Право победителя

Гарри вышел из камина, в этот раз все же полноценно цепляясь за драккловскую решетку, и, не удержав равновесие, упал на пол. Но, честно говоря, вставать не очень-то и хотелось. Он был так глубоко шокирован произошедшим, что даже не представлял, как у него получилось наложить адекватное заклинание. Как? Просто как?.. Как теперь было это забыть? Он… Он не хотел об этом знать, не хотел! Он хотел ненавидеть Грэйвена! Он не хотел видеть в нем… жертву… В чем-то это снова можно было назвать кармой. Они напоили Грэйвена зельем, чтобы вызнать информацию. И вот… Вызнали… Гарри раскинулся на полу в позе морской звезды, невидяще глядя в потолок. Казалось, из его тела выкачали все силы. Ведь все, что хотелось, — это просто вот так вот лежать, лежать, лежать и никогда больше не вставать. Никогда больше не думать и тем более не вспоминать… Но оно вспоминалось само собой. Парень рассматривал аккуратные своды и красивую люстру, но вместо них видел те загнанные и плачущие глаза, о которых рассказывал мужчина. Пустые стеклянные глаза с застывшей в них вечной болью; окровавленные, изуродованные тела, лишенные какого-либо тепла; вывернутые под неестественным углом конечности… Лужи крови и громкие крики о спасении, на которые некому было ответить. Сам Гарри видел подобного слишком много, чтобы забыть. Как только кто-то мог предлагать ему пойти на аврора, если даже такой рассказ заставлял его снова и снова все вспоминать, видеть, чувствовать?.. Не сосчитать, сколько таких жертв он видел от лица Волдеморта и каждый раз просыпался в холодном поту. Надрывные крики людей, которым уже было не помочь, казалось, еще вечность стояли в ушах, ни за что не желая исчезать. А ночью его ждал новый кошмар. Вот только кошмары обычно были просто выдумкой мозга, его же — более чем реальны… И жгучее бессилие, что он чувствовал поначалу, в конце концов сменилось циничной апатией. Гарри ненавидел себя за это, но и прекрасно понимал, что по-другому просто не мог… Идя к Грэйвену, он честно ожидал встретить второго Волдеморта. Сгусток зла и садизма, которому попросту нравится причинять боль другим… Но в итоге… Мало того, что он встретил второго Тома, так и Грэйвен был не совсем садистом, не совсем злым. Он, драккл, однозначно не был добрым, но и полноценно злым Гарри назвать его не мог… Грэйвен, он не говорил о том, что сделал с наслаждением, нет… Он говорил об этом с чувством долга и гордости за выполненную работу. И эта извращенная в своей бесчеловечности логика просто разрывала парня изнутри. — Гарри, чем ты думал? — недовольно спросил Рон прямо у него над головой. Парень повернул голову слегка в сторону, глядя на друга снизу вверх. Выражение на лице Рона было таким же недовольным, как и слова. — Ты ведь видел! Он безумен! Он обезумел из-за пыток! Он искренне не понимает, что он сделал не так! — яро сказал Гарри, активно жестикулируя. Конечно, это ничуть не оправдывало мужчину, но психически больных людей ведь не сажают в тюрьму, их лечат. Или это было еще одна ерундой, до которой магический мир все еще не дошел? — Оно-то так, но это решает суд! Гарри, ты не можешь просто заставлять людей пойти в Мунго под Конфундусом! Это незаконно и даже просто неэтично! — так же активно жестикулируя, проговорил Рон. — Ты ведь сам говорил, что заклинания, такие как Конфундус, незаконны только на волшебниках? — Тогда мы были в жопе, а здесь все ведь было в меру неплохо! — резко бросил парень. — Рон, ему нужна помощь, — серьезно сказал Гарри. — Ну так нужно было попытаться его убедить! Обмануть, запудрить ему мозги! Гарри, он ведь под зельем, ты хоть подумал, что может случится? — одновременно зло и обеспокоенно сказал Рон. — В каком смысле? — непонимающе спросил парень, заметно напрягаясь. Гермиона, читающая мораль, была нормой, а вот если Рон начинал говорить подобное, то обычно ситуация была действительно довольно серьезной. — Гарри, — тяжело выдохнул Рон. — Ты ведь прекрасно знаешь, что влияющие на разум зелья