Право победителя

— Объясни мне, пожалуйста, — действительно попросил мужчина. Гарри глубоко вздохнул. Ну как такой умный человек мог быть настолько глупым в подобных моментах? Парень сделал глубокий вдох и выдох, тщетно пытаясь совладать со своими эмоциями. На глаза снова навернулись слезы. Вот оно, все, чего хотел Гарри, прямо перед ним. Том беспокоился о нем, Том переживал об их отношениях, Том хотел, чтобы парню стало лучше… Вот только Гарри ведь прекрасно понимал, что это все неправда. Единственное, о чем заботится здесь мужчина — его собственная безопасность. И это было нормально, и глупо со стороны парня ждать чего-то большего. Но обида буквально раздирала горло, и сколько бы Гарри ни пытался ее приглушить, она не хотела сдаваться. И это разочарование, это непринятие и понимание неправильности стало последним, что все же толкнуло Гарри выплюнуть: — Ты хотел узнать, что не так? Почему наказать тебя мне не поможет? Да потому что я, блядь, злюсь на себя! Потому что это я идиот, что напридумывал себе кучу всего, и я это прекрасно понимаю, хорошо! Я понимаю, что это я виноват, и ты не заслуживаешь страдать по этому поводу, и да, это делает меня еще больше виноватым, не то чтобы это помогало ситуации! — яро говорил он, не останавливаясь даже на то, чтобы вдохнуть. — Поэтому все, наказать тебя не поможет, это только сделает хуже! Мог бы наказать себя, я бы это и сделал, потому что это я тот, кто сам себе придумал, сам уверился в этом и сам же теперь раздул из этого катастрофу. Все, я виноват, я идиот, закрыли тему! — резко бросил он, отворачиваясь в попытках прогнать непрошенные слезы. Как же ему надоело быть во всем виноватым… Он ведь действительно столько всего делает! Почему даже при этом он все равно виноват? Почему? — Гарри, — вдруг начал очень мягким голосом Том, и Гарри тяжело сглотнул. Это неправда, это неправда, это неправда! В это нельзя верить. — Как ты можешь об этом переживать? Я ведь делаю такое постоянно, — неожиданно добавил он. — Учитывая, сколько раз ты пострадал от моих надумываний, это даже заслуженно… Все в порядке, надумано или нет, давай разберемся с этим, — все еще внимательно глядя в глаза парню, предложил он. И как хотелось поверить, как хотелось посчитать, что это правда, и просто отбросить реальность как какую-то глупость. Ну какая разница, что Том чувствует на самом деле? Гарри ведь и дальше мог наслаждаться этим вниманием, не раздумывая о деталях. Почему, почему ему было так важно, чтобы это было правдой? Почему он не мог согласиться на то, что есть? — Ты здесь не можешь помочь, — со вздохом сказал Гарри. — А я все равно попробую, — не отступил Том. — Пожалуйста, расскажи мне, — действительно попросил он. — Я справлюсь, — уперто заявил Гарри. — Гарри, пожалуйста, я же вижу, как тебя это беспокоит. Я действительно хочу попытаться помочь, — сказал Том, глядя на него невероятно искренними глазами, и это стало для парня последней каплей. — Прекрати! Прекрати притворяться! — буквально выкрикнул он. — Да, я идиот, что ведется на все, и которого можно запросто обвести вокруг пальца, я знаю! Но все, это не даст тебе ничего большего, я и так буду делать для тебя что угодно, просто потому что не могу по-другому. Прекрати играть с моими чувствами! — И все же это вырывалось. Гарри не хотел говорить об этом… Это было излишне. Во взгляде Тома промелькнула тень такой глубокой боли, какой Гарри, казалось, еще никогда у него не видел. Драккл. Он не хотел… Он только что сам раздул эту проблему до неимоверных масштабов. Ну зачем он только согласился с Томом? Нужно было даже не начинать этот разговор! На несколько секунд Том прикрыл глаза и так сильно сжал зубы, что уже казалось удивительным, как Гарри не услышал хруста. Но в конце концов он все же открыл глаза и, так и не глядя на Гарри, произнес: — Конечно. Я понимаю, — и поразительно, но помимо ужасной скованности и однотонности в его голосе действительно послышалось