Право победителя

Не успел за колдомедиком погаснуть камин, как Том тут же развернулся к Гарри и, глубоко опустив голову, начал говорить голосом полным раскаянья: — Простите меня, пожалуйста, я не имел никакого права так говорить. Я… Я был абсолютно неправ, и этому нет никакого оправдания. Я вам должен еще сотни извинений. Вы вообще не должны были выслушивать всю эту истерику. Гораздо лучше было бы, если бы вы меня наказали сразу же после первой фразы, так как я явно заслужил это даже ней, — с небольшим страхом проговорил он. — Я готов принять любое наказание. Любой продолжительности, любое. Вы более чем в своем праве. Гарри почувствовал, как будто его только появившееся прекрасное настроение столкнулось с жестокой реальностью. Том просто не мог перестать делать ситуацию еще сложнее, чем она была. Тем не менее сейчас, окрыленный словами о своем успехе, он был готов вытерпеть хоть десяток истерик мужчины. Даже если Тому все равно на его усилия, даже если он просто пользуется этим, Гарри сделал то, что должен был. Как человек. А оказалось еще и что преуспел как колдомедик! Это ведь просто невероятно! Так что он тепло улыбнулся. — Том, я тебе уже говорил, я не злюсь на тебя. Да, это был не лучший метод донести, что ты недоволен ситуацией, но я действительно не злюсь. — Это был отвратительный метод! После того как вы терпели все это в течение месяца, после того как вам пришлось пойти на столько жертв, вы все равно выслушали меня, объяснили, поддержали. Когда я бегал вокруг и нес околесицу. Этому нет оправдания, накажите меня, пожалуйста, — смиренно опустив голову, действительно попросил он. Гарри помассировал веки, пытаясь придумать, что вообще можно было бы такого здесь сказать. — Том, я не буду тебя наказывать, — решил начать с самого простого он. — Ты уже извинился, я принял, понял, больше ведь такого не будет? — Ни в коем случае! Пожалуйста, если только начнется, остановите меня сразу же. Можно сразу узами, — тут же быстро проговорил он. Гарри тяжело выдохнул. Ладно, здесь явно нужно время. — Ну вот, значит, хорошо, не вижу смысла в наказании, — позитивно закончил он, и комната опустилась в неловкую тишину. Они простояли еще некоторое время в напряженном молчании. Том так и не поднимал головы и ничего не говорил. Градус радости Гарри начал медленно, но верно спадать. Теперь, когда он понял, что вся дружба была выдумкой с его стороны, как-то говорить с мужчиной было… не о чем? То есть, раньше он рассказывал столько нелепостей о себе, столько таких вещей… которыми делишься только с друзьями. Если Тому это было неинтересно, то зачем надоедать? И вот в этом и была его самая большая ошибка! Не нужно было затевать всю эту дружбу, нужно было как к… пациенту. Вот, да! У него ведь будет немало пациентов, с которыми он будет в итоге работать, и со всеми явно будут доброжелательные и хорошие отношения. Том просто первый. Профессионально, с заботой, но не чрезмерной. С пониманием и абсолютно без личных привязанностей. Эта мысль снова отозвалась чем-то очень болезненно-тоскливым в груди, но Гарри постарался не обращать на это внимания. И когда после третей минуты задумчивого разглядывания люстры он уже планировал сказать, что будет уходить, мужчина неожиданно заговорил: — Вы… Вы говорили что-то, что помощь… помощь мне очень плохо закончилась. Я… Мне невероятно жаль, но… если можно, хотелось бы узнать, что случилось, — попросил он. Гарри снова вздохнул. Ну, по сути дела стоило рассказать об этом. Пусть и говорить совершенно не хотелось. Парень упал обратно в кресло, но Том так и остался стоять, глядя чуть ли не в пол. И как вообще здесь рассказывать это все? — Ну, думаю, стоит начать с того, что я пытался разобраться, как вышло, что ты потерял память, — начал парень, и тут же шокированные глаза посмотрели прямо на него. Зрачки мелко подрагивали, а удивление казалось прямо осязаемым, так что Гарри даже слегка поежился под ним, спрашивая: — Что не так? — Вы пытались понять, как так вышло? — крайне медленно переспросил Том. — Ну, да? — Гарри ничего не смог поделать с вопросительным тоном в его ответе. Он почесал затылок. — Вдруг это было бы какое-то заклинание или что-то подобное? — Но… Зачем? — еще более недоумевающим тоном спросил