опасно смешивать с влияющими на разум заклинаниями! Он может остаться овощем! — Вопрос, что еще будет хуже, — тихо буркнул парень. Конечно, Рон был прав, он действительно не подумал об этом в моменте, но Грэйвену ведь нужна была профессиональная помощь! Нужна! Он не мог дальше оставаться и жить со своей безумной логикой, где людей можно ломать, если это ради высшего блага! — Можно подумать, будто ты считаешь по-другому! — пошел в наступление Гарри. — Грэйвен безумен! И то, что до этого его безумие распространялось только на заключенных, не говорит о том, что теперь, когда он отстранен от должности, он не пойдет делать то же самое с людьми с улицы! Просто, потому что посчитает, что это правильно и этим он поможет миру! — зло проговорил он. Рон громко вздохнул: — Друг, мы не можем так поступать. Это реально попросту неправильно… И к тому же, какой шанс, что в Мунго определят, что он был под Конфундусом и еще и под неизвестным зельем? Они подадут рапорт об этом в Министерство, и в итоге вскроется что? Что это зелье только что успело поступить на экспертизу в Министерство! От кого? От нас! Ты буквально сдал нас этим, — встревоженно проговорил он. Ах вот в чем было дело… Ну, да… Они пошли в гости к человеку под следствием, опоили несуществующим, поэтому запрещенным зельем и под Конфундусом отправили в единственное место, где это все смогут определить… Действительно, иногда Гарри стоило хоть немного думать наперед… Он посмотрел на Рона с искренним извинением в глазах: — Прости, пожалуйста. Я совсем об этом не подумал… Если что, вали все на меня, я разберусь, и разберусь с Кингсли, если что будет не так с вашим магазином, честно, — пообещал он, но парень только отмахнулся. — Я справлюсь. Всегда можно сказать, что кто-то украл образец или что-то подобное, но все равно! Так нельзя! — все пытался доказать он. — А что я должен был сделать? — начал закипать парень. — Просто пройти мимо? Зная, что этого никто не сделает, если не я? — Фраза ничего не напоминает? — с белым как полотно лицом спросил Рон. — Ты сравниваешь меня с Грэйвеном? — спросил Гарри, вскакивая на ноги. — Я не сравниваю тебя с Грэйвеном, вы абсолютно ничем не похожи. Но я говорю, что ты используешь те же слова, чтобы оправдывать свои поступки. Ты считаешь, что ты прав, и я не могу сказать, что ты не прав, — активно жестикулируя, сказал Рон. — Но он тоже считает, что абсолютно прав. Подумай… Насколько мы можем доверять этому чувству?.. — гораздо тише добавил он. Гарри глубоко вздохнул, выпуская всю злость, разочарование и жуткое непринятие ситуации. Стоило признать, Рон был прав… Во всем прав. Он дискриминировал Грэйвена по тому, что тот сквиб, выпытал у него всю информацию под зельем, а потом заставил его пойти лечиться… Если это не было насилием над свободной волей, то вопрос, чем это было… Но он ведь и не мог оставить это так! Просто не мог! Ему действительно было по-настоящему жаль Грэйвена, и он честно хотел, чтобы тот получил помощь. Да, возможно, потом ответил бы за свои действия, но все же сначала получил помощь… Но… Но Рон был прав. Во всем прав… — И что, пойдем его перехватывать и обливиэйтить? — сдулся Гарри, признавая свое поражение. — Думаю, уже поздно, — скрестив на груди руки, сказал парень. — Тогда сделанного не воротишь, — скривился Гарри, пусть внутри он ощущал только приятное спокойствие. Он сделал правильное дело, мужчина получит профессиональную помощь. Да, он сделал это неправильным образом, но так или иначе это то, что нужно было сделать. И вдруг в голове резко всплыла фраза: «Всегда, я повторюсь, всегда спрашивайте разрешения у человека, разве что он находится на грани смерти!»