это понимание. Принятие. — Тебе нет причин мне верить, я понимаю, — снова сказал он, в этот раз опустив взгляд в пол и сгорбившись. — Особенно зная, сколько я лгу даже с узами. — Том, — выдохнул Гарри, так и не в силах собрать мысли в кучу. Все было не так! Совершенно не так! — Том, я верю тебе. Наоборот, я идиот, потому что ты все время говорил мне правду, а вместо того, чтобы тебя послушать, я напридумывал себе кучу всего, — грустно признался он. — Что? — изумленно уставился на него парень. — Том, я тебе верю, хорошо? Прости, что сказал так, что показалось обратное. Ты меня не обманывал, я это понимаю, я сам себя обманул, — со вздохом сказал Гарри, искренне жалея, что весь этот разговор они проводили у него в комнате. Иначе он бы мог просто уйти, а так… Не приказывать ведь Тому это сделать. — Гарри… — неожиданно абсолютно шокированным голосом сказал Том, и парень понял на него глаза. Действительно, его взгляд сейчас буквально состоял из шока и… благодарности? — Ты рад, что я тебе верю? — поразился Гарри. — Тебе ведь все и всегда верили, а у меня проницательность нулевая, — приподняв бровь, сказал он. — Никогда мне никто не верил, когда я говорил правду, — все еще крайне пораженным голосом сказал Том. — Я боялся приказа о правде больше всего. Потому что думал, что это то, что приведет к наказанию в любом случае, — неожиданно признался мужчина, и Гарри почувствовал, как опять оттаивает. Вот поэтому ему и нельзя было говорить с Томом! Тот опять делился искренностями, опять говорил благодарности, а парень не был достаточно хладнокровен, чтобы не пустить это себе в сердце. Чтобы принять, что мужчина просто говорит это из-за выгоды, а не потому, что действительно хочет поделиться с Гарри. Он видел на днях, какой Том. Его жестокость не упала ни на йоту. Стоит Гарри только где-то оступиться, и он встретит ледяной холод и самого настоящего Волдеморта. И если к этому моменту парень не придет наконец-то в себя, то будет метаться, пытаться выслужиться, заслужить прощения, даже прекрасно понимая, что на его чувствах играют. Просто потому что будет не готов отпустить это. Если раньше у Гарри были некие вопросы, как Том собрал себе столько последователей, готовых фанатично следовать за ним, то сейчас они все отпали. Если мужчина смог добиться такого, несмотря на травму и узы, то что он делал в нормальном состоянии, учитывая его полностью отсутствующую совесть? От этих мыслей у Гарри поползли мурашки по коже. Как же хорошо, что он вовремя смог сорваться с крючка. Тем не менее он криво улыбнулся: — Прости, как бы я ни был против уз, если бы не приказ о правде, я бы не смог оправдать это все, — он пространственно махнул рукой, — перед тем же Кингсли. Мне и так никто не верит, но у меня есть хоть какой-то аргумент. А так в итоге мне могли сказать, что опасно, что я такой доверчивый идиот, и нужно вернуть тебя в Азкабан. Я не могу так рисковать. — Чем-то было хорошо объяснить это. Гарри терзало чувство вины по этому вопросу еще с момента, как он вообще вызвал узы. Теперь хотя бы Том будет знать причину. Конечно, дело было не только в ней, самому парню тоже было очень полезно знать, что действительно думает Том. Но правда была в том, что Гарри слишком сильно верил в его навыки вранья, чтобы прямо верить тому, что он говорит даже так. Неожиданно Том покачал головой и сказал буквально то, о чем парень думал: — Ты ведь прекрасно знаешь, что я вру даже так. Ты можешь сделать приказ более жестким, — предложил он. Гарри громко хмыкнул: — И зачем ты мне это предлагаешь? — Я виноват перед тобой. Я готов сделать что угодно, если тебе станет лучше, и ты сможешь забыть то, что произошло, — сказал мужчина. Ага, что угодно, кроме того, о чем там мечтал парень. — Просто скажи мне, что. — Это невозможно, хорошо? — устало сказал Гарри, надеясь, что, может, это остановит мужчину. Но конечно же нет. Том никогда не отступал. — Почему? — Оставь это, — твердо