мужчина. — Ну… — Парень даже замялся от такого вопроса. — Ведь, если мы узнаем, как случилось, что ты их потерял, может, поймем как вернуть? — непонимающе и вопросительно проговорил он. То есть ему казалось, что это более чем очевидно… Мужчина быстро облизал губы, прежде чем сказать: — Я думал… Я думал, вы бы не хотели, чтобы я вернул воспоминания, — глядя куда угодно, но не на парня, сказал он. — Простите, пожалуйста, — зачем-то извинился он. — Том, я не… — Гарри громко выдохнул. Как это вообще было объяснить? Он автоматическим жестом растрепал прическу, прежде чем сказать: — Слушай, это правда, что у меня нет желания, чтобы ты вернул воспоминания. Мы ведь… были врагами всю мою жизнь. И… Как бы это помягче сказать. — Он неловко хохотнул. — Эм, я сомневаюсь, что мы вообще сможем найти общий язык, ну… Потому что ты явно будешь зол за Право победителя и кучу других вещей. И я реально не знаю, как это сказать, но ты был не тем, кто мог бы даже в теории пойти на контакт, — очень скомкано объяснил парень. Том внимательно посмотрел ему в глаза добрых пару секунд, прежде чем твердо заявить: — Если я когда-либо хоть намекну на что-то насчет вашей вины в Праве победителя, сразу наказывайте меня узами. Неважно, с памятью или нет, вы были вынуждены это сделать, потратили целый месяц и гору усилий, просто чтобы мне помочь. Если я когда-либо начну что-то такое говорить, не давайте даже закончить фразу, — очень строго проговорил он, и Гарри нахмурился. Это было даже немного жутко. Том буквально сейчас пытался остановить другого себя. Это было и абсурдно, и действительно жутковато. Но при этом и так… освобождающе? То есть, мужчина сейчас понимал, что это будет ненормально? И даже доказывал Гарри, что, если что, он должен будет его наказать. То есть, все же парень не будет так неправ, если будет относиться в Волан-де-морту чутка жестоко? То есть Гарри не думал, что у него выйдет сохранять то же терпение, когда Волдеморт будет бросаться своими издевками и подначиваниями. Явно ведь как минимум захочется его заткнуть, и нужно будет обеспокоиться о своей безопасности, и все-все… Но даже зная, кто такой Волдеморт, Гарри было неприятно так злоупотреблять своей властью. То есть, ситуация и так была просто паршивой, конечно, мужчине будет от нее плохо, добавлять к ней еще сверху… Но, оказывается, даже Том это признавал! И Гарри впервые задумался: а не боялся ли мужчина вернуть воспоминания? То есть, он ведь станет совсем другим человеком, это ведь должно как минимум… пугать? — Эм… — Гарри замялся, не зная, что сказать. — Ну, все же стоит смотреть по ситуации. — Никакой ситуации, — покачал головой мужчина. — С первого же слова это будет заслуженно. — Том, если ты будешь недоволен Правом победителя, я хочу об этом знать, а не цензурить тебя. — Я могу быть бесконечно недоволен Правом победителя, но вы его использовали только чтобы помочь мне — поэтому высказывать подобное я точно не имею права, — все так же твердо добавил он. Теперь Гарри еще больше не знал, что сказать. — Эм, ладно… — только и смог сказать он. — Ты спрашивал насчет воспоминаний. — Он сделал большую паузу, собираясь с мыслями. — Даже если представить худшее, я все равно считаю, что у тебя должна быть возможность вернуть воспоминания. То есть, я не настаиваю, выбор за тобой, но если ты решишь возвращать, то я обязательно тебя поддержу, — мягко добавил он. — Как вы можете так говорить? — пораженно покачал головой он. — После того что я сделал… После того, что я сказал… — конец фразы повис в воздухе. — Том я на тебя не злюсь, я тебя прощаю. Все, эта ситуация закрыта, — попытался еще раз донести Гарри. Да, он все еще был обижен, но что Том мог с этим поделать? Еще поизвиняться на коленях? Парень не мог отрицать, что в первый раз это было в меру приятно, но сейчас уже просто раздражало. Было более чем очевидно, что он уже сотню раз пожалел об этом, что еще можно было от него потребовать? А обида… Она пройдет… Так же, как и его бессмысленные страдания. Но он ведь пусть и начинающий, но специалист! Он попробует просто помогать, не вплетая сюда ничего другого, только профессиональную помощь. И тогда его чувства точно не ранят… — Вы… вы… — пораженно пробормотал Том, похоже, не в силах подобрать слов. Гарри