… Драккл… А вместе с ней тут же подтянулась другая: он ведь не заставил Тома принять помощь колдомедика, когда тот не хотел… Наоборот, он доказывал, что мужчина должен сам решать, готов ли кому-то открыть свой разум… А теперь… А теперь он, оказывается, поступил так, как рассказывал, что никогда не сделает. С какой стороны ни посмотри, это было неправильно. И со стороны будущего колдомедика, и просто с человеческой… Но это ведь был Грэйвен! Тот, кто два года пытал Тома! Да, но его самого пытали, замучив и убив на его глазах всю семью и оставив смотреть на бездыханные тела! Но Грэйвен был безумен и опасен! Чушь. Грэйвен не был просто насильником, он был фанатиком. И его ненависть была направлена исключительно на Пожирателей… Гарри начало казаться, что он сходит с ума… То, что он сделал, было одновременно максимально правильным и максимально неправильным из всего возможного! Он убеждал Тома, у которого по закону не было права выбора, что он у него есть, и при этом отобрал право выбора у Грэйвена, у которого оно вообще-то было. При том, что сложно было сказать, кто из них был более виноват. Оба были преступниками… Правда, говоря откровенно, даже два года пыток одного человека вряд ли можно было сравнить с двумя войнами и геноцидом, устроенным Волдемортом. Почему?.. Ну почему жизнь Гарри стала настолько неадекватной? Он не хотел искать ответы на такие вопросы! Просто не хотел!.. Он хотел спокойно себе учиться, а потом работать, помогая людям — точка. Помогая всем людям, а не выборочно! И точно уж не сравнивая разные золы на то, какая меньше и выглядит привлекательнее! — Я так облажался, — все же признался Гарри. — Прости меня, пожалуйста, и за Грэйвена, и за Стивенсона, хреновый из меня друг. — Гарри, ты лучший друг, что только может быть, — сказал Рон, подходя и кладя руку ему на плечо. — Но, пожалуйста, я тебя очень прошу, в следующий раз действительно думай перед тем, как доставать палочку. — В следующий раз я просто не буду доставать палочку, — клятвенно пообещал парень. — Честно. Обещаю… Но, надеюсь, и здесь все обойдется, — неловко перебрав пальцами, с надеждой проговорил он. — Надеюсь, ты сейчас не сглазил, — вздохнул Рон. — Надеюсь… — тихо повторил Гарри. — Что будешь? — спросил парень, и пусть вопрос был совершенно нечетким, Гарри сразу же понял, что тот имел в виду. — Самое крепкое, что у тебя есть, — отмахнулся он, оседая на диван. — Есть настойка на слезах дракона, Чарли привез прошлой весной, — задумчиво протянул он. — Говорил, что как водка. — Пойдет, — ответил Гарри. — Что угодно, друг, честно. Просто хочу забыться… — И через небольшую паузу добавил: — У меня все еще повторяется в голове то, что рассказал Грэйвен. Я просто… Я просто хочу это забыть. — Я тоже, — честно признался парень, присаживаясь рядом и призывая бутылку с двумя стаканами. Некоторое время они просто пили в тишине, глядя на игру огня в камине. В голове все еще мучительным калейдоскопом проносился этот ужасный разговор. Говорить не хотелось. Хотелось только одного — забыть это все. Первым заговорил Рон: — Хочешь обсудить? — Нет, — помотал головой Гарри. — Я тоже. Это просто ужасно, — признался парень. — Надеюсь, те подонки сдохли. — Надеюсь, — повторил Гарри, поднимая бокал как тост. Он сделал глоток, после чего все же не выдержал и добавил тихим голосом: — Если Грэйвен так хотел отомстить, почему он просто его не убил?.. Для парня этот вопрос был крайне риторическим, но неожиданно Рон резко покачал головой, говоря: — В магическом договоре охранников Азкабана явно прописано, что они не могут убивать заключенных. — Что? — пораженно уставился на парня Гарри. Там действительно такое было? И если и было, опять же, откуда Рон об этом знал? — Но если так, почему там нет пункта о насилии, почему нет пункта о непричинении вреда? — непонимающе спросил парень. — Друг, это преступники — предполагается, что охранники будут использовать с ними силу, — просто ответил парень, пусть в его словах и проскользнула нотка явного отвращения. — Не предполагалось, что будет кто-то вроде Грэйвена, но… — он оборвался, тем не менее Гарри все прекрасно понял. Даже Кингсли, услышав о пытках и избиениях, сказал, что Том очень даже это заслужил. А Кингсли с Гермионой были одними из самых прогрессивных людей в Министерстве, что только