ответил Гарри. — Нет. Скажи мне, — буквально приказал мужчина. — Я не хочу об этом говорить. — Пожалуйста, — не отступил мужчина. — Я хочу понять. Я хочу помочь. Это явно стало последней каплей. — Мерлин, если хочешь помочь, перестань делать вид, что искренне беспокоишься! Я ведь не идиот! Я понимаю, что это все из-за нашей ситуации. Потому что я, блядь, контролирую всю твою жизнь, и тебе нужно оставаться на хорошем счету! — чуть не прокричал парень. — И это нормально, — проговорил он, снова хватаясь руками за волосы. — И ты никогда меня не обманывал в этом, всегда так и говорил. Но я не могу это разделить! Поэтому я тебя прошу, умоляю, перестань. Просто прекрати! — Гарри не был уверен, вышло ли у него не пустить слезы в голос. Это был настоящий крик души. Он хотел сказать что-то еще. Что угодно, что сможет прекратить это, как вдруг Том поднялся и, неловко опустившись на кровать, раскрыл руки в явных объятиях. — Можно я тебя обниму? — спросил он. И Гарри так хотел отказаться, он ведь сам хотел это прекратить, сам хотел перестать обманываться, но его голова, казалось, сама собой кивнула, и он двинулся в сторону Тома. Тут же за его спиной сомкнулись руки, крепко его обнимая. Гарри грустно хмыкнул. Вот она ситуация: он сам себе придумал проблему, заставил Тома переживать о ней, а теперь еще и его успокаивать, хотя на самом деле это, наоборот, парень должен был помогать Тому. Но это ведь действительно было то, о чем он мечтал. Ему было плохо, и Том был здесь. Действительно пытался ему помочь. Даже если это все не настоящее, это все только на мгновение, Гарри не был готов это упустить. И он тоже сжал руки за спиной мужчины, зарываясь лицом в его плечо. Неожиданно мужчина заговорил у него над ухом: — Поэтому я и предлагаю, чтобы ты приказал говорить только правду. Чтобы запретил манипулировать. Тогда ты сможешь не переживать, — предложил он, пусть в его голосе явно проскользнули нотки страха. Гарри глубоко вздохнул, мужчина все еще ничего не понимал. — Том, я не боюсь твоих манипуляций. Вряд ли есть что-то, чего ты мог бы добиться таким методом, что я бы не дал тебе так. Если тебе больше нравится играться, чем сказать напрямую, то кто же тебе лекарь, — хмыкнул он. — И я точно не имею права заставлять тебя делать что-то такое. Я просто… Я просто… — слова буквально раздирали горло, не позволяя их сказать. — В этом просто и есть проблема. Я для тебя всегда останусь хозяином, и все, что ты делаешь, только из-за этого. И это я придумал себе дружбу, — парень только начал, и слова полились из него непрекращающимся потоком. — И вот то, что ты сейчас делаешь, то, что говоришь, я искренне хочу, чтобы это было настоящим. Чтобы ты делал это потому, что мне плохо и ты хочешь поддержать, а не потому, что если не поддержишь, то будут какие-то последствия. Но такое невозможно в нашей ситуации, я прекрасно понимаю. И я тебе буду помогать и дальше, просто, пожалуйста, если тебе действительно не совсем наплевать, не делай вид, что беспокоишься, не делай вид, что заботишься. Потому что я не могу принять, что ты заботишься о своей безопасности, а не обо мне, — все же сказал Гарри и, последний раз сжав руки, отстранился. На несколько секунд опустилась пораженная тишина. Парень стыдливо смотрел на свои руки, не поднимая взгляда. Просто, что с ним было не так? Зачем он вываливал на Тома ожидания, которые тот все равно не мог воплотить? Зачем он вообще позволил всему этому не только прорасти, а и развиться до таких величин? Стоило отнестись к Тому нормально. Просто как к... пациенту. Гарри должен был отнестись к нему так, а не приплести в эту и так сложную ситуацию еще и дружбу. Было просто по-настоящему стыдно... — Гарри… — пораженно начал Том, как будто не в силах подобрать слов. И неожиданно со смешком сказал: — Мы с тобой два идиота. Но я, конечно, больше. — Что? — Парень непонимающе уставился на него. — Ты был абсолютно прав. Ты мне все это время