решил, что это явно лучший момент, чтобы задать беспокоящий его вопрос: — Почему вообще на «вы»? Том замялся. — Мне… Мне показалось, это будет правильнее, учитывая ситуацию, — сказал он, опуская глаза. Парень улыбнулся. — Тебе не кажется, что в твоей логике есть брешь? Я бы даже сказал, огромная дыра, — хмыкнул он. Мужчина посмотрел на него внимательным и непонимающим взглядом, прежде чем все же аккуратно спросить: — Нет? Гарри улыбнулся еще шире. — Ты вот мне доказываешь, что ведешь себя идеально, что слушаешься меня во всем, а если нет, я должен это исправить. А на деле в моменты, когда я тебе буквально говорю сделать что-то, ты делаешь ровно наоборот, потому что подумал, что так будет лучше, — проговорил парень, делая воздушные кавычки, и Том, казалось, застыл на месте. — Как в случае с тем, что ты ждал ночь, как с наказанием, как вот теперь. А когда я буквально спрашиваю твое мнение, так ты сразу такой покладистый и только «как скажешь», «я не смею просить», — снова сделал жест парень. — Ты делаешь ровно наоборот к тому, что я прошу, и просто называешь это послушанием, — весело сказал Гарри, и неожиданно мужчина отмер, буквально падая на колени. Парня как будто окатило ведром ледяной воды. Он ведь не это имел в виду! Он ведь специально говорил все спокойным и легким тоном! А еще, когда колени Тома встретились с полом, его лицо заметно перекосилось, и он с трудом удержал ровное положение. — Мне так жаль, Гарри! Прости меня, пожалуйста, — тут же взмолился он, сжимая одной ладонью другую и глядя прямо на парня. Эмоции в его глазах, казалось, буквально поглощали. — Я не думал об этом, я честно не хотел подобного! Мне действительно казалось, что так будет лучше. Прости, прости, прости меня, пожалуйста, — снова взмолился мужчина. Парень только отмахнулся, явно показывая, что это пустяк. Вместо этого он спросил: — Что с коленями? — Все в порядке, — ответил Том и тут же дернулся от небольшого заряда боли. Гарри только молча поднял бровь, показывая, что ожидает ответа. Мужчина тяжело сглотнул, но все же сказал: — Это моя глупость, тебе не следует беспокоиться. — А теперь ты еще решаешь, что мне следует делать, а что нет, — беззлобно хохотнул Гарри. — Признай, Том, ты отвратительно умеешь подчиняться. — Я исправлюсь, честно, — тут же пообещал мужчина. — Я буду стараться. Ты можешь наказать меня за каждую ошибку, — продолжил говорить он, и парень только тяжело вздохнул. Ну просто как такой умный человек как Том не понимал этого? — Что с коленями? — снова повторил вопрос Гарри. — Просто немного побаливают, ничего серьезного, честно, — снова ушел от ответа мужчина. — Том, я спрашиваю тебя в последний раз, — припечатал парень. — И вот здесь я реально использую узы, — пригрозил он. — Вообще не понимаю, как в твоей картине мира «накажи за каждую ошибку» сочетается с пререканиями по каждому вопросу, — слегка недовольно сказал он. — Прости, я не имел на такое права, — снова извинился Том, еще сильнее опуская голову. Но, к счастью, заговорил: — Просто немного побаливают после того, как ночью я стоял на коленях, ничего серьезного, я спокойно могу продолжить, — тут же заверил он. — Почему ты ночью стоял на коленях? — крайне контролированным голосом спросил Гарри. Он четко ощутил, как последние приятные эмоции после встречи с колдомедиком выветриваются, сменяясь явным раздражением. Он критически не понимал, что здесь происходило, и это невероятно злило. Что за очередная хрень случилась? — Я не заслуживал пойти спать в кровать, — неожиданно сказал Том. — Я заслужил наказание. И мне нужно было доказать тебе, что мне действительно жаль! — на одном дыхании выпалил он. Парень застыл на мгновение, казалось, даже не дыша. Смысл фразы упорно не хотел восприниматься мозгом. Том… Он сделал что? Как? И вдруг все как будто резко отмерло, и Гарри показалось, что у него внутри взорвался шарик злости. Как Том мог? Как он мог после того, как Гарри столько времени помогал ему вылечиться, наказывать сам себя? А что дальше? Будет прищемлять пальцы духовкой? Биться об стену? Что это за мазохизм? — Как ты только мог? Как ты мог себя наказывать? — в глубоком шоке спросил парень. В смысле, ночь? Он что, простоял на коленях всю ночь? Было ли это вообще возможно?? И