приходилось встречать парню. Что уж было говорить о ком-то вроде Палаты Лордов, что даже не упразднили рабство, где пытки даже не считались пытками, а назывались «использованием без вреда» или «использованием со вредом»… Стоило только Гарри вспомнить этот ужас, как по его спине тут же пробежались мурашки. Его заметно начинало тошнить от одной только мысли об этом сборнике, как вообще Грэйвен мог не только его прочитать, а еще и использовать? Мужчина был просто безумен… Еще на несколько секунд залегла тяжелая и мрачная тишина. Они не говорили, но, казалось, их мысли были абсолютно одинаковы. Они явно оба застряли в порочном круге, снова и снова вспоминая то, что вспоминать бы не хотелось больше никогда… Гарри сделал еще один крупный глоток и чуть не закашлялся, когда напиток сильно обжег горло. Такое явно нужно было закусывать, но сейчас не хотелось ничего. Сейчас возможность просто напиться казалась настоящим блаженством — настоящим освобождением от всех тех мыслей и воспоминаний, что просто не давали жить. Блаженной тишиной… — Друг, — снова привлек его внимание Рон, правда, в этот раз его голос был крайне неуверенным. — Слушай… Я тебя не спрашивал, но… — Он ненадолго затих, прикусывая губу, и только через несколько секунд все же спросил: — Что ты увидел в воспоминаниях Стивенсона? Все было так же плохо? Гарри резко замотал головой. Алкоголь уже приятно ударил в голову, делая все движения смазанными и не до конца контролируемыми. — Нет, не знаю, что бы со мной было, если бы я такое увидел, — честно признался он. — Все было плохо, все было ужасно, но не настолько… Пятьдесят шесть ударов… Как он выжил? Он ведь действительно мог умереть! — с неприкрытыми болью и страхом в голосе сказал он. Парень ничего не ответил, и Гарри уже начал думать, что тот никак и не станет комментировать, когда тот неожиданно тихо спросил: — Они его насиловали? — Да, — только и признался парень, опустив взгляд на стакан в руке. Конечно, неправильно было это говорить, но он бы ни за что не стал лгать Рону. А с тем, как был поставлен вопрос, было более чем очевидно — парень уже обо всем догадался. — Он и мне предлагал, — пожав плечами, сказал он, с удовольствием отмечая, как пораженно округлились глаза парня. Насколько же они все недооценивали травму Тома. То, через что ему пришлось пройти. Ему все еще было плохо, ему все еще нужна была помощь и поддержка, а не новые подозрения. — Дважды. Последний раз буквально вчера. — Но… Но… — казалось, Рон потерял дар речи. — Но зачем ему это? — Я не знаю, — пожал плечами парень. — Не знаю, — повторился Гарри. — Он пытается быть полезным, потому что постоянно боится, что это закончится. Что я превращусь в кого-то наподобие Стивенсона или Грэйвена… И самое главное, что он ведь прав, — резко сказал парень, громко хлопнув по своей ноге. — Он прав, ведь, блядь, Право победителя делает подобное не только возможным, а еще и самым ожидаемым… — добавил он, осушая бокал до конца. — Думаешь, он знает? — прикусив губу, спросил Рон. — Не думаю, — помотав головой, ответил Гарри. — Просто делает выводы на основе прошлого опыта. Наверное, если посмотреть в той мордредовой книге, они бы сказали, что у раба нет пола. Если они и так не считают их за людей, то почему бы не пойти дальше?.. — абсолютно опустошенно проговорил он. — Это просто… ад… Я… Я… Мне нечего сказать, — признался Рон, залпом допивая стакан и наполняя его заново. Гарри тут же подставил свой. Он был не против распить сегодня целую бутылку на двоих… А если этого не хватит, то даже еще одну. — Я буду выступать в суде на стороне Тома, — неожиданно сказал парень. — Забудь все, что я говорил, никто, даже Он не заслужил такого. — Спасибо Рон, — тепло улыбнулся парень. — Я понимаю, чего тебе этого стоит, просто спасибо… — добавил он. Действительно, он мог только представить, что чувствовал в этой ситуации потерявший брата Рон. — Не большего, чем тебе, — помотал головой он. — Прости, если не поддерживал тебя достаточно, — извинился