напрямую говорил, что хочешь, а я делал ровно противоположное, — все еще глядя Гарри прямо в глаза, сказал он. — Конечно, каждым своим действием я делал только хуже, если ты хотел нормальных отношений, а я продолжал притягивать сюда рабство. — О, Мерлин, неужели до мужчины наконец-то дошло?! Гарри уже начал сомневаться, что это вообще возможно. — Я подумал, что ты зол на меня, как раз потому что я перешел черту. Но я перешел ее в первую очередь потому, что наши отношения так смазались… — сказал он, и глаза Гарри пораженно распахнулись. О чем он говорил? — Во многих моментах мы действительно начали быть почти на равных, так что я просто забылся на мгновение. И сразу понял, что не имел на такое права, что должен был помнить свое место. Поэтому и делал все это. — Он пространственно махнул рукой. — Пытался доказать, что ты не зря решил мне помогать, что я очень тебе благодарен, и что я понимаю, на какие уступки ради этого ты пошел. Что это все было просто ошибкой. Гарри пораженно уставился на мужчину. Этот разговор уже столько раз перевернулся, что смысл явно начал от него ускользать. Ну не могло ведь быть, чтобы Том действительно так думал! Это то, что Гарри хотел, чтобы он думал, а такого в жизни не бывает… Парень планировал уже начать говорить, пусть и не знал, что именно, когда Том продолжил: — Гарри, если ты захочешь, чтобы я был нормальным рабом, я буду. Даже без принуждения уз я буду делать, что захочешь, потому что, Мерлин, это было то, о чем я думал, когда предлагал Право победителя. Конечно, я готов на это, — снова заладил он, и парень грустно покачал головой. — Но если ты хочешь забыть об этом и притвориться, что мы друзья, конечно, я с радостью это сделаю. Пусть я и представить не могу, как это может быть тем, что ты хочешь. — Невозможно, — сказал Гарри, уставившись на свои руки. — В том то и проблема, что я не хочу, чтобы мы притворялись, — твердо сказал он, поднимая глаза на мужчину. — Том, я не умею, как ты, дружить ради выгоды, оценивая, принесет ли каждый шаг стратегических преимуществ. Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Чтобы тебе это действительно было интересно… — «Чтобы тебе был интересен я» — осталось явно повисшим в воздухе. — И я понимаю, что нельзя заставить кто-то что-то чувствовать. Действительно понимаю. Так что просто забудь, это пройдет. Неожиданно Том рассмеялся и сел удобнее, подтягивая к себе ноги. — Гарри, — начал он с небольшим смешком. — Ты меня очень сильно недооцениваешь. Если бы я притворялся, у тебя бы в жизни не возникло такого подозрения. Я делаю столько ошибок как раз таки потому, что стараюсь не притворяться, — сказал он, и парень с трудом сглотнул. Это ведь просто не могло быть правдой… Не могло… Но надежда, ростки которой он гасил все эти дни, услышав такие слова, уже резко расцвела в груди. Ведь… Возможно… Возможно, он просто ошибся?.. — Ты просил, чтобы я был честен, ты всегда нормально реагировал на правду, и ты сделал для меня невозможное. Было бы попросту неправильно тебя так обманывать, — неожиданно добавил он, и глаза Гарри окончательно округлились. Его голос был слабым, когда он спросил: — Разве ты не считаешь притворство и игру на чувствах абсолютно нормальным методом достижения целей? — подозрительно посмотрев на мужчину, спросил он. — У меня не было возможности добиться того, что мне было нужно, иначе. Я пытался просить, даже умолять, и это никогда не помогало, — пожал плечами Том, и сердце Гарри снова болезненно сжалось. — Когда взять свое всегда идеально работало. До тебя… — До меня? — поразился парень. — До тебя, — с кивком подтвердил Том. — Только с тобой все мои манипуляции проваливаются, а помогает просто честно сказать тебе, что нужно. Только ты готов поверить мне и увидеть все таким, как оно есть для меня. Ты даже знаешь, что я вру и манипулирую тобой, и у тебя есть возможность пресечь это на корню. Но ты выбираешь этого не делать, — сказал он, и в его