в каком состоянии должны быть тогда его ноги сейчас?! — Прости меня, пожалуйста, — снова извинился Том, и парень с трудом подавил желание смачно выматериться. Он хотел понять, а не получить очередную порцию извинений! — Я знаю, что на это тоже не имел права. Это никак не ограничит твое наказание, честно, — заверил он, и Гарри больше не смог за себя отвечать. — Встань! — резко приказал он, и удивительно, но мужчина тут же поднялся, пусть и не сразу же смог принять нормальное ровное положение. — Показывай, — снова приказал он. Парень был в таком шоке, что ему казалось, что он сейчас не способен на что-то большее, чем однословные команды и маты. — Но… — замялся Том. — Ты опять со мной пререкаешься? — явно гораздо жестче, чем следовало, спросил Гарри. — Я сказал, показывай! — И с небольшим кивком мужчина все же нагнулся, чтобы приподнять штанины. Брюки у мужчины были более чем широкими снизу, так что ему совсем не составило труда поднять ткань выше колена. Обе коленные чашечки Тома были заметно припухшими, и их полностью покрывали уродливые сине-фиолетовые пятна. Вокруг них же расползалось громадное желтое пятно и тонкая сеть красно-фиолетовых точек. На секунду у парня перехватило дыхание. Как вообще было возможным довести себя до такого? Это… Это ведь должно было быть адски больно! А мужчина даже сейчас продолжил падать на колени и доказывать, что ему нужно наказание. А это тогда что? Это тогда что было? Что за абсурд здесь происходил? Гарри просто не мог подобрать к этому слов, насколько шокирован он был. Но шок тут же выместился явной и неконтролируемой злостью. Гарри буквально лечил его! Сам подбирал лекарства, дежурил у постели, чтобы теперь что? Чтобы теперь Том сам себя калечил? Сам себя калечил в наказание, с которым парень не был согласен?! Парень с трудом сдержался, чтобы не взорваться, вместо этого спрашивая крайне контролированным голосом: — Том, ты мазохист? — Нет, — опустив глаза, ответил он. — Тогда что это? Объясни мне, что это? — активно жестикулируя и стараясь не сорваться на крик, спросил Гарри. — Я это заслужил, — тихо сказал мужчина. — Кто это решил? Кто? — И все же терпение парня не было вечным. — Если ты решил, что заслужил это потому, что наорал на меня, ака твоего хозяина, тогда какое право ты имел сам решить, каким будет наказание? Что это за тупая логика? — Гарри уже просто ничего не понимал. Волдеморт был буквально последним, кого парень мог бы подозревать в самоистязании, и вот они здесь. — Никакого. Прости меня, пожалуйста. Ты можешь наказать меня так, как считаешь нужным, — сказал он. — Стоять! — резко бросил Гарри, заметив, как Том явно планирует снова упасть на колени. — Не двигайся, — так же яростно добавил он, доставая палочку, и мужчина действительно застыл, казалось, даже дыша через раз. Парень вывел несколько сложных пассов, проверяя, нет ли больше повреждений, и ускоряя регенерацию. После чего призвал с аптечки банку мази, буквально швыряя ее в мужчину. Тот, видимо, решил перестать быть полнейшей задницей, ведь все же поймал ее, удивленно глядя на Гарри. — Помазать три раза за сегодня, и к вечеру должно пройти. И чтобы я больше никогда такого не видел! Это просто отвратительно, и я сейчас не о синяках, — выплюнул парень. — Если бы я принимал такое поведение, я бы завел себе домового эльфа! Причинять себе боль за мой счет, доказывая, что это то, что я оценю — это просто оскорбительно, вот серьезно, — сказал он, даже сам не в силах опознать весь тот коктейль эмоций, что сейчас бурлил в нем. — Прости, я не думал об этом с такой стороны, — тут же залепетал Том. — Я знаю, что ты не причинил бы вреда, я ни за что не хотел тебя обидеть или оскорбить, — добавил он, выставляя впереди себя руки. — Просто я это заслуживал. — Ты этого не решаешь! — зло отрезал Гарри, ярость, казалось, разливалась по венам. — Где твой любимый аргумент, что ты должен мне подчиняться? Что как будто бы ты делаешь то, что я хочу? Или против тебя он не работает? Он только чтобы бесить меня и давать мне понять, что все, что я делаю, абсолютно бесполезно, правильно? — Надо было успокоиться. Надо было успокоиться! Он явно не должен был здесь кричать. Но парень уже просто не выдерживал. Это было действительно попросту