парень. — Я честно старался. Пытался это отбросить, но… просто… Понимаешь, каждый раз, когда я смотрю на Тома, я не могу не думать о том, почему он жив? Почему он жив, а Фред нет? Почему судьба распорядилась именно так? Почему она пощадила Волан-де-морта, но не пощадила моего брата? — уже гораздо тише добавил он, опустив взгляд в свой напиток. — Рон, ты абсолютно прав, я тебя понимаю и не ожидаю, что ты когда-либо его простишь, — заверил Гарри, положив руку на плечо другу. — И ты прав, это ужасно несправедливо, и я не представляю, почему так вышло… Фред, он был достоин жизни как никто другой… Но… — Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Но ты теперь знаешь, через что он прошел… — Гарри помотал головой и тихо признался: — Он умолял меня его убить. — Что??? — глаза парня раскрылись в настоящем шоке и ужасе, но так как из-за алкоголя взгляд был весьма поплывший, это выглядело скорее комично, чем действительно серьезно. Или, может, Гарри уже просто напился. Действительно, дышать стало гораздо легче, а настроение явно стало уже скорее просто ровным, чем плохим. — После вызова Права победителя. Он решил, что я захочу отыграться, и он просто такого не выдержит, — начал парень. — У него была истерика, которой даже Транкилли не помогло до конца. Это… Это было просто ужасно… Я… Я не могу представить, кому бы мог пожелать такого состояния. Он был просто разбит, понимаешь! Сломлен… — проговорил он, делая еще один глоток. — Поэтому, когда я говорю, что он мне доверяет, что он мной не пользуется — это так и есть. Возможно, это не его эмоции, а все из-за травмы, из-за Азкабана, но пока ему становится лучше — пусть… Понимаешь, я наконец-то начинаю видеть перед собой человека, а не… сломленную куклу… Это… Это стоит всего, — признался Гарри, и Рон посмотрел на него очень долгим и ничего не выражающим взглядом, прежде чем мелко закивать. — Я дам ему шанс, — в итоге сказал он. — Мы начнем с чистого листа. Особенно учитывая, что он ничего не помнит, я думаю, это будет правильно. — Спасибо Рон, — снова тепло улыбнулся Гарри. — Поверь, ты не пожалеешь, он просто невероятный. — Могу представить, — улыбнулся парень, окинув его взглядом, в котором плескалась какая-то совершенно непонятная эмоция. — Действительно! — настойчиво продолжил парень. — Он великолепно шутит, просто невероятно умен, и, ты представляешь, предложил обучить меня окклюменции! Брови Рона удивленно поползли вверх. — А какой ему с этого толк? — Не знаю, — пожал плечами Гарри и снова потянулся, чтобы наполнить свой быстро опустевший стакан. Казалось, что по венам сейчас струился чистый алкоголь, забирая с собой все глупые мысли, заботы, воспоминания и моральные дилеммы. Было так хорошо, так тепло и так спокойно — что прямо становилось жаль, что так было не всегда, а только после двух стаканов очень крепкой выпивки. Мир, казалось, стал попросту ярче, приятнее и проще. Да, все прошло плохо, очень плохо. Они наслушались бредней сумасшедшего, узнали неприятную историю… Но конец то хороший вышел! С ними все в порядке, с Грэйвеном тоже и с Томом тоже — а что еще может быть важно? Действительно, настойка у Рона была просто бесподобной! Голова затуманилась и чуть ли не кружилась, когда Гарри продолжил: — Может, он просто не такой плохой человек, как мы думали? Будь бы он таким уж злым, то не было бы ни благодарности, ни доверия, ни всего этого. — Да… И правда, — пьяно протянул парень, но даже так умудрился звучать не до конца убежденным. Ладно, хорошо, пусть будет. Рону просто нужно это увидеть. Стоит ему первый раз увидеть это своими глазами, и он сразу же поймет, что Гарри прав. Хм… Увидеть что? Похоже, алкоголя было уже абсолютно достаточно, чтобы начать путаться даже в собственных мыслях. — А что с его воспоминаниями? — неожиданно поинтересовался Рон, прерывая попытки Гарри снова нащупать мыслительный поток. — Пока ничего, — протянул он, бросив эти бесполезные усилия. — Договорились на встречу с колдомедиком