взгляде отразился весь этот шок и благодарность. — Ты не представляешь, насколько это невозможно. Я до сих пор не верю, что это происходит в реальности. — Ты сейчас просто говоришь мне то, что я хочу услышать, да? — спросил Гарри, но не преуспел в том, чтобы скрыть надежду в голосе. Том идеально умел подбирать слова, но надежда… желание в груди так хотели, чтобы это действительно было правдой. — Нет. Я абсолютно серьезен, — сказал мужчина твердым голосом. — Но давай, просто прикажи. Скажи, чтобы я рассказал честно все, что думаю об этом. Просто единоразовый приказ, и ты точно будешь знать, что это так, — предложил он. На секунду Гарри действительно захотелось согласиться. Ведь Том сам это предлагал! Ведь действительно, что плохого будет, если просто один раз в таком важном вопросе Том расскажет все, что думает? Он ведь просто подтвердит свои слова. Он ведь… Парень вздохнул. — Нет. — Голос Гарри был еще тверже, чем мужчины до этого. — Том, я тебе верю. — Он улыбнулся. — Даже если это делает меня доверчивым идиотом, которым ты воспользуешься без зазрения совести, я тебе верю. У мужчины, похоже, на несколько секунд отняло дар речи. А когда он заговорил, то его голос буквально состоял из шока. — И после такого ты действительно можешь думать, что я могу притворяться? — Что? — парень вернул Тому такой же шок. — Гарри, я ведь тоже человек, — мягко покачав головой, проговорил мужчина. — Разве я могу видеть, сколько всего ты делаешь для меня, смотреть на вот это вот все, — он совершенно шокировано провел рукой, — и просто этим пользоваться, не думая ни о чем? Парень не хотел показывать ответ на этот вопрос, но глаза сами собой предательски отвелись в сторону. Конечно, он мог. Это ведь Том! Он буквально таким и занимался! Втирался людям в доверие, узнавал секреты и подставлял. Ему никогда не было дела до других людей, пока это не приносило какой-то выгоды. Из-за уз Гарри явно не было чего бояться, но… это не отменяло факта, что Том не только в теории мог такое сделать. Он буквально умел… И использовал. Конечно же, реакция не укрылась от мужчины. Он тоже потупился, глядя на свои руки. — Я делал что-то такое, да? — тихо спросил он, и в этом голосе было столько растерянности и жажды узнать, что Гарри не смог удержать честный ответ. Он только молчаливо кивнул. Мужчина тяжело сглотнул, прежде чем все же поднять на Гарри глаза, спрашивая: — Я… Я давно хотел попросить. Возможно, не лучший момент… — он замялся, но все же нашел в себе силы продолжить: — Ты не мог бы рассказать мне, каким я был? Тогда?.. Парень глубоко вздохнул. Это действительно была последняя тема, на которую хотелось бы говорить сейчас. Вообще это была последняя тема, на которую хотелось говорить когда-либо. С другой же стороны… А, Мордред! Пусть узнает! Пусть узнает, что делал, пусть узнает, почему никто не верит Гарри, пусть узнает на какие жертвы пришлось пойти его друзьям! Том был прав, парень ничего ему не рассказал и ожидал от него каких-то реакций. Так пусть узнает, какие усилия пришлось приложить Гарри, просто чтобы начать помогать ему... Просто для того, чтобы принять тот факт, что он будет лечить Волдеморта... Не считая всего остального. Обида действительно улеглась и успокоилась, но желание какого-то… признания своих усилий все еще ярко горело в груди. Мордред, он реально планировал рассказать Тому о его жизни из-за этого? Из-за детского недовольства? Нет, это было ужасной идеей… Да, печально, что мужчина не мог оценить всю величину усилий Гарри, но он ведь уже извинился (сотню раз) и даже сказал, что благодарен (сотни с две раз). Парень не был столь мелочным. Он планировал уже сказать это Тому, но, встретившись с ним взглядом, замер. Слова просто не выходили изо рта. Мужчина смотрел на него с настоящей надеждой. — Тебе не понравится то, что ты узнаешь, — со вздохом сказал Гарри. — Мне уже рассказала немного Джинни, я примерно понимаю, все в порядке, — ответил Том, и