другой стороны, если бы не Волан-де-морт, этого всего бы вообще не было. Не было бы войны, не было бы Пожирателей, не было бы ничего из этого. Без него они были мелкими разрозненными сошками, в большинстве своем никогда бы не решив действовать, — хмыкнув, сказал мужчина. — Иногда я думал, не захожу ли слишком далеко, — неожиданно признался он, и глаза Гарри шокировано округлились. Он действительно признавал это? — Но в такие моменты я вспоминал опустошенный взгляд моей сестры, вспоминал искалеченный труп отца и понимал, мне уже нечего терять, а если я смогу спасти хоть кого-то, хоть одну семью от подобного — я обязан это сделать. Моя жизнь все равно закончена, но я обязан сделать так, чтобы их жертвы не были напрасными. Чтобы — если посмертие действительно существует — я встретил их там и сказал, что это все было не зря, что я разобрался и отомстил. Что их смерть была не напрасной… — Против воли парня еще одна слеза скатилась из его глаз, и он смахнул ее резким движением. Теперь Гарри знал, что будет делать. Он принял решение. Возможно, он неправ, возможно, он не имеет права это делать, но это было единственным возможным выходом. Иногда нужно было заставить себя сделать необходимое, даже если это было не совсем правильно. Грэйвен все еще продолжал смотреть на свои руки, заново проживая эту трагедию, так что даже не обратил внимания, когда парень незаметно достал палочку, нацеливаясь ей на мужчину. Зато заметил Рон. — Гарри! — тут же одернул его парень, и Грэйвен тоже посмотрел на него, но было уже слишком поздно. — Доверься мне, — только и сказал Гарри и взмахнул палочкой, накладывая самый мощный Конфундус из возможных. Глаза Грэйвена, что уже планировал вскочить с кресла и попытаться убежать, остекленели, и он осел обратно. Гарри твердо заговорил: — Мы тепло закончили разговор, и ты понял, что события с семьей тебя слишком сильно подкосили. Ты решил как можно быстрее оправиться в Мунго и попросить помощи. И мужчина пусто повторил: — Попросить помощи. — Мы сами уйдем, не нужно провожать, — добавил он, вскакивая и хватая Рона за локоть в явном намеке, что им пора уходить. — Не нужно провожать, — снова пусто повторил Грэйвен. Рон не стал сопротивляться, так что они быстро добрались до камина, и Гарри кивнул парню первому отправляться домой. Рон посмотрел на него с максимальным недоверием, но Гарри покачал головой: он больше не планировал ничего делать. Все, что нужно было, он уже сделал. Недовольно покачав головой в ответ, парень все же зачерпнул пороха и вошел в камин, отправляясь к себе домой. Гарри последовал следом за ним. И уже переступив решетку, он бросил последний взгляд на эту холодную гостиную, на плотные шторы и на одиноко сидящего в кресле Грэйвена с ужасно потерянным и опустошенным видом. Его щеки все еще блестели от слез, глаза были ярко воспалены, а сам он зажался, казалось, пытаясь стать как можно меньше и незаметней. Без его напускного спокойствия, без той уверенности, что он излучал ранее, сейчас мужчина выглядел попросту разбито. И вызывал только всепоглощающую жалость… Гарри глубоко вздохнул и бросил себе под ноги порох, уносясь вслед за Роном, чтобы никогда больше сюда не вернуться.