в четверг, посмотрим, как пройдет и что скажет. — Все еще удивлен, что ты смог его убедить, — удивленно помотал головой парень. — Ну, я умею находить подходы, не так ли? — задорно подмигнув, спросил Гарри, и Рон только хмыкнул в ответ. — Он потом признался, что не хотел сам разбирать воспоминания. — Почему тогда был против? — нахмурился парень, но, опять же, всю его серьезность слишком сильно портили окончательно «уплывшие» глаза. — Параноик потому что он жуткий, и я явно не могу его за это винить… — закатив глаза, сказал Гарри. — Каждый раз, как узнаю что-то о его прошлом, так хожу потом полдня в шоке… — проговорил парень, делая еще один глоток. — Друг, ты ведь понимаешь, что это не оправдывает его. Как и безумие Грэйвена не оправдывает его… — удивительно твердо, как для его состояния, заявил Рон. — Я понимаю, но и ненавидеть его не за что… Да, Том мог быть добрее, мог быть… нормальнее, но он не был истинным злом… Он просто хотел выжить, — тихо объяснил Гарри. — И знаешь… Когда я шел сегодня к Грэйвену, я ненавидел его. Ненавидел чем-то даже больше, чем Волдеморта. У последнего была хоть какая-то честь, даже со мной он всегда сражался один на один и просто убивал слабых. Когда Грэйвен специально ломал. Он методично делал все, что нужно было, чтобы сломить человека, несмотря на то, что он уже был давно сломлен. Он хотел доломать его до конца… И я ненавидел его за это. Был даже момент, когда я готов был его убить, — Парень тяжело вздохнул. — Но теперь… Теперь я больше не могу сказать, что его ненавижу… Он ублюдок, он преступник… Но… Но мне его жаль, — повесив голову, признался он. — Мне тоже, — честно сказал Рон. — И не думал, что когда-либо скажу такое, Тома тоже жаль… Жизнь несправедлива. Гарри только горько хмыкнул в ответ. Прошло не меньше пяти минут молчания, прежде чем он снова заговорил: — Как думаешь, Гермиона нас убьет за то, что мы напились в… — Он прервался легким взмахом руки, вызывая Темпус. От алкоголя нещадно вело, и цифры сильно наслаивались друг на друга, но… а какая, на самом деле, была разница? Не то чтобы ему куда-то нужно было сегодня идти. — В полдвенадцатого. Рон хмыкнул в ответ: — Думаю, когда она узнает причину, тоже присоединился. — После чего сделал небольшую паузу и спросил: — Плюй-камешки? — Конечно! — радостно подхватил Гарри. Разве могло быть что-то лучше в таком состоянии, чем играть в самую дурацкую игру на планете?.. *** Том в очередной раз недовольно застонал, прикрывая лицо руками. Что он вчера сделал? Просто, что он вчера сделал? Это ведь было настоящим безумием! Чем он только вчера думал? Это было какое-то ночное помутнение и никак иначе! И как только хозяин удержался, чтобы не залепить ему пощечину? Если бы к Тому кто-то так полез, он не сомневался, что у него была бы именно такая первая реакция. Ну как… была бы… Раньше. Хотя, справедливости ради, Том не знал, как бы отреагировал на поцелуй сейчас. Если так подумать, это был первый поцелуй на его памяти. С годами у него явно появился опыт, но сейчас он не помнил его так же, как и все остальное в его жизни… Мужчина снова громко вздохнул. С каждым днем битва внутри него «за» и «против» возврата воспоминаний, казалось, только больше разгоралась. Каждое действие хозяина добавляло баллов желанию оставить все как есть и просто заново прожить жизнь без груза старых воспоминаний, но вместе с этим обязательно что-то происходило. Что-то, что заставляло его ощутить сильнейший недостаток. Сильнейшую потерю… Ведь в действительности он не сможет прожить жизнь заново. Все вокруг будут знать о его прошлом. Все вокруг будут считать, что знают, что от него ждать. Все вокруг, кроме него самого. Разве не лучше было бы наконец-то узнать и, как минимум, понимать, в чем дело? Как минимум, понимать причину ненависти… Он снова недовольно застонал. Нужно будет еще раз извиниться перед хозяином, когда он придет. Да, он сказал, что все в порядке, но Том однозначно не имел права так делать. К тому же, судя по вскользь брошенным словам парня, тот действительно хотел Тома, но просто сдерживался по своим, как всегда, глубоким моральным принципам. В этом случае то, что сделал мужчина, можно было даже назвать настоящим издевательством… А хозяин ведь пытался построить что-то совершенно другое! Он действительно сказал, что относился к нему как к другу! При их-то статусе и истории, он все равно считал Тома другом… Это ведь был настоящий бред! Но опять и снова мужчина признавал, хозяин был тем, кто более чем способен на подобный бред… А слова хозяина о том, что ему не нужно быть кем-то, не нужно вписывать себя в какие-то рамки — это ведь был еще больший бред! Он был рабом парня. Он должен был делать все, что тот скажет, предугадывать желания и выполнять все, чтобы тот был доволен. А не вести себя как захочет, испытывая терпение хозяина. Никому никогда не нравилось даже слегка заглянуть за маску Тома, не то что действительно увидеть его без нее. И мужчина вообще сомневался, что он сам знал, какой он под ней. Какая разница? Маска — это ведь как одежда, каким бы красивым или не очень не было тело, на люди без нее выходить не будешь. Даже среди в меру понимающих и более близких чем другие людей. И парень тоже не захочет. Он сам не понимает, чего просит… Том подтянул к себе ноги и откинул книгу, что уже давным-давно не читал. На самом деле, за последние дни он гораздо больше просто сидел над книгой, размышляя, чем реально вчитывался в текст. Возможно, стоило наконец-то бросить это пустое притворство? Или перестать так много думать… Он прикрыл глаза, припоминая вчерашний вечер. Что бы ни случалось, как бы Том себя ни вел, хозяин просто продолжал вести себя максимально заботливо и понимающе. Конечно, мужчина прекрасно понимал, что так будет продолжаться только пока он не переступит какую-то невидимую черту, но учитывая, что именно разрешал ему парень… Да, об этом сильно волноваться не стоило. У Тома реально уже просто не было сил искать в этом какие-то второе дно. Не было сил продолжать подозревать хозяина в том, что он лжет и притворяется, на самом деле просто поджидая нужного момента для удара. Пока что все, что мужчина достигал этой паранойей, были нескончаемые ошибки. Раз так, то ладно. Раз так, то он действительно поверит парню, поверит, что он говорит правду, поверит, что тот с какой-то совершенно непонятной причины действительно хочет ему помочь, поверит, что он и правда не желает Тому зла… Как минимум, учитывая все, что сделал хозяин до этого момента, он более чем заслужил такого доверия. Пусть мужчина и совершенно его не понимал… Неожиданно его мерный поток мыслей прервал явно усиленный сонорусом звонкий голос Джинни. — Том! Ты где? — Учитывая, что до мужчины донесся только голос без какого-либо шума, девушка явно оставалась на нижних этажах. Быстро встав, Том в несколько шагов подошел к двери. Не стоило заставлять Джинни бродить по всему дому, выискивая его. Это было попросту невежливо… и рисково… Как же он скучал по магии… Не то чтобы он когда-либо забывал об этом, тоска по магии была его ежедневным спутником. Но были моменты, когда он знал, что мог запросто решить вопрос одним легким заклинанием, а вместо этого иногда приходилось прикладывать колоссальные усилия. И тогда эта жажда становилась особенно острой… Но здесь Том не питал иллюзий. Приказ о магии был буквально первым, что проговорил хозяин, и до него он даже не решился снимать Иммобилюс. Не стоило даже рассчитывать, что ему позволят хоть что-то. Не стоило искушать судьбу. Едва выйдя на лестничный пролет, мужчина тут же крикнул: — Я сейчас спущусь. — Ага! Хорошо! — тут же прокричала девушка в ответ, и в этот раз едва слышимые шаги удалились в сторону кухни. Вернувшись, только чтобы поставить книгу на место и проверить свое отражение в ванной, Том быстро пошел вниз. Он все еще не знал, чего ожидать от встречи, но как минимум она избавит его от этих бесконечных и явно бесполезных размышлений — это уже было очень даже неплохо.