отвратительно… — Как ты только мог подумать о том, чтобы сделать что-то такое! Еще и у меня в доме, и доказывая, как будто это то, что я хочу! — От этого буквально хотелось плакать. Ну что за бред? — Я просто в шоке… — Гарри, я… — у Тома перехватило дыхание. — Я, мне очень жаль, прости меня… — начал было он, но парень его прервал. — Прекрати извиняться! Я прекрасно понял, что несмотря на то, что я никогда, вообще никогда даже не заикался ни о каком наказании, никогда тебя не трогал и пальцем, ты считаешь, что все равно нормально причинить себе боль за мой счет! И что можно сказать мне что угодно, просто потому что ты меня боишься! — И все же этому явно не хватило места в голове. Просто когда Том показал такое отношение к себе, такую ужасающую жестокость, Гарри не мог сдержаться. Неужели мужчина действительно до сих пор думал, что он мог сделать подобное? Что он мог пожелать Тому такой боли! От одних мыслей парень почувствовал, как его начинает подташнивать. Это не было ранениями, или проклятиями, или даже чем-то, что было на войне. Нет, это больше всего попахивало именно ужасающим домашним насилием… — Я не хочу от тебя слышать больше ни одного «извини»! Мне уже тошно от них, — с настоящим отвращением в голове сказал Гарри. — Я понял, что тебе жаль, и мне не нужны доказательства. Я понял, что травма заставляет тебя бояться меня и делать вот этот весь бред — мне он тоже ничуть не нужен! — так же резко выплюнул он. — А теперь прости, — без капли извинения в голосе сказал он. — Я пойду, потому что я так зол, что явно скажу то, о чем потом очень сильно пожалею. В отличии от тебя, я знаю, когда стоит остановится. — И вот снова обида все еще подбирала ему слова. Вот зачем было это говорить? Еще раз доказывало, что разговор пора прекращать. — И если ты сейчас еще раз извинишься, то я за себя не ручаюсь! — пригрозил он, буквально вылетая из комнаты. Просто как? Он ведь делал все, чтобы помочь Тому! Он никогда ни о чем подобном даже не думал! Ему было больно даже просто за мужчину, не считая даже того, как ему было больно за то, что его посчитали таким… Он ведь… Он ведь не был таким как Грэйвен! Бля… Гарри прикрыл лицо рукой. Том ведь буквально это сказал во время ссоры… Даже если парень не занимался физическим насилием, кто мог гарантировать, что он не занимался психологическим? Мужчина был полностью зависим от него, и вот Гарри сам довел его до того, что он начал сам себя наказывать! Но откуда ему было знать, что так будет? Откуда ему было знать, что Том так себя накрутит? Вся его уверенность в себе как в специалисте, сильно поднятая колдомедиком, рассыпалась на глазах. Если бы он действительно был специалистом, он бы знал. Он бы не стал кричать на Тома, прекрасно понимая, что он вообще не виноват в происходящим. Это все травма, а Гарри злится на мужчину. Прямо как Том злился на Гарри, хотя на самом деле был зол на Грэйвена… Но парень ведь не был колдомедиком! Он ведь даже не нанимался этим заниматься! Как обычно его бросило прямо в гущу событий безо всякой подготовки и предупреждения… И, в отличие от того, как это было час назад, сейчас он чувствовал себя просто крайне потерянно и одиноко. Он действительно был в этом один и должен был взгрузить на себя не только свою тяжесть, но и Тома. Ведь вот к чему приводили его срывы. К тому, что мужчине становилось только хуже, и это выливалось уже даже в физические травмы! Перед глазами снова появилась картина фиолетовых коленей Тома, и Гарри тяжело сглотнул, заставляя непрошенные слезы отступить. Было так холодно, так пусто, так одиноко. У него просто не было на это сил. Он устал… О Мерлин, как же он устал… Но он не имел на это право… Он должен извиниться, должен улыбнуться и сделать вид, что все в порядке, что это часть выздоровления, что он понимает. Потому что Том в этом не виноват. Потому что Тому нужна помощь. Но ведь и Гарри в этом не виноват… Парень завалился к себе в комнату и, как и был одет, просто упал на кровать. Не хотелось ничего. В груди расползлась уже привычная по утру пустота и болезненное осознание чувства долга. Долга, что Гарри сам на себя и повесил, а теперь вдруг понял, что не справляется с тяжестью… Он просто решил помочь, и теперь погряз в болоте, что было в разы сильнее его…