парень удивленно поднял брови. Когда только она успела? Они пробыли вместе один день, а девушка успела посвятить Тома в большее количество деталей, чем Гарри за последний месяц. С другой стороны, может, ее Том меньше боялся спрашивать? От этого не рассказывать начало выглядеть еще хуже. Но… Но он буквально не был готов говорить об этом… Вспоминать это все. Этот ужас, эти смерти, этот постоянный страх и то… и то, как эти красные глаза смотрели на него с явным желанием смерти. А Гарри ведь так отчаянно пытался разделить Тома и Волдеморта в своей голове! Он точно не хотел этого вспоминать… Но разве он мог отказать мужчине в совершенно нормальном желании понять хотя бы, за что его ненавидят? Тем более сейчас, когда они только все решили. Когда Том действительно пошел навстречу, чтобы разобраться с этим. Когда ответил на все переживания и страхи Гарри, реально объясняя, как думает. Когда, драккл, он даже решился его обнять, при том что считал, что причина в том, что он переступил черту. Гарри весело улыбнулся. Что ни скажи, а время для своего вопроса мужчина действительно подобрал самое удачное. Сейчас парень готов был сделать для него гораздо большее. — Хорошо, но только если ты пообещаешь, что не будешь извиняться, вымаливать прощение или, не дай Мерлин, наказывать себя. И что после того, как ты все обдумаешь, ты расскажешь мне, к каким выводам пришел. Потому что твои выводы частенько бывают членовредительскими и в основном для тебя же самого, — недовольно хмыкнул он. — Как много ты хочешь мне рассказать? — поразился мужчина. Гарри снова вздохнул: — Я не расскажу. Я покажу. Глаза Тома стали размером с два блюдечка. — Ты… Ты… Ты… — он трижды пытался начать какую-то фразу, но так и не преуспел. В итоге он остановился, делая большой вдох и начиная снова: — Ты действительно покажешь мне свои воспоминания? — его голос состоял из чистого шока. — Да, — только и ответил парень и, пожав плечами, продолжил: — Если хочешь и пообещаешь то, что говорил. — Гарри… — пораженно выдохнул Том. — За такое можно пообещать вообще, что угодно. Хорошо. Конечно! Да, я согласен! — все так же шокировано продолжил он. — Я все еще не представляю, как ты можешь пойти на такое. — Спокойно, — с легкой ухмылкой сказал Гарри. Ладно, реакция Тома оказалась гораздо забавнее, чем он мог ожидать. — Мерлин, Гарри… — все так же непонимающе проговорил он и впервые на памяти парня зарылся рукой в свои волосы растрепывая прическу. Том это сделал??? Похоже, он действительно был очень удивлен. — У меня просто нет слов. С каждым днем я только больше понимаю, что мне никогда не отблагодарить тебя за то, что ты делаешь. — Подожди с благодарностями, пока не увидишь, — хмуро ответил парень, поднимаясь с кровати. — Гарри, — окликнул его Том, и он остановился, разворачиваясь к нему. — Что бы там ни было, я уже тебе благодарен. Огромное тебе спасибо. Я представить не могу, как ты можешь разрешить мне увидеть что-то насколько личное, особенно после всего, что я сделал. — Гарри неловко растрепал волосы. Для него это не было чем-то таким великим. Скорее, наоборот — слабость, что он не может рассказать сам и прибегает к таким методам. Но он ничего не сказал, и Том продолжил: — Но для меня это большая честь, честно. Я буду делать все, чтобы можно было ответить тебе тем же, — проговорил он, и парень с трудом удержал свое искреннее удивление. Тем не менее на его лице расползлась довольная улыбка, а внутри, казалось, появилось маленькое солнце. Ведь, похоже, Том действительно… искренне… по-настоящему хотел общаться и дружить с Гарри! Не потому, что боялся, не из-за уз, а потому что действительно… хотел. Мерлин, что он только затеял?! Надо было просто сразу же напрямую это и спросить! Зачем было так глубоко закапываться и придумывать себе невесть что, заставляя Тома это разгребать. Спросил бы и избавил их от всех страданий! Не выдержав, Гарри весело хмыкнул